Беда не приходит одна

Вэй Усянь лежал на крыльце, устроив голову на коленях Лань Чжаня, и с интересом рассматривал главную комнату дома через открытую настежь дверь. Справа от него сидели Вэй Нин и А-Цин и тоже, одинаково склонив головы, наблюдали за происходящим. Лань Сичэнь отсутствовал: к неудовольствию и расстройству Вэй Нина, главе Ордена иногда надо было заниматься делами Ордена. В комнате находились трое. У стены, на одной циновке на двоих, сидели даочжаны и читали какую-то книгу в светлой обложке — кажется, то был сборник стихотворений Ли Бо. Сун Лань держал книгу в руках и перелистывал страницы, а Сяо Синчэнь просто сидел рядом, чуть подальше, и, слегка наклонившись к нему, читал через его плечо. Даочжаны читали… идеально. Настолько, насколько вообще возможно назвать идеальным такое бесхитростное действие, как чтение. Они выглядели такими спокойными и похожими, словно являлись одним целым. Им не доставляло никаких неудобств читать одну и ту же книгу одновременно: их скорость чтения была одинаковой, и Сун Лань словно знал, когда нужно перевернуть страницу, чтобы Сяо Синчэнь, с одной стороны, успел дочитать до конца, а с другой, чтобы ему не пришлось ждать. Сяо Синчэнь ничего не говорил. Он ни разу не просил листать медленнее и, наоборот, не оповещал Сун Ланя, что дошел до конца страницы — в этом просто не было смысла, потому что Сун Лань и так знал это. Он лишь иногда кидал на Сяо Синчэня быстрые, короткие взгляды, чтобы проверить, что не переворачивает страницы слишком быстро, но также не издавал ни звука. Третьим в комнате был Сюэ Ян, и он-то и представлял для случайных свидетелей самое интересное зрелище. Потому что Сюэ Ян, что было ему совсем не свойственно, источал энергичность, словно ему было сложно долго сидеть на одном месте: он ходил по комнате, громко стуча тростью по полу, гремел посудой, постоянно перемещался из одного места в другое, занимаясь какой-то бурной деятельностью, и постоянно кидал злобные взгляды на даочжанов. — Хм… — многозначительно протянула А-Цин, щуря белые глаза. — Он ведь… — Да, — ответил ей Вэй Нин. — Он ведь совершенно точно… — Да. — Пф! — А-Цин фыркнула, страшно собой довольная. — Даже я не веду себя настолько глупо, а ведь я же гораздо младше его! — А-Ин, — окликнул Вэй Нин со смешком, — он никого тебе не напоминает? — Напомина-а-ает, — протянул Вэй Усянь, улыбаясь. — Это же вылитый Цзян Чэн! — Цзян Чэн? — переспросил Лань Чжань, опуская голову, чтобы посмотреть на него, и если бы его голос мог выражать эмоции, в нем точно было бы слышно удивление. — Глава Ордена Цзян? — Да, — лениво отозвался Вэй Усянь и, покрутившись, лег поудобнее. — Ты просто не был знаком с ним в детстве, Лань Чжань. Он был ужасно ревнивым и постоянно требовал к себе внимания. Стоило ему остаться без внимания, как он начинал делать какие-то глупости. — Ага, — согласился Вэй Нин. — Например, однажды А-Ин нарисовал рисунок мне в подарок, и я повесил его над кроватью. Цзян Чэн увидел это и в тот же вечер тоже принес мне рисунок, и этот рисунок был, ну… — он рассмеялся. — В общем, мертвецы А-Ина рисуют лучше. Но я был благодарен ему, а потому положил рисунок к своим вещам, чтобы бережно хранить его. А на следующий день приходим — а рисунок А-Ина, который висел у нас на стене, оказался разорван в клочья. И Цзян Чэн, не скрываясь, сказал, что это он его порвал, потому что рисунок был некрасивым и портил обстановку в комнате. — Я никогда не злился на него так сильно, как в тот раз, — Вэй Усянь хихикнул. — И мы тогда действительно подрались, и я оставил ему такой огромный синяк под глазом, что Госпожа Юй потом заставила нас обоих месяц убирать залы для тренировок. А потом он пришел ко мне и признался, что просто хотел, чтобы А-Нин повесил и его рисунок тоже, и ему было обидно. В тот же день я, пересилив себя, нарисовал ему в подарок большую собаку, и после этого мы помирились, но рисунки на стены больше не вешали. — До поры до времени, — коротко обронил Лань Чжань. Вэй Усянь приподнялся, заглядывая ему в глаза и пытаясь понять, что это значит, а, осознав, пришел в восторг. — Точно! — воскликнул он и рассмеялся. — Пока не началась война и я не завесил всю комнату твоими портретами, Лань Чжань, ха-ха-ха! Лицо Лань Чжаня едва заметно переменилось — стало немного другим, словно его черты смягчились. — Между прочим, он тогда считал, что это нормально, — вставил Вэй Нин. — И не понимал, что влюбился в тебя. Лань Чжань посмотрел на Вэй Усяня с нежностью: он прекрасно помнил о его недогадливости и неспособности распознать собственные чувства. — Эй! — возмутился Вэй Усянь. — Не желаю слышать это от того, кто приходил ко мне и выпрашивал сборник Лунъяна! — Какой сборник? — с интересом переспросила А-Цин, и Вэй Нин всплеснул руками. — Ты уже и так задурил А-Юаню голову своим правилом номер какой-то там про распущенность! Не надо говорить о таком при детях! — Правило номер четыреста пятьдесят восемь, — бодро отчеканил Вэй Усянь. — Четыреста пятьдесят девять, — поправил его Лань Чжань. — Так что за сборник Лунъяна? — повторила А-Цин, которую он заинтересовал еще сильнее, когда она услышала, что про него нельзя знать детям. — С непотребствами, что ли? — Сборник с правилами Облачных Глубин, — мгновенно ответил Вэй Нин, который наконец-то научился от Лань Сичэня быстро находить ответы на каверзные вопросы. — Фу, тогда неинтересно, — А-Цин тут же поникла и сморщила нос. — А еще, помнишь, — Вэй Нин ткнул брата локтем, — как ты тренировал меня, когда мы были маленькими, и Цзян Чэн увидел это? — Пф! — Вэй Усянь поднялся с колен Лань Чжаня и сел ровно. — Да, было такое. Я не рассказывал тебе эту историю, Лань Чжань? А-Нин был очень слабым, поэтому я часто тренировал его отдельно, в тайне ото всех. Цзян Чэн это заметил и пожаловался Госпоже Юй, и та наказала нас обоих. А потом Цзян Чэн объяснил, что просто хотел, чтобы мы брали его с собой. Сюэ Ян в этот момент с грохотом опрокинул стул, делая вид, что сделал это случайно. — В общем… — Вэй Усянь красноречиво обвел рукой открытую дверь. — Сюэ Ян сейчас очень похож на Цзян Чэна. И мне это кажется невероятно милым. — Этот? — вклинилась А-Цин, кивая головой на Сюэ Яна, который уже поднял стул и сел на него, мрачно сверля даочжанов взглядом. — Да он же… фу! Как можно назвать его милым? Он такой противный! — Почему ты так считаешь? — полюбопытствовал Вэй Нин. — Ну, потому что… — А-Цин насупилась, раздумывая, как ответить. — Потому что! — наконец изрекла она. — Просто противный, и все. Не нравится мне. Постоянно около даочжана вертится. Сюэ Ян перестал громить дом, взял в руки разорванную корзину, из которой торчало несколько прутьев, и начал вправлять их обратно. Тишина привлекла Сяо Синчэня: он оторвался от книги и повернулся к нему. — Что ты делаешь? — спросил он. — Корзину плету, — хмуро ответил Сюэ Ян. — Зачем? — Скучно, вот и плету, — он повертел корзину в руках и протянул Сяо Синчэню, чтобы тот посмотрел на нее. — Хорошо же получилось? Сяо Синчэню с трудом удалось сдержать улыбку при виде перекособоченной корзины, которая вот-вот должна была развалиться. — Очень хорошо, — ответил он. — А что с ней случилось? — Я ее порвал, — объяснил Сюэ Ян. А-Цин погрозила кулаком в сторону двери. — Ишь ты! Почему вообще даочжан так спокойно с ним разговаривает? Вэй Нин развел руками. Если бы Сяо Синчэнь сам знал ответ на этот вопрос, его жизнь была бы куда проще.

***

Сяо Синчэнь был крайне озадачен, когда, вернувшись той же ночью с ночной охоты вместе с Сун Ланем, обнаружил, что не может войти в свою собственную комнату, потому что ее… охраняют. — Туда нельзя, — коротко объяснил Лань Ванцзи. Он каменным изваянием стоял у закрытой двери, ровно по центру порога, и действительно был похож на стража, охраняющего покой какого-то важного господина. — Нельзя? — растерянно переспросил Сяо Синчэнь. — Почему? В эту же минуту из-за запертой двери послышались крики, а затем — звон чего-то разбившегося об стену — или, возможно, об пол. — Что… там происходит? — спросил Сун Лань, бледнея. Лань Ванцзи моргнул, а затем ответил серьезно: — Переговоры. — Переговоры?.. — Сяо Синчэню не нравилось переспрашивать по несколько раз, но сейчас он решительно ничего не понимал. — Кого с кем? — Я тебя нормально спрашиваю! — вдруг послышался яростный крик. — Последний раз, мать твою, нормально спрашиваю тебя! Есть у тебя голоса в голове или нет? Отвечай! — Пошел ты к черту, Вэй Усянь! — проорал в ответ второй голос, не менее заведенный и разгневанный. — Сколько раз тебе говорить, нет у меня никаких голосов! — Как это нет? — третий голос был очень похож на первый, но по интонациям их все же можно было различить. — Да даже у меня иногда бывают голоса в голове! А у тебя, хочешь сказать, нет?! — Они… — крылья носа Сяо Синчэня слегка раздулись, втягивая воздух, в котором ощущалось что-то странное, какое-то марево. — Что с ними? Он сделал вдох еще раз, и невероятная догадка посетила его голову. — Они что, — спросил он неверяще, — пьяные? — Мгм, — безэмоционально подтвердил Лань Ванцзи. — Синчэнь… — Сун Лань, который уже почти перестал удивляться чему-либо, устало прикрыл глаза. — Давай сегодня переночуем на постоялом дворе. Сяо Синчэнь засмеялся немного нервно. Вот уж точно, чего им в доме не хватало для полного счастья, так это пьяных темных заклинателей. Он уже хотел принять предложение своего друга, как понял, что просто не сможет этого сделать. Потому что он знал, что, как только он перестает держать Сюэ Яна за руку, тому сразу же начинают сниться кошмары. Сяо Синчэнь как-то пробовал алкоголь, и в целом ему понравилось. Но он выпил его совсем небольшое количество — так что не ощутил на себе почти никакого эффекта, разве что разговаривать с людьми в тот момент стало как-то проще. Он никогда не напивался, но хорошо знал: несмотря на то, что от алкоголя многие веселеют, на самом деле он оказывает на организм обратное действие — поэтому был уверен, что стоит Сюэ Яну уснуть, как к нему снова придут тени прошлого. — Давай все же… — Сяо Синчэнь посмотрел на друга виновато. — Останемся здесь. В конце концов, мне… просто интересно, чем все закончится. А тебе — нет? Сун Лань посмотрел на него исподлобья долгим, нечитаемым взглядом, но ничего не сказал. — Как скажешь, — лишь произнес он в ответ и пошел стелить себе циновку. — Но, если хочешь… — Сяо Синчэнь протянул руку, словно пытался удержать его. — Ты можешь пойти на постоялый двор. Я не заставляю тебя… — Нет, — безразлично возразил Сун Лань, прерывая его. — Я останусь с тобой. Сяо Синчэнь улыбнулся. Он обрадовался такому ответу, хоть и чувствовал себя немного неловко. Все же Сун Лань действительно был отличным другом — это как-то признал даже Сюэ Ян, хоть и с язвительным сарказмом. Все это время Лань Ванцзи стоял и смотрел на него — сурово и серьезно, словно правда был готов к тому, что сейчас Сяо Синчэнь начнет ломиться в комнату, которую он охраняет. — Да я таких, как ты, знаешь, сколько видел?! — взвился чей-то голос. — Нисколько! — ответил ему второй. — Потому что я такой один!!! — Кхм … — Сяо Сичэнь все же решил сделать попытку понять, что происходит. — А все же, о чем они договариваются? — Вэй Ин хочет узнать, мучают ли Сюэ Яна голоса в голове, — ровным голосом ответил Лань Ванцзи — так, как будто в этом не было ничего странного. — И для этого он решил… напоить Сюэ Яна? — уточнил Сяо Синчэнь. — И брата. И напиться самому. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи. — Только так его можно вывести на откровенность. — Ханьгуан-цзюнь, но… — Сяо Синчэнь замолчал на секунду, потому что его прервал звук еще чего-то разбившегося. — Мне кажется, их… переговоры… проходят не очень хорошо? — Отлично проходят, — сказал Лань Ванцзи, и Сяо Синчэнь понятия не имел, с чего тот это взял и как сделал такой вывод. — Но я слышу… как бьется посуда, — попробовал он возразить, но Лань Ванцзи тут же ответил спокойно: — Завтра утром купим новую. Сложно было поспорить с таким аргументом. Сяо Синчэнь почувствовал себя глупо: дело же было вовсе не в том, что ему жалко посуду… Но почему-то все вокруг вели себя так, словно ничего необычного не происходило, и оттого ему было сложно объяснить свои сомнения. — Они же… — на всякий случай уточнил он. — Не убьют Сюэ Яна случайно, правда? — Никогда, — Лань Ванцзи нахмурился, и его взгляд стал жестким. — Никогда Вэй Ин не тронет раненого. — Ладно, — Сяо Синчэнь несмело улыбнулся ему и капитулировал. — В таком случае, я… тоже пойду расстелю себе циновку. Позаботьтесь о них, Ханьгуан-цзюнь. Лань Ванцзи кивнул ему, одновременно подтверждая, что позаботится, и желая Сяо Синчэню спокойной ночи. Может, этот кивок означал что-то еще, но этого Сяо Синчэнь уже не смог понять. — Да хватит!!! — голос Сюэ Яна сорвался на звеняще высокие ноты и снова опустился. — У меня в голове все уже давно слилось в один сплошной гул! Откуда я могу знать, где там мой голос, а где не мой?! Я уже давно не могу их различить, довольны?! После этой фразы в доме воцарилась тишина — пугающая после только что развернувшегося скандала. Сяо Синчэнь остановился и снова развернулся к двери. Что там у них происходит? Точно никто не умер? — Обнимаются, — коротко объяснил Лань Ванцзи, хотя ему и не задали никакого вопроса. — Что? — едва не простонал Сяо Синчэнь, брови которого взлетели так высоко вверх, что у него напряглись все мышцы на лице. — Но ничего же не слышно. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Но я знаю, как звучит Вэй Ин, когда обнимает кого-то. — Невероятно… Сяо Синчэнь покачал головой и пошел ложиться спать, обещая себе, что больше ничему в этом мире не будет удивляться.

***

Сюэ Ян сидел за столом и расфокусированным, заплывшим взглядом смотрел куда-то вперед. Напротив него с точно такими же лицами сидели братья Вэй — правда, лицо Вэй Сюаня было еще чуть более зеленоватым, чем у его брата. Время перевалило уже за час Коня, солнце висело высоко над землей, и в первый раз Сюэ Ян был рад туманам Шудуна: если бы солнце не было прикрыто ими, его глаза бы точно сгорели или, как минимум, потеряли способность видеть. Все трое довольно долго сидели в молчании, боясь пошевелиться: любое неосторожное движение могло привести к настоящему взрыву в голове. — Последний раз я столько пил, — наконец сказал Сюэ Ян, еле ворочая языком, — когда рассказывал в трактире Куйчжоу о том, как уничтожил целый Орден. — Ого… — вяло восхитился Вэй Усянь. — Неудивительно, что даочжанам так легко удалось тебя поймать. — Ага, — согласился Сюэ Ян, стараясь не смотреть по сторонам и сфокусироваться на одной точке впереди. — Представляешь, какая у меня была ночка? И утро. Они что-то допытывались у меня, связали, куда-то тащили… Я думал, что уже тогда подохну. Он вытер нос тыльной стороной ладони, как будто тот был в чем-то испачкан. — А потом, — добавил Сюэ Ян, закрывая глаза, — меня от души выблевало прямо на сапоги Сун Ланя. И мне сразу стало легче. — Пф-ф-ф! — Вэй Сюань фыркнул от смеха, но тут же сморщился от боли и схватился за голову. — Сюэ Ян, не смеши меня, а то у меня голова сейчас взорвется. — Неудивительно, что даочжан Сун тебя не любит, — Вэй Усянь рассмеялся и сразу же закашлялся. — Кха-кха, черт… Всегда нормально переносил алкоголь… Старею, видимо. — Ага, — с удовольствием ответил Сюэ Ян на его первую фразу, пребывая в каких-то своих мыслях. — Он же брезгливый. Чистюля. Прикосновения не любит, и все такое. А тут убийцу тошнит прямо на его холеные черные сапоги. Удивительно, что меня не казнили еще в тот момент. Вэй Сюань тихонько засмеялся, закрывая лицо руками, — видимо, чтобы оно не тряслось от смеха. Вэй Усянь глубоко вздохнул и отклонился на спинку стула. Сюэ Ян медленно (насколько того позволяла раскалывающаяся голова) обвел взглядом каждого из них. Он закрыл глаза и надавил пальцами на веки, размышляя о том, в какой момент все дошло до того, что теперь они могут спокойно сидеть втроем за столом и рассказывать шутки. Особенно с учетом того, что шутка эта началась с напоминания о том, что Сюэ Ян вырезал целый Орден. Тут он услышал чьи-то тихие шаги у двери, и ему пришлось снова открыть глаза. На пороге стояли Сун Лань и Сяо Синчэнь, которые только что вернулись. Откуда они вернулись, Сюэ Ян понятия не имел. Он, как и братья Вэй, проснулся лишь недавно, когда дома уже не было никого, кроме них и Лань Ванцзи, который пошел спать сразу же, стоило им подняться: видимо, он не спал всю ночь, охраняя Вэй Усяня. — Вы проснулись, — солнечно сказал Сяо Синчэнь и улыбнулся, и впервые его голос показался Сюэ Яну слишком громким. — Как самочувствие? — Хуже, чем когда меня выкинули в канаву после приветственного избиения от Цзинь Гуаншаня, — мрачно ответил Сюэ Ян. — Даочжан, ты не мог бы говорить не так громко? Сяо Синчэнь, который, очевидно, говорил так же, как обычно, удивленно переглянулся с Сун Ланем. Сун Лань, который наверняка (по крайней мере, так думал Сюэ Ян) ни разу не брал в рот алкоголя, тоже не мог понять его состояние, поэтому просто едва заметно пожал плечами. Сюэ Ян оглядел лицо Сяо Синчэня, опустил взгляд ниже, к шее, плечам, животу, и только сейчас заметил, что у даочжанов в руках были небольшие, но глубокие плошки, наполненные чем-то… на вид, отвратительным. Сяо Синчэнь подошел, и Сюэ Ян понял, что отвратительным оно было не только на вид, но и на запах. Он тут же зажал себе нос и отвернулся. — Что это за дрянь? — возмутился он. — Мне сейчас и так плохо, а если я еще раз вдохну этой гадости, то меня точно стошнит! — Даже если и так, — возразил Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян заметил, что он действительно понизил голос, чтобы говорить тише, — тебе станет лучше. — Ох… — у Вэй Усяня было на этот счет другое мнение. — Спасибо, шишу. Заботливее тебя нет человека на свете. — Спасибо, шишу, даочжан Сун, — поблагодарил Вэй Сюань, который тоже, видимо, не первый раз сталкивался с этим загадочным снадобьем. — Не корчи рожи, Сюэ Ян, лучше выпей. Сюэ Ян отодвинул от себя плошку и отклонился назад, чтобы пары горячего варева не доставали до него. — Что это вообще? — Что-то вроде целебной настойки, — Вэй Усянь коротко засмеялся. — Очень хорошо помогает от похмелья. Он схватил плошку, поднес ее ко рту и, перевернув, залпом выпил все содержимое. Вэй Сюань сделал то же самое, и лица их обоих после адского снадобья стали такими кислыми, словно их только что заставили съесть два цзиня лимонов. — Вот смотрю я на ваши рожи, — угрюмо сказал Сюэ Яна, — и пить эту дрянь хочется все меньше. Лучше уж потерплю головную боль, чем буду потом весь день чувствовать на языке привкус этого дерь… Он замолчал, потому что в этот момент Сяо Синчэнь достал из мешочка две конфеты в цветных обертках и раздал их братьям Вэй. — Заешьте, — произнес он с улыбкой. — А то правда будет очень горько. — Шишу! — глаза Вэй Усяня загорелись, и он тут же развернул конфету и сунул ее в рот. — Спасибо! Сюэ Ян моргнул — медленно, рассеянно, словно размышлял о смысле жизни. А затем, так же неспеша, взял в руки плошку с зеленой гадкой жижей, пару мгновений смотрел на нее и стремительным движением, которым обычно резал чьи-то глотки, вылил ее себе в рот. — Кха-кха! — горло тут же обожгло, а на языке стало так горько, словно эта настойка была из полыни. — Ну и… дрянь… вы приготовили. — Ты, как обычно, образец благодарности, — равнодушно проронил Сун Лань. — Но откуда, — спросил Вэй Сюань, деловито уминая конфету, — вы умеете это готовить? Шишу, неужели на горе у бессмертной Баошань и такому учат? Сяо Синчэнь рассмеялся — но его смех уже не казался Сюэ Яну слишком громким. — Нет, — ответил он, улыбаясь. — Хотя, думаю, что-то из целебных снадобий, которые нас учили готовить, могло пригодиться и в такой ситуации. Но сейчас нас научил Ханьгуан-цзюнь. Он сказал нам, какие нужны ингредиенты, и попросил сходить на рынок, чтобы все было готово к тому времени, как вы проснетесь. — Ох, Лань Чжань… — Вэй Усянь стер с лица несуществующую слезу. — Лучший человек на земле. Сюэ Ян несколько раз кашлянул, привлекая к себе внимание, и протянул Сяо Синчэню раскрытую ладонь, намекая. Он что, зря вытерпел эти мучения? Где его награда? А Сяо Синчэнь словно ждал этого: он достал конфету так быстро, будто она у него была заранее припасена — не в мешочке, а где-то в рукаве — и осторожно положил Сюэ Яну в раскрытую ладонь. А затем вдруг повернулся так, чтобы его лицо видел только Сюэ Ян и, приложив указательный палец к губам, словно прося не выдавать его секрет, воровато сунул руку в мешок, вытащил оттуда еще одну конфету и передал ее Сюэ Яну под столом, положив ему на колени. Выражение его лица в тот момент было счастливым и хитрым — как у ребенка, который сделал сюрприз для родителей и ждет, когда они его увидят. Сюэ Яна это привело в неописуемый восторг. Настолько, что он даже потерял дар речи, что с ним случалось крайне нечасто. Сердце забилось где-то в горле, мешая как дышать, так и глотать. Он вообще сможет съесть конфету в таком состоянии? Сун Лань, кажется, заметил действие Сяо Синчэня, поэтому посмотрел на него немного неодобрительно. Но Сяо Синчэнь улыбнулся ему виноватой, сияющей улыбкой, и Сун Лань ничего не сказал, лишь подошел к столу ближе, чтобы забрать с него пустые плошки. Сюэ Ян словно в прострации посмотрел на конфету на своей ладони — вторую конфету, ведь еще одна лежала у него на коленях, — развернул ее и положил на язык. В этот момент Сун Лань потянулся через него, чтобы забрать плошку, и, когда плошка проплывала в его руке мимо лица Сюэ Яна, Сюэ Ян случайно вдохнул — и запах травяной гадости смешался с божественным запахом конфеты. Это произвело неожиданный эффект, и если бы Сюэ Ян не был Сюэ Яном, ему бы даже стало стыдно. — Даочжан Сун… — только и успел пробормотать он с булькающим звуком. — Ничего личного… Он согнулся пополам, и его вырвало прямо на черные сапоги Сун Ланя.

***

Сюэ Ян сидел на крыльце, обняв руками колени, а рядом с ним сидел и уже с час хохотал Вэй Усянь, который все никак не мог успокоиться после пережитого. — Вот тебе смешно, — кисло сказал Сюэ Ян, — а мне сегодня ночевать с ними в одном доме. Вы-то, как всегда, в свой Юньмэн переместитесь, а мне что делать? Если завтра придете и обнаружите в комнате мой хладный труп, знайте, что это дело рук даочжана Суна. Надеюсь, вы сумеете добиться того, чтобы в Ланьлине его нормально казнили. Вэй Усянь разразился только еще более бурным хохотом. — Сюэ Ян… — просипел он, смаргивая слезы смеха. — Ты просто… Ха-ха-ха, ты просто нечто! Хорошо еще, что даочжан Сун в последний момент успел отойти в сторону! Сюэ Ян закатил глаза. — Видимо, испытав такое потрясение один раз, он теперь всегда чувствует подвох, — он пнул Вэй Усяня под колени. — Знаешь, обычно я радовался, когда ты смеялся над моими шутками, учитель Вэй, но сейчас это ведь даже не шутка! — Уф-ф… — Вэй Усянь наконец начал успокаиваться и хлопнул себя по щекам. — Ну знаешь, ты же заранее предупреждал шишу, что тебя может стошнить. А он ответил: «Даже если и так, тебе станет лучше». Что, стало лучше? Ха-ха-ха! И он снова залился вопиюще беззаботным смехом, повалившись на крыльцо. На этот раз и Сюэ Ян усмехнулся. Ведь правда, он же предупреждал Сяо Синчэня о том, что такое может произойти. Так что даочжаны сами виноваты, что заставили его пить эту дрянь. — Где Вэй Сюань? — спросил он, чтобы хоть как-то прервать поток смеха Вэй Усяня. — Отправился в Гусу, — ответил Вэй Усянь, еще продолжая посмеиваться. — Соскучился по Лань Хуаню. — О-о-о, понимаю, — протянул Сюэ Ян насмешливо, — они же не виделись целых два дня. — А разве ты не скучаешь по Сяо Синчэню, когда его долго нет? — искренне удивился Вэй Усянь. Сюэ Ян уже хотел ответить ему — ответить, что… Но тут понял, в чем был смысл его вопроса, и недоуменно изогнул бровь. — На что это ты намекаешь, учитель Вэй? — Да так, ни на что, — Вэй Усянь поднялся на ноги и потянулся. — Ладно, пойду прогуляюсь к реке неподалеку. — Зачем? — Я даже отсюда ощущаю, что там завелась какая-то нечисть, гуль, скорее всего. — Опять? — удивился Сюэ Ян. — Вы же только на прошлой неделе прогнали оттуда какую-то тварь. — Ага, — обреченно согласился Вэй Усянь. — В этом и проблема. Такого не должно быть. Думаю, эта река проклята. Ладно, — он махнул Сюэ Яну рукой и снова рассмеялся. — Я пошел. Удачно пообщаться с даочжаном Суном! Сюэ Ян осклабился. — Так ты все-таки решил убить меня менее безболезненным способом? Вэй Усянь лишь снова засмеялся в ответ и отвернулся, чтобы уйти. Но Сюэ Ян окликнул его, заставляя остановиться: — Учитель Вэй. — Что? — отозвался Вэй Усянь, который, видимо, уже привык к своему новому титулу и перестал возмущаться на тему того, что его так называют. — Я никогда не сталкивался с проклятой водой, — произнес Сюэ Ян задумчиво. — Но очевидно, что, чтобы удалось проклясть целую реку, сила проклятия должна быть невероятно велика. — Очевидно, — согласился Вэй Усянь, с интересом оборачиваясь к нему. — И что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, — ответил Сюэ Ян, прищуриваясь и чуть наклоняя голову вбок, — что хочу посмотреть на это воочию. Возьми меня с собой, учитель Вэй. Он аккуратно, плавно поднялся на ноги и отбросил трость в сторону, показывая, что уже может ходить самостоятельно. Он отдавал себе отчет в том, что ходить, не наваливаясь на третью точку опоры, первое время будет непривычно и тяжело, но другого варианта у него не было: вряд ли кому-то будет комфортно путешествовать со спутником, который стучит тростью и таким образом сообщает всей нечисти в округе о своем появлении. Вэй Усянь некоторое время смотрел на него — пытливо, изучающе, как смотрят на дикое животное, ожидая, как оно себя поведет, — а затем хмыкнул, поднял трость с земли и вложил ее обратно ему в руку. — Оставь. Она не помешает. А затем кивнул головой в направлении реки, показывая Сюэ Яну следовать за ним. — Что ж, идем… ученик.