Беда не приходит одна

Вэй Усянь лежал на коленях Лань Чжаня и наблюдал, как он сосредоточенно пишет что-то на листе рисовой бумаги. Лань Чжань казался отстраненным и погруженным в свои мысли, но каждый раз, когда Вэй Усянь протягивал руку и накручивал на палец прядь его волос, на лице Второго Нефрита появлялась едва заметная улыбка. — Лань Чжа-ань, — протянул Вэй Усянь, поворачиваясь так, чтобы видеть его руки, — а что ты пишешь? — Письмо, — лаконично ответил Лань Чжань и переместил левую руку со стола на макушку Вэй Усяня. — Что за письмо? — поинтересовался Вэй Усянь, накрывая его ладонь своей. — Ты такой сосредоточенный… — Мгм, — кивнул Лань Чжань, — письмо должно быть безупречным. — М? — Вэй Усянь приподнялся, чтобы заглянуть в лист бумаги. — А кому это ты пишешь, гэгэ? Лань Чжань замер и повернул к нему голову. — Хм, — сказал он, — я хотел это у тебя спросить. — Не по-онял, — протянул Вэй Усянь, садясь с ним рядом и соприкасаясь боками, — Лань Чжань, ты сам не знаешь, кому пишешь? — Мгм, — ответил Лань Чжань, — есть два варианта. Глава Ордена Цзян или Старейшина Цзян. — Ну, — пожал плечами Вэй Усянь, — я думаю, если ты напишешь Цзян Чэну, он не будет очень этому рад… Не то чтобы он тебя не любит, ха-ха, но ты же понимаешь… — он вдруг подозрительно прищурился и взглянул на лист. — Так, погоди, зачем тебе вообще писать Цзян Чэну? Только сейчас он заметил, что на столике, за которым сидел Лань Чжань, скопилась целая гора бумаги. Второй Нефрит так тихо комкал листы и складывал их в стопки, что Вэй Усянь даже не заметил, что это была уже не первая по счету его попытка написать безупречное письмо. — Первое письмо — для предложения брака, — объяснил Лань Чжань, понимая, что Вэй Усянь не очень хорошо разбирался в схеме заключения брака — а если и разбирался, то, очевидно, все забыл, — семья жениха отправляет его семье невесты. — Это что, — спросил Вэй Усянь удивленно, — я, получается, невеста? Он тут же представил, как слуги несут его в паланкине, и фыркнул от смеха, отвернувшись в сторону. — Получается, что да, — ответил Лань Чжань, — но если хочешь, ты сам можешь написать письмо и отправить его в Гусу. — Нет, спасибо! — Вэй Усянь мгновенно выставил руки в защитном жесте. — Лань Чжань, я, конечно, люблю тебя, но если я напишу такое Лань Цижэню… Боюсь, на одного темного заклинателя в этом мире станет меньше! Лань Чжань тихонько хмыкнул. — Значит, Вэй Ин — невеста. — Эй, Лань Чжань! — Вэй Усянь, чувствуя, как на него накатывает веселье, быстро вскочил на ноги и обвинительно ткнул в него пальцем. — Ты что, дразнишь меня? — Мгм, — не стал спорить Лань Чжань, — потому что ты очень милый, когда смущаешься. — Лань Чжань! — возмущенно воскликнул Вэй Усянь, ощущая, как его щеки и правда начинают краснеть. — Ну зачем ты говоришь такие вещи? Обычно Вэй Усянь был бесстыдником, каких поискать, и заставить его покраснеть было практически невозможно. Но Лань Чжань всегда умел сказать что-то такое — своим обычным, ничего не выражающим тоном, — что сердце Вэй Усяня тут же таяло. Лань Чжань поднял на него взгляд. Лицо его было безразличным, но в глазах промелькнуло беспокойство. — Тебе неприятно? — Что… — Вэй Усянь резко замолчал, а затем кинулся к нему на спину и обвил руками за шею. — Ну кто, кто сказал тебе такую глупость, гэгэ? Наоборот, мне очень приятно! Иначе как думаешь, почему я краснею? Ты что, правда считаешь, что люди краснеют, когда им неприятно? — Хорошо, — кивнул Лань Чжань, принимая такой ответ, и наклонил голову вбок, прикоснувшись своим виском к виску Вэй Усяня. Вэй Усянь потерся о него, как кот, и некоторое время они сидели неподвижно, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Но Вэй Усянь никогда не умел сидеть на месте долгое время, поэтому вскоре он выпустил Лань Чжаня из объятий, перебежал на другую сторону стола и уселся напротив, опираясь локтями на стол. Лань Чжань кинул на него взгляд и снова взялся за письмо. Кисть ходила по бумаге осторожно, словно боясь как-то навредить ей, и Вэй Усянь следил за ней завороженно, почти не мигая. Фон вокруг него размылся и поплыл, остались только эти знакомые руки с длинными изящными пальцами. Вэй Усянь наблюдал, как из-под кисти появляются иероглифы — идеально ровные и строгие, прямо как три тысячи правил на Стене Послушания, — и ощущал странное спокойствие. Не было в этом мире ничего более правильного и умиротворяющего, чем усердие, с которым Лань Чжань выводил иероглифы. Вэй Усянь мог бы смотреть на это вечно, но тут его неугомонное сознание подкинуло ему весьма занимательную идею. Глаза Вэй Усяня тут же загорелись, а мирная сонливость пропала, словно ее и не было. — Гэгэ, — позвал Вэй Усянь, отрывая Лань Чжаня от его занятия. Лань Чжань поставил аккуратную точку и посмотрел на Вэй Усяня. Кажется, его уже перестал смущать титул «гэгэ» — он настолько привык, что Вэй Усянь так его называет, что отзывался так же быстро и непринужденно, как на собственное имя. — М? — Гэгэ, — повторил Вэй Усянь, задумчиво окидывая взглядом цзинши, — слушай, я тут подумал… У вас в Гусу случаем нет горячих источников? Лань Чжань приподнял брови, всем своим видом показывая, что он понятия не имеет, к чему Вэй Усянь задает такой странный вопрос. — Нет, — ответил он настолько растерянно, насколько вообще был способен изобразить растерянность, — зачем они тебе? — Как тебе сказать… — Вэй Усянь почесал нос и отвел взгляд куда-то вбок. — Знаешь, просто вот в Цинхэ есть горячие источники, и А-Нин как-то рассказывал мне, что… Кхм, в общем, в них можно довольно неплохо провести время. Брови Лань Чжаня приподнялись еще немного. — У нас есть только ледяной источник, — сказал он ровным голосом. — Целебный. — Да про этот я помню, — Вэй Усянь нервно хихикнул, — но он не подойдет. Холодная вода, она, знаешь, будет мешать, ха-ха… Брови Лань Чжаня опустились, и его лицо снова приобрело равнодушное выражение. Только вот Вэй Усяня этой маской было уже не провести. Он не мог не заметить пожар, мгновенно вспыхнувший в глазах человека напротив. — Вэй Ин, — произнес Лань Чжань, и лежащая на столе рука едва заметно сжала кисть, которой он только что писал письмо, — источник нужен тебе, чтобы… Вэй Усянь облизнул губы, ощущая, как пожар в глазах Лань Чжаня передается ему, впитывается в кожу и внутренности. Он широко раскрыл глаза — чтобы видеть его еще лучше — и подтянулся на локтях вперед. — Забудь про источник, — сказал Вэй Усянь полушепотом, переваливаясь через весь стол и почти сталкиваясь с Лань Чжанем носами. — Гэгэ, давай мы лучше прямо сейчас… — Мы можем его нагреть. — А? — Вэй Усянь резко остановился и несколько раз глупо моргнул, пытаясь осознать услышанное. — В каком смысле? Мочки ушей Лань Чжаня приобрели нежно-розовый оттенок спелого персика. — Можем нагреть его, — повторил он. — Я могу. Духовной силой. Не то чтобы Вэй Усянь когда-то сомневался в духовной энергии своего возлюбленного, но то, что он слышал сейчас, звучало слишком невероятно. — Нагреть до горячей температуры, — повторил он полувопросительно. — Мгм, — кивнул Лань Чжань. — Ледяной целебный источник Гусу Лань. — Мгм. — Вскипятить с помощью Ци озеро с ледяной водой. — Мгм. — В которое люди приходят медитировать и залечивать раны. — Мгм. Они сверлили друг друга взглядами еще пару секунд, а затем Вэй Усянь не выдержал и расхохотался. — Аха-ха, гэгэ, я не могу! — воскликнул он, роняя голову на стол. — Я каждый раз думаю, что ты уже ничем не сможешь меня удивить, и каждый раз я ошибаюсь! Лань Чжань опустил взгляд вниз, а его уши покраснели еще сильнее — он оказался очень довольным собой. — Послушай, Лань Чжань, — протянул Вэй Усянь лукаво, подходя к нему и протягивая руку, — сколько правил мы нарушим, если сделаем это? Лань Чжань взялся за протянутую ему руку и поднялся на ноги. — Около восьмидесяти пяти, — сказал он, не задумавшись ни на мгновение. Вэй Усянь едва не подскочил на месте от радости. — Всего-то? — восхитился он. — Так идем же скорее!

***

— Здесь точно никого не будет? — спросил Вэй Усянь, воровато оглядываясь по сторонам. — Не то чтобы я стеснялся, но знаешь, Лань Чжань, я бы не хотел, чтобы у кого-нибудь из детишек осталась моральная травма на всю жизнь. — Точно никого не будет, — подтвердил Лань Чжань, складывая в аккуратную стопку одежду, которую Вэй Усянь разбросал по всему берегу. — Время отбоя уже прошло, и выйти из комнаты означает нарушить правила. Вэй Усянь в предвкушении потер руки. — Впервые радуюсь послушанию воспитанников Ордена Лань! Он подошел к воде, тронул ее пальцем ноги и тут же отпрянул, обнимая себя руками и подрагивая. — Бр-р, какая холодная! Я и правда раньше мог беззаботно плескаться в ней? Верните мне мою молодость! Лань Чжань едва слышно хмыкнул и медленно вошел в ледяную воду. Вода тут же обволокла все его тело, словно хотела вцепиться в него и присвоить себе, и больше никогда не отпускать. На Облачные Глубины опустилась черная ночь, и только благодаря яркому свету луны Вэй Усянь мог рассмотреть впереди фигуру Лань Чжаня. Он стоял и любовался ей, наблюдая, как тело Второго Нефрита все глубже погружается в воду. Волосы Лань Чжаня лежали так же идеально, как всегда, но чем глубже он заходил, тем сильнее они намокали и словно тянули его вниз. В какой-то момент луну закрыла пробегающая туча, и на спину Лань Чжаня упала тень, изломав линию волос и позвоночника. Вэй Усянь резко вскинул голову, во все глаза уставившись на Второго Нефрита. — Л-лань… Вэй Усянь охнул и протянул руку вперед, собираясь окликнуть его, но почему-то не смог вымолвить ни звука. Пальцы дрогнули, хватая воздух, и туча побежала дальше, уступая место лунному свету. Вэй Усянь медленно опустил руку, и его мысли, только что заморозившиеся ужасом, начали успокаиваться. Ему на секунду показалось, что спину Лань Чжаня испещряет сеть глубоких, кровоточащих ран, которые и за всю жизнь невозможно будет излечить. Но стоило луне снова выглянуть из-за тучи, как ему стало ясно, что это просто мокрые пряди волос липнут к спине, рисуя на коже замысловатые узоры. — Вэй Ин, — позвал его Лань Чжань, оборачиваясь, — иди сюда. Вода скоро согреется. Вэй Усянь склонился над водой, и от нее повеяло холодом. — Все равно холодно! — заныл он, отодвигаясь от края. — Духовная энергия еще не успела дойти до берега, — объяснил Лань Чжань. — Иди ко мне. Около меня теплее. — Обещаешь? — спросил Вэй Усянь, стягивая с волос алую ленту — последний элемент одежды, который у него оставался. — Мгм. Вэй Усянь сделал глубокий вдох и резко прыгнул вперед, погружаясь в источник всем телом. Конечности тут же заломило от холода, но он быстро зашагал к Лань Чжаню, преодолевая водное сопротивление, и, подойдя к нему, понял, что холод действительно отступает. — Лань Чжань, — пробормотал Вэй Усянь, обнимая его и прижимаясь к нему всем телом, — в этот раз около тебя и правда теплее… Он вдруг отстранился и посмотрел на Лань Чжаня удивленно, словно впервые его увидел. В этот раз… — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, хватая его за руки. — А ведь мы с тобой уже были здесь несколько лет назад! Ты тогда еще сбежал от меня, помнишь? — Мгм, — подтвердил Лань Чжань, смотря на него немигающим взглядом, — я помню все ситуации, связанные с Вэй Ином. — Точно, точно! — восхищенно продолжал Вэй Усянь. — И я пытался подойти к тебе, говоря, что вода около тебя теплее, а ты прогонял меня, ха-ха-ха! А сейчас она и правда теплее! — Я был невежественным глупцом, — сразу же сдался Лань Чжань. — На самом деле я тогда был рад, что ты пришел ко мне, хотя сам не хотел этого признавать. Глаза Вэй Усяня засветились восхищенным блеском. Ему в голову мгновенно пришла идея, как разнообразить вечер еще больше. — Ла-ань Чжа-ань, — кокетливо протянул он, дотрагиваясь кончиками пальцев до его груди, — значит ли это, что ты уже тогда хотел заниматься со мной всякими непристойными вещами? Уши Лань Чжаня вспыхнули ярко, как утренний рассвет, но голос его звучал невозмутимо. — Не думаю, — честно ответил он. — В тот момент ты вызывал у меня больше раздражения, чем всех остальных эмоций. — А ведь если бы ты не был таким упрямым… — Вэй Усянь положил ему на грудь вторую руку и провел по ней подушечками пальцев. — Я бы не думал столько времени, что ты меня ненавидишь. Послушай, Лань Чжань, я хочу тебе кое-что предложить, если ты не против. — Не против, — сказал Лань Чжань. — Ну, эй! — Вэй Усянь рассмеялся, откидывая голову назад. — Я же еще даже не озвучил, что хочу предложить, а ты уже согласился! Лань Чжань наклонился вперед и припал губами к открывшейся шее, прижимая его к себе. Поцелуй вышел сухим, легким, но от него по коже Вэй Усяня побежали мурашки. Возможно, сделать то, что он хотел предложить, будет сложнее, чем он предполагал. — В общем, Лань Чжань, — Вэй Усянь осторожно отстранил его, чтобы заглянуть в глаза, — давай сделаем вид, как будто мы ученики Гусу Лань семь лет назад! Мы с тобой почти не знакомы, и я все время пытаюсь добиться твоего внимания, а ты пытаешься со мной не общаться. Ты всегда так холоден и равнодушен, и, если честно, это даже немного… — он прикусил губу, склоняя голову набок. — …заводит. Лань Чжань слушал его молча. — Ну, ты же понял, что я имею в виду, да? — спросил Вэй Усянь, положив ладони ему на щеки. — Разыграем сценку семилетней давности, но изменим концовку! Я буду долго добиваться твоего внимания, а ты будешь называть меня убожеством, но в конце концов сдашься, не устояв перед моей божественной красотой и смекалкой! Ну лице Лань Чжаня промелькнула едва заметная улыбка. — Не знал, что тебе нравится, когда тебя игнорируют. — Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь, толкая его в бок. — Ты что, снова дразнишь меня? Вот уж не думал, что до такого дойдет! Разумеется, мне не нравится, когда меня игнорируют… Или, может, нравится, но главное, чтобы в конце ты сдался, понятно? — Понятно, — кивнул Лань Чжань. — Я попробую. Вэй Усянь захлопал в ладоши, тут же отскочил от него и быстрым шагом направился к берегу. Вода становилась все теплее, и теперь невозможно было даже представить, что еще пару минут назад это был целительный ледяной источник. — Отвернись, Лань Чжань, — попросил Вэй Усянь. — Я пришел неожиданно, ты не должен знать, что я здесь. Делай вид, что медитируешь. Но не забывай греть воду! Лань Чжань повернулся к нему спиной и прикрыл глаза. Со стороны было похоже, что он действительно просто пришел помедитировать, и только по пару, идущему от горячей воды рядом с ним, можно было понять, что здесь что-то не так. Вэй Усянь задумчиво осмотрел линию берега и зашел сбоку — там, откуда расстояние до Лань Чжаня было самым коротким. Лань Чжань честно исполнял свою роль: он стоял неподвижно с закрытыми глазами и дышал ровно, словно собирался уснуть. Вэй Усянь вытащил из стопки вещей лобную ленту Гусу Лань и повязал ее себе на шею — так, чтобы ее концы свисали вдоль его груди, — а затем уселся на берег в расслабленной позе и закинул ногу на ногу. — Ла-ань Чжа-ань, — томным голосом позвал он, накручивая на палец один из концов ленты и прикусывая его зубами, — какое совпадение, и ты здесь. Лань Чжань медленно повернул голову на голос. Он смотрел прямо на Вэй Усяня, но создавалось ощущение, что он смотрит куда-то сквозь него. Светлые глаза были полны хладнокровия и безразличия. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он. — Твой старший брат рассказал мне про этот целебный источник, — ответил Вэй Усянь, снимая верхнюю ногу и опуская ее в воду. — А ты такой жестокий, я мог бы умереть от полученных травм! Глаза Лань Чжаня неустанно следили за лобной лентой. Заметив это, Вэй Усянь схватился за второй ее конец и потянул его вниз, натягивая ткань. Лента задела его сосок, и Вэй Усянь громко выдохнул, приоткрывая рот. Глаза Лань Чжаня открылись шире, его поза стала напряженной. — Что ты делаешь? — строго спросил он. — А разве это не очевидно? — удивился Вэй Усянь и медленно облизал палец, на который была намотана лобная лента. — Соблазняю тебя. Лицо Лань Чжаня очень правдоподобно изобразило негодование. — Бесстыдник! — Зачем ты обманываешь себя самого? — Вэй Усянь склонил голову набок и вытянул ногу вперед, стараясь достать ей до Лань Чжаня. — Мой милый Лань Чжань, тебе пора признать, что я нравлюсь тебе. Лань Чжань нахмурился. — Ты… — Да, — закивал Вэй Усянь, раскрывая безумные горящие глаза, — давай же, Лань Чжань, скажи это. — Ты у… убо… — Лань Чжань запнулся и отвел взгляд, его уши покраснели еще сильнее. — Я не могу. — А? — Вэй Усянь мгновенно вышел из образа, возвращаясь в реальность. — Что такое, гэгэ? — Я не могу назвать Вэй Ина убожеством, — сказал Лань Чжань, и его голос звучал грустно. — Прости, наверно, со мной очень скучно играть. — Ничего подобного! — замотал головой Вэй Усянь. — У тебя очень хорошо получается! Не можешь назвать убожеством — можешь сказать что-нибудь другое, это же не обязательно! — Хорошо, — кивнул Лань Чжань и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Итак, давай повторим последнее! — сказал Вэй Усянь, сделав громкий хлопок, и его тон снова стал игривым. — Мой милый Лань Чжань, тебе пора признать, что я нравлюсь тебе. На лице Лань Чжаня отобразился весь спектр эмоций. Он явно не мог решиться, что ответить Вэй Усяню — так, чтобы оставаться в условиях игры и при этом не обидеть его. — Нет, — наконец изрек он и больше не добавил ни слова. Вэй Усянь ущипнул себя за коленку, чтобы не рассмеяться. Все-таки этот человек был таким очаровательным! — Не-ет? — нараспев повторил он. — Что ж, сейчас мы это и проверим. Вэй Усянь прыгнул в воду, погрузившись в нее с головой, и вынырнул совсем близко к Лань Чжаню. Благодаря жизни в Юньмэне плавал он отлично — поэтому преодолеть такое небольшое расстояние мог в кратчайшие сроки и практически незаметно. — Лань Чжань, — весело сказал Вэй Усянь, убирая со лба прилипшие волосы, — можно я тебя обниму? Несколько лет назад он действительно задавал ему этот вопрос. Лань Чжань с готовностью протянул ему руки, прежде чем понял, что делает. — Да неправильно, Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь, во второй раз выходя из образа. — Ты не должен так быстро поддаваться! Это сейчас мы с тобой супруги, а семь лет назад мы были просто соучениками! Представь, если бы я начал приставать к тебе тогда, твоя реакция явно не была бы такой положительной! Услышав слово «супруги», Лань Чжань словно засветился изнутри. Он сделал шаг назад, отходя от Вэй Усяня, и спрятал руки за спину. — Извини, — сказал он, — я понял, ты можешь продолжать. — Так вот, кхм, — Вэй Усянь прокашлялся и сделал шаг ему навстречу. — Лань Чжань, можно я тебя обниму? — Нет, — холодно отозвался Лань Чжань, — не подходи ко мне. — Ну а что же мне делать? — Вэй Усянь развел руками. — Ведь около тебя вода теплее! — Вздор, — ответил Лань Чжань, и чувство ностальгии практически захлестнуло Вэй Усяня с головой. Он снова ярко ощутил те эмоции, которые испытывал несколько лет назад, когда пытался добиться расположения этого равнодушного человека. Вся его манера общения, внешность, поведение, замкнутость — все это привлекало Вэй Усяня, но почему-то он понял это только после окончания войны. Вэй Усяня охватил азарт. Он словно забыл, что перед ним стоял его возлюбленный, с которым они собирались заключить брак, сейчас он видел только нелюдимого мальчика, который никогда не подпускал никого близко к себе. Он должен был, непременно должен был раскрыть его, распустить, как цветок, вытащить наружу его любовь и заботу — в первую очередь для него самого — и дать понять, что нет ничего плохого в том, чтобы испытывать к кому-то чувства. — Значит, говоришь, я не нравлюсь тебе? — переспросил Вэй Усянь, медленно обходя вокруг Лань Чжаня, как хищник, готовящийся к прыжку. — Да, — подтвердил Лань Чжань, не меняясь в лице. — Даже совсем чуточку не нравлюсь? — захлопал глазами Вэй Усянь, подходя к нему так близко, что они едва не соприкоснулись носами. — Да, — повторил Лань Чжань, пытаясь отодвинуться от него. — И ты, разумеется, не считаешь меня привлекательным? — прошептал Вэй Усянь, наклоняясь к его уху. — Или соблазнительным. Кадык Лань Чжаня нервно дернулся. — Не считаю, — гробовым голосом ответил он. — Как интере-есно, — промурлыкал Вэй Усянь, опуская правую руку в воду, — второй молодой господин Лань так строг ко мне. Считает меня убожеством, пытается прогнать, говорит, что я ему не нравлюсь… Глаза Вэй Усяня ликующе сверкнули. — Тогда как второй молодой господин Лань объяснит… Он скользнул рукой по бедру Лань Чжаня, заметив, как тот непроизвольно дернулся, и сжал в ладони его возбужденный член. — … это? Лань Чжань молчал, словно из его легких разом выбили весь воздух. Вэй Усянь удовлетворенно подумал, что, кажется, они подошли к логической развязке истории. Но он не успел ничего сделать, потому что Лань Чжань вдруг ответил на вопрос, очень серьезно смотря ему в глаза. — В Гусу Лань, — произнес он твердо, — так выражают гостеприимство. Над целебным источником повисло молчание. А спустя пару секунд его потряс взрыв хохота — такой громкий, что он мог бы поднять мертвых из могил. Вэй Усянь смеялся так громко и долго, что едва не захлебнулся в источнике. Он только начинал успокаиваться, как видел каменное лицо Лань Чжаня, и смех нападал на него с новой силой. — Аха-ха-ха, Л-лань Чжань… — бормотал он сквозь выступившие слезы. — Ты просто… Аха-ха-ха, ты просто нечто! Г-гостеприимство… Аха-ха-ха, гостеприимство! Краснота перебралась с ушей Лань Чжаня на скулы. Казалось, еще немного — и она дойдет до корней волос, окрасив все лицо. Он наблюдал за тем, как Вэй Усянь помирает от хохота, и с каждой секундой краснел все сильнее. — Фух… — Вэй Усянь наконец отсмеялся и навалился на Лань Чжаня всем телом, утыкаясь лбом ему в щеку. — Гэгэ, ты чуть меня не убил. Прости, если я испортил всю атмосферу, сейчас мы продолжим. Лань Чжань на удивление хорошо справлялся со своей ролью. Он быстро взял себя в руки и просто молчаливо ждал, пока Вэй Усянь прокашляется и отойдет от него на шаг, чтобы затем снова подойти. — Повтори, Лань Чжань, — попросил Вэй Усянь, легонько сжав рукой его бедро, — последнюю фразу. — В Гусу Лань, — непоколебимо повторил Лань Чжань, — так выражают гостеприимство. Вэй Усянь посмотрел на него заинтересованно и изогнул губы в лукавой усмешке. Он приоткрыл рот, выставляя на обозрение влажный розовый язык, но, вместо того чтобы продолжить свои попытки соблазнения, вдруг снова разразился смехом. — Я н-не могу… — пробормотал он, закрывая лицо ладонью. — Ха-ха-ха, прости, Лань Чжань, это слишком смешно! — Хорошо, — в голосе Лань Чжаня послышалось замешательство, — я сейчас придумаю что-нибудь другое. — Нет-нет-нет! — Вэй Усянь мгновенно перестал смеяться и прижал палец ему к губам. — Даже не думай об этом, ведь я уже придумал продолжение! Повтори еще раз! Лань Чжань нахмурил брови. — Нет, — сказал он, и его тон был немного обиженным. — А то ты опять будешь смеяться. — Не буду! — Вэй Усянь сложил руки в умоляющем жесте. — Последний раз! Я не буду смеяться, обещаю! Лань Чжань глубоко и очень обреченно вздохнул. — В Гусу Лань, — в третий раз сказал он, — так выражают гостеприимство. На этот раз Вэй Усяню удалось себя сдержать. Желание посмеяться было побеждено предвкушением дальнейших действий, и он просто хмыкнул, поводя плечами. — Вот оно как, — понимающе произнес он и ткнул Лань Чжаня пальцем в грудь, заставляя отступить назад и прижаться спиной к каменной стене, — гостеприимство, говоришь. Он вдруг одним движением стянул с себя лобную ленту и накинул ее на шею Лань Чжаня, притягивая его к себе поближе. — Второй господин Лань, — проворковал он, потираясь об него пахом в горячей воде, — действительно очень гостеприимен. Лань Чжань посмотрел на него грозным взглядом — большинство людей тут же испустили бы дух от страха, увидев этот взгляд. Но Вэй Усянь знал, что эти глаза горят не яростью, они горят вожделением. Вожделением, которое направлено только на него, Вэй Усяня. Он снова сжал рукой член Лань Чжаня и медленно, тягуче провел рукой вверх и вниз, словно оценивал. — И правда, — подтвердил свои же слова Вэй Усянь, обводя большим пальцем головку, — Ханьгуан-цзюнь ОЧЕНЬ гостеприимен. Тело Лань Чжаня едва заметно дернулось. Вэй Усянь с интересом наблюдал за ним, пытаясь понять, на сколько его хватит для такой игры и как скоро он перестанет стоять каменным изваянием и набросится на него. — Мне вот интересно, — продолжал Вэй Усянь, смотря Лань Чжаню прямо в глаза и не прекращая свои поглаживания, — Ханьгуан-цзюнь относится так ко всем? Или есть какой-то определенный список людей, достойных такого… гостеприимства? Лань Чжань опустил взгляд, борясь с наваждением, и перехватил его руку, заставляя остановиться. — Список, — коротко ответил он. — И сколько же людей в этом списке? — невинно поинтересовался Вэй Усянь, растягивая на лице улыбку. — Три тысячи? Прямо как правил на Стене Послушания? — Нет, — ответил Лань Чжань спокойно, — их… — он задумался на мгновение. — …пятеро. Вэй Усянь вытаращился на него. Он ожидал, что Лань Чжань скажет что-то неожиданное, но почему-то эти слова вызвали в нем волну праведного негодования, даже несмотря на то, что это была игра. — Пя-ять, — повторил он, растягивая гласные, — и могу же я узнать, кто те счастливцы, удостоившиеся гостеприимства самого прославленного Ханьгуан-цзюня? — Вэй Ин, — проигнорировав его вопрос, поправил его Лань Чжань, — в то время я еще не был «прославленным». И титул Ханьгуан-цзюнь я получил после войны. — Неважно! — голос Вэй Усяня прозвучал на удивление резко. — Что за пять человек? Светлые глаза Лань Чжаня смеялись. Он был крайне доволен собой и даже не видел смысла этого скрывать. — Ну что ты смеешься надо мной? — обиженно спросил Вэй Усянь. — Да, я тоже могу пить уксус, и что с того? — Ничего, — покачал головой Лань Чжань и притянул его к себе за руки — совсем близко, чтобы между ними не оставалось ни цуня пустого пространства. — Список такой, — прошептал он на ухо Вэй Усяня, поглаживая его по спине. — Номер один — Вэй Ин. Номер два — Вэй Усянь. Номер три — молодой господин Вэй. Номер четыре — Старейшина Илина. Номер пять — первый в Поднебесной магистр дьявольского культа*. Вэй Усянь почувствовал, как он размякает, тает, как кусок сахара, брошенного в горячую воду. Это же он собирался дразнить Лань Чжаня, так почему в который раз все выходит наоборот? Вэй Усянь поднял голову. Губы Лань Чжаня были так близко, что он ощущал его дыхание. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь. — М? — Поцелуй меня. И Лань Чжань послушался. Он развернулся, поменявшись с Вэй Усянем местами и прижав его к стене, и поцеловал. А потом еще раз, и еще раз. Вэй Усянь промычал что-то непонятное и обвил его руками за шею, и вцепился пальцами в волосы, потянув на себя. Губы горели от поцелуев Лань Чжаня, тело плавилось от его прикосновений, кожа словно превратилась в один сплошной оголенный нерв. Лань Чжань оторвался от его губ и резко припал к шее, прикусывая ее и одновременно с этим прижимаясь к нему пахом. Вэй Усянь вздрогнул от чувствительного касания с двух сторон, прислонился затылком к стене, чтобы было, на что опираться, и подался бедрами вперед, потираясь о него. Лань Чжань оторвался от его шеи, легонько, почти невесомо поцеловал место укуса и, отстранив от себя левую руку Вэй Усяня, обмотал ее лобной лентой. Вэй Усянь остановился, наблюдая за ним, и Лань Чжань, поднеся к губам его обмотанное запястье, вдруг накинул ленту на свою правую руку и сделал несколько оборотов. Он крепко связал их руки вместе — даже сделал на месте завязки трогательный бантик — и тут же снова припал к его губам. Вэй Усянь громко выдохнул, хотел протянуть руки, чтобы снова обнять его, но сделать этого не получилось: его левая рука оказалась прижата к стене привязанной к ней рукой Лань Чжаня. Вэй Усянь дернулся от неожиданности, и Лань Чжань тут же остановился. — Прости, слишком сильно? — А? — Вэй Усянь хлопнул глазами. — Нет-нет, все хорошо, Лань Чжань, я просто не ожидал. Лань Чжань прикрыл глаза, кивая. — Хорошо. Вэй Усянь улыбнулся ему и ободряюще переплел пальцы на их связанных руках. — Гэгэ, ты же понимаешь, что раз список состоит из пяти человек, то и любить меня ты должен за пятерых? Лань Чжань тихонько хмыкнул и коленом развел ему ноги пошире. — А по-моему, это должно работать в твою сторону. — Ничего не знаю, — пожал плечами Вэй Усянь, — я и так люблю тебя за пятерых, и вообще за десятерых, потому что есть еще лучший фехтовальщик Вэй Усянь и лучший лучник Вэй Усянь, а еще пятый в списке самых красивых молодых господ Вэй Усянь, а еще… а-аха!.. Лань Чжань ввел в него два пальца, заставляя прекратить эту бессмысленную болтовню, и Вэй Усянь инстинктивно сжался и вцепился свободной рукой ему в плечо. — М-м, Лань Чжань, так резко… Лань Чжань успокаивающе погладил подушечкой большого пальца внутреннюю сторону его бедра. — Прости, — сказал он. — Больно? — Да не больно мне! — возмутился Вэй Усянь и заерзал, пытаясь возобновить движение. — Если у меня нет золотого ядра, это еще не значит, что я развалюсь на части от одного прикосновения! — Хорошо, — миролюбиво согласился Лань Чжань, и в его глазах зажглось что-то опасное. — Ты сам это сказал. Вэй Усянь прекрасно знал, что если Лань Чжань говорит эту фразу, значит, сдерживаться он не собирается. И Вэй Усяня это вполне устраивало — но он решил действовать наверняка. Он наклонился, чтобы прикусить ухо Лань Чжаня, и прошептал, опаляя кожу дыханием: — Гэгэ… Мой гэгэ. Мой любимый… муж. В следующую секунду Вэй Усяню показалось, что он летит с огромной высоты — потому что у него перед глазами все перевернулось. Он глухо вскрикнул и вцепился в Лань Чжаня, обнимая его ногами за пояс и ощущая, как тот входит в его тело. Они уже занимались любовью днем, пока ученики были на занятиях, поэтому Вэй Усяню не было сложно принять естество Лань Чжаня. Однако тот, как и всегда, при первом проникновении был очень аккуратен, даже если терял голову от страсти. — Барьер… — успел пробормотать Вэй Усянь, пока его сознание еще оставалось ясным. — Звукопоглощающий… П-поставь. — Поставил, — твердо ответил Лань Чжань, сжимая его бедро и входя до основания. — Сразу, как только мы пришли. Вэй Усянь охнул и почувствовал, как Лань Чжань двинулся в нем, немного меняя угол проникновения и попадая по тому самому месту, от которого по телу пробегали волны удовольствия. — Мн-н… — простонал Вэй Усянь, выгибаясь. — М-м, да, Лань Чжань, да, туда… Лань Чжань сильнее сжал пальцы той ладони, которая сжимала ладонь Вэй Усяня. — Вот сюда? — спросил Лань Чжань, снова меняя угол и специально не доставая до нужной точки. — М-м-м! — Вэй Усянь яростно замотал головой и насадился на него сильнее. — Нет, не сюда! Н-нет, не так, Лань Чжань… — Значит, вот так? — спросил Лань Чжань, медленно выходя из него и оставляя внутри только головку. — Нет! — Вэй Усяню показалось, что сейчас его глаза нальются красным цветом, а в голове зазвучат шепотки. — Не выходи! Он сам попробовал приблизиться к Лань Чжаню, но тот снова отстранился и на этот раз прижал к стене его вторую руку. Вэй Усянь сжал его ногами сильнее и изогнулся всем телом, пытаясь снова ощутить то чувство сладости, которое зажигало внутри яркий огонь. — Ну, Лань Чжа-ань, — заныл Вэй Усянь, — тебе что, нравится издеваться надо мной? — Нет, — покачал головой Лань Чжань, — прости, ты же сам сказал, что не развалишься на части от одного прикосновения. — Ах, вот ты как! — возмутился Вэй Усянь, — Я, значит, к тебе со всей душой, а ты прост… а-а-ах! Лань Чжань вошел в него резко, сильно, и перед глазами Вэй Усяня снова все перевернулось. Окружающий его мир потихоньку тускнел и уходил на второй план, а перед глазами был только Лань Чжань и ощущения, которые он дарил. — Вот сюда? — спросил Лань Чжань, и Вэй Усянь быстро-быстро закивал, сжимаясь всем телом. — Да-да, Лань Чжань, да, сюда, пожалуйста, еще, Лань Чжань! — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Чжань и поцеловал его в губы осторожно, невесомо, едва касаясь, и одновременно с этим сделал еще один резкий толчок. — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Усянь, подаваясь вперед и сталкиваясь с ним носами. — Ах, Лань Чжань… — Вэй Ин, — повторил Лань Чжань и начал двигаться — короткими, быстрыми рывками. — Вэй Ин. — Лань Чжань, — ответил ему в губы Вэй Усянь, ощущая, как его покачивает на весу от движений Лань Чжаня, а вода в источнике становится еще горячее. — Вэй Ин, — шептал Лань Чжань, словно в бреду, наращивая темп, — Вэй Ин… Мой Вэй Ин. — Лань Чжань, — с готовностью откликался Вэй Усянь, — мой Лань Чжань, мой любимый Лань Чжань… Звуки собственного имени, исходящего от него, словно сводили Лань Чжаня с ума. С каждой секундой его взгляд становился все жестче, а движения — все резче. В какой-то момент он вдруг схватил Вэй Усяня за лодыжку и закинул ее себе на плечо, раскрывая его сильнее, и начал практически вколачивать его в стену. — А-а-а-ах! Вэй Усянь ощутил, что это было слишком хорошо, это было больше, чем он мог бы выдержать. Он чувствовал во рту и во всем теле такую сильную, насыщенную сладость, что ее не перебили бы никакие горькие гусуланьские отвары. — Ах, — шептал он, закрыв глаза, — ах, Лань Чжань, сладко… Это так сладко… М-м, Лань Чжань… Сладко… Как все закончилось, он помнил смутно. Почувствовал только, как его выдернули из теплой воды и окунули в холодный ночной воздух. Вэй Усянь хотел возмутиться, но его тут же укутали во что-то теплое, и возмущаться тут же расхотелось. Он открыл один глаз, затем — второй, и покрутил головой. — Лань Чжань, почему мы на берегу? — спросил он, нахохливаясь, как курица. — Ты выдернул меня из воды в самый важный момент. Нет, мне, конечно, и так было хорошо, но почему… Лань Чжань посмотрел на него нечитаемым взглядом: казалось, что ему очень не хочется отвечать на этот вопрос. Но Вэй Усяню нужно было получить ответ, поэтому Лань Чжань сдался. Он опустил голову вниз, делая вид, что разбирает вещи, и сказал тихо, но со своим обычным упрямством: — Нельзя пачкать источник. Вэй Усянь ощутил, что начинает краснеть. Почему-то сейчас его гениальная идея уже не казалась ему такой гениальной. Лань Чжань тоже казался смущенным, несмотря на напускное равнодушие. — Есть такое правило? — поинтересовался Вэй Усянь, стараясь разрядить атмосферу. — Есть, — кивнул Лань Чжань. — Номер четыреста пятьдесят семь. — А там… — Вэй Усянь приподнял брови. — Указано, чем именно нельзя пачкать источник? — Нет, — покачал головой Лань Чжань, уши которого мгновенно вспыхнули. — Но есть отдельное правило, которое запрещает вести себя распущенно. — Просто так или в источнике? — И так, и так. — То есть… У вас правда есть отдельное правило, которое запрещает заниматься непотребствами в источнике? — Мгм. Номер четыреста пятьдесят девять. — … — … — О боги! — Вэй Усянь схватился за голову. — Лань Цижэнь что-то знает! Он загнул пальцы, что-то считая, а затем повернулся к Лань Чжаню. — А что находится между правилами четыреста пятьдесят семь (нельзя пачкать источник) и четыреста пятьдесят девять (нельзя заниматься непотребствами в источнике)? Есть же правило номер четыреста пятьдесят восемь? — Есть, — согласился Лань Чжань, поднимаясь на ноги. Он уже оделся и выглядел так же безупречно, как всегда. На его одежде не было ни единой складки, лобная лента была высушена и аккуратно обмотана вокруг головы, волосы после источника словно стали еще более шелковистыми. — И какое же оно? — поинтересовался Вэй Усянь. — Нельзя нагревать источник.