Беда не приходит одна

Так вот, каких двоих имел в виду Вэй Усянь. Сюэ Ян, у которого до самого конца оставались смутные опасения касательно того, что эти «двое» будут из Ордена Цзинь и придут, чтобы отвести его обратно и публично казнить, был практически рад новым гостям. Правда, теперь количество одинаковых лиц в доме сильно увеличилось. Хорошо хоть, даочжаны хотя бы успели сходить на рынок, а то кому-нибудь точно пришлось бы жрать руками. Сюэ Ян, сидя на том же облюбованном месте у окна, искоса наблюдал за пришедшими. Интересно, это у них такая семейная черта — таскаться всюду с одинаково выглядящими людьми? Создавалось ощущение, что дом заполонили близнецы, и в этом вообще не оставалось бы сомнений, если бы лицо Лань Ванцзи было хоть чуточку менее мертвым. Сюэ Ян рассеянно смотрел на то, как Вэй Сюань радостно обнимает Сяо Синчэня и что-то очень громко ему говорит, смеясь при этом. Видимо, громко говорить было еще одной их семейной чертой. Ого… Сюэ Ян с трудом сдержал усмешку. Он и Сун Ланя тоже обнял. Достойная шутка. Вид вытянувшегося лица даочжана Суна, не терпевшего прикосновений, стоил того, чтобы потерпеть в доме пару дней еще двух людей, идентичных предыдущим. Сун Лань, однако, Вэй Сюаня не оттолкнул и даже как-то неловко похлопал его по плечу в ответ. Видимо, братья Вэй были у даочжанов на хорошем счету. С Вэй Усянем они обнимались так долго и с такой силой, словно не виделись минимум лет десять, и в какой-то момент Сюэ Яну показалось, что сейчас они поцелуются. Сюэ Ян фыркнул. Какой этот Вэй Сюань, однако, тактильный. Сейчас еще пусть Сюэ Яна обнимет при встрече — и точно будет полный набор. Вэй Сюань поздоровался со всеми и подошел к Сюэ Яну, сидящему на стуле. Сюэ Ян закинул голову и посмотрел на него снизу вверх, не представляя, чего ему ожидать от этого человека. — Ну что, — сказал Вэй Сюань, смотря на него, — обниматься будем? Соскучился по мне? Сюэ Ян склонил голову набок. Он вдруг вспомнил, что несколько лет назад он действительно болтал с братом Старейшины Илина — когда Мэн Яо попросил отвлечь его, чтобы обвинить Вэй Усяня в убийстве и свести с ума мелодией смятения. — А ты не боишься, — произнес Сюэ Ян, разглядывая его, — что я всажу тебе в спину нож во время объятия? — Не всадишь, — спокойно ответил Вэй Сюань. — Тебе слишком дорога твоя жизнь. Сюэ Ян хмыкнул. — Я смотрю, вы тут все возомнили, что знаете меня лучше, чем я сам? — Да нет, — влез Вэй Усянь, — просто чтобы выжить при таких ранах, как у тебя, надо о-о-очень сильно хотеть жить. — Или просто быть о-о-очень живучей тварью, — ответил Сюэ Ян, пародируя его растягивание гласных. — Прямо как ты, когда выжил после падения с Луаньцзан. Тебе же переломало все кости, а вокруг были тысячи голодных мертвецов? Вэй Усянь, услышав это, едва заметно расширил глаза и, казалось, даже немного побледнел: видимо, воспоминания о падении с Луаньцзан были не самыми приятными в его жизни. Вэй Сюань сокрушенно покачал головой. — А-Ин, ты был прав, он действительно нечто. Если бы я жил с таким человеком месяц, Суйбянь бы перестал меня слушаться, решив, что я завел дружбу с темной тварью. — Значит, он уже давно должен был перестать тебя слушаться, — вставил Сюэ Ян, — ведь от твоего брата за несколько ли разит темной энергией. Да и от тебя теперь — тоже, слишком уж долго вы обнимались. — Вот и неправда! — возмутился Вэй Усянь. — Я исправно моюсь каждый день. — Сюэ Ян, — Вэй Сюань посмотрел на него удивленно, — ты что, за это время успел обрести бессмертие? Сюэ Ян громко фыркнул. — У вас даже шутки одинаковые! Кстати, глава Ордена Лань, — он обратился к Лань Сичэню, — мы тут утром обсуждали, какую казнь вы для меня выберете. Учитель Вэй предложил избить ферулами до смерти, а вы что скажете? Лань Сичэнь растерянно посмотрел на него, словно не понимал, о чем идет речь. А затем улыбнулся — почти так же мягко, как это делал обычно Сяо Синчэнь. По позвоночнику Сюэ Яна прокатилась волна холода. Это было… пугающе. Создавалось впечатление, что избиение ферулами — слишком просто для главы Ордена Лань. Интересно, мертвецы чувствовали то же самое, когда видели его или Вэй Усяня? Он пригляделся — ах нет, дело было не в этом. Дело было лишь в том, что его улыбка до боли напоминала улыбку Цзинь Гуанъяо. — Прежде чем делать выводы, — ответил Лань Сичэнь, — я бы хотел услышать от тебя полную версию истории событий. Полную версию… Сюэ Ян хмыкнул. И что, интересно, он им скажет? Сюэ Ян понимал: врать бесполезно. И силы свои он тоже оценивал здраво: у него не было ни шанса против шестерых заклинателей, входящих в список сильнейших во всей Поднебесной. Тем более, что у него больше не было Цзянцзая — ублюдок Мэн Яо, видимо, оставил его себе в качестве трофея. Хотя в этом было здравое зерно: кто, казня преступника, оставляет у него в руках оружие? Сюэ Ян отклонился на спинку стула, нагоняя на лицо беспечное выражение, хотя мысли в его голове были совсем не безмятежными. Что они сделают с ним, когда он расскажет правду? Вряд ли тот факт, что формально он действовал по чьим-то приказам, является для него достаточным оправданием. — Между прочим, да! — согласился Вэй Сюань. — Мы здесь именно для того, чтобы услышать твою версию событий. — С чего вы взяли, — Сюэ Ян поднял брови, — что я буду что-то вам рассказывать? На лице Сун Ланя жирными словами отпечаталось: «Я же говорил». — Потому что у тебя нет выбора, — добродушно пояснил Вэй Сюань. — Но послушай, я считаю, что все должно быть честно. Поэтому ты расскажешь историю нам, а мы расскажем тебе. Договорились? — Меня не интересует то, что вы расскажете, — ответил Сюэ Ян. — И угрозы на меня действуют плохо. Все равно Орден Цзинь не сможет официально меня казнить. Ведь фактически моя казнь уже состоялась. — Ты хочешь сказать, — Вэй Усянь посмотрел на него скептически, — что тебя не могут казнить, потому что уже казнили один раз? Это где такое написано? — Это негласное правило, — заявил Сюэ Ян уверенно, хотя уверенности в нем не было ни капли. — Ты хоть раз слышал, чтобы какого-нибудь человека казнили дважды? Вот и я — нет. — Боюсь, это не твой случай, — покачал головой Вэй Сюань. — В твоем случае тебя будут готовы казнить столько раз, сколько ты воскреснешь. Но если то, что ты сейчас расскажешь, будет достаточно тебя оправдывать, мы можем попробовать договориться о смягчении твоего приговора. — Потрясающе, — Сюэ Ян осклабился. — Как сильно вы, оказывается, хотите схватить Цзинь Гуаншаня за задницу! Даже готовы ради этого помиловать убийцу. — Я такого не говорил! — бодро возразил Вэй Сюань. — Я сказал «попробовать». За результат не ручаюсь. — Ну так, значит, и я не ручаюсь, — отчеканил Сюэ Ян, медленно произнося слова по слогам, — за то, что расскажу вам именно то, что вы хотите услышать. — Что ж, — Вэй Сюань пожал плечами. — Попробовать стоит.

***

Сразу начать рассказывать Сюэ Яну не удалось: уставших и проголодавшихся с дороги путников сначала надо было накормить. — Вот, А-Нин, смотри, — приговаривал Вэй Усянь, и если бы Сюэ Ян не понял сразу, что они с Лань Ванцзи — два обрезанных рукава, то точно бы решил, что он влюблен в собственного брата, — твои любимые овощи с рисом. Мы хотели сделать их на пару, но получились вареные, надеюсь, ты не сильно обидишься, ха-ха! Я пытался сам их приготовить, но Лань Чжань меня не пустил, а все из-за того, что я случайно сжег котелок. Но я купил новый! Ну, то есть… Лань Чжань купил, но Компасы Зла-то мое изобретение, а значит, в каком-то смысле я купил, ха-ха-ха! Уже потом выяснилось, что никакие они не уставшие и даже никакие не путники: Вэй Сюань и Лань Сичэнь переместились в Шудун благодаря Талисману Перемещения, которых у Вэй Сюаня с собой в мешочке оказалось больше, чем смертей на душе Сюэ Яна. — Но вам в любом случае нужно было проделать путь до Гусу, — возразил Сяо Синчэнь, который страдал каким-то маниакальным желанием накормить досыта всех и каждого. — Я переместился в Гусу, тоже используя талисман, — Вэй Сюань рассмеялся и почесал голову. — Возник в комнате Лань Хуаня, прямо когда он готовился ко сну. Вот был сюрприз! В Гусу рано ложатся спать, знаете. Сюэ Ян отвел глаза в сторону, почувствовав легкий укол зависти. Дважды подряд переместиться в разные места, причем не одному, а с довеском в виде еще одного заклинателя? Сколько же духовных сил было в этом Вэй Сюане? Если бы у Сюэ Яна была хоть четверть такой силы, он бы… — Лань Хуань! — вдруг воскликнул пресловутый Вэй Сюань. — Покорми меня! Сун Лань, сидящий напротив них, поперхнулся овощами. Сяо Синчэнь заботливо постучал его по спине, но сам он выглядел не менее растерянным. Лань Сичэнь посмотрел на Вэй Сюаня, как на капризного ребенка, но в глазах его сквозила неприкрытая нежность. — Ты не можешь поесть сам? — Не могу! — ответил Вэй Сюань, заводя руки за спину и сцепляя их там в замок. — Ведь у меня нет рук! Сюэ Яну захотелось удариться головой об стол. Он думал, что человек с фамилией Вэй уже не сможет удивить его, но он оказался неправ. Они были настолько идентичными, что даже с братьями Лань общались одинаково? Если бы не цвета флейт, он бы в жизни не смог отличить их друг от друга. — Покорми, а не то я умру с голоду! Лань Сичэнь послушно взялся за палочки и посмотрел на безмолвно застывших даочжанов немного виновато. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — сказал он, набирая овощи и поднося их ко рту довольного Вэй Сюаня. Сюэ Ян закатил глаза. Что, в конце концов, было не так с ними обоими? Братья Вэй — точно два величайших заклинателя современности? Это им Поднебесная обязана разгромом Ордена Вэнь? Почему они оба теперь не могут пожрать самостоятельно, это что, какие-то побочные эффекты от переполняющей их силы? — Даочжа-а-ан, — протянул Сюэ Ян, рассеянно глядя на Сяо Синчэня, — а может, ты тоже меня покормишь? У меня хотя бы, в отличие от этих симулянтов, действительно ранены руки. Сяо Синчэнь удивленно приподнял брови. — Все это время ты каким-то образом обходился без моей помощи. — Ну и ладно, — пожал плечами Сюэ Ян, — не очень-то и хотелось. Я просто думал, тут фокус в том, что если ты произносишь эту фразу, люди в белом не могут тебе отказать. Вэй Усянь громко расхохотался, едва не подавившись едой. — Наконец-то над моими шутками смеется кто-то кроме меня, — похвалил его Сюэ Ян. — Ты для меня настоящая отрада, учитель Вэй. — Я тебе не учитель! — Кстати, раз уж ты подал голос, — Вэй Сюань наставил палочки на Сюэ Яна, как оружие, — как насчет обещанной истории? — Ну, конечно, — кисло ответил Сюэ Ян. — То есть все будут жрать, а я — истории рассказывать? — Ты уже поел, — справедливо возразил Вэй Усянь. — Потому что я ел своими руками, а не ждал, пока меня покормят, — не менее справедливо заметил Сюэ Ян. Он окинул всех присутствующих недовольным взглядом. Что с ним будет, как только он все им расскажет? Даочжаны так хотели разобраться, что произошло в Ордене Цзинь, что спасли его от смерти, вылечили, покупали еду и в целом терпели совершенно гадкое поведение (да, Сюэ Ян отдавал себе отчет в том, что ведет себя не лучшим образом). Значит, как только они узнают то, что хотели, его выкинут на улицу? Сюэ Ян хотел дождаться хотя бы того момента, когда у него заживут раны. И если Сяо Синчэнь был хоть сколько-нибудь понятен и на его доброту можно было уповать, то чего ожидать от остальных, Сюэ Ян не представлял. Братья Лань не выглядели злобными, но их лица были слишком размыто-безразличными. Братья Вэй выглядели как два полных кретина, но Сюэ Ян знал, что недооценивать их не стоит — если, конечно, не хочешь умереть. — История… — протянул Сюэ Ян, щурясь. — Хорошо, я расскажу вам историю. Он ведь не уточнял, какую именно. И, будучи человеком честным, сразу предупредил, что может не оправдать их ожиданий. — Жил-был один ребенок, — начал Сюэ Ян, усаживаясь на стуле поудобнее. — Этот ребенок очень любил сладости, но ему почти никогда не удавалось отведать их, поскольку он рос сиротой без денег. И вот однажды, в ничем не примечательный день, ребенок сидел без дела на ступеньках лестницы. На другой стороне улицы стоял трактир, а внутри за столиком пил мужчина. Увидев ребенка, он жестом подозвал его к себе. Сюэ Ян замолчал и обвел всех присутствующих взглядом. Они, разумеется, должны были понять, что он дурит им голову и просто тянет время, и что это вовсе не рассказ про Цзинь Гуаншаня, который они так хотели услышать. И, конечно, не могли не понять, кем был ребенок из истории. Поэтому Сюэ Ян ожидал, что они остановят его, и ему придется срочно придумать что-нибудь другое, но почему-то все молчали. — Ребенок тот, — продолжил Сюэ Ян, с недоверием отмечая про себя, что его слушают внимательно, — довольно бестолковый малый, все равно праздно шатался по улицам, не зная, чем себя занять. Поэтому, заметив, что кто-то ему машет, тут же подбежал к трактиру. Мужчина указал на тарелку с пирожными и спросил: «Хочешь?» Он заметил, как брови Сяо Синчэня едва заметно нахмурились. В начале истории не было ничего необычного, но, конечно, зная Сюэ Яна, даочжан не мог не ожидать подвоха. — Само собой, ребенок очень хотел пирожных и закивал изо всех сил. Тогда мужчина передал ему записку и сказал: «Раз так, отнеси ее туда-то и тому-то. А когда вернешься, я дам тебе пирожных». Ребенок страшно обрадовался, ведь он мог получить целую тарелку сладостей, всего-навсего сбегав по мелкому поручению, к тому же заслужить ее собственным трудом. Он не умел читать, поэтому схватил записку и отправился на место. Взгляды обоих братьев Вэй одинаково застыли, словно те вспомнили что-то. Они явно сразу поняли, что та записка не содержала в себе ничего приятного — возможно, когда-то сами сталкивались с похожей ситуацией. Только вот вряд ли она разрешилась так же, как у Сюэ Яна. Сюэ Ян опустил глаза, смотря в пустую плошку из-под еды. — Дверь ребенку отворил дюжий здоровяк, который вырвал у него из рук бумажку, прочел, а затем отвесил посыльному такую затрещину, что у того из носа хлынула кровь. Затем здоровяк сгреб волосы ребенка в кулак и заорал: «Кто надоумил тебя притащить мне эту гадость?!» Лицо Сун Ланя на удивление помрачнело. Как бы он ни относился к Сюэ Яну, он не мог не признать, что поступок того мужчины в полной мере заслуживал называться подлым. — Ребенок испугался и показал, куда идти, — Сюэ Ян расширил глаза, продолжая смотреть на пустую плошку так напряженно, словно та его загипнотизировала. — Всю дорогу здоровяк тащил его за собой за волосы, а когда же они наконец достигли трактира, то мужчины давным-давно и след простыл, а слуга унес остатки пирожных. Здоровяк метал громы и молнии и, извергая непрерывную брань, повалил пару столов, прежде чем сердито утопать прочь. Ребенок ужасно расстроился: он полдня пробегал по чужим поручениям, его побили и с такой силой тянули за волосы, что едва не вырвали их вместе с кожей. Конечно же, он отказывался успокаиваться без своей награды и, заливаясь слезами, спросил слугу: «Где мои пирожные? Где те пирожные, что он мне обещал?!» Сюэ Ян сжал плошку пальцами так сильно, что они побелели. — Здоровяк разнес полтрактира, и это, безусловно, не добавило слуге радушия. Он так яростно отхлестал просящего по щекам, что у того даже в ушах зазвенело, и прогнал прочь. Ребенок насилу поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел по улицам. И представьте себе, по чистой случайности наткнулся на мужчину, который уговорил его отнести записку. Здесь начиналась его любимая часть истории. И любимой она была потому, что была судьбоносной. С этого момента начиналась развилка большой и длинной дороги, по которой Сюэ Ян шагал, будучи ребенком. Если бы он тогда не встретил Чан Цыаня и все закончилось бы просто тумаками от слуги трактира — возможно, он бы не был сейчас знаком с Сяо Синчэнем. Или, возможно, они познакомились бы при других обстоятельствах и сейчас могли бы быть друзьями и странствовать вместе. Или Сюэ Яна бы подобрал сердобольный глава Ордена Цзян — Сюэ Ян слышал, у того была страсть подбирать бродячих детей с улицы, — и сейчас он бы был адептом Ордена Цзян и названым братом близнецов Вэй. Или, возможно, он бы по-прежнему был уважаемым адептом богатейшего Ордена Ланьлин Цзинь, и Мэн Яо бы вежливо здоровался с ним, а всю грязную работу поручал бы своему любимому Су Шэ (хотя, кажется, любовь там была как раз с другой стороны, и она была настолько односторонней, насколько это вообще возможно). Сюэ Ян сжал плошку так, что она должна была вот-вот треснуть от давления. Нет. Он точно знал: этого не могло произойти. Потому что у его дороги не было столько развилок. Их было всего две. Пойдя по первой, он встретил Чан Цыаня и, пристав к нему с просьбой о пирожных, лишился пальца, а также уважения к людям и милосердия. А после стал темным заклинателем и любимчиком сына главы Великого Ордена, вот только закончилось для него все не слишком радужно. Если бы он пошел по второй и просто прошел бы мимо, прекрасно понимая, что Чан Цыань с самого начала не собирался кормить его, и не попал бы под колеса телеги… Сюэ Ян знал: его бы не подобрал Цзян Фэнмянь. Он бы не странствовал с Сяо Синчэнем. Он бы не был уважаемым адептом Ордена Цзинь и уж точно никогда бы не стал ничьим названым братом. Если бы Сюэ Ян тогда выбрал вторую развилку, он бы просто подох на улице, в грязи и нищете, до последней секунды проклиная свою жизнь. У него бы не было той воли к жизни, которую привила ему телега, перемоловшая его пальцы один за другим, пока он кричал от боли, у него не было бы такой яростной мотивации жить. Месть — вот что заставило его перестать плакать. Месть — вот что помогло ему выбраться из грязи. Месть — вот что подтолкнуло его прийти к Цзинь Гуаншаню и показать свои умения в темном заклинательстве. Месть — это то, что давало ему силы жить дальше, и если бы не она — Сюэ Ян уже давно бы подох где-нибудь в зловонной канаве. — Итак, ребенок увидел мужчину, обманом заставившего его доставить письмо, и в душе его одновременно вспыхнули радость и чувство незаслуженной обиды. Он с громким плачем бросился к мужчине и пожаловался: «Я отнес бумажку, куда ты просил, но когда вернулся в трактир, пирожные уже исчезли. А еще меня побили. Ты можешь купить мне другую тарелку?» Все, все они всегда осуждали его, не представляя, через что ему пришлось пройти. Какое право они имеют его осуждать? Может быть, потому что пальцы принадлежали не им, и не они страдали от мучительной боли? И они не слышали, как звучат вопли ужаса, вырывающиеся из их собственных ртов? — Но мужчину, по-видимому, только что сцапал тот здоровяк и тоже как следует отмутузил, на лице его красовались обширные кровоподтеки. А увидев, как к его ноге прилип немытый сопляк, мужчина вконец раздосадовался и грубо отшвырнул его прочь. Затем забрался в экипаж, запряженный волами, и приказал кучеру немедленно трогаться в путь. Ребенок же поднялся с земли и принялся преследовать повозку — настолько сильно ему хотелось отведать сладостей. Не без труда нагнавши ее, он отчаянно замахал руками перед экипажем, призывая остановиться. Однако мужчину его плач окончательно вывел из себя. Он отобрал у извозчика кнут и обрушил его на голову ребенка, повалив того на землю. Сюэ Ян облизнулся, а затем — еще раз, словно у него к губам прилипло что-то сладкое. Ведь так и правда было: осталась самая сладкая часть истории. Та, на которой две развилки его судьбы окончательно вплелись в одну, явив миру преступника и убийцу из Куйчжоу. Сюэ Ян отчеканил каждое следующее слово: — А потом колеса экипажа проехались по руке ребенка, дробя палец за пальцем. Он вдруг понял, что ужасно сильно, просто до смерти хочет посмотреть на лицо Сяо Синчэня. Хочет увидеть, по-прежнему ли тот продолжает осуждать его и считать преступником. По-прежнему ли он продолжает считать себя выше и лучше Сюэ Яна. Но Сюэ Ян не посмотрел на Сяо Синчэня. Он продолжал, опустив голову, сверлить взглядом пустую плошку, и глаз не поднимал. Почему-то он боялся посмотреть на него. Боялся того, что он может увидеть в этих больших, наивных, но серьезных глазах. — Ему было семь, — добавил Сюэ Ян, чувствуя, как почему-то его голос начинает хрипнуть. — Вся левая кисть оказалась раздавленной, а мизинец — размозженным в кашу и смешанным с грязью. Сюэ Ян побарабанил пальцами по плошке, и было слышно, что звук, с которым стучала правая ладонь, отличался от звука, который издавала левая — он был более полным. Стоит ли ему добавить еще что-то, или он уже все сказал? — В экипаже сидел отец Чан Пина? — спросил Вэй Усянь с непонятной, бесцветной интонацией. — Какой ты догадливый, — усмехнулся Сюэ Ян, разжимая пальцы. — Просто диву даюсь, сколько у тебя талантов, учитель Вэй. Да, в экипаже сидел Чан Цыань. После его слов в комнате повисло молчание. Сюэ Ян ждал, что праведные заклинатели — а их было немало — спросят, неужели он считает, что жизни пятидесяти человек стоит одного его пальца. И тогда он бы вскочил на ноги и дал гневу, накопившемся за время рассказывания истории, выплеснуться. Он бы закричал, что пятьдесят человек — это слишком мало, и он бы убил еще, жаль, что Чан Пин и его родственники были на ночной охоте. Но все шестеро молчали. Сюэ Ян не знал, о чем они думают, и выражений их лиц тоже не видел, потому что не отрывал взгляда от стола. Отвращение ли светится в глазах напротив? Жалость? Гнев? Он этого не знал. И, наверно, не хотел знать. Наконец молчание прервал Вэй Сюань, который по болтливости вполне мог сравниться со своим братом. — Эта не та история, которую мы ожидали услышать, — просто сказал он. — Вы не уточнили, о чем именно мне рассказывать, — Сюэ Ян наконец оторвал взгляд от стола и посмотрел на него, усмехнувшись. — Вы хотели «полную версию истории событий» — так что я начал с самого начала. Я же предупреждал, что не гарантирую, что скажу именно то, что вам нужно. Он лениво потянулся, продолжая смотреть на Вэй Сюаня, словно других людей вокруг него не существовало. — Но, пожалуй, на сегодня достаточно. Если вам интересно что-то еще — я расскажу это завтра. Мне хочется пожить еще лишний денек. Лицо Вэй Сюаня изобразило глубокую задумчивость. Он прикусил кончики палочек, и ответил медленно, словно раздумывал над каждым словом: — Хорошо. Но я же говорил, что все должно быть честно. Откровенность на откровенность, Сюэ Ян. Вэй Усянь подпер щеку рукой и повернулся к брату, с интересом выжидая, что тот скажет дальше. Сюэ Ян тоже практически заинтересовался: «откровенность на откровенность» означало, что и история от Вэй Сюаня тоже будет явно не про Цзинь Гуаншаня. — Я не такой болтливый, как ты, — сказал Вэй Сюань, и Сюэ Ян чуть не задохнулся от возмущения, — поэтому расскажу вкратце. Жили-были два мальчика. Они были в целом похожи на ребенка из твоей истории, разница только в том, что их было двое. Они тоже были сиротами и жили на улице, и поесть им удавалось далеко не каждый день. Из-за того что у них не было взрослых, которые могли их защитить, мальчики часто подвергались нападкам со стороны сверстников. В этом не было определенной причины, просто дети бывают очень жестоки, и если уж они выбрали себе жертву, то потом от нее не отстанут. Поэтому мальчики всегда ходили побитые, синяки и ссадины почти не сходили с их кожи, а раны не успевали заживать. Сюэ Ян сощурил глаза. Звучала эта история не менее отвратительно, чем его собственная. Интересно, чем она закончится? Что они простили своих обидчиков и счастливо зажили в горах Гусу, питаясь солнечной энергией и наслаждаясь обществом главы Ордена Лань и его младшего брата? — Еще у тех, кто над ними издевался, была любимая игра: заставлять есть землю или маленькие камни, или сено, или другие несъедобные вещи. А если они отказывались есть, то… Вэй Сюань запнулся и замолчал. И Сюэ Ян услышал, почувствовал душой это молчание, и мысли Вэй Сюаня раскрылись перед ним легко и полно, как новенькая книга. Сюэ Ян закусил губу, ощущая, как на него накатывает странное ликование, дикий восторг, сродни экстазу. Нет, понял он, они не простили их. Они уничтожили их, всех до единого. — …если они отказывались есть, то было еще хуже, — кашлянув, закончил Вэй Сюань. — И так мальчики жили очень долго, но однажды им хватило сил сбежать, и они покинули город, в котором жили. Пока они странствовали, их жизнь стала еще тяжелее, ведь в своем городе они знали каждый уголок и знали, где можно найти объедки, которыми поживиться, или откуда проще всего украсть еду. Ну и находились люди, которые могли кинуть им несколько монет, хотя всегда делали это с пренебрежением. А в новых местах их все шпыняли, ведь они выглядели, как попрошайки, и выжить там было еще сложнее. Сюэ Ян склонил голову набок. Было понятно, почему мальчики не могли покинуть город, даже несмотря на то, что им приходилось терпеть издевательства. В конце концов, они были детьми, и у них не было возможности так же свободно перемещаться, как у взрослых, к тому же, у них не было денег. Более странным было то, что они все же… ушли. Что сподвигло их на это? В городе что-то произошло? — Но однажды… — Вэй Сюань улыбнулся, но улыбка его была застывшей, как восковая свеча. — Они встретили старушку. У нее не было детей, она жила одна, и ей пригодилась бы помощь по дому. Хотя дело было даже не в этом, а в том, что она была очень добрым человеком. Она сжалилась над детьми, забрала их с собой и разрешила жить в своем доме. В молодости она была заклинательницей, пусть и не очень сильной, и много знала о целительстве. Поэтому она помогла детям вылечить раны и синяки, и они стали жить втроем, как настоящая семья. Но у этих мальчиков был… — Вэй Сюань снова запнулся. — …секрет, о котором она не знала. Они не рассказывали его ей, просто чтобы не пугать ее. И они жили счастливо, и старушка любила их, как собственных детей. Впервые за долгое время дети почувствовали, что они в безопасности. Она одна во всем мире была добра к ним, и они тоже отвечали ей любовью. Сюэ Ян ощутил, что история подходит к развилке — такой же, какая была у его собственной. — Мальчики были счастливы и надеялись, что так будет всегда, но однажды произошло неприятное событие. Так случилось, что… по их вине она чуть не погибла. Сюэ Ян с удовольствием наблюдал, как лица двух Нефритов становятся растерянными. Вэй Сюань был воистину великодушен, решив в ответ на честность Сюэ Яна рассказать историю, которую, судя по реакции, не знали даже их близкие друзья. Ну как — друзья, Сюэ Ян бы, например, от таких друзей старался держаться подальше. — Но все обошлось! — воскликнул Вэй Сюань. — Она выжила. Так что у этой истории хороший конец, — он отвел глаза в сторону. — Ну, почти хороший. После этого происшествия старушка страшно разозлилась из-за того, что у них был от нее секрет, ну, и из-за того, что по их вине она чуть не пострадала. И она назвала мальчиков мерзкими и выгнала их вон, прямо на улицу. Тогда еще было очень холодно и все такое… В общем, думаю, на этом можно закончить. — А потом их подобрал уже другой человек, не менее добрый, чем та старушка, — предположил Сюэ Ян. — И он, как ни странно, их не выгнал, и они остались жить у него до конца своих дней. — Ты слишком далеко заглядываешь! — Вэй Усянь рассмеялся. — Но можно и так сказать. Конец их дней, конечно, еще не наступил, но когда он наступит, они хотели бы находиться рядом с этим человеком, в доме, в который он их привел. Лань Ванцзи вдруг резко поднялся из-за стола и, схватив Старейшину Илина так легко, словно тот был тряпичной куклой, прижал его к себе. Сюэ Ян удивился: в основном этот человек делал все примерно то же самое, что делают каменные статуи, а именно — ничего. Мало говорил и тем более не предпринимал никаких активных действий. — Ох… — просипел Вэй Усянь, которого сжимали с такой силой, что у него уже давно должны были сломаться все кости. — Лань Чжань, полегче… Я же так действительно… кха, умру раньше времени. Сюэ Ян скосил глаза на главу Ордена Лань. По идее, он сейчас должен был сделать то же самое по отношению к Вэй Сюаню — эти четверо точно были двумя парами обрезанных рукавов — но тот сидел спокойно. Сюэ Ян скользнул взглядом по обнимающимся Вэй Усяню и Лань Ванцзи. Что так задело знаменитого и холодного Ханьгуан-цзюня? Упоминание смерти? Его так расстроил тот факт, что Старейшина Илина когда-то должен был умереть? Его взгляд снова вернулся к главе Ордена Лань. Почему в таком случае он сидит на месте, его не пугает чужая смерть? Или Лань Сичэнь просто… У Сюэ Яна в голове вспыхнула и тут же погасла с треском искра. Мысль, пришедшая ему на ум, показалась ему интересной и здравой, но, вот беда, он почти сразу же потерял ее. …или Лань Сичэнь просто был уверен, что Вэй Сюань не умрет?