Беда не приходит одна

Вэй Нин открыл глаза. Вокруг него снова было темно, но на этот раз чернота не была абсолютной, и он мог разобрать в ней силуэты предметов. Конечно, вспомнил Вэй Нин, он больше не будет блуждать в темноте, ведь теперь он не призрак, теперь он — живое золото. Вэй Нин пошевелился, и шорох его одеяла разбудил человека, дремавшего на стуле рядом с постелью. Человек встрепенулся, поднял голову, сел ровно и посмотрел на Вэй Нина. Выражение его лица сложно было разобрать в темноте. — Ты проснулся, — констатировал он. — Проснулся. Вэй Нин подался вперед и протянул руку, чтобы дотронуться до человека и убедиться в том, что это не было очередным его сном. Пальцы коснулись виска, скулы, гладкой щеки Первого Нефрита. Кажется, все происходило в реальности. — Я долго спал? — спросил Вэй Нин, не убирая руки. — Гораздо меньше, чем мы рассчитывали, — отозвался Лань Сичэнь и, положив свою ладонь поверх его, сжал ее. — Сейчас только-только заканчивается пятая стража. Скоро меня должен прийти сменить глава Ордена Цзян. Вэй Нин кинул взгляд в открытое окно. Было еще темно, утро только-только всходило светлеющим рассветом. Почему, отстраненно подумал он, они выбрали именно Лань Сичэня сидеть с ним в такое время? Адепты Гусу Лань ложились в девять вечера и просыпались в пять утра, как по часам, и, должно быть, Лань Сичэню было бы куда удобнее прийти с утра, а не спать всю ночь на стуле. — Как ты себя чувствуешь? — Лань Сичэнь отнял руку Вэй Нина от своего лица и положил ее на одеяло, продолжая сжимать в своей. — Порез сильно болит? — М-м… — Вэй Нин прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, медлительно отходя ото сна. — Кажется, болит. Да, сильно болит. И рана пока не заживает, — он облегченно улыбнулся и откинулся назад на подушку. — Хорошо-то как. — Тебе стало лучше? — спросил Лань Сичэнь и провел свободной рукой ему по лбу, убирая с него волосы. — Без второго ядра. Что ты ощущаешь? — Даже не знаю, — Вэй Нин неловко пожал плечами. — Ощущаю себя так, словно все это время у меня на шее висел груз весом в сотню даней, а теперь его наконец-то сняли. И боль от пореза… Никогда не думал, что буду радоваться тому, что мои раны не заживают. — Они заживут, — Лань Сичэнь наклонился и прижался губами к тыльной стороне его ладони. — Обязательно заживут. Просто не так быстро, как раньше. Вэй Нин кивнул ему, соглашаясь. Он чувствовал себя странно: его духовная энергия стала легкой и покорной, какой не была уже несколько лет, она текла по меридианам спокойно и размеренно, и ощущение от ее движения смешивалось с ощущением сильной боли — раны от вырезанного органа. Он и не подозревал, что боль может быть такой приятной. — Где А-Ин? — спросил он, приподнимаясь на локтях. — Последнее, что я слышал перед тем, как уснуть, это что операция прошла успешно. Меньшего я от Вэнь Цин, конечно, и не ожидал, но все же… Лань Сичэнь помог ему сесть и подставил подушку, чтобы Вэй Нин мог к ней прислониться. — Вэй Ин… — ответил он немного смущенно. — Если честно, он все еще спит. Действие иглы оказалось довольно длительным, и мы пока не стали ее убирать. — Чего-о-о? — Вэй Нин округлил глаза. — То есть он без сознания уже более двух суток? Это вообще нормально? Лань Сичэнь обезоруживающе улыбнулся. — Вполне. Дева Вэнь следит за его состоянием. Самым сложным было уговорить на это Ванцзи. — Пф, — Вэй Нин фыркнул. — Представляю. А я уж думал, А-Ин уже вовсю рубит нечисть на ночной охоте. За что вы с ним так жестоко? Лань Сичэнь потупился с очень честным выражением раскаяния на лице. — Ждали твоего пробуждения. Ты же представляешь, какая у него началась бы паника, если бы он проснулся, а тебя рядом нет? А еще хуже — если бы он проснулся и увидел, как ты молча лежишь и почти не дышишь. Мы решили, что будет лучше, если по пробуждении он сразу поймет, что с тобой все в порядке. — Ла-адно… — протянул Вэй Нин с подозрением. — Сделаю вид, что я в это поверил, и дело вовсе не в том, что Вэнь Цин слишком устала от его болтовни. Лань Сичэнь улыбнулся. — Дева Вэнь не была бы с ним столь жестока. Вэй Нин вздохнул и вжался затылком в подушку. Вырезание золотого ядро оказалось процедурой… болезненной. Настолько болезненной, что несколько раз ему казалось, что он вот-вот потеряет рассудок. И как Вэй Усянь вытерпел ее в свое время? Он ведь тогда был совсем еще юным. С того момента прошло столько лет… Им пришлось так много пережить — неужели, наконец-то, все это было позади? Скоро Вэй Усянь проснется, а у него внутри, расходясь золотыми волнами, будет биться золотое ядро. «У тебя седой волос», — пошутит Вэй Нин. «Не может быть! — возмутится Вэй Усянь. — Ведь я не старею!» Как же хорошо. — Что… — Вэй Нин поднял на Лань Сичэня глаза. — Что с Цзинь Гуаншанем? — Бывший глава Ордена Цзинь сейчас находится в темнице своего собственного Ордена, — ответил Лань Сичэнь. — Ожидает, когда главы других Орденов вынесут ему приговор. Но никто не будет ради этого собирать экстренный Совет Кланов, поэтому ему придется побыть там еще некоторое время. В любом случае, вряд ли его приговор окажется мягче, чем смертный. — Понятно… — Вэй Нин прикрыл глаза — неужели все и правда закончилось?.. — Цзинь Гуанъяо с ним? — С Цзинь Гуанъяо… — Лань Сичэнь на мгновение поджал губы. — Все немного сложнее. — Что? — Вэй Нин вскинулся и снова посмотрел на него. — В каком смысле? Что случилось? Вэнь Жохань что-то с ним сделал? Лань Сичэнь покачал головой. — Когда Цзинь Гуаншань понял, что для него все кончено, он совсем обезумел. И, видимо, прежде чем умереть самому, он захотел забрать с собой хоть чью-то жизнь. Поэтому, пока все были в смятении из-за твоей резкой потери сознания, он бросился с мечом на Вэй Ина. — Вот оно что? — Вэй Нин удивленно вскинул брови. — Какая глупость. Не знал, что у этого неженки вообще есть меч. Он явно был не в своем уме, раз не сообразил, что А-Ин находится под защитой Призрачного Генерала. — Все так, — Лань Сичэнь кивнул. — Вот только глава клана Вэнь не успел ничего сделать. Потому что Цзинь Гуанъяо… — выражение его лица на секунду стало странно-страдальческим. — Всадил Хэньшен Цзинь Гуаншаню в спину. И таким образом спас Вэй Ина. Лезвие вышло откуда-то из-под ребер, Цзинь Гуаншань так кричал, что мы подумали, он умирает, но нет, оказался вполне себе живым. После этого Цзинь Гуанъяо встал на колени и прилюдно сдался суду. — Тц… — Вэй Нин закатил глаза. — Он снова устроил спектакль. Даже в такой ситуации нашел, как извернуться. Надеюсь, его после этого не отпустили с миром? Лань Сичэнь тихонько рассмеялся. — Нет, конечно. Он тоже сейчас находится в темнице и ожидает приговора. Сюэ Ян все порывался навестить его, но ему запретили. Вэй Нин поежился. — Ну и хорошо. Я не испытываю страстной любви к Цзинь Гуанъяо, но отдать его Сюэ Яну было бы слишком жестоко. И какие наши дальнейшие действия? — Я не знаю, — Лань Сичэнь вздохнул. — Он сейчас активно рвется сотрудничать с Советом Кланов и охотно сознается во всех прегрешениях. Правда, по его словам, он почти везде лишь жертва своего отца, — он помолчал немного. — Но и в нескольких своих личных преступлениях он тоже сознался — например, в создании тренировочного поля мертвецов. Чтобы не казалось, что он пытается себя обелить. Вэй Нин покачал головой и прижал ладонь ко лбу. — Вот ведь хитрый лис… Но в его словах есть и доля правды, как думаешь? Лань Сичэнь опустил глаза. — Наверно. Его лицо в тот момент, когда Цзинь Гуаншань был готов отдать его Вэнь Жоханю… Не думаю, что когда-нибудь смогу его забыть. — Да уж… — Вэй Нин усмехнулся. — Сложно было такого не заметить. Как думаешь, что с ним сделают? — Не знаю, — ответил Лань Сичэнь. — Но там все очень неоднозначно. Сейчас вся ненависть направлена на Цзинь Гуаншаня, а, как известно, у народа не может быть двух равноценных врагов. Возможно, ему удастся избежать смертного приговора. — Вот оно что, — Вэй Нин осторожно потянулся, наконец выпуская ладонь Лань Сичэня и разминая руки, и зевнул. — Что ж, надеюсь, что так и будет. Не хочу его оправдывать, но я знаю, каково это — когда тебя пытается убить тот, кому ты доверяешь. Мне даже стало немного его жалко. — Это ложное чувство, — произнес Лань Сичэнь. — Наследник Ордена Цзинь тоже доверял Цзинь Гуанъяо, как своему брату, но это не помешало ему устроить засаду на тропе Цюнци. — Вот что значит глава Ордена, — похвалил его Вэй Нин. — Я уже было забыл о том случае. Лань Сичэнь посмотрел на него насмешливо. — Ты вообще довольно быстро забываешь все плохое, что с тобой происходит. — Неправда! — бодро возразил Вэй Нин. — Я забываю не только плохое, но и хорошее! В конце концов, у меня ужасная память. Даже хуже, чем у А-Ина, хотя, казалось бы, это невозможно. — Это правда, — согласился Лань Сичэнь. — Но, думаю, к этому можно привыкнуть. — Можно, — ответил Вэй Нин. — В конце концов, мне же нужно было как-то выживать. Он сказал это в шутку, но после этих слов вдруг повисла тяжелая пауза. Лань Сичэнь смотрел на него как-то грустно, опасливо, словно хотел что-то спросить, но не решался. «И я выжил, — подумал Вэй Нин, молчаливо заканчивая свою мысль. — Я выжил, и у меня есть золотое ядро. И у А-Ина — тоже. Теперь все будет хорошо». — Не смотри на меня так, — сказал он Лань Сичэню с легким укором. — У меня сейчас от твоего взгляда рана откроется. — Прости, — Лань Сичэнь отвел взгляд. — Просто… есть много вещей, о которых я хочу с тобой поговорить. — Поговорим, — пообещал ему Вэй Нин. — Но давай сначала разбудим А-Ина.

***

Вэй Усянь нервно смял рукав своего собственного ханьфу и оглядел стоящую вокруг него толпу народу. Вернее — людей было не так уж и много, но ему в тот момент казалось, что их было целое полчище. Вэй Нин, братья Лань, Цзян Чэн, Вэнь Цин и даже Цзян Яньли с мужем и сыном… Для полной коллекции не хватало только Лань Цижэня и Цзян Фэнмяня с Госпожой Юй. И все стоят и молча смотрят на него, напряженно и сосредоточенно, вот-вот прожгут взглядами насквозь. Вэй Усянь сделал глубокий вдох через нос. Ну почему он всегда начинает думать головой только после того, как уже скажет что-то ртом? Почему ему приспичило проверять пересаженное ядро в ту же секунду и не мгновением позже, вместо того чтобы спокойно добраться до Пристани Лотоса? В саду Ордена Цзинь, окруженный пионами и узорчатыми фонтанчиками, он чувствовал себя… не очень-то уютно. — Ну что? — глухо подал голос Цзян Чэн. — Ощущаешь что-то? — Эм-м… — Вэй Усянь для убедительности прижал руку к груди на уровне сердца. — Я… не совсем уверен. — Не придумывай! — прошипела Вэнь Цин. — Я точно видела, что с тобой все в порядке! Вэй Усянь выдохнул. Он пытался таким образом успокоить истерично бьющееся сердце, но это ему не помогало. Он… не понимал, что именно чувствует. Он настолько привык к отсутствию золотого ядра, что уже не мог вспомнить, как оно ощущается. Должен ли он ежесекундно чувствовать, как светлая Ци разливается по телу? Или это ощущение должно быть чем-то эфемерным, незаметным, таким же обыденным, как дыхание? Вэй Усянь сглотнул. Он нервничал и чувствовал, как остальные нервничают — и от этого нервничал еще сильнее. Что случится, если духовная энергия не откликнется сейчас на его зов? Ни один из известных ему способов восстановления золотого ядра не предусматривал вырезание ядра из тела. Вдруг, столько времени пробыв без поддержки, его меридианы так ослабли, что они больше не приспособлены к хранению и воспроизведению духовной Ци? Не способны на самосовершенствование? Он вдруг почему-то вспомнил, как однажды в детстве Вэй Нин сильно заболел, перекупавшись в озере, и больше двух месяцев не мог выздороветь. Он только поправлялся — и тут же заболевал снова, и этот круг никак не хотел разрываться. И даже потом, когда Вэй Нин поправился, он еще на протяжении полугода иногда внезапно замирал, прислушиваясь к своим ощущениям, потому что ему казалось, что он снова начинает заболевать. И сейчас Вэй Усянь понимал его как никогда. Он уже давно свыкся с мыслью о том, что у него нет и, возможно, никогда не будет золотого ядра, поэтому перестал уделять этому внимание. Но теперь, стоя в окружении близких после сложнейшей операции, которая, по их словам, прошла успешно, он как никогда остро ощущал ту пустоту внутри, которая все эти годы наполняла его тело. Все так и должно ощущаться? Он просто мнительно ищет подтверждение тому, что снова заболевает? Или что-то действительно пошло не так?.. Вэй Нин подошел ближе и положил руку Вэй Усяню на плечо, возвращая его в реальность. — А-Ин, не бойся. Держи. Вэй Усянь бездумно протянул руки, чтобы взять то, что ему дал брат, и некоторое время бессмысленно пялился на гравировку орнамента ножен. — Суйбянь… — тихо сказал он. — Да, — подтвердилл Вэй Нин. — Давай. Вытащи его. — А если… — Вэй Усянь судорожно повернул к нему голову. — А если он не узнает меня? Что, если Суйбянь действительно просто не узнает его? В конце концов, он так много лет не пользовался им. Может быть, он уже давно признал своим хозяином Вэй Нина? А если так произойдет… Не будет ли это означать, что у Вэй Усяня больше нет духовной энергии? — Узнает, — произнес Лань Чжань. — Я уверен. Вэй Усянь посмотрел на него. У лобной ленты Лань Чжаня концы были разной длины — он видел такое впервые в жизни. Кажется, Лань Чжань нервничал здесь больше всех. — Да давай уже, — буркнул Цзинь Цзысюань, переминаясь с ноги на ногу. — Хватит ныть. Как ядро наживую вырезать — так ты первый, а как самому принять чью-то жертву, так стоишь и тянешь за заднюю ногу! — Да… — Вэй Усянь облизнул губы. — Да. Сейчас. — Давай, молодой господин Вэй, — подбодрил его Вэй Нин. — Забери уже у меня свой чертов меч, или я его выкину. Знаешь, как мне за семь лет надоело таскать его? Вэй Усянь, несмотря на то что ему хотелось выть от ужаса, не смог сдержать улыбки, представив, как Вэй Нин приводит свою угрозу в исполнение. Помнится, как-то давно Цзян Чэн тоже выкинул Саньду в кусты — когда спорил с кем-то из клана Цзинь по поводу воспитания. После того случая Цзинь Цзысюань начал уделять больше внимания Цзян Яньли, и по итогу они… — Вэй Ин… — голос Лань Чжаня вернул его на землю, и Вэй Усяня резануло, словно ножом, понимание того, что он дрожал. — …не получается? — А? — Вэй Усянь помотал головой. — Нет, погоди, Лань Чжань, сейчас. Я еще не пробовал. Наверно, для них для всех он казался просто идиотом, который тратит свое и чужое время вместо того, чтобы просто сделать одно движение и проверить. Вэй Усянь знал, что он дорог этим людям, понимал, что они волнуются не меньше, чем он, и что это было просто жестоко — вот так их мучать. Но он просто… Он просто не мог взяться за Суйбянь. Потому что если сейчас ничего не получится… что ему тогда делать? Взять и проверить это — что может быть проще? Наверняка именно так думали все присутствующие. Но они терпеливо ждали, пока он настроится, и Вэй Усянь был им за это благодарен. — А что, если… — Вэй Усянь понимал, насколько жалко, должно быть, выглядит, но ничего не мог с собой поделать. — А если мне пересадили ядро А-Нина? А у него осталось мое? Вдруг тогда… Цзян Чэн закатил глаза и громко цыкнул. — Ты достал! — недовольно сказал он. — Вэй Нин, выкинь к черту его меч, раз он ему не нужен. С этими словами он вырвал Суйбянь из рук Вэй Усяня и не глядя кинул Вэй Нину. — Вот, — добавил Цзян Чэн, снимая с пальца кольцо. — Держи. Этому точно все равно, у кого из вас чье ядро. Вэй Усянь молча, послушно взял в ладони свернутый в круг Цзыдянь, в котором ничто не выдавало духовного оружия. Под хмурый взгляд Цзян Чэна надел его на палец. — А-Сянь, — голос Цзян Яньли звучал мягко и ласково, и в нем, как всегда, была слышна улыбка. — Удачи. Вэй Усянь сжал ладонь в кулак. Кольцо приятно холодило палец, и он ощутил, как где-то глубоко, под слоем металла, оно словно потрескивает маленькими искорками. «Котел будет долго кипеть, и жилище наполнится вскоре теплом». Вэй Усянь взмахнул рукой, будто вынимая из ножен невидимый меч. …И меч появился. У него в руке, сплетенный из разрядов молний, сиял кнут цвета киновари. Он был таким ярким, что Вэй Усяню на мгновение показалось, что он ослеп. Ослеп — но все равно не закрыл глаза. Ему нужно было убедиться, что все это происходило на самом деле. Он оглядел людей вокруг, но их лица почему-то расплывались. Единственным четким элементом был алый хлыст, который сверкал у него в руке, извергая искры. Вэй Усянь не мог и дальше смотреть на него — ведь он сиял так ярко, что глазам было больно. Его глаза совершенно точно не были приспособлены к такому. И поэтому, превратив Цзыдянь обратно в кольцо, он наконец закрыл их и заплакал.