Беда не приходит одна

Спустя несколько минут — или часов, он точно не знал, сколько времени прошло, — Сюэ Ян наконец успокоился. Ожоги на лице высохли, сознание прояснилось, ярость схлынула с такой же силой, с какой до этого нахлынула, сердце успокоилось. Но идти обратно в дом Сюэ Ян не спешил. Он сидел, прислонившись к стене, вяло оглядывал взглядом участок и думал о том, что надо бы ему что-нибудь с этим делать: он же не может каждый раз, когда ему что-то не понравится, убегать и до посинения сидеть на улице. И вообще, сбегать от проблем — это было очень на него непохоже. Обычно он не избегал проблем, а просто избавлялся от них. В прямом смысле. Вот только сейчас сделать так не получится: он прекрасно помнил, что случилось в последний раз, когда он попытался избавиться от проблемы в виде Сяо Синчэня. Сюэ Ян услышал, как открылась входная дверь и мягко зашагали по земле чьи-то сапоги, направляясь к нему. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто идет: во-первых, в доме был только один человек, обожающий подбирать бродяг с улицы, а во-вторых, он уже давно умел узнавать этого человека по шагам. Сюэ Ян закрыл глаза. А ведь сейчас даже не было дождя. И ветра. И земля была вполне себе сухой, даже несмотря на сгущающийся туман. Зачем же даочжан снова идет спасать его? Разве же Сюэ Яна нужно спасать? Шаги раздались совсем близко и замерли. Сюэ Ян поднял голову и открыл глаза, встречаясь с Сяо Синчэнем взглядом. — Даочжан, — сказал он после непродолжительного молчания. — Чего пришел? Сяо Синчэнь подошел к нему ближе — осторожно, маленькими шагами, как подходят к дичи, чтобы ее не спугнуть. — Я чем-то обидел тебя? — спросил он. — Да, — ответил Сюэ Ян. — Чем? — Не знаю. Они помолчали. Выражение лица у Сяо Синчэня было каким-то отсутствующим, словно, разговаривая с Сюэ Яном, он пребывал в каких-то своих, других, личных мыслях. — На улице холодно, — произнес Сяо Синчэнь таким голосом, как будто просто констатировал всем известный факт. — Возвращайся в дом. Сюэ Ян раздраженно закатил глаза. — Даочжан, я что, собачка твоя? Почему ты постоянно указываешь мне, что делать? А теперь еще указываешь, где мне находиться? Не хочу я возвращаться в дом. Там душно и куча народу. И учитель Вэй опять заставит меня готовить. На лице Сяо Синчэня появилась и в тот же миг исчезла, словно тень, слабая улыбка. — Извини, — сказал он. — Извиняю, — ответил Сюэ Ян. В словах Сяо Синчэня была доля правды: на улице и правда было холодно. Когда Сюэ Ян сгребал листья с крыши, ему было тепло и даже почти жарко из-за того, что он занимался физическим трудом, но сейчас, сидя каменным изваянием, он и сам заметил, что начинает замерзать. Сяо Синчэнь тяжело вздохнул, понимая, что Сюэ Яна ему не убедить, и вдруг подошел еще ближе и, подобрав полы ханьфу, опустился на землю рядом с ним. — Что за… — Сюэ Ян в ужасе схватил его за локти, не давая сесть полностью и заставляя замереть в полусогнутом положении. — Даочжан, не смей! Ты в своем уме? Сяо Синчэнь посмотрел на него удивленно, и в его глазах появилась легкая грусть. — Тебе настолько неприятно находиться со мной рядом? — Что? — Сюэ Ян вытаращился на него, но хватку не ослабил. — Нет, ты же… Даочжан правда не понял, почему его останавливают? И как, если он не понимает, Сюэ Яну объяснить это ему? — Твоя одежда… белая, — тупо сказал Сюэ Ян, ощущая себя полным кретином. — Земля грязная. Испачкаешь. — Ничего страшного, — в глазах Сяо Синчэня блеснуло облегчение. — Ты же сидишь. Почему мне нельзя? Или теперь ты хочешь указывать мне, что делать? Где-то на грани сознания Сюэ Ян с удивлением понял, что Сяо Синчэнь пытался шутить. Он отпустил его руки, и Сяо Синчэнь сел рядом с ним — близко, но так, чтобы не соприкасаться плечами. Ха. Привычка, заботливо выработанная Сун Ланем. Сюэ Ян скосил на него глаза. Сяо Синчэнь действительно совсем не боится… запачкаться? Он давал ему Шуанхуа, не боясь, что Сюэ Ян запятнает его своими руками, держал его ладонь во сне, не боясь замараться, съел локву, которую Сюэ Ян до этого раздавил в порыве ярости… А сейчас взял и вот так просто сел на грязную землю в своих идеально белых одеждах. И Сюэ Ян внезапно со всей четкостью осознал, в чем было главное различие между двумя даочжанами: Сяо Синчэнь не был брезгливым. Он не избегал прикосновений, не боялся запачкаться — он был настолько светлым и чистым, что ему это просто не грозило. Даже вымажись он в грязи по самые уши — белые одежды все равно останутся ослепительно белыми. — Даочжан… — Сюэ Ян криво усмехнулся. — Сейчас же даже нет дождя. И раны мои уже зажили. И телега, запряженная волами, не проезжает мимо. От чего же ты сейчас пришел меня спасать? Сяо Синчэнь повернул голову и посмотрел на него. — А от чего тебя нужно спасать? — спросил он серьезно. Разве же Сюэ Яна нужно спасать? Ответ пришел сам собой — резко и правдиво. — От тебя, — ответил Сюэ Ян искренне, на грани какого-то странного, интимного откровения. — Единственное, от чего меня нужно спасать, это ты, даочжан. — Прости, — ответил Сяо Синчэнь, улыбнувшись еле заметной виноватой улыбкой. — Этого я сделать не смогу. Сюэ Ян прислонился затылком к стене дома и прикрыл глаза. — Я знаю. Я знаю… Сяо Синчэнь вдруг передвинулся так, чтобы сидеть напротив него, и протянул ему руки. Этот жест мог означать все что угодно, но Сюэ Ян в тот момент почему-то очень отчетливо понял, что же тот хочет сделать, так отчетливо, словно мысли Сяо Синчэня были его собственными мыслями. — Даочжан… — он позволил себе едва слышно рассмеяться. — Ты такой глупый. Сяо Синчэнь улыбнулся, но ничего не ответил, лишь повернулся к нему спиной. И Сюэ Ян послушно, будто пребывая в прострации, залез ему на спину и позволил себя поднять, подхватив под колени. Он знал, что Сяо Синчэнь минимум два раза уже носил так его, больного, и вот теперь делал это снова. Только в этот раз Сюэ Ян не болтался бесформенным мешком, а сидел крепко и цепко, обняв — обняв? — его руками за шею. — Так гораздо удобнее, — произнес Сяо Синчэнь, с лица которого так и не сошла, словно приклеившись, улыбка. — Ты очень тяжелый, когда без сознания. И совсем не помогаешь себя нести. — Ну извините, — фыркнул Сюэ Ян, — в следующий раз постараюсь сразу приходить в сознание, когда почувствую, что меня поднимают с земли. Сяо Синчэнь рассмеялся — громко, прямодушно — и Сюэ Ян понял, что все же обожает его смех. Такой… честный и бесхитростный. Прямо как сам Сяо Синчэнь. — Смотри, — сказал Сяо Синчэнь, указывая рукой куда-то вперед, — первые звезды появились. Так красиво. Из-за туманов здесь их редко бывает видно. — Это потому что туман сгустился у земли, — ответил Сюэ Ян и прижался щекой к его шее, опираясь на нее. — Вот небо и открылось. Тебе нравятся звезды? — Нравятся, — согласился Сяо Синчэнь. — А тебе? — Не особо, — пожал плечами Сюэ Ян. — Просто не вижу в них ничего особенного. Но если они тебе нравятся, можем постоять посмотреть на них подольше. — Не стоит, — Сяо Синчэнь покачал головой и развернулся, поворачиваясь к двери, ведущей в дом. — Пойдем лучше выпьем чаю. Он как раз за это время должен был завариться.

***

До Совета Кланов оставалось меньше недели. Сюэ Ян считывал приближение этого дня по изменившемуся поведению братьев Вэй: они начали ощутимо больше нервничать, чаще где-то пропадали, решая какие-то свои дела. Сюэ Ян не знал, чем именно они занимаются, ему только удалось узнать от Старейшины Илина, что с помощью какого-то знакомого из Цинхэ Не они возобновили затихшую до этого шумиху на тему истребления клана Чан, и сейчас об этом судачил едва не каждый бродяга в Ланьлине. Теперь у Цзинь Гуаншаня просто не останется другого выбора, кроме как поднять эту тему на Совете Кланов: ему придется сдержать свое обещание представить обществу псевдо-пособников Сюэ Яна и публично казнить их. И тогда Сюэ Ян вальяжно зайдет в зал, улыбнется, сверкнув клыками, и расскажет всем, чьи приказы он выполнял, а также — куда пропадают без вести противники Ордена Цзинь. Сюэ Ян не знал, что за знакомый из Цинхэ придумал и организовал это все, но готов был признать, что он неглупый малый. Однако знакомиться с ним наотрез отказался: ему и так хватило знакомств за последние три месяца. Что братья Вэй и даочжан решили в результате делать с вырезанным золотым ядром Вэй Усяня, Сюэ Ян доподлинно не знал. Вроде как, они условились разобраться с этим после разборки с Цзинь Гуаншанем — потому что путь на гору бессмертных лежал неблизкий, и, пойди они туда сейчас, точно бы пропустили Совет Кланов. Это был максимум информации, доступной Сюэ Яну. Он сознательно избегал спрашивать и хоть как-то упоминать об этом — ведь это напомнило бы ему о том, что Сяо Синчэнь хотел идти на поклон к наставнице и просить вернуть ему мизинец, а мысли об этом до сих пор приводили Сюэ Яна в ярость. Судьба Сюэ Яна по-прежнему была... туманной. Он смутно представлял себе, во что выльется Совет Кланов, а именно — что с ним сделают после того, как вода спадет и камни обнажатся. Он не питал надежд на то, что его отпустят с миром — особенно если на совете будет присутствовать Не Минцзюэ, который еще в прошлый раз был готов лично отрубить ему голову — но понимал, что в этот раз выбора у него действительно нет: даже если братья Вэй внезапно передумают и решат его все-таки казнить, что он может им противопоставить? Без защиты Ордена Цзинь он не сможет и шагу ступить — а в этот раз Орден Цзинь явно не станет его покрывать. Сюэ Ян тешил себя мыслью, что так он сможет действительно отомстить своим обидчикам: для Цзинь Гуанъяо новая волна публичного осуждения будет куда хуже, чем если бы его просто убили. А Цзинь Гуаншань… Интересно, какой приговор вынесет ему Совет Кланов? Сюэ Ян бы предложил казнить его с помощью линчи, но вряд ли кто-то будет слушать его совета в данном вопросе. — Ну что, ты готов? — спросил Вэй Усянь, вырывая Сюэ Яна из размышлений. — Точно помнишь, что нужно говорить? Сюэ Ян закатил глаза. — Еще раз задашь мне этот вопрос — и я скажу, что все это время был с тобой в сговоре, а убийство клана Чан — твоя идея. Вэй Усянь рассмеялся, едва не поперхнувшись: острая приправа попала ему в горло. Сяо Синчэнь, сидевший рядом и молчаливо слушавший поток сознания Вэй Усяня, который тот изливал за обедом, заботливо постучал его по спине. Вэй Сюань тоже вел себя несколько нервно, периодически впадая в мандраж, как будто Совет Кланов должен начаться через несколько часов, а не дней, и Сюэ Яна это немного раздражало. Сам Сюэ Ян не волновался: самое худшее, что могло произойти с ним на совете, это смерть от рук Не Минцзюэ. Но если уж Не Минцзюэ действительно решит его убить — Сюэ Ян избежать этого точно не сможет, так что и волноваться тут нечего. Не то чтобы ему было все равно, умрет он или нет. Просто в последнее время он как-то… успокоился. Возможно, дело было в том, что Вэй Сюань несколько раз играл ему на флейте «Омовение» — какую-то мелодию для стабилизации потоков Ци и успокоения разума, которая являлась тайной Ордена Лань. (Почему в таком случае Вэй Сюань знал ее наизусть, было для Сюэ Яна загадкой). Или же дело было в том, что Сяо Синчэнь каждый день угощал Сюэ Яна конфетами. Или же в том, что Старейшина Илина все же рассказал ему в подробностях, как создать мертвеца с пробужденным сознанием, и Сюэ Ян планировал заняться этим с трупом Цзинь Гуаншаня. Или же просто… Но, в конце концов, Сюэ Ян был не тем человеком, который готов спокойно расстаться с жизнью. Поэтому он все же умыкнул у Вэй Сюаня несколько Талисманов Перемещения и теперь всегда носил их с собой — на тот случай, если на Совете Кланов ему все же не смогут выбить помилование. — Кстати, — Вэй Усянь просыпал специи на пол и с оханьем принялся их оттуда собирать, увидев, как побледнел при виде этого чистюля Сун Лань, — мы недавно были у цзефу в гостях. Просили его поискать твой меч, вдруг Цзинь Гуанъяо хранит его где-то недалеко. Цзефу братьев Вэй — Цзинь Цзысюань — был для Сюэ Яна совершенно непонятен. По их рассказам выходило, что он был довольно неплохим человеком и примерным семьянином — и Сюэ Ян просто не понимал, как такой сын мог получиться у кого-то такого, как потаскун Цзинь Гуаншань. — Он, конечно, был знатно шокирован, когда узнал, для кого мы ищем меч, ха-ха-ха! — Вэй Усянь вылез из-под стола, полностью перепачкав руки в приправах. — Но, увы, не нашел. В общих хранилищах твоего меча нет, а в личные покои Цзинь Гуанъяо он лезть не стал. Сюэ Ян отвел взгляд. С урода Цзинь Гуанъяо сталось бы просто выкинуть меч или отправить на переплавку. Он никогда не ценил чужую собственность — в отличие от своей. — И мы тут подумали, — многозначительно продолжил за брата Вэй Сюань, — тебе же все равно нужно чем-то защищаться, правильно? — Ножом для чистки овощей, — немедленно отозвался Сюэ Ян. — Ну, или если даочжан будет в хорошем настроении, мне может перепасть Шуанхуа. — Пф! — Вэй Сюань фыркнул. — Тебе Шуанхуа не подходит. Сюэ Ян не стал с этим спорить: меч Сяо Синчэня никогда бы не смог стать его духовным оружием. Вот Цзянцзай ему прекрасно подходил. Он был его мечом. Может, ему и не нужен другой? — Поэтому мы кое-что тебе принесли, — добавил Вэй Сюань, потряхивая Цянкунем, в котором что-то звенело и шуршало. — Не могу сказать, что это дорогой подарок, но он точно будет тебе полезен. Он залез в мешочек рукой и достал оттуда бамбуковую флейту — неказистую и довольно старую на вид. — Это моя флейта, — сказал он. — Ну, в смысле… та, которой я пользовался до того, как мы с А-Ином сделали себе новые. Сам не знаю, зачем я хранил ее. У нее не очень хорошая энергетика, потому что А-Ин, упав с Луаньцзан, отбивался ей от мертвецов и… Кхм. Но у твоего меча была похожая энергетика. Так что мне кажется, для тебя она отлично подойдет. Сюэ Ян взял флейту в руки, покрутил ее задумчиво, а затем посмотрел на Вэй Сюаня, как на идиота. Тот выглядел таким довольным, как будто как минимум только что спас от смерти целый Орден, и Вэй Усянь выглядел точно так же. — Это шутка такая? — мрачно спросил Сюэ Ян, возвращая флейту Вэй Сюаню. — Неужели мне нужно напоминать вам о том, что меня в детстве не подобрал глава Великого Ордена, и меня не воспитывали, как драконом рожденного и фениксом вскормленного? Я не умею на ней играть. — Вот и научишься как раз, — нисколько не смутившись, ответил Вэй Усянь. — Тебе все равно нужен проводник для темной Ци. Не зря же А-Нин тебе рассудок очищал от ее воздействия. — Ага, — радостно согласился Вэй Сюань, — мы тебя научим. А так, гляди, и до светлой энергии дойдешь. Сюэ Ян перевел взгляд с одного близнеца на другого, убедился в том, что они говорили серьезно, и криво усмехнулся. Но флейту все же взял. Не настолько это был дорогой подарок, чтобы от него отказываться. — Я надеюсь, — медленно сказал он, рассматривая флейту, — что ты пользовался ей до того, как начал… так сказать, тесно общаться с главой Ордена Лань? А то я бы не хотел прикасаться к ней губами, если до этого ее касался рот, в котором побывал его… — Сюэ Ян! — возмущенно воскликнул Вэй Сюань, вскакивая с места и мгновенно покрываясь краской до корней волос. — Бесстыдник! Сун Лань уставился на Сюэ Яна тупым, тяжелым взглядом. Сюэ Ян подумал, что сейчас ему придется выслушать обвинение в безнравственности, но тут Сун Лань вдруг… Фыркнул. Фыркнул! И отвернулся, делая вид, что этого не было. — Сюэ Ян, — произнес он безэмоционально, принципиально глядя куда-то в сторону, — твои шутки просто отвратительны. — Конечно, — согласился Сюэ Ян, чувствуя, как на него накатывает ужасающее, граничащее с безумием веселье. — Но ведь именно поэтому они такие смешные, разве нет? Сун Лань снова перевел на него взгляд, и взгляд его был совершенно нечитаемым. А затем он покачал головой и ответил что-то — тихо, почти беззвучно, но Сюэ Ян все равно это услышал: — Вероятно.

***

До Совета Кланов оставался один день. Уже завтра решится судьба Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо — а заодно и Сюэ Яна. Теперь даже Сяо Синчэнь начал нервничать: видимо, только сейчас осознал в полной мере, что может случиться с осужденным преступником, если он вернется туда, где однажды состоялась его казнь. Весь день он был необычно ласков с Сюэ Яном — даже ласковее, чем обычно, — но Сюэ Ян чувствовал в этой ласке скрытую тревожность. — Даочжан, успокойся уже, — сказал Сюэ Ян, когда они в очередной раз сидели за столом вдвоем. — Такое ощущение, что это на тебя завтра может наброситься Не Минцзюэ, а не на меня. Вэй Усянь сказал мне, что они попробуют с ним договориться. Вроде как, он уважает их мнение, поэтому, может, все обойдется. Но если он все же меня убьет… — Сюэ Ян вольготно вытянул ноги и положил их на соседний стул. — То ничего не поделаешь. Можешь спросить у меня что-нибудь на прощание. Что-нибудь, что давно хотел узнать. Сяо Синчэнь посмотрел на него с укором, но под маской этого укора явственно считывался страх. Сюэ Яна это умилило. — Да ладно, успокойся, я шучу, — он пихнул Сяо Синчэня ногой под столом. — Учитель Вэй сказал мне, что все будет хорошо. Понятия не имею, с чего он это взял, но я ему верю. К тому же, мы с ним договаривались, что я согласен помогать только в том случае, если они гарантируют мою безопасность. Не думаю, что он врет. Сяо Синчэнь несмело улыбнулся ему. — Ты прав, — сказал он. — Просто я чувствую себя странно. Словно… мне все это просто снится. Не верю, что это действительно происходит. — Ну, — Сюэ Ян пожал плечами, — конечно, не каждый день выносишь приговор главе одного из самых влиятельных Орденов во всей Поднебесной. — Но я все равно… — Сяо Синчэнь будто бы слегка смутился. — …могу спросить тебя кое о чем? Сюэ Ян приподнял брови. — Спрашивай, — великодушно разрешил он. — Сюэ Ян, — произнес Сяо Синчэнь, — у тебя есть мечта? — Пф-ф-ф… — Сюэ Ян посмотрел на него насмешливо. — Нашел что спросить. Я думал, там будет что-то про детство. Ну или хотя бы про убийства… Но Сяо Синчэнь был серьезен. Он молчал и действительно ждал от него ответа на такой… глупый вопрос. — Мечта? — задумчиво переспросил Сюэ Ян, понимая, что ему нужно что-то ответить. — Нету. У меня была месть вместо мечты. Хотя… — Он почесал подбородок. — Если я представлял каждый вечер, как отрезаю Чан Цыаню пальцы по кусочкам, это можно назвать мечтой? — Наверно… — ответил Сяо Синчэнь неуверенно. — Но твоя месть свершилась. Свершилась даже в большем объеме, чем… предполагалось. Сейчас ты мечтаешь о чем-то? «О том, чтобы ты всегда оставался рядом со мной», — так звучал честный ответ, но Сюэ Ян, разумеется, не произнес его ни вслух, ни даже мысленно сам себе. — Сейчас… — протянул он. — Не знаю. Наверно, если слово «мечта» вообще можно применить к такому, как я, я мечтаю отомстить Цзинь Гуаншаню и Мэн Яо, — он усмехнулся. — Только и мечты у меня, что о мести, правда? Сяо Синчэнь смотрел на него слишком понимающе для человека, который большую часть жизни провел на священной горе в окружении таких же блаженных идиотов. — Ладно, даочжан, — сказал Сюэ Ян, — со мной-то все понятно, а как насчет тебя? У тебя есть мечта? — Есть, — охотно ответил Сяо Синчэнь, кивая. — И какая же она? Глаза Сяо Синчэня засветились мягкой радостью. Кажется, он был очень рад, что Сюэ Ян спросил его. И Сюэ Ян поймал себя на мысли, что он будет готов выслушать все что угодно, любые даосские бредни, если это будет так радовать Сяо Синчэня. — В Поднебесной есть много мест, не находящихся под влиянием ни одного из заклинательских Орденов, — принялся рассказывать Сяо Синчэнь, — и люди, живущие там, страдают от нечисти, потому что их некому защитить. При этом множество людей с хорошим заклинательским потенциалом не становятся заклинателями и ведут обычную жизнь смертных. Так происходит из-за того, что Ордена основаны на клановом родстве и попасть в них можно, только если ты являешься кровным родственником. Поэтому у нас с Цзычэнем есть мечта… — он улыбнулся, и Сюэ Ян, глядя на его улыбку, великодушно решил проигнорировать неприятное упоминание Сун Ланя. — Создать свой собственный Орден, который не будет опираться на кровное родство. Орден, в котором будет близость не по крови, а по убеждениям. В котором будет место для всех, вне зависимости от происхождения. Сюэ Ян ухмыльнулся — криво, как-то наискосок. — Прямо для всех? — уточнил он. — Даже для босяков и пакостников? Он спросил это чисто забавы ради. Но Сяо Синчэнь посмотрел на него удивленно, и Сюэ Ян вдруг почувствовал, как его сердце замирает, а голова наливается тяжестью. Это же была просто шутка, почему он теперь так неистово ждет от него ответа? Почему он так яростно хочет, чтобы Сяо Синчэнь ответил ему? Сяо Синчэнь улыбнулся Сюэ Яну ласково — как улыбался ему весь этот день — и ответил мягко, выделяя первое слово: — Особенно для босяков и пакостников. Сюэ Ян ощутил, как каждую клетку его тела пронизывает страшная боль. Внутренности горели, обожженные жидким пламенем, особенно болело в груди, на уровне ребер. Почему ему так больно? Ему же было приятно то, что сказал Сяо Синчэнь. Он же был рад его ответу. Почему тогда у него внутри все так сильно болит? Сюэ Ян облизнул губы и посмотрел Сяо Синчэню прямо в глаза. — А для убийц? Голос вышел отчего-то хриплым. Наверно, из-за того, что горло тоже было обожжено жидким огнем. Сяо Синчэнь нахмурился, улыбка медленно сползла с его лица. А Сюэ Ян ощутил себя так, словно прямо сейчас, вот-вот должна свершиться его смертная казнь. Словно он снова стоит на развилке меж двух дорог, как стоял когда-то в детстве, раздумывая, стоит ему просить Чан Цыаня дать ему пирожных или нет. Скулы Сяо Синчэня слегка побледнели, губы дрогнули, раскрылись, чтобы вынести Сюэ Яну приговор: — Для убийц — нет. Вот и все. Вот так вот, легко и просто сильные мира сего выносят смертные приговоры простым людям. Сюэ Ян заторможенно кивнул ему в ответ, собираясь что-то ответить — сам не зная, что, — но тут Сяо Синчэнь побледнел еще сильнее и добавил быстро: — Но ты больше не убийца. Сюэ Ян посмотрел на него. Молча перевел взгляд куда-то в сторону, отстраненно рассматривая разводы на полу. Снова посмотрел на Сяо Синчэня. И ему стало очень смешно. Так смешно, что он всхлипнул от смеха и закрыл лицо рукой. А затем отклонился на спинку стула, расхохотался — громко, истерично, коротко — и, отняв руку от лица, снова посмотрел на Сяо Синчэня. Лицо даочжана по-прежнему было бледным и серьезным. Сюэ Ян усмехнулся и покачал головой. — Ты просто не оставляешь мне выбора, даочжан. Сяо Синчэнь ответил ему легким кивком. — Как и ты — мне.