Беда не приходит одна

Раны на моем сердце навсегда останутся рубцами. И в этой жизни я ни с кем не желаю сражаться.

Следующие несколько месяцев пролетели быстро, как один миг. Братья Вэй постоянно перемещались, словно им было физически тяжело оставаться на одном месте, и каждую неделю-две наведывались в Гусу Лань и на гору Луаньцзан. В какой-то момент Цзян Чэн и Госпожа Юй в один голос заявили, что больше не пустят их на порог Пристани Лотоса, потому что от их перемещений мельтешит в глазах, и говорили они настолько серьезно, что близнецы почти им поверили. Поверили — и отправились с горя в Облачные Глубины напиваться «Улыбкой императора». Спустя месяц в Облачные Глубины прибыл Цзян Чэн, злой, как стадо лютых мертвецов, и грозил разрушить резиденцию Гусу Лань до основания, если его братья сейчас же не предстанут перед его праведным взором и не вернутся домой. Близнецы, которые поспорили друг с другом на пять сосудов вина, что он придет лишь спустя два месяца, досадливо достали свою заначку, но поняли, что оба ставили на одно и то же. Цзян Чэн, узнав об этом, пришел в неописуемую ярость, но закончилось все тем, что они все вместе напились и уснули прямо в Облачных Глубинах. Цзян Чэн раз пятьдесят порывался уйти, ругаясь и говоря, что ему больше ничего не надо от этих неблагодарных псов, но, вместо того чтобы уйти, просто топтался на месте, делая вид, что уходит, а Вэй Нин и Вэй Усянь валялись на полу, обнимая его за ноги, и уверяли, что они никогда его не оставят (а еще Вэй Усянь вежливо просил не называть его псом). Два Нефрита клана Лань слушали этот диалог через тонкие стены гостевых комнат, но наутро никак его не прокомментировали — гусуланьская вежливость не дала им этого сделать — даже при виде того, как совершенно зеленый глава одного из Великих Орденов передвигается в сторону обеденного зала практически ползком. После этого Цзян Чэн смирился с тем, что братья Вэй не могут долго находиться на одном месте и перестал обращать внимание на их очередные вопли: «А-Чэн, мы вернулись!», которые он слышал стабильно раз в неделю. Жизнь текла неспешно и спокойно, наполненная вкусной едой, разговорами с близкими, крепким сном и купанием в озерах и источниках. Цзинь Гуаншань больше не поднимал тему суда — казалось, он занялся наконец делами Ордена и собственной семьи и, хотя он официально не принес извинений и не объявил о том, что Вэй Усянь был невиновен, больше никто не пытался обвинить Вэй Усяня в убийстве — по крайней мере, публично. И вот, когда сменилось уже почти три сезона и братья Вэй сидели в комнате Цзян Чэна, разбирающего документы, и чистили ему семена лотоса, в Пристань Лотоса пришло письмо из Ланьлина, в котором сообщалось, что у наследника Ордена Цзинь и девы Цзян родился сын.

***

— Чего вы разорались? — недовольно спросила Госпожа Юй, глядя на то, как близнецы и Цзян Чэн лихорадочно бегают по комнате, то и дело спотыкаясь обо что-то. — Цзян Чэн, ладно эти бездельники, им неведомы правила приличия, но ты-то куда! Ты же глава Ордена! Немедленно прекрати бегать. — Племянник! — воскликнул в ответ Вэй Усянь, подпрыгивая на месте. — Госпожа Юй, у нас родился племянник! Маленький племянник, с которым можно будет играть! Между прочим, ваш внук! — Я знаю, — ответила Госпожа Юй, устало вздыхая, — я тоже очень рада, но хватит суетиться! Куда вы собрались? — Как это — куда? — удивился Вэй Нин. — В Ланьлин, конечно же! Поздравить шицзе и нашего цзефу и посмотреть на маленького Цзинь Жуланя! — Во-первых, он еще пока не Жулань, — сказала Госпожа Юй, скрещивая руки на груди. — А во-вторых, прекратите вести себя так, словно вам по десять лет. Вы хотя бы письмо до конца дочитали? Вы и так сможете увидеть А-Ли с сыном через несколько дней, на церемонии в честь седьмого дня от рождения Цзинь Лина. — Но как же это? — расстроенно спросил Вэй Усянь. — Ждать целую неделю? Разве шицзе не ждет нас?.. Госпожа Юй снова вздохнула и помассировала виски. — Поверьте мне, женщина, которая только что родила, хочет лишь, чтобы ее оставили в покое. Я, конечно, не могу запретить вам потащиться в Башню Золотого Карпа, но, как мать, говорю вам: дайте ей отдохнуть. Лучше пока просто пошлите ей письмо и приложите к нему какой-нибудь из ваших бесконечных рисунков. Цзян Чэн перестал пытаться разрушить комнату и положил Цянькунь на место. Близнецы переглянулись. — Может, оно и к лучшему, — миролюбиво согласился Вэй Усянь, — у нас будет достаточно времени на то, чтобы придумать и сделать достойный подарок. — А-Ин, ты же думаешь о том же, о чем и я? — спросил Вэй Нин, улыбнувшись. — Оберег от тварей низшего уровня? — Не совсем, — покачал головой Вэй Усянь. — Это было бы слишком просто. Я хочу сделать такой оберег, чтобы ни одна темная тварь не смела приблизиться к А-Лину, даже лютые мертвецы. Сможешь через пару дней подкинуть меня до Илина? Я хочу протестировать его на Призрачном Генерале. — А-Ин, — произнес Вэй Нин, нервно усмехнувшись, — если ты умудришься создать оберег, который будет действовать даже на него, на вырученные за него деньги ты сможешь купить целый Павильон Сокровищ в Ланьлине. Вэй Усянь рассмеялся. — Понятное дело, я не смогу сделать такую вещь, которая могла бы защитить от него на все сто процентов. Но если он хотя бы просто будет получать увечья, касаясь ее, значит, лютые мертвецы уровня ниже вообще не смогут до нее дотронуться. Через два дня братья Вэй сходили в Павильон Сокровищ и купили там заколку для племянника — белую с золотым, чтобы подходила к цветам его Ордена и заодно напоминала про Вэй Нина, — и колокольчик из темного серебра с выгравированным на нем темно-красным цветком лотоса. Они еле-еле удержались от соблазна, будучи так близко к шицзе, зайти ее проведать, но решили подождать, помня слова Госпожи Юй. Поэтому они отправились прямиком на Луаньцзан, и Вэй Нин снова едва не получил инфаркт, наблюдая за тем, как его брат выкапывает мертвеца из-под земли. — Тебе нужна помощь? — спросил он. — Ты можешь вернуться домой и помочь Цзян Чэну выбрать подарок, — сказал Вэй Усянь, не обращая внимания на горящие жаждой мести глаза Призрачного Генерала. — А то, боюсь, он может сойти с ума от безысходности. Мне и так неловко, что ты служишь мне личной повозкой, не хочу заставлять тебя лишнее время торчать на горе с трупами. — Мне это не в тягость, — ответил Вэй Нин. — Чувство полета на мече прекрасно. К тому же, таким образом я могу дать и тебе возможность это почувствовать. — Все равно лучше помоги Цзян Чэну, — рассеянно ответил Вэй Усянь, разглядывая сдерживающий талисман. — Я буду проверять сдерживающие заклятия на нем, а для этого ему нужно будет нападать, и это может быть опасно. Мне он не сможет причинить вреда, а вот тебе… Даже с твоей силой, А-Нин, боюсь, ты не сможешь от него защититься, ты просто ни разу не видел его в гневе. В тот же день Вэй Нин вернулся в Пристань Лотоса и в шутку предложил Цзян Чэну заказать в подарок вышитый шелком портрет малыша Цзинь Лина и его родителей — и не думал, что эта идея придется шиди по вкусу. Цзян Чэн сказал, что чуть не сошел с ума, раздумывая, собаку какой породы подарить племяннику, и шелковый портрет спас его от этих разрушительных размышлений. Вэй Усянь на несколько дней остался на Луаньцзан мастерить оберег — и почти преуспел в этом деле. Ему оставалось совсем немного до окончания работы, когда он услышал голос, принесенный звуками флейты. «А-Ин, — голос звучал смешливо, — мы забыли купить украшение для колокольчика. Думаю, лучше всего подойдет нефритовая подвеска или что-то вроде того. Давай завтра выберем ее вместе, а потом пойдем в Башню Золотого Карпа? Кстати, я, кажется, крепко застрял с Цзян Чэном, потому что он никак не может выбрать картину для А-Лина, и, кажется, здесь не обойтись без твоей помощи. Надеюсь, ты не обидишься, если я не полечу за тобой, а тебе придется дойти самому? Давай встретимся завтра в Пристани Лотоса*, а дальше уже полетим вместе в Ланьлин». Вэй Усянь в этот момент наслаждался видом того, как ладонь Призрачного Генерала, сжимающая колокольчик, горит в алом пламени. — У меня родился племянник, — сказал он, улыбаясь. — И благодаря тебе я смог сделать для него действительно прекрасный подарок, — он забрал колокольчик у мертвеца из рук и спрятал в маленькую яшмовую коробочку. — Спасибо, Вэй Уцзян. Мертвец прикрыл глаза, ничего не отвечая. Кажется, это был первый раз, когда он не протестовал против своего нового имени. В час Змеи** Вэй Усянь ступил на тропу Цюнци.

***

Первое время Вэй Усянь не замечал ничего необычного, но когда он дошел до середины ущелья, то понял, что в этом месте было что-то странное. Он остановился, пытаясь понять, что было не так, но не заметил ни одной рациональной причины для опасений. Его обволакивала тишина, не было даже голосов нечеловеческих существ, которые он ранее слышал, где бы ни находился. Вэй Усянь помнил, что причина крылась в том, что после убийства надзирателей эту местность полностью очистили от мертвецов и других темных тварей — но даже несмотря на это, в ущелье было слишком тихо. Ни дуновения ветра. Ни отголоска птичьего щебета. Ничего. Вэй Усянь задумчиво потер подбородок, сделал шаг вперед, и в этот момент в цуне от его лица просвистела оперенная стрела, ударилась о скалы и упала на землю. Вэй Усянь приподнял брови: по обеим сторонам ущелья, прямо на скалах, из-за каждого камня и трещины показались люди, около трех сотен — и у каждого в руках был не только лук со стрелами, но и драгоценный меч. — Это что еще за позорище? — удивленно спросил Вэй Усянь. — Вы что, адепты Ордена Вэнь? Я думал, только у них могут быть такие плохие стрелки. Я же стоял на месте, как можно было в меня не попасть? Хотя знаете, я знаком с одним лучником из их Ордена, который был довольно хорош… Лицо человека, выпустившего стрелу, позеленело от злости. Он выступил вперед, надменно вздергивая подбородок. Кажется, где-то Вэй Усянь уже видел этого юношу, и, пожалуй, он мог бы даже назвать его внешность привлекательной, если бы выражение его лица не было таким, словно он учуял неприятный запах. — Ты кто такой? — любезно поинтересовался Вэй Усянь, и юношу, кажется, это разозлило еще сильнее. — Вэй Усянь!!! — рявкнул он. — Врешь! — непоколебимо ответил Вэй Усянь. — Вэй Усянь — это я! А ты кто такой? — И ты еще смеешь спрашивать, кто я такой?! — голос юноши дрогнул от гнева. — Я — Цзинь Цзысюнь! — А-а-а, — понимающе протянул Вэй Усянь, вспоминая, — точно-точно, я помню тебя. Ты — тот парень, который во время облавы на горе Байфэн так старательно уговаривал меня убить тебя. На лице Цзинь Цзысюня отразилось недоумение, а затем его место заняла ярость. — Вэй Усянь, я предупреждаю тебя, сейчас же сними свое злобное проклятие! Лишь в этом случае я сделаю вид, что ничего не произошло, и не стану искать возмездия! Вэй Усянь склонил голову набок. Он сказал «проклятие»?.. Так вот почему он так хорошо запомнил это лицо. Еще довольно давно Вэй Усяню снился сон, который он до сих пор помнил совершенно отчетливо. В нем Цзинь Цзысюнь умолял не убивать его, но Вэй Усянь его не слушал. «Ты ответишь мне за смерть Вэнь Нина! Сотня дыр и тысяча язв!» Кажется, в том сне он действительно проклял его жутким темным проклятием, заставляющим человека гнить заживо. На лице Вэй Усяня расцвела облегченная улыбка. — Послушай, о каком бы проклятии ты ни говорил, какой мне смысл насылать его на тебя? — спросил он, разводя руками. — Признаю, я вполне мог бы сделать это, если бы ты убил Вэнь Нина, но, к счастью, мы успели вовремя, и он остался в живых. Я не питаю к тебе дружеских чувств, но и мстить тебе не собираюсь. Да я даже не помню, как тебя зовут! — Не заговаривай мне зубы! — взвился Цзинь Цзысюнь. — Понятное дело, что это сделал ты, кто еще мог воспользоваться настолько грязными методами? Не знаешь, о чем идет речь? Так посмотри же! С этими словами он распахнул ворот одежд, показывая бледную грудь, испещренную черными отверстиями. Вэй Усянь цокнул языком, с интересом рассматривая его раны. Действительно, это была Сотня дыр и тысяча язв. — Воистину отвратительно проклятие, — наконец изрек он. — Я сочувствую тебе, но послушай, я не играю в закулисные игры. Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это так, чтобы об этом узнали все. Глаза Цзинь Цзысюня угрожающе сверкнули. — Не милостью, так силой, — надменно сказал он, поджимая губы. — Раз уж ты не желаешь одуматься, пока не слишком поздно, я не стану церемониться! «Ха-ха-ха, он так самонадеян». «А ведь с ним всего-то триста человек». «Ты уничтожишь их всех щелчком пальцев». — Очень интересно, — протянул Вэй Усянь, и в его взгляде зажегся опасный огонек. — Ты думаешь, что сможешь избавиться от проклятия, убив того, кто его наслал? Похвальное рвение, только вот моя смерть ничем не поможет тебе, потому что я его не насылал. Несмотря на шепчущие голоса в голове и напускное спокойствие, Вэй Усянь понимал, что его дела плохи. Поблизости не было ни одной темной твари: даже если он голыми руками расправится с большей частью заклинателей, в него тут же вонзится минимум сотня стрел. — Ха-ха, Вэй Усянь, ты так спокоен, потому что уверен, что сможешь победить нас, позвав на выручку своих тварей! — воскликнул Цзинь Цзысюнь, ухмыльнувшись. — Но мы давно зачистили эту местность, поджидая тебя здесь. Сколько ни играй на флейте, а помощников призвать не получится. Это место — могила, приготовленная специально для тебя! Вэй Усянь глубоко вздохнул. Почему родственники Цзинь Гуаншаня так любят выдавать обыденные и всем известные вещи за что-то уму непостижимое? Он открыл рот, чтобы попытаться как-то сгладить ситуацию, и в ту же секунду один из адептов выпустил в него стрелу. Вэй Усянь успел заметить стрелу заранее и был готов остановить ее, схватив за древко, но его рука лишь мазнула по воздуху: оказавшись в нескольких цунях от его груди, стрела исчезла. Вэй Усянь кинул удивленный взгляд на стрелявшего, но тот, кажется, не понял, что произошло, — и, судя по всему, его товарищи тоже не поняли, а потому лишь глупо переглядывались. Зато Вэй Усянь понял — стрела не исчезла, она просто сгорела. Сгорела в мгновение ока — настолько стремительно, что от нее не осталось даже горстки пепла. Он видел такое, пожалуй, только один раз… Вэй Усянь вскинул голову, и в этот момент адепта, стрелявшего в него, что-то с силой дернуло назад, заставляя упасть на камень и удариться о него лицом, а затем потащило по земле. Он с визгом выпустил оружие из рук, в страхе закричал, а спустя секунду оказался подвешенным за ноги в воздухе. А вокруг его ног, потрескивая разрядами энергии, вился… — Вэй Усянь!!! — прогремел яростный голос. — Теперь ты понимаешь, почему я всеми силами пытаюсь заставить тебя не покидать Пристань Лотоса? Ты и дня не можешь прожить, чтобы не впутаться в неприятности! Казалось бы, тебе нужно было просто преодолеть пешком небольшое расстояние, но ты даже так умудрился нажить себе проблем на задницу! Стрелявший адепт тихонько поскуливал, когда вспышки Цзыдяня ударяли его, Цзян Чэн с ледяным выражением лица смотрел прямо на Вэй Усяня, не обращая никакого внимания на своего пленника, а слева от него, скрестив руки, стоял Вэй Нин. Увидев, что Вэй Усянь их заметил, он помахал ему рукой. — А-Ин, надеюсь, ты не обидишься, что я купил нефритовую подвеску без тебя? Она черно-белая, прямо как мы с тобой, поэтому вряд ли там будет что-то еще более подходящее. Вэй Усянь выдохнул, понимая, что, кажется, в этот раз ему повезло. Голоса в голове притихли, наблюдая. — А теперь, — сказал Цзян Чэн, возвращая Цзыдяню форму кольца и отпуская свою жертву, — Цзинь Цзысюнь, я жду объяснений. У тебя есть ровно две минуты на то, чтобы предоставить их мне, в противном случае живыми отсюда выйдут только три человека, и ты в эту тройку, увы, не входишь. На лице Цзинь Цзысюня промелькнули моральные терзания: он явно размышлял, стоит ли ему засунуть свою гордость куда подальше или вести себя как обычно. И, разумеется, чаша весов склонилась ко второму варианту. — Глава Ордена Цзян, — сказал он почтительно, — при всем уважении к вам… Я не хочу устраивать бойню, я лишь хочу, чтобы вы здраво оценивали свои силы. Вас трое против трехсот человек. С учетом того, что поблизости нет мертвецов — двое. Поэтому я надеюсь, что мы сможем найти компромисс и избежать пустых угроз. — У тебя осталась одна минута, — холодно произнес Цзян Чэн и усмехнулся. — Пустых угроз, говоришь? Хотел бы я покрасоваться, но увы, есть человек, у которого это получится сделать куда лучше. Вэй Нин вспомнил лицо Лань Сичэня и в точности скопировал его милую улыбку с прикрытыми глазами. В этот момент за спиной нападавших вспыхнула стена ледяного пламени, а луки в их руках в одночастье раскрошились, как куски хлеба. Никто не заметил промелькнувшего в глазах Вэй Нина беспокойства: он сам не рассчитывал на такой эффект. Он мог и раньше сжигать предметы, но сейчас он даже не использовал флейту и при этом смог уничтожить оружие точечно, не задев при этом ни одного из людей. Собственная сила… пугала его. Так не должно было быть. Но, очевидно, нападавших она напугала сильнее. Они попрятались друг за друга, сбиваясь в кучу, а с лица Цзинь Цзысюня мгновенно слетела вся спесь. Цзян Чэн зевнул, прикрывая рот рукой. — Тридцать секунд. — Проклятие Сотни дыр и тысячи язв! — выкрикнул Цзинь Цзысюнь, бледнея. — Вэй Усянь наложил на меня это мерзкое проклятие! Оно поражает внутренние органы, заставляя человека гнить заживо! — Мерзость какая, — Цзян Чэна передернуло. — Вэй Усянь, ты действительно использовал нечто настолько отвратительное? — Нет, конечно! — возмутился Вэй Усянь. — Я сразу сказал, что не делал этого! Я даже не помню, кто это такой, с чего бы мне проклинать его? Цзян Чэн перевел взгляд с него на Цзинь Цзысюня. — Что-то слишком часто в последнее время члены клана Цзинь пытаются обвинить тебя в чем-то, чего ты не совершал… — задумчиво сказал он. — Цзинь Цзысюнь, у тебя есть доказательства, что это был именно он? — А кто еще! — запальчиво воскликнул Цзинь Цзысюнь. — Только Вэй Усянь не гнушается настолько темными методами! Цзян Чэн поморщился, словно от головной боли. — Я не специалист в проклятиях, — произнес он, — но, если не ошибаюсь, от темных эффектов такого рода можно избавиться двумя способами: отразить проклятие на наславшего его и убить наславшего. Могу я узнать, почему ты решил перейти сразу ко второй фазе? Лицо Цзинь Цзысюня покраснело. Он не хотел признавать, что оказался не настолько сильным заклинателем, чтобы отраженное проклятье помогло ему избавиться от собственного. — Оу, — понимающе кивнул Вэй Нин. — Так ты это уже делал. Но в таком случае сейчас на коже А-Ина должно быть то же самое. А-Ин, можешь раздеться на минуту? Я обещаю, что не расскажу об этом Лань Чжаню. Цзян Чэн закатил глаза так далеко, что стал похож на лютого мертвеца. — Да на здоровье, — ответил Вэй Усянь и распахнул ворот одеяний, показывая всем на обозрение гладкую грудь. — Вот, смотри, нет у меня тут никакой дряни. — Это ничего не доказывает!!! — взвился Цзинь Цзысюнь, с каждой секундой становясь все более красным. — Темные штучки — по твоей части, ты наверняка мог придумать что-то, чтобы избавиться от него! Теперь и братья Вэй закатили глаза. — Молодой господин Цзинь, твои обвинения беспочвенны, — сказал Цзян Чэн, ставя точку в этом разговоре. — Но если ты думаешь, что я оставлю без внимания то, что ты чуть не убил моего брата по своей собственной прихоти, ты ошибаешься. Вэй Нин широко раскрыл глаза, и в них на мгновение промелькнуло то самое безумие, с которым близнецы убивали Вэнь Чао во время Аннигиляции Солнца. Он облизнулся и склонил голову набок. — Все-таки в живых останутся только трое.

***

— Что здесь происходит?! — раздался сзади грозный голос. Цзян Чэн и Вэй Нин обернулись и увидели Цзинь Цзысюаня, который бежал к ним со всех ног. — Цзефу! — обрадовался Вэй Усянь и помахал ему рукой. — Неужели ты пришел лично меня встретить? Какая честь! — Цзысюань? — спросил Цзинь Цзысюнь, и его лицо снова побледнело. — А где А-Яо? Вэй Нин переглянулся с Вэй Усянем, молчаливо сходясь в одном и том же мнении. — Я запер его в Башне Золотого Карпа, — ответил Цзинь Цзысюань, хмурясь. — Если бы я не обратил внимания на его странное поведение и не вытащил признание, что бы вы здесь учинили? Почему ты не сказал мне, что подвергся проклятию Сотни дыр и тысячи язв, а вместо этого решил молча сотворить подобное? Вэй Усянь — шиди моей жены, и мы лично пригласили его на торжество в честь А-Лина. В какое положение вы ставите меня подобными действиями? И в какое положение ставите мою жену? Как вы вообще могли сотворить подобное на празднестве в честь моего сына?! — Цзысюань, прошу тебя, пока ничего не говори невестке, — пробормотал Цзинь Цзысюнь. — Когда я избавлюсь от этой чертовщины на своем теле, принесу вам официальные извинения! — Ах, извинения? — спросил Цзян Чэн, и на его виске вздулась жилка. — А если бы Вэй Усянь погиб здесь, перед кем бы ты извинялся? Цзинь Цзысюань, мы с Вэй Нином пришли на тропу Цюнци и обнаружили, что здесь Вэй Ина поджидала засада из трехсот лучников во главе с твоим двоюродным братом. Мы только что своими глазами убедились, что на коже Вэй Ина нет проклятия Сотни дыр и тысячи язв, хотя оно должно было быть, если он бы действительно был тем, кто его наслал. Твой брат чуть не убил невиновного человека, являющегося, к тому же, названым братом главы Ордена Цзян! Как думаешь, как бы отреагировал Орден Юньмэн Цзян на такую новость? Цзинь Цзысюань сделал глубокий вдох, словно ему было тяжело дышать, его голова поникла. Он некоторое время стоял так, а затем в его глазах промелькнуло что-то болезненное, как будто он осознал то, чего не хотел знать. — Цзысюнь… — тихо произнес он. — Скажи мне. Отец знает об этом? Цзинь Цзысюнь сглотнул, его кадык нервно дернулся. — Я сказал… — Цзинь Цзысюань поднял голову и вдруг резко кинулся к брату, в ярости схватив его за отворот ханьфу и начав трясти. — Отец знает об этом?! Отвечай!!! Отец знает об этом?! Цзинь Цзысюнь молчал, вперившись в него гневным пристыженным взором, и по его молчанию все стало ясно. Цзинь Цзысюань отпустил его и закрыл лицо рукой, словно лишившись разом физических и моральных сил. — О небеса… — пробормотал он. — Вэй Усянь, я бы сказал тебе не приходить на церемонию, но не могу обещать, что на тебя никто не нападет по пути обратно. Поэтому прямо сейчас мы отправляемся в Башню Золотого Карпа и обсудим все по окончании празднования. — Конечно, — бодро согласился Вэй Усянь, — не стоит срывать торжество и портить настроение шицзе из-за такого пустяка. К тому же, я принес прекрасный подарок для нашего племянника! «Тебя чуть не убили, это не пустяк», — читалось в глазах Цзян Чэна, но вслух он ничего не сказал. — А-Ин, — тихо спросил Вэй Нин, когда они уже подходили к Башне Золотого Карпа, — а почему ты не взял с собой Призрачного Генерала? Тебя сегодня действительно могли убить. — Ты шутишь? — приподнял брови Вэй Усянь. — Взять с собой его? Да я бы не успел добраться до тропы Цюнци, меня бы линчевали еще в Илине! Во-первых, обо мне и так ходят не особо приятные слухи, а если я буду повсюду таскать с собой личного лютого мертвеца, люди вообще сойдут с ума. А во-вторых… — он хихикнул. — Хотя, может быть, и стоило взять его с собой — хотя бы ради того, чтобы полюбоваться на лицо Цзинь Цзысюня, когда он его увидит, ха-ха-ха! — Кстати, как думаешь, кто мог проклясть его? — спросил Вэй Нин. — У меня есть подозрение, что это был Сюэ Ян, потому что от него так и веет темной энергией, но он не создает впечатление человека, использующего такие методы. — Понятия не имею, — ответил Вэй Усянь задумчиво, — но одно ясно наверняка: это так или иначе связано с Цзинь Гуанъяо.