вселенское негодование

      Когда-нибудь я научусь, но явно не в этой жизни. Гнев, как внутренний демон, пожирает меня изнутри и выходит в самый не подходящий момент. Смотрю в невидимую точку на стене, сжимая зубы и мысленно проклиная себя за то, что натворил, зарываюсь пальцами в волосы, взъерошивая те. Телефон трезвонит уже второй час может и дольше, за временем я не слежу. Это Яков. Завтра ведь отъезд в Москву, а я просто не могу: эти отношения сгубят либо меня, либо мою карьеру (хотя этого можно и избежать, но извиняться он конечно не будет). Демон внутри меня требовал этого. Это должно было произойти за те почти три месяца общения.       Я сорвался на ней.       Глотаю ком в горле, сворачиваясь клубком посреди кровати, кот трется о спину, наверное, в надежде успокоить, а я не могу перестать труситься в страхе. Отвернется, бросит: ей не нужен такой. Я вовсе не плакал, но очень хотелось. Думается, что даже Питер, в попытках сгладить атмосферу, выпустил солнце, но от этого только хуже. Гадкая погода. Все гуляют и смеются под окнами, но я в свою очередь не имею сил, чтобы позвонить и извиниться ведь точно знаю, что виноват. Беру телефон, смотря на набор цифр, и, если позвоню, то, как минимум, сдамся на половину. Господи, какой же слабак.       —Слу-у-у-ушаю, — от этого гадкого и слащавого голоса хочется запихать два пальца в глотку, чтоб все внутренности вместе с чувством вины вышли на свет       —Виктор... Я, — от чего-то говорить тяжело, слишком. Жмурю глаза, шумно выдохнув, и даже удивляюсь, что он никак это не прокомментировал. Может в этом человеке есть хоть грамм совести.       — Я... Из-за меня мы поругались... Так по-идиотски из-за какой-то хуйни. Я виноват. Если бы я умел сдерживать пыл... Черт..., — понимаю, как дрожит голос, и слышу, что Виктор вздыхает, будто знал, чем это закончится. Он тихо просит Кацуки подождать, наверное, убрал телефон в надежде, что я не услышу, но сейчас так плевать на это.       —Ты виноват только от части, хотя это смотря кто конфликт завел, потому что, если ты то вина полностью на тебе.       —Блять, я... Я только немного вспылил из-за предстоящие соревнований. Уезжаю ведь почти на месяц, а она так спокойно реагирует, будто для неё это ничего не значит... Тц... Это её вечное спокойствие, взгляд будто знает все и говорить ничего не нужно, даже в мою сторону не смотрит, когда ко мне кто-то подходит, будто ей плевать, — понимаю, что почти срываюсь на крик и еле сдерживаюсь, чтобы нахрен не разбить телефон об стену.       —Я не понимаю её... Молчит о своей семье, даже не знаю, увлекается та чем-то или нет..., — на другом конце трубки выдержали паузу пару секунд после окончания моих слов. Виктор, как и Мила, подбирал слова, издавая протяжное :"м-м-м-м".       —А ты спрашивал? Спрашивал, почему так? Интересовался, что происходит в её жизни? Юрио, я даже не удивлюсь, если все время вы говорили только о тебе, — этот козел точно тянет усмешку, зная, что режет правду, знает, что я не спрашивал, что начал скандал не разъясняя, и от этого только сильнее хочу ему вмазать, потому что говорит он чистую правду.       — Это нормально, ведь первые отношения всегда такие тяжелые, вы не понимаете друг друга и ставите гордость превыше всего. Уверен, твоя избранница точно также сидит, глотая слезы, и плачется кому-то в плече. Ты парень, Юрий, и, начав отношения, должен был понимать, что придется рано или поздно отодвигать принципы, это неизбежно в отношениях. Завтра отъезд, да? А ты сидишь сопли пускаешь. Идиот, — слышу упрек в его голосе и тихо матерюсь, утыкаясь в подушку,       Влада всегда была ведьмой в моих глазах. Владислава, чертова лиса, с какой стороны не посмотри, всегда обводит меня вокруг пальца, даже не пытаясь этого скрыть. Взять, к примеру, тот же случай, когда той захотелось сладкого посреди ночи, и она скинула мне какие-то фото из интернета не самого приличного содержания со словами: "Жду, но без шоколадки не приходи)". И почти в час ночи мы дружно стояли у её парадной (ибо в квартиру не пустила), распивая чай из термоса и жуя шоколадку. Её смех в тот момент наверно весь Питер слышал, а я впервые ощутил на себе всю мощь женского ума, и в который раз убедился насколько она хитрая, лиса, иначе никак.       Массирую виски, смотря в потолок, грея надежду, что этот самый потолок обвалится на меня, стирая с лица земли. Даже не знаю, что ответить Виктору, что терпеливо ждет, пока до меня дойдет хоть половина сказанных им слов.       —Спасибо... , — на большее просто не хватило, не могу. Хоть убейте из глотки не лезут эти слащавые слова благодарности. Никифоров это, благо, понимает прекрасно (спасибо ему за это), и поэтому прощается, сбрасывая вызов.       Стены давят всем своим существом, заставляя мысленно возвращаться в ту ситуацию...

***

F       — Не очень ты похожа на человека, который будет слезы по мне лить.       — А я и не буду. Месяц — это не вечность. К тому же люди изобрели многое, для того чтобы поддерживать связь, — идущая рядом совершенно спокойна, и отвечает на каждый мой вопрос четкими аргументами, это злит.       Цыкаю, отводя взгляд куда-то в сторону, и лишь сильнее сжимаю ладонь девушки, от чего та тихо шипит, но не убирает руку.       — Меня могут увести. Знаешь, фанаток достаточно большое количество, — и тут я получаю убийсивенный взгляд.       Понимая, что если не хочу, чтоб меня раздавили аргументами, то лучше молчать. Но на такое только наклоняюсь к её лицу, смотря как можно серьёзнее, потому что это и правда важно для меня, думаю намного важнее чем для неё. Кажется, что из нас двоих именно она и найдет себе кого-то за этот месяц. Меня злит, что Влада не дает себя хоть немного контролировать, что её действия не подлежат логическому объяснению. Сегодня она может быть самым серьезным человеком, полностью соответствующему Питеру, а завтра улыбаться во все тридцать два, будто только что приехала из солнечной Одессы, зарядившись энергией на сто лет вперед.       — Тебе плевать на меня? Для чего тебе эти отношения? Ощущение, будто ты и не чувствуешь ничего. Вчера тебе скидывали мое фото с фанаткой, где мы целуемся, и ты твердо ответила, что это фотошоп. А за неделю до этого шлялась с каким-то придурком. Я, блять, даже не знаю ничего о тебе!-       Не срывайся .       НЕ СТОИТ.       ЗАМОЛЧИ.       Но я не могу, продолжаю и продолжаю говорить ужасные вещи, вжимая её в холодную стену какого-то здания. Не слышу себя, пытаюсь заткнуться, но не могу, просто не могу, даже пред глазами потемнело. А она молчит, молчит ничего мне не говоря, никак не отвечая на мои фразы в свой адрес.       Используешь!       Нужен только для популярности!       Ты как обычные фанатки!       Идиотка!       Дура!       — Все? Ты закончил?, — рыжеволосая отодвигает меня от себя, а в её глазах я не вижу даже капли обиды, она совершенно не отреагировала на мой крик в свою сторону и лишь смотрела пустыми глазами, прожигала меня этим взглядом полным злобы.       — Если закончил, то хочу сказать. Мне плевать кто ты там, да хоть президент, пупом земли ты от этого не стал. Я доверяю тебе, поэтому даже не подумала, что это может быть правдой, даже в мыслях не было ,что ты можешь найти кого-то за моей спиной, но раз ты так говоришь, если в твоих глазах я лишь фанатка, идиотка, что слюни пускает от одного твоего голоса, то нет, ты важный для меня человек, я согласилась, потому что испытываю к тебе что-то. Кому из нас станет легче, если я буду рыдать из-за твоего отъезда? Кому станет легче от моих клятв в любви? Это слова, и никакой роли они не играют. Хотя может мы по разному видим это. Может мы вообще слишком разные для этих отношений, не думал? Советую задуматься, — этот голос освежил меня до самых костей, заставил кровь в жилках похолодеть, а сердце начать стучать с такой силой, что кажется грудная клетка сейчас треснет. Смотрю как на её глазах появляются слезы, и голос внутри моментально это подмечает.       Ты виноват       Ты довел её       Прихожу в себя только когда понимаю, что Влада Романова — человек, которым я дорожу, сейчас твердо идёт в сторону своего дома, даже не оборачиваясь. Я остался позади, я не смогу догнать её, у меня просто нет сил это сделать.

***

      Жмурю глаза, вспоминая об этом. Голова идет кругом и неприятно покалывает. Не могу даже встать: к горлу моментально подступает тошнота. Но пересилив себя медленно поднимаюсь с кровати и, придерживаясь о стену, бреду к выходу из квартиры. Даже не помню, как надел куртку. Наверное, люди принимали меня за алкаша или наркомана, ведь шел я часто останавливаясь на передышки. Почему-то с каждым шагом становилось только хуже. В таком бреду я дошел до невзрачной серой девятиэтажки, что всем своим видом показывала, что здесь мне не рады. Понемногу начинал моросить дождь вместе со снегом. Руки трясутся, когда я набираю её номер, а голос предательски затих, когда в динамике послышался её явно недовольный голос.       — Выйди... Пожалуйста, — это было сказано настолько тихо, что создалось ощущение, будто меня и вовсе не услышали.       Опускаю телефон, и он выпадает из онемевших пальцев. Оседаю на лавку, тяжело дыша, в голову бьет жар, а легкие жжет.       Слабак       Ничтожество       Тряпка       — Плисецкий! — открываю глаза и узнаю её плывущий образ, который моментально подлетает ко мне, и прикосновения этих рук кажутся невероятно обжигающими.       — Влада... Прости... Романова, умоляю, прости, я такой идиот... Правда... Мне стоило тебя слушать... Спрашивать... Прости, я правда боялся, что ты просто используешь меня, что я для тебя лишь то, чем можно похвастаться, думал, что за моей спиной водишь с кем-то романы. Меня пугал твой характер, реализм, с которым ты смотришь на мир. Я боялся, что ты меня бросишь... Прости... — слова выходили сами. Говоря их я не слушал ничего и никого. Мне было плевать, увидит ли кто-то меня, волновала лишь сидящая напротив, смотреть на которую было просто стыдно: не хотелось увидеть злой и отстраненный взгляд. <      b>Былопростострашно </b>       — Дурак.. Как ты мог подумать? — слышу её тихий голос где-то в районе колен, в которые она уткнулась. И снова накрывает волна стыда и злости на самого себя за то, что не мог поговорить с ней об этом раньше, что просто боялся этих серьезных диалогов.       Открываю глаза, чувствуя, как к телу крепко прижимаются. Уже не слышу, что она говорит, голова начинает болеть сильнее, а из горла вырывается кашель.       — Идем, — поднимаюсь за ней не думая.       Чувствую резкий удар тепла, а взгляду предстает самая обычная квартира, ковры на полу, полосатые обои и деревянные двери со стеклянными вставками, одна из дверей резко открывается, и к нам подходит женщина лет тридцати, осматривает меня, после чего сразу прикладывает ладонь ко лбу. Тяжело вдыхаю, и в следующий момент мир вокруг тухнет.

***

      В ушах звенит, а вокруг слишком светло, даже глаза открывать не хочется, но все равно делаю это. Передо мной восстает расплывчатый образ больницы, осматриваюсь и вижу на соседней койке спящую фигуру. Влада развалилась на постели, подобрав под себя все одеяло. На лицо лезет слабая улыбка, но потом реальность бьет в голову своим существом. Вернее, это Яков и Барановская вламываются ко мне в палату, бурно о чем-то споря и, кажется, даже не замечая лежащего меня. Хотя лучше бы и правда не замечали, потому что в следующий момент я получаю несколько злой взгляд от Якова и взволнованный от Лилии, последняя решила первой разрушить эту давящую тишину, присев на край койки.       — Мы должны уехать, доктор сказала, что это просто из-за сильного стресса и переутомления, собирайся, — её рука опускается мне на плече, слегка разминая его, а потом женщина улыбается, вставая. Фельцман по-партизански молчит, временами поглядывая на лежащую в койке Романову.       — Через час самолёт, пошустрее, — и тренера покидают комнату, оставляя меня и спящую Владу одних.       Разбудить её рука не поднимается, натягиваю оставленные вещи. Быстро пишу записку и, оставляя ту на тумбе, перебираю спутанные рыжие волосы, а их хозяйка даже не реагирует, лишь ерзает слабо, и от этого на лице созревает улыбка.       Уже стоя в аэропорту, на телефон приходит ответ:       "Записочка очень милая конечно".       "но ты мог бы разбудить~".       "Хотела тебя перекрестить на дорогу от всяких фанаток".       "Удачи в полете, прилетите, напиши".       "Я тебя люблю"       Этот месяц будет длиннее, чем мне кажется.