Беда не приходит одна

— Вэй Ин. Вэй Усянь радостно обернулся, услышав голос Лань Чжаня, и помахал ему рукой, подзывая к себе. Огромный кролик, которого он держал на руках, вывалился из его объятий правым бочком и недовольно дернул ухом. — Лонг, не падай! — воскликнул Вэй Усянь, подхватывая его поудобнее. — Или кролики при падении приземляются на четыре лапы, как кошки? — Смотря откуда упасть, — резонно заметил Лань Чжань, подходя к нему и внимательно разглядывая Лонга. — Ты кормил его сегодня? — Еще бы! — ответил Вэй Усянь возмущенно. — Его попробуй не покорми — он сожрет кого-нибудь из учеников! Лань Чжань понимающе кивнул, и его лицо после слов Вэй Усяня неуловимо изменилось. Для обычных людей это было бы незаметно, но только не для Вэй Усяня. — Лань Чжань! — восхитился он. — Ты улыбнулся! — Мгм, — не стал отрицать Лань Чжань. — У Вэй Ина смешные шутки. Вэй Усянь рассмеялся, крутанувшись на месте с кроликом в руках. — Лань Чжань, а насколько смешно я должен пошутить, чтобы ты засмеялся? — Не знаю, — ответил Лань Чжань с заминкой. — Наверно, очень смешно. — Хм… — Вэй Усянь придирчиво оглядел его, а затем опустил Лонга на землю. — Подожди-ка, Лань Чжань, если так подумать… Я ведь никогда не видел, как ты смеешься! Лань Чжань задумчиво поднял глаза и некоторое время смотрел в небо, словно рассматривая на нем невидимые узоры. — Никто не видел, — наконец уверенно изрек он. — А ты… — лицо Вэй Усяня тоже приобрело задумчивое выражение. — Лань Чжань, а ты вообще умеешь смеяться? — Не знаю, — честно сказал Лань Чжань. — Я не пробовал. — Никогда-никогда? — округлил глаза Вэй Усянь. — Мгм. Вэй Усянь пару секунд пребывал в глубоких размышлениях, а затем помотал головой и, улыбнувшись, положил ладони Лань Чжаню на плечи. — Лань Чжань, ну ты же понимаешь, что мне просто необходимо услышать твой смех? — спросил он, лукаво щурясь. — Иначе моя жизнь будет прожита зря! — Не говори так, — Лань Чжань нахмурился и приобнял его за пояс. — Вэй Ин — моя жизнь. Или ты хочешь сказать, что моя жизнь тоже прожита зря? — Нет, разумеется, нет! — Вэй Усянь тут же капитулировал и потерся лбом о плечо Лань Чжаня. — Я просто задумался над тем, что может заставить тебя рассмеяться. Хм, Лань Чжань… — он поднял голову. — А ты боишься щекотки? Лань Чжань посмотрел на него очень серьезно. — Не знаю, — сказал он. — Я не пробовал. — Да как так? — воскликнул Вэй Усянь в удивлении. — Неужели когда вы виделись с Госпожой Лань, она не тискала маленького сладенького Лань Чжаня? — Тискала, — невозмутимо ответил Лань Чжань. — Но за щечки. Вэй Усянь некоторое время вглядывался в его лицо, пытаясь сдержаться, а затем громко расхохотался. Вид Лань Чжаня, который по-прежнему был серьезным и холодным, совершенно не вязался с его словами о том, что мать тискала его за щечки. — Если бы я был на ее месте, я бы вообще тебя не отпустил! — заявил Вэй Усянь, отсмеявшись. — Наверняка в детстве ты был просто прелестью! Хотя ты и сейчас прелесть, конечно… Лань Чжань открыл рот — очевидно, чтобы возразить, что самый прелестный человек на свете — Вэй Усянь, — но тот прижал палец ему к губам. — Ладно, Лань Чжань, — произнес Вэй Усянь, и глаза его торжествующе блеснули. — Я сейчас попробую тебя пощекотать, а ты скажешь, что почувствуешь? — Мгм, — безропотно согласился Лань Чжань. И Вэй Усянь попробовал. Будучи ребенком, он часто дразнил таким образом Вэй Нина, доводя его едва ли не до истерики, но с Лань Чжанем такая схема не сработала. Через пару минут безуспешных усилий Вэй Усянь опустил руки и посмотрел на Второго Нефрита жалостливо. — Лань Чжань… вообще ничего не чувствуешь? — Ничего, — подтвердил Лань Чжань. — Вэй Ина это расстраивает? — Нет-нет, конечно, нет, — замотал головой Вэй Усянь, — все равно нервный смех — это не то, чего я хотел добиться, ха-ха… А если так? Вэй Усянь состроил рожу, растянув себе пальцами уголки губ в стороны, высунул язык и прищурил один глаз. Лань Чжань смотрел на него молча, его лицо, как и прежде, ничего не выражало. — Ф-ф, Флань Фжань, — позвал его Вэй Усянь, продолжая держать себе рот приоткрытым. — Я фе каф-жусь фебе смефным? — Ты кажешься мне красивым, — спокойно ответил Лань Чжань. Вэй Усяню тут же пришлось вернуть своему лицу нормальное состояние, потому что смеяться с пальцами во рту было затруднительно. — В таком виде — и красивым? — спросил Вэй Усянь восхищенно и, склонив голову, пробежался пальцами по груди Лань Чжаня, заметив, как дернулся его кадык. — Гэгэ, это что, ты, получается, правда любишь меня? — Мгм, — подтвердил Лань Чжань, перехватывая его руку. — Удивительно, правда? Вэй Усянь замер, позволяя чужой ладони обхватить его собственную, и глупо моргнул, уставившись на лицо своего возлюбленного. — Гэгэ… — пробормотал он. — Ты… Лань Чжань смотрел на него с ледяным спокойствием, но где-то в глубине его глаз искрились смешинки. Вэй Усянь в который раз за это время расхохотался, сотрясаясь от смеха и практически повисая у него на шее. — Аха-ха-ха-ха-ха-ха! Л-лань Чжань, аха-ха-ха, ты что, снова пошутил? О небеса, гэгэ, как же я обожаю твои шутки! Но это просто нечестно! — Что именно нечестно? — уточнил Лань Чжань, уголки губ которого приподнялись в намеке на улыбку. — То, что я пытаюсь заставить смеяться тебя, но вместо этого ты заставляешь смеяться меня! — объяснил Вэй Усянь. — Лань Чжань, в Облачных Глубинах случайно нет правила, запрещающего быть таким милым? Лань Чжань едва заметно усмехнулся. — Такого правила нет, — подтвердил он. — А если бы было, тебе бы пришлось понести наказание за его нарушение сто тысяч раз. — Лань Чжа-ань, — растроганно протянул Вэй Усянь, приближая к нему лицо, — ну ты просто… Он вдруг резко отстранился, словно понял что-то, и удивленно посмотрел на Второго Нефрита. — Лань Чжань, — произнес Вэй Усянь, подозрительно щуря глаза, — ты же только что… хмыкнул? Это можно считать за смех? — Не было такого, — тут же возразил Лань Чжань, а мочки его ушей порозовели. — Как это — не было? — возмутился Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты обманываешь меня! Я точно слышал хмык! Он точно был, самый искренний хмык, который я слышал в своей жизни! — Тебе показалось, — сказал Лань Чжань, отводя глаза. — Не показалось! — в глазах Вэй Усяня плескалось искреннее восхищение. — Гэгэ, сделай так еще раз, ну пожалуйста! Выражение лица Лань Чжаня стало растерянным, словно он не знал, куда себя деть. Но Вэй Усянь смотрел на него таким умоляющим и обожающим взглядом, что ему пришлось усмехнуться еще раз — и сделать это оказалось не так уж и сложно. И Вэй Усянь восторженно кинулся ему на шею, ощущая себя самым счастливым человеком на свете.

***

Лань Сичэнь резко остановился перед кроличьей поляной и устремил взгляд куда-то вперед. — О небеса… — прошептал он, широко распахивая глаза. — Что? — удивленно спросил Вэй Нин, выглядывая у него из-за плеча. — Что такое, Лань Хуань? Он проследил за взглядом Лань Сичэня и увидел своего брата, который счастливо смеялся в объятиях Лань Чжаня. Им приходилось довольно часто лицезреть эту картину — что же произвело на Лань Сичэня такое впечатление? — Ванцзи… — неверяще произнес Лань Сичэнь, и его брови сами собой заломились, придав его лицу жалостливо-умиленное выражение. — …смеется. — Чего? — округлил глаза Вэй Нин и снова посмотрел на брата и его возлюбленного. — Он же молчит! — Смеется, — повторил Лань Сичэнь, прикрывая глаза рукой, — неужели я дожил до этого дня… — Да где он смеется?! — возмутился Вэй Нин. — Как ты вообще это понял? — Сичэнь, не плачь, ты должен быть сильным, — пробормотал Лань Сичэнь себе под нос, мотая головой, как в наваждении. — Соберись, ты же глава Ордена… — Лань Хуань! — воскликнул Вэй Нин, бросаясь к нему. — Дыши!!!

***

Когда на следующий день Вэй Усянь снова пришел покормить кроликов вместе с Лань Чжанем, на кроличьей поляне было на удивление… шумно. Звук, раздававшийся откуда-то из центра поляны, был таким громким, что его должно было быть слышно на другом конце Поднебесной, и более всего он напоминал рев раненого зверя. Вэй Усянь покрылся холодным потом и со всех ног побежал на голос — ему пришла в голову мысль, что, возможно, это Лонг обо что-то поранился и теперь бушует, а это было чревато неприятными последствиями. Однако чем ближе они подходили к источнику звука, тем отчетливее становились завывания, и уже спустя несколько секунд Вэй Усянь понял, что это не мог быть ни кролик, ни хищник, это был ребенок. Ребенок, который рыдал так безутешно, что сердце разрывалось от его плача. Лань Чжань нахмурился и на всякий случай вытянул руку вбок, молчаливо прося Вэй Усяня стоять немного поодаль: кто знает, вдруг прямо в Облачные Глубины проникла сильная нечисть? Однако все оказалось куда более прозаично. Когда они, разрубив стоявшие на пути красиво подстриженные кусты, добрались до центра поляны, то не увидели ни намека на нечисть. Вместо ожидаемых темных тварей на траве стояли два маленьких мальчика, один из которых был очень хорошо знаком Лань Чжаню. Настолько хорошо, что являлся его приемным сыном! Вэй Усянь удивленно раскрыл рот, не зная, что сказать. Напротив Лань Юаня стоял незнакомый ему мальчик в клановых одеяниях Гусу Лань и рыдал, как вдова, потерявшая мужа на войне, размазывая слезы по лицу. А Лань Юань держал на руках Лонга, крепко обхватив его за пушистые бока, и упорно пытался впихнуть его в руки своему новому другу. Задние лапы Лонга слегка раскачивались в воздухе, на что кролик недовольно дергал ухом, но не сопротивлялся: он любил Лань Юаня. — Возьми Лонга и не плачь! — строго говорил Лань Юань, протягивая Лонга мальчику. — В Облачных Глубинах запрещено шуметь! — Н-не хочу-у-у! — сквозь рыдания отвечал мальчик и с ужасом отшатывался назад каждый раз, когда громадный кролик оказывался в зоне досягаемости. — Он с-страшный! Он меня с-съест! — Кролики не едят людей! — резонно замечал Лань Юань и продолжал надвигаться на него с Лонгом в руках, явно уверенный в том, что дать подержать Лонга — стопроцентный способ успокоить человека. — Эт-тот точно ест! — мальчик начал уже икать от слез, и желание сопротивляться понемногу уступало место смирению. — Он даже больше, чем… — Так-так-так, — весело сказал Вэй Усянь, быстрым шагом направляясь к детям и привлекая их внимание, — что тут у нас происходит? Лань Юань стремительно обернулся и, увидев Вэй Усяня, растянул губы в широкой улыбке и бросился к нему навстречу. От бега Лонг раскачивался в разные стороны у него в руках, как маятник. — Сянь-Сянь! — закричал он радостно. — Это мой братец!* — Братец? — удивленно спросил Вэй Усянь и подмигнул Лань Чжаню. — Лань Чжань, в нашей семье пополнение! Увидев Лань Чжаня, Лань Юань на секунду смутился и опустил глаза в пол, пряча улыбку за наклоном головы. — Папа… — тихо поздоровался он. Лонг наконец почувствовал, что его больше не держат, и прыгнул на землю, в отместку лягнув Лань Юаня задней лапой. — Как тебя зовут? — спросил Лань Чжань незнакомого мальчика, кивнув сыну в знак приветствия. — Почему ты плачешь? — Это Лань Цзинъи! — ответил за друга Лань Юань, поскольку тот при виде знаменитого Ханьгуан-цзюня замер испуганным зайцем. — Он мой братец, и он потерялся! — Он не твой братец, — покачал головой Лань Чжань, окидывая мальчика оценивающим взглядом с ног до головы. — Нет? — поразился Лань Юань. Затем он насупился и начал задумчиво загибать пальцы, словно что-то высчитывая. — Но… — через некоторое время он поднял голову, смотря на отца большими изумленными глазами, и весь его вид говорил о том, что он был сбит с толку. — Но… Ведь… Лань! — Ох, А-Юань, — Вэй Усянь рассмеялся и потрепал его по голове, — тебе нужно будет привыкнуть, что не все, кто носит фамилию Лань, являются твоими ближайшими родственниками! — Как ты потерялся? — спросил Лань Чжань, глядя на Лань Цзинъи пронизывающим взглядом светлых глаз. — Какое последнее место ты помнишь? Лань Цзинъи вжал голову в плечи и спрятался за спину Лань Юаня. Лицо Лань Чжаня выражало искреннее сопереживание, только вот никто, кроме Вэй Усяня, не мог этого прочитать. Со стороны казалось, что Второй Нефрит был очень недоволен. — Я был… на занятиях… — промямлил Лань Цзинъи, осторожно выглядывая из-за плеча нового друга. — И потом… потерялся. И потом встретил Лань Юаня. — Лань Цзинъи так громко плакал, что я случайно нашел его! — честно подтвердил Лань Юань. — И мы подружились! И я привел его на кроличью поляну, потому что сюда точно придет папа или Сянь-Сянь и поможет найти дом. — Так ты… — взгляд Лань Чжаня обжег холодом. — Сбежал с занятий? К Лань Цзинъи, который до этого был ни жив ни мертв от страха, начали возвращаться эмоции, и он сделал подозрительно глубокий вдох, собираясь разразиться рыданиями. Но он успел только вдохнуть, потому что в этот момент Лань Чжань подошел к нему и опустился на корточки, чтобы смотреть мальчику в глаза. — В Облачных Глубинах запрещено шуметь, — сказал Лань Чжань с ничего не выражающим лицом. Лань Цзинъи перестал дышать и начал стремительно наливаться краской. Лань Чжань посмотрел на него серьезно и добавил по-прежнему равнодушным голосом: — Не плачь. Возьми это. С этими словами он поднял с земли одного из маленьких пушистых кроликов и дал его в руки Лань Цзинъи. Вэй Усянь надул щеки, призывая все высшие силы, чтобы те помогли ему не рассмеяться. Каменное лицо Лань Чжаня, как это часто бывало, совсем не вязалось с его действиями. Лань Цзинъи удивленно посмотрел на кролика в своих руках, словно пытался осознать, кого он держит, а затем на его лице появилась смущенная улыбка, а слезы мгновенно высохли. Вэй Усянь мысленно поразился тому, как быстро у детей могло измениться настроение. — Хороший кролик… — пробормотал Лань Цзинъи, погладив его вдоль ушек. Лань Юань нахмурился и недовольно скрестил руки на груди. — Ну и почему ты взял кролика? — спросил он с претензией. — А Лонга не хотел брать! Лонг же лучше! — Что значит «лучше», А-Юань? — тут же возмутился Вэй Усянь, всплеснув руками. — Что значит «лучше»? Лонг, конечно, прекрасен, но у нас все кролики очень достойные! Почему ты их обижаешь? Посмотри на их расстроенные лица, они теперь грустят из-за того, что ты их не любишь! Лань Юань растерянно огляделся, и в его глазах пролилась паника. Теперь ему казалось, что все кролики смотрят на него с неодобрением. Он посмотрел на Лань Цзинъи, затем — на маленького кролика, уютно устроившегося у него на руках, и вдруг расплакался. Лань Цзинъи спустя пару секунд тоже заревел, потому что ему стало жалко Лань Юаня. На кроличьей поляне снова стало шумно. Лань Чжань посмотрел на Вэй Усяня с укором, а тот развел руками, показывая, что абсолютно ничего не может с этим поделать. — А-Ин? — послышался удивленный голос Вэй Нина. — Что у вас случилось? Кто-то обидел А-Юаня? — А-Нин!!! — Вэй Усянь просиял: еще никогда в жизни он не был так рад видеть своего брата. — Иди сюда скорее, здесь только ты можешь помочь! Лань Чжань моргнул, задавая таким образом немой вопрос, чем может помочь в воспитании детей человек, который боится детей. На фоне дети громко плакали. — А можно я… — Вэй Нин остановился в чжане от них и сделал шаг назад. — Кхм, постою здесь? — Нет! — горячо возразил Вэй Усянь. — Иди сюда! — Зачем? — подозрительно прищурившись, спросил Вэй Нин и сделал еще шаг назад. — Ты сначала скажи, зачем, и я подойду. — Можешь даже не подходить, — махнул рукой Вэй Усянь, — просто дай сюда свою флейту! — Даже не думай об этом! — возмутился Вэй Нин. — Синьхуань нельзя использовать в таких целях! А-Ин, только не говори, что ты довел этих детей до слез! — Разумеется, я тут ни при чем! — честно сказал Вэй Усянь. — Как ты мог подумать, что такой великодушный человек, как я, может быть причастен к детским слезам? — О! — Вэй Нин вдруг стукнул себя кулаком по ладони, словно что-то осознав. — А это случаем не Лань Цзинъи? — Да, это он! — удивленно подтвердил Вэй Усянь. — Вы знакомы? — Нет, — покачал головой Вэй Нин, — это мальчик, который сбежал с занятий, которые вел, эм… Лань Цижэнь. И он настолько разгневался, что даже заставил главу Ордена заниматься поисками, а я вызвался ему помочь. — Вот оно что, — понимающе протянул Вэй Усянь и обратился к Лань Цзинъи: — Малыш, ты здорово всех напугал. Однако тот не слышал его, потому что на пару с Лань Юанем плакал, прижимая к груди маленького кролика. — Хорошо, что он так быстро нашелся, — сказал Вэй Нин с облегченным вздохом и достал из-за пояса флейту. Но он не успел ничего сделать, потому что в этот момент Вэй Усянь с силой дернул его за запястье. — Это что еще такое? — спросил Вэй Усянь с пугающе широкой, добродушной улыбкой. — Неужели мой братец снова собирался использовать технику передачи послания через флейту? — Ха-ха, конечно, нет! — воскликнул Вэй Нин после секундного ступора, полностью копируя его улыбку. — Просто вдруг захотелось… поиграть. Он уже почти убрал флейту обратно, когда понял, что на поляне стало подозрительно тихо. Детский плач прекратился, и теперь можно было расслышать даже дуновение ветра. Близнецы синхронно повернули головы к детям и увидели, что те молча стоят и завороженно смотрят на белоснежную флейту сияющими глазами. — Удачи, А-Нин, — сказал Вэй Усянь, похлопав брата по плечу, и, подхватив под руку Лань Чжаня, вприпрыжку направился прочь, насвистывая себе под нос какую-то песенку. — О нет… — Вэй Нин обессиленно закрыл лицо рукой, понимая, что ничего хорошего ему от этих взглядов ждать не стоит. — Только не это.