Беда не приходит одна

Цзян Чэн обернулся, продолжая сжимать в руке хлыст, и столкнулся взглядом с Вэй Нином. Вэй Нин смотрел прямо на него широко распахнутыми глазами, и Цзян Чэну на секунду показалось, что они тоже горели красным. — Я СКАЗАЛ. ОТПУСТИ. А-ИНА. — И не подумаю! — прорычал Цзян Чэн. — Если он не возьмет свои слова назад, я убью его прямо здесь и сейчас! Вэй Нин посмотрел на него исподлобья. Что-то в позе и голосе Цзян Чэна казалось ему странным, но он не мог понять, что именно. — Как скажешь, — холодно бросил он, а затем молча подошел к Цзян Чэну и схватился за Цзыдянь голыми руками. — Ты что делаешь, придурок?! — рявкнул Цзян Чэн, расширяя глаза. — Тебе оторвет руки!!! Вэй Нин сделал глубокий вдох и пропустил сквозь тело духовную энергию — пламенную, разрушительную, как лесной пожар, — она впилась в потоки энергии Цзыдяня, опутала их. Пальцы дрогнули — хлыст поддался. Вэй Нин, по-прежнему не говоря ни слова, двумя руками растягивал сдерживавшее брата кольцо в стороны до тех пор, пока оно не перестало на него давить. Вокруг воцарилась гробовая тишина: кажется, присутствующие потеряли дар речи. Последний раз такую силу видели в руках Вэнь Чжулю, и никто не ожидал, что на подобное будет способен кто-то еще. Путы порвались, кольцо разомкнулось, и теперь он держал в руках длинный искрящийся конец Цзыдяня. Вэй Усянь, кашляя, опустился на пол, из его носа хлынула кровь. Вэй Нин с силой дернул Цзыдянь на себя, пытаясь вырвать его из рук Цзян Чэна, и тут понял, что было не так. Он прекрасно знал силу Цзян Чэна и его оружия и понимал, что даже с ядром Вэй Усяня внутри он не смог бы даже прикоснуться к Цзыдяню — не то что разорвать его — если бы потоки духовной энергии проходили по нему в полную силу. Конечно, Цзян Чэн не собирался убивать Вэй Усяня, он даже не собирался ранить его — такой удар Цзыдяня вряд ли был способен на большее, чем оставить на коже небольшой синяк. Плачевное физическое состояние его брата было вызвано потоком темной энергии, а вовсе не тем, что его сдавливало кольцо кнута, — но со стороны казалось, что Цзян Чэн действительно пребывает в слепой ярости и собирается сломать ему ребра, — прямо как тогда, несколько лет назад, когда Ван Линцзяо заявилась в Пристань Лотоса и потребовала у Госпожи Юй наказания для братьев Вэй. Цзян Чэн просто хотел, чтобы, увидев, что он способен наказать Вэй Усяня сам, его отпустили. Определенно, он взял от своей матери только самые лучшие и самые странные черты. Но осознание этого пришло к Вэй Нину слишком поздно, и он уже дернул за конец Цзыдяня, вырывая его у шиди. А дальше произошло нечто странное, то, чего не ожидал никто, даже сам Вэй Нин. В следующую секунду он уже стоял напротив Цзян Чэна, и в его руке сверкал, потрескивая золотыми молниями, длинный хлыст, сияющий ослепительно, как тысяча солнц. Цзян Чэн, понявший, что произошло, смотрел на него с примесью животного ужаса и всепоглощающей ярости. Его лицо то краснело, то серело, то зеленело, как будто не могло выбрать, в каком цвете ему остаться. Вэй Нина словно окатили ведром ледяной воды. Весь его гнев разом потух, как будто кто-то затушил пальцами маленький огонек свечи. Цзян Чэн что… Не мог же он… — Отдай! — завопил Цзян Чэн в ярости, едва не срывая голос. — Вэй Сюань, немедленно отдай сюда!!! — Цзян Чэн… — прошептал Вэй Нин, смотря на него расширившимися глазами. — Ты что, назначил меня… Ты назначил меня?.. — Немедленно отдай!!! — Цзян Чэн! — одновременно с ним закричал Вэй Нин, кидаясь к нему и с силой прижимая к себе. — Цзян Чэн, прости! Прости меня! — Отвали!!! — рявкнул Цзян Чэн, пытаясь выпутаться из его рук. — Немедленно отдай мне Цзыдянь! Цзян Чэн назначил его владельцем Цзыдяня. — Забери, — быстро заговорил Вэй Нин, снимая кольцо и отдавая ему, — забери Цзыдянь, он твой. Прошу, не трогай А-Ина, я сам успокою его. Я понимаю, что это твой способ защитить его, но позволь мне это сделать. Он достал из-за пояса флейту и опустился на колени — чтобы их с Вэй Усянем лица были на одном уровне. Вэй Усянь поднял голову и вгляделся в него, в его глазах на секунду скользнуло что-то осознанное — словно он понял, кто перед ним находится. — А… Нин… — прохрипел Вэй Усянь, протягивая к брату руки, и по щеке его прокатилась слеза. — Мне… больно. Мне так… больно. — Все будет хорошо, А-Ин, — прошептал Вэй Нин, взяв его руки в свои. — Осталось потерпеть совсем немного. Скоро мы вернемся домой. Вэй Нин поднес флейту к губам и заиграл успокаивающую мелодию — самую сильную из всего его арсенала и самую любимую. Ноты вылетели из нее, сталкиваясь друг с другом, мелодия окутала Вэй Усяня, закрыла его от всего внешнего мира. «А-Ин, — говорила музыка, — ты очень устал. Ты хорошо держался, теперь ты можешь расслабиться. Тебе больше не придется терпеть боль, теперь все будет хорошо. Пора возвращаться домой». Глаза Вэй Усяня застекленели. Он упал на пол лицом вниз, как будто был марионеткой, которой обрезали ниточки. Когда последняя нота стихла, он уже спал. Вэй Нин встал, убрал флейту за пояс, и из его носа и рта тонкими струйками полилась кровь. Ну вот, это опять произошло. Хорошо, что новый приступ случился после того, как он разорвал Цзыдянь голыми руками, и поэтому ни у кого не возникнет подозрений. Он небрежно вытер лицо рукавом и повернулся к Цзян Чэну. Тот стоял с бледным, словно разом постаревшим лицом. Ему было физически тяжело и дальше здесь находиться. Вэй Нин окинул взглядом Лань Сичэня — тот был в смятении — Лань Чжаня — тот выглядел так, как будто только что у него на глазах еще раз сожгли Облачные Глубины. Вэй Нин наклонился и поднял брата на руки. — Я надеюсь, — сухо обратился он к Цзинь Гуаншаню, — после данного инцидента Орден Ланьлин Цзинь предоставит нам место для ночлега? — Разумеется, — ответил Цзинь Гуаншань, который выглядел немного бледным, но удовлетворенным. — Теперь Башня Золотого Карпа — дом Вэй Усяня. Вернее — его темница. — С чего бы? — спросил ледяной голос, услышав который, Вэй Усянь на секунду приоткрыл глаз, но затем снова погрузился в забытье. Это был Лань Чжань. — Вина Вэй Ина не была установлена, — сказал он. — Вы так и не спросили его, убивал ли он этих людей. — Поразительно, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — После того, что он наговорил вам, Ханьгуан-цзюнь, вы по-прежнему защищаете его. Воистину, ваше великодушие безмерно. В любом случае, в дальнейшем опросе нет смысла. Даже если молодой господин Вэй скажет, что он никого не убивал, — вы же сами видели, что с ним происходит. Он мог сделать это в состоянии безумия и даже об этом не помнить. — Такого не было, — резко оборвал его Вэй Нин. — Я все время находился рядом с ним и могу под сотней мелодий Истины подтвердить это. Я находился бы с ним и сегодня, если бы ты не отправил меня вместо этого болтать с Сюэ Яном. Я-то все думал, зачем вам понадобилась половина Стигийской Тигриной печати, а вы, оказывается, собираетесь восстановить ее полностью. На лице Цзинь Гуанъяо появилось вежливое непонимание. — Молодой господин Вэй, я не вполне понимаю, о чем вы говорите… — И какое отношение Сюэ Ян имеет к нынешнему суду? — вмешался Цзинь Гуаншань. — Молодой господин Вэй, вы снова обвиняете нас в чем-то? Лучшая защита — нападение? Вы понимаете, что ваш брат совершил преступление, и пытаетесь свалить всю вину на нас? — Глава Ордена Цзинь, вы абсолютно правы, — внезапно сказал Лань Сичэнь. — Сейчас для нас главное — добиться справедливости. Вэй Нин повернулся к нему, хмурясь, но Лань Сичэнь выглядел безмятежно и дружелюбно. — Я всецело поддерживая главу Ордена Цзинь в его стремлении к справедливости, — заверил его Лань Сичэнь. — Поэтому я хотел бы задать вопрос, если вы не против. — Разумеется, задавайте! — горячо воскликнул Цзинь Гуаншань. Лань Сичэнь прикрыл глаза и лучезарно улыбнулся. — Могу я узнать, почему для Цзинь Цзысюаня и Вэй Усяня играли разные мелодии? Среди заклинателей, которые не сбежали, а все еще наблюдали за происходящим в Золотом Павильоне, пролетел недовольный шепоток. Цзян Чэн резко вскинулся, хватаясь за Цзыдянь на пальце. — Это почти незаметно со стороны, — поспешил пояснить Лань Сичэнь, — но один отрывок мелодии был другим. Примерно в середине небольшая часть нот отличалась. Цзинь Гуаншань с надменным лицом повернулся к Су Миньшаню, и Вэй Нин почему-то вдруг вспомнил этого человека. Это был Су Шэ — мальчик, который чуть не подслушал их разговор, когда они вместе учились в Гусу Лань. Кажется, теперь он основал собственный Орден? — П-простите… — прошептала девушка, игравшая мелодию, не давая главе своего Ордена объясниться. — В-видимо, это я… ош-шиблась… Она вся покрылась красными пятнами и, казалось, готовилась заплакать. Лань Сичэнь смотрел на нее понимающе, но в глубине его глаза отливали металлическим блеском. — Мелодия очень сложная! — поспешил сказать Цзинь Гуанъяо. — Дева Су, не переживайте о досадной ошибке, главное, что она действовала! — Да, это главное, — согласился Лань Сичэнь. — И, как я говорил ранее, я поддерживаю стремление к справедливости. Поэтому, чтобы убедиться в честности сегодняшнего суда, я предлагаю главе Ордена Цзинь тоже ответить на несколько вопросов под Песнью Истины. Не переживайте, я идеально запомнил ее с первого раза, поэтому я сам сыграю ее вам, чтобы не допустить ошибки. — Глава Ордена Лань, — Цзинь Гуаншань удивленно вскинул брови, — неужто вы в чем-то меня… подозреваете? Вы считаете, что я как-то причастен к тому, что Вэй Усянь сегодня не мог держать под контролем своих внутренних демонов? — Разумеется, нет, — с искренним изумлением ответил Лань Сичэнь. — Всего лишь хочу, чтобы все было по процедуре. — А что, это хорошая идея, — подал голос молчавший до этого Не Минцзюэ. — По-хорошему мы должны были обсуждать только происшествие на тропе Цюнци, но раз Вэй Усяню задавали пространные вопросы, предлагаю Цзинь Гуаншаню тоже ответить на них. Мне было бы очень интересно узнать про украденную Тигриную печать и роль Сюэ Яна во всем этом. Цзинь Гуанъяо сокрушенно покачал головой. — Дагэ, эргэ, ваши угрозы мне не совсем… — Это были не угрозы, — перебил его Цзян Чэн. — Это было справедливое предложение. А вот от меня сейчас будет угроза. Вэй Усянь никогда не сходит с ума просто так, а значит, кто-то этому посодействовал. Кто-то, кому было выгодно выставить его безумцем, а заодно обратить против него его же близких. И у меня даже нет сомнений на тему того, кто все это придумал. — Глава Ордена Цзян! — возмутился Цзинь Гуаншань. — Ваши подозрения беспочвенны! Я думал, что только у вашего названого брата мания величия, но, очевидно, и у вас — тоже? Нельзя постоянно думать, что против вас готовится вселенский заговор! Вы с Вэй Усянем и Вэй Сюанем интересуете мой Орден гораздо меньше, чем вам кажется. Сегодняшний суд был направлен на то, чтобы обличить убийц или оправдать невиновных! Я понимаю вашу заботу о брате, но все закончилось благополучно, поэтому… — Ты прав, Гуаншань-сюн, все закончилось благополучно, — вмешался Цзян Фэнмянь, — поэтому мы не будем продолжать эту тему и настаивать на том, чтобы ты тоже ответил под Песнью Истины. Но и происшествие на тропе Цюнци с участием братьев Вэй также закончилось благополучно — когда они покинули ее, надзиратели были живы. Поэтому, Гуаншань-сюн, я также прошу тебя не продолжать это дело, иначе я вынужден буду настоять на том, чтобы допросить тебя. Я бы не хотел этого делать, потому что, судя по тому, что мы сейчас увидели, эта мелодия оказывает пагубное влияние на рассудок. Надеюсь, тебе не составит труда объяснить главам всех Орденов, которых ты сегодня созвал, почему Вэй Усяня решили отпустить. И он нежно улыбнулся — почти так же, как это делал обычно Лань Сичэнь, когда пребывал в ярости. На некоторое время воцарилось полное молчание. Вэй Нин с удивлением подумал о том, что, оказывается, его добрый дядя был очень пугающим человеком. — Вас проводят в гостевые покои, — наконец устало сказал Цзинь Гуаншань, отворачиваясь. — Я делаю это только по старой дружбе и уважению к твоему Ордену, Фэнмянь-сюн. Но если в ближайшее время Вэй Усянь вновь кому-то навредит, я так просто этого не оставлю. Потрясающе, подумал Вэй Нин. Как же великолепно они умели переворачивать все с ног на голову. Но даже так, сегодняшний словесный бой закончился с большим перевесом в сторону братьев Вэй.

***

Вэй Усянь с трудом разлепил слезящиеся глаза и уставился в шелковый балдахин золотого цвета. Кажется, Цзинь Гуаншань постарался выделить ему лучшую гостевую комнату перед заключением. Вэй Усянь лениво повернул голову набок и увидел Вэй Нина, который сидел у его кровати и писал что-то на большом листе рисовой бумаги. Сквозь белизну бумаги просвечивали чернила — это были ноты. Вэй Нин сочинял новую мелодию. — А-Нин… — прохрипел Вэй Усянь, и кисть в пальцах брата дрогнула, проведя длинную грязную линию на месте ноты. — А-Ин! — воскликнул Вэй Нин, хватая его за руку. — Ты как? — Нормально, — неуверенно ответил Вэй Усянь. — Я смутно помню, что произошло на суде. Все как в тумане. Меня признали виновным? — Не совсем, — произнес Вэй Нин, крепче сжимая его ладонь. — Нам удалось заставить Цзинь Гуаншаня замять это дело. А-Ин, ты понял, что произошло? — Я не то что понял или не понял, я просто этого не помню, — хрипло рассмеялся Вэй Усянь. — Почему мне так хочется пить?.. — Они играли вам с Цзинь Цзысюанем разные мелодии, — сказал Вэй Нин, хмурясь. — Я не знаю, что именно они тебе играли, но ты после этого потерял контроль. Скорее всего, это была какая-то из темных мелодий, тревожащих рассудок. Не уверен, какой эффект это бы произвело на обычного заклинателя, но у тебя нет золотого ядра, а еще в тебе полно темной энергии… Сломить твой разум оказалось проще простого. Они явно пытались выставить тебя сумасшедшим убийцей на глазах у всего заклинательского мира. Правда Цзинь Гуанъяо не предусмотрел тот факт, что ты и правда можешь его убить, ха-ха! — Они специально… — Вэй Усянь вздохнул. — Специально задержали тебя, чтобы ты не успел меня успокоить? — Похоже на то, — согласился Вэй Нин. — Цзинь Гуанъяо, который якобы вызвал меня на разговор, так и не пришел, и я все это время просидел в гостевой комнате, разговаривая с его помощником. Наш разговор был полнейшей чушью, он просто говорил мне одно и то же разными словами — видимо, научился этому у Цзинь Гуанъяо. И каждый раз, когда я собирался уйти к тебе, он останавливал меня, вбрасывая какой-то намек на половину Тигриной печати. Единственное, что я понял, это то, что он, кажется, действительно работает над ее восстановлением — и Орден Цзинь настолько обнаглел, что они даже не пытаются скрыть это от меня. Видимо, они были уверены в исходе сегодняшнего… — он поморщился, как от плохого запаха. — …суда. А еще они уверены, что нам с тобой никто не поверит. Я бы так до скончания веков сидел с ним, но почувствовал, что у меня очень сильно заболела голова — так, как она у меня никогда не болит. И я сразу понял, что это могла быть только твоя боль и что случилось что-то плохое. Вэй Усянь нажал пальцами на веки и держал их до тех пор, пока перед глазами не заплясали разноцветные круги. Вэй Нин пришел, чтобы спасти его — значит, случилось что-то плохое? Но что?.. ПРОВАЛИВАЙ. Скажи, каково это — всегда быть вторым? Вэй Усянь резко сел на кровати, в ужасе уставившись на Вэй Нина. Он смотрел брату в глаза, надеясь увидеть в них хоть один намек на то, что ему все это приснилось. — А-Нин, я… Я сказал… Я сказал им!.. Я сказал им!!! — А-Ин, тише, — Вэй Нин успокаивающе погладил его по голове, — мы все понимаем. Это говорил не ты. Это говорили они. — Нет! — вскрикнул Вэй Усянь, сбрасывая его руку и хватаясь за голову. — Это неважно! Я сказал!.. Я сказал Лань Чжаню!.. Я сказал Цзян Чэну!.. Цзян Чэн, Цзян Чэн! Где Цзян Чэн?! — Да тут я, что ты разорался, — произнес хмурый голос сбоку, и Вэй Усянь перевел ошарашенный взгляд на шиди, который сидел у его кровати с другой стороны. Он все это время сидел и ждал, пока Вэй Усянь очнется? Вэй Усянь был уверен, что после всего, что он наговорил, Цзян Чэн не то что не будет с ним разговаривать, а вообще вышвырнет его из Ордена, как неблагодарное животное, и наконец-то (как вовремя!) объявит предателем. А он все это время сидел тут? — Цзян Чэн, Цзян Чэн!!! — закричал Вэй Усянь, кидаясь к нему. Он запутался в одеяле, побарахтался в нем и, когда его попытка не увенчалась успехом, обнял шиди за пояс прямо под одеялом. — Цзян Чэ-эн… — протянул он, сжимая руки. — Цзян Чэн, Цзян Чэн, прости меня, прости меня, прости меня! — Отцепись от меня, — буркнул Цзян Чэн. Он попытался разжать его пальцы — но не тут-то было! Вэй Усянь вцепился в него мертвой хваткой, и оторвать его от Цзян Чэна можно было разве что вместе с пальцами. — Нет-нет-нет, не уходи! — заголосил Вэй Усянь, повисая на нем. — Цзян Чэн, прости меня! Я на самом деле так не думаю! Я на самом деле никогда в жизни так не думал! Никогда! Он заговорил так быстро, как будто у него оставалось слишком мало времени и он собирался вместить как можно больше слов в минуту. — Цзян Чэн, послушай, это было ужасно! Я был ужасен! Я отвратительный, слабый, безумный человек! Я виноват в том, что потерял контроль! Но я никогда не думал то, что сказал тогда! Ни разу в жизни у меня даже мысли такой не мелькнуло! Цзян Чэн, пожалуйста!.. — Вэй Усянь, если ты сейчас же меня не отпустишь, ты снова получишь Цзыдянем, — прошипел Цзян Чэн. — И это будет правильно! — воскликнул Вэй Усянь. — Ударь меня! Ты можешь даже ударить в полную силу! Отрежь мне язык! Я сам хочу отрезать его себе за то, что наговорил! Или отруби мне руку — давно пора было это сделать! Цзян Чэн, ты — лучший шиди и лучший глава Ордена из всех возможных! Я просто ненавижу себя за то, что сказал тебе, и потеря контроля не может быть оправданием! Я… — Угомонись, — устало прервал его Цзян Чэн, поняв, что отцепить от себя Вэй Усяня ему не удастся. — Кто бы знал, что великий Старейшина Илина такой приставучий. Вэй Усянь неуверенно выглянул из-под одеяла, но все еще боялся посмотреть ему в глаза. — Ты совсем меня за дурака держишь? — мрачно спросил Цзян Чэн. — Я прекрасно понимаю, что это говорил не ты, а эта дрянь в тебе. Вэй Усянь медленно кивнул. Он знал, что Цзян Чэн это понимает. Но от этого произнесенные слова не становились менее ядовитыми и болезненными. И вряд ли Цзян Чэн на самом деле сможет когда-нибудь простить ему их, тем более что они были сказаны под мелодией, заставляющей говорить только правду. Он наконец выпутался из одеяла и встал на кровати на колени, утыкаясь лбом в сложенные руки. Как он мог наговорить ему все это под Песнью Истины? Насколько же был покалечен в этот момент его рассудок? Вэй Усянь никогда бы не сказал своему шиди всего этого даже под страхом смерти. — Цзян Чэн, прости, — прошептал он, ощущая, как в горле появляется комок, — ты же знаешь, я бы никогда… Из легких словно разом выбили воздух, когда он ощутил, как твердая рука неуверенно и грубовато гладит его по склоненной голове. Вэй Усянь замер, боясь пошевелиться. Вэй Нин сзади него старательно говорил что-то Цзян Чэну одними губами и показывал ему жестами, как правильно надо гладить по голове его брата — кажется, Цзян Чэн никогда раньше этого не делал, а оттого выглядел немного смущенным. — Вэй Усянь, я провел с тобой целую жизнь, — горько усмехнулся Цзян Чэн. — Я знаю тебя как облупленного. Ты — невнимательный идиот. Ты бы никогда в жизни не смог сказать этого сам — не из уважения ко мне, а потому что тебе, наверно, даже в голову не приходило, как я иногда… — он тяжело сглотнул, как будто ему было сложно говорить. — …завидовал тебе на самом деле. Но при всех твоих талантах ты абсолютно слеп к чувствам других людей. Ты не то что не стал бы специально давить на мои болевые точки — бьюсь об заклад, ты бы даже не подумал, что они у меня есть. Вэй Усянь поднял на него глаза, и вдруг рука Цзян Чэна, которая гладила его, с силой вцепилась ему в волосы, заставляя поднять голову. Вэй Усянь болезненно охнул и столкнулся взглядом с глазами главы Ордена Цзян. Они были мрачными, усталыми, недовольными, но в них не было злости. — Поэтому у меня нет никаких сомнений о том, что это говорила живущая в тебе дрянь, — закончил Цзян Чэн. — С сегодняшнего дня я запрещаю тебе появляться на важных собраниях без Вэй Нина, понятно? Вэй Усянь быстро закивал, не веря, что все оказалось так просто. И это все? Он ненавидел себя так остро, что готов был выжечь себе клеймо на языке, он готов был всего себя разорвать на части, если бы это помогло ему оправдаться, — а Цзян Чэн не сердится на него? Да как это вообще возможно? Это точно Цзян Чэн? Может быть, в тело его шиди кто-то вселился? Вэй Нин улыбнулся, отворачиваясь куда-то вбок. — Но, — резко добавил Цзян Чэн, сводя брови к переносице, — это не значит, что я так легко прощу тебя и забуду все, что ты сказал. Вэй Усянь снова кивнул: это было очевидно. Даже если бы Цзян Чэн простил его, он бы сам себе этого не простил. — И у тебя есть шанс заслужить мое прощение, — продолжил Цзян Чэн, с вызовом глядя на него. — Собирай все свои идиотские штуки, которые оставил на чертовой горе, и возвращайся вместе с ними в Пристань Лотоса. Вэй Усянь подавил желание снова обнять его, понимая, что он тут же получит кулаком в лицо. После всего, что он сказал, Цзян Чэн готов его простить? И для этого он просит его… вернуться домой? — Но мертвец… — прошептал он. — У меня там лютый мертвец. Очень буйный. — Значит, — рявкнул Цзян Чэн, — закапывай своего мертвеца в землю, как ты делал это с тем мальчиком, связывай его чем-нибудь, обклеивай своими любимыми талисманами и возвращайся! — Но мне надо будет… — неуверенно протянул Вэй Усянь. — Мне надо будет следить за его состоянием. Мне надо будет навещать время от времени гору Луаньцзан. — Тоже мне удивил, — фыркнул Цзян Чэн. — Когда я ограничивал вашу тягу к экспериментам? Он посмотрел на него серьезно. — Послушай, Вэй Ин. Эти ваши Вэни, мертвецы, редька, эти ваши геройства — это все у меня уже в печенках. В Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита, а у нас в Юньмэне есть Два Героя, поэтому хватит строить из себя мучеников, вернитесь уже в Пристань Лотоса и живите там спокойно. — Хм, — лицо Вэй Усяня приобрело слегка обиженное выражение, — Цзян Чэн, это не очень-то вежливо. — Что? — глаз Цзян Чэна слегка дернулся, и было видно, что он начинает вскипать. — Позволь спросить, что именно, Вэй Усянь, кажется тебе невежливым? — Два Героя? — возмущенно воскликнул Вэй Усянь. — Ты забыл А-Нина! — Я про вас двоих и говорю, идиот! — рявкнул Цзян Чэн и порывисто встал с кровати. — Сгинь с глаз долой, видеть тебя больше не могу, кусок придурка. — А-Чэн, погоди! — заныл Вэй Усянь, хватая его за руку. — Ну прости меня! Я думал, ты говоришь про меня и себя! Тогда Три Героя! А-Чэн, ты главный герой! — Не подлизывайся, — проворчал Цзян Чэн, отцепляя от себя его руку. — Все, отстань, мне надо идти. — А-Чэ-э-эн! — продолжал голосить Вэй Усянь уже скорее из принципа, чем из желания что-то сказать. — Не уходи-и-и-и! А-Чэ-э-э-эн! Цзян Чэн остановился на пороге под его завывания и недовольно произнес, даже не поворачиваясь к нему: — А-Сянь, ты хоть иногда затыкаешься? И резко вышел из комнаты. Это произвело эффект: Вэй Усянь действительно заткнулся. Он несколько секунд смотрел ему вслед с расширенными глазами. — Он только что назвал меня… — пробормотал он, обращаясь к брату. — Цзян Чэн назвал меня… — Тебе послышалось!!! — рявкнул Цзян Чэн из-за двери, и Вэй Усянь услышал звук быстро удаляющихся шагов. — Да вы шутите, — сказал Вэй Усянь, держась за голову. — А-Нин, как это произошло? Я думал, меня как минимум казнят с помощью линчи. — С людьми порой бывает проще общаться, чем с мертвецами, — улыбнулся ему Вэй Нин. — Честное слово, А-Ин, хватит держать нас за дураков, мы все так или иначе благодаря тебе имеем представление о темной энергии. Никто не думал, что ты сделал это со зла. Весь гнев Цзян Чэна был направлен на Цзинь Гуаншаня, и его даже Цзинь Цзысюань поддержал. — К слову об этом, — лицо Вэй Усяня приобрело обеспокоенное выражение, — как мы теперь будем навещать шицзе? Я бы очень хотел больше никогда не появляться в Башне Золотого Карпа, слишком уж много странных вещей тут происходит. — Я сама могу вас навестить, — произнес смешливый женский голос, и братья восторженно обернулись, уже зная, кого они увидят.

***

— Шицзе! — закричали они хором, но обнимать ее не кинулись, потому что сзади нее внезапно возникла фигура Госпожи Юй. — А-Сянь, А-Сянь, я так рада вас видеть! — воскликнула Цзян Яньли и сама подбежала к ним, чтобы обнять по очереди. — Мне рассказали, что произошло, и я… — Шицзе, прошу, — сказал Вэй Усянь, взяв ее за руки, — не забивай себе этим голову. Интриги, которые плетет Цзинь Гуаншань со своим незаконным сынком, не должны касаться тебя. Главное — что ты счастлива здесь со своим мужем. Ты счастлива? — Да, — кивнула Цзян Яньли, солнечно улыбаясь. — Я очень счастлива. Но я не могу не волноваться о своих любимых братьях! Вы проголодались? Я могу приготовить ваши любимые суп и рис с овощами! — А-Ли, прекрати, ты не слуга, — прервала ее Госпожа Юй, заходя в комнату следом. — А сейчас мы вообще находимся в твоем доме на правах гостей, ты не обязана им готовить. Близнецы коротко переглянулись: они не совсем понимали цель визита Госпожи Юй. Не то чтобы они не хотели ее видеть, просто не знали, зачем она сейчас пришла вместе с дочерью. — На самом деле я хотела попросить вас, — Цзян Яньли выглядела смущенной, — выбрать имя в быту. — Имя в быту? — переспросил Вэй Усянь, пока Вэй Нин распахнул глаза. — Какое еще имя? — Имя для моего… — Госпожа Юй выдавила это с трудом. — Еще не родившегося… внука. — Внука? — захлопал глазами Вэй Усянь, и его лицо засветилось пониманием. — Ого, и Цзян Чэн ничего мне не сказал? Я должен был поздравить его! Все-таки не каждый день узнаешь, что становишься отцом! — А-Ин! — Вэй Нин с упреком посмотрел на него. — Это в тебе говорит темная энергия или нежелание признавать очевидные факты? При чем тут Цзян Чэн? Это имя для будущего сына шицзе! Вэй Усянь некоторое время глупо моргал, осознавая его слова, а затем вскочил на ноги и кинулся на Цзян Яньли с объятиями. — Шицзе, поздравляю! Поздравляю! А-Нин, у нас будет племянник, ха-ха-ха! Он будет примерно одного возраста с А-Юанем! Они смогут играть вместе! Казалось, он сейчас захлебнется от восторга. — Так! — воскликнул он, выпуская шицзе из объятий. — Имя, имя, имя… Следующее поколение Ордена Ланьлин Цзинь должно носить иероглиф Жу, так пусть он будет… Цзинь Жу… Л-л-л… — …Лань, — закончил за брата Вэй Нин, улыбаясь. — Цзинь Жулань. Что думаешь, шицзе? — Думаю, это прекрасное имя! — согласилась Цзян Яньли. — Шицзе, твоему малышу повезет втройне! — рассмеялся Вэй Усянь. — У него будет не один дядя, а целых три! Правда двое из них боятся детей, ха-ха-ха! — Я не боюсь детей, — смущенно ответил Вэй Нин, — просто мне не нравится, когда мои вещи кто-то сует в рот… Вэй Усянь выразительно посмотрел на него, и в его глазах читалась абсолютно бесстыдная шутка, связанная с Лань Сичэнем. Вэй Нин отвел взгляд, делая вид, что он этого не заметил. — На самом деле, — мягко сказала Цзян Яньли, — матушка хотела вам кое-что сказать. Братья Вэй удивленно посмотрели на Госпожу Юй. У них уже было зародились подозрения, что она пришла сопровождать свою дочь, боясь, как бы они не сделали ничего дурного на ее глазах, а оказалось, у нее просто было к ним дело. Взгляд Госпожи Юй был ледяным, как целебный источник Гусу Лань. Она присела на постель и сложила руки на коленях. Цзян Яньли села рядом и ободряюще положила руку ей на плечо. Они некоторое время молчали, и наконец Госпожа Юй заговорила. — Контроль, — произнесла она тихо, и братьям пришлось напрячься, чтобы услышать ее. — Его было бы проще удержать, если бы у тебя было золотое ядро? — Думаю, да, — опасливо ответил Вэй Усянь, не понимая, в чем был смысл этого вопроса. — Темной энергии была бы противопоставлена светлая. Но, с другой стороны, темная энергия могла бы нанести урон светлой, поэтому даже не знаю… — Я не просила! — вдруг выпалила Госпожа Юй, и лицо ее исказилось от гнева. — Я не просила тебя спасать меня! Вэй Нин и Вэй Усянь уставились на нее во все глаза. С битвы на Пристани Лотоса прошло уже около трех лет — и с тех пор это был первый раз, когда Госпожа Юй об этом заговорила. За время войны случилось столько всего, что они уже не помнили, кто кого от кого защитил — какое это имело значение? Каждый старался защитить столько близких людей, сколько было возможно, теми способами, на которые был способен. Неужели эта гордая женщина… все эти годы чувствовала себя виноватой? Понимание этого повергло братьев Вэй в состояние шока. Они никогда не винили ее — они никого не винили, кроме псов из клана Вэнь. Они прекрасно знали, какая забота скрывается за ее внешней жестокостью, — еще похлеще, чем у Цзян Чэна. Как ей, должно быть, тяжело было жить с такой ношей все это время?.. Вэй Усянь облизнул губы и встретился с ней взглядом. — Я тоже не просил А-Нина закрывать меня своим телом, — сказал он. — А я не просил А-Ина отдавать мне свое золотое ядро, — сказал Вэй Нин. — Никто никого ни о чем не просил. Это был наш собственный выбор. Госпожа Юй… Он замолчал, потому что знал, как сильно эта женщина не любит сентиментальность и насколько она упряма. Она ни за что бы не позволила им жалеть или утешать ее. Он очень хотел, но не смог закончить фразу и сказать: «Вы ни в чем не виноваты». — Госпожа Юй, — повторил Вэй Усянь и тоже замолчал: ему не нужно было продолжать, было достаточно одного имени. Им не было смысла что-то объяснять: все и так было понятно без слов. — Цзян Чэн рассказал мне о твоем плане, Вэй Усянь, — вдруг сказала Госпожа Юй. — О том, что ты просил объявить тебя предателем, чтобы не приносить проблем Ордену. Вэй Усянь неуверенно кивнул. Ну хоть один человек оценил его порыв и смекалку! Интересно, теперь она похвалит его за благородство? Или скажет, что это лучший вариант для них для всех и им следует сейчас же привести его в исполнение? — Большей глупости, — внезапно фыркнула Госпожа Юй, — я в жизни не слышала. Брови близнецов одинаково поползли вверх. Что за день сегодня такой? Вся грозная половина семейства Цзян решила внезапно показать им свою любовь? Это походило на какую-то странную шутку. Губы Госпожи Юй дрогнули, спина стала еще более прямой, чем обычно. Цзян Яньли погладила ее по плечу и едва заметно подтолкнула вперед. Госпожа Юй сделала глубокий вдох, как будто собиралась нырнуть вглубь озера, придвинулась к братьям ближе и порывисто обняла их вместе с Яньли. Вэй Усянь и Вэй Нин замерли, как кролики перед гипнотическим взглядом удава. Да быть такого не может! Госпожа Юй отстранилась так же резко, как приблизилась, и тут же встала с кровати. Видимо, она потратила все силы на объятие и больше не могла позволить себе ничего по отношению к ним. Это было невероятно, но она выглядела смущенной. — Не смей больше придумывать таких глупостей, Вэй Ин, — сказала она, скрещивая руки на груди. — Если ты думаешь, что мы не сможем тебя защитить, то у тебя плохое мнение об Ордене Юньмэн Цзян. Вэй Усяню показалось, что он сейчас оторвется от постели и взлетит высоко-высоко, невесомый, как перышко. — Госпожа Юй… — пробормотал он и замолчал. И этим было все сказано.