Эгоист

      — Ох, как же распухло… Больно?       Желтоватый приглушённый свет стоявшей на письменном столе лампы слегка мерцал в полутьме маленькой комнаты. Верхнего света здесь не имелось, да Юу он и не был никогда нужен, ему вполне хватало этого светильника и экрана ноутбука. В возникшей тишине было отчётливо слышно, как на улице шумит усиливающийся дождь и раскатываются звуки грома. Сидя на заправленной постели и осторожно обхватив лицо дрожащего Урухи ладонями, Юу обеспокоенно рассматривал разбитую нижнюю губу и скулу. Травмы при ближайшем рассмотрении оказались серьёзней, чем ему показалось сначала — кожа вокруг синяка покраснела и вспухла, а из губы лилась кровь, которую никак не получалось остановить. Покачав головой, Юу потянулся за очередным ватным диском, брызнул на него антисептиком и приложил к ранке, на что Уруха тут же зашипел сквозь стиснутые зубы.       — Ай… Щиплется!       — Ну, ну, потерпи. Надо же промыть, а то заражение крови будет.       Юу только вздохнул, промокая кровоточащую губу ваткой. В академии у них, конечно, был в своё время курс оказания первой помощи, но Юу ещё на самых начальных занятиях понял, что медбрат из него такой себе — его передёргивало от вида чужих ран, и он не испытывал ни малейшего желания в них ковыряться.       Но сейчас его это мало волновало. Мысли были заняты лишь тем, что произошло час назад в парке. Помутнение уже прошло, и Юу просто с трудом верилось, что плачущий Уруха настолько выбил его из колеи, что Юу сам потянулся к нему и поцеловал вот так, хотя абсолютно не собирался этого делать и считал, что у них ещё не те отношения. О походе в кино, естественно, было забыто почти сразу, стало не до него. Кое-как успокоив Уруху, Юу хотел отвести его домой, понимал, что тот вряд ли сможет сейчас адекватно воспринимать действительность и что сорвавшееся свидание явно волнует его меньше всего. Но слегка притихший Уруха, услышав это предложение, неожиданно опять впал в истерику и завопил «Только не домой!»; он разрыдался, заплетающимся языком говорил, что там Акира, что придётся всё ему объяснять и что Уруха не может и не хочет ему показываться в таком виде. В конце концов Юу, поняв, что делать нечего, привёз его к себе и теперь пытался привести его в порядок.       — Спасибо, — вдруг тихонько сказал Уруха и шмыгнул распухшим носом. — Я тебе очень благодарен, Юу-тян, правда…       — За что? — изумился Юу.       — Да за всё. Знаешь, я уже так отвык от того, что обо мне кто-то заботится вот так, — Уруха покачал головой. — Акира, конечно, старается, даже слишком, но раны приходится зализывать самому, Акире плохо становится от одного вида крови.       Он сердито вытер нос ладонью и опустил голову.       — Ерунда. Не могу же я позволить тебе истекать кровью, меня потом собственная совесть съест, — Юу отложил в сторону окровавленную ватку и приблизился к нему вплотную, разглядывая результат своих трудов. Вроде получше стало немного, хотя всё равно кровоточит. — И всё-таки, что у тебя случилось? Я первый раз тебя в таком виде вижу.       Тёмные глаза в секунду снова наполнились слезами, и Уруха скривился.       — Ничего.       — Но ты же говорил, что у тебя кто-то умер, — растерянно напомнил Юу. — Извини, я не запомнил имени, но, похоже, это для тебя важно. Тот парень с красными волосами, которого ты мне тогда в кафе показывал?       — Это неважно, — буркнул Уруха и опустил взгляд. — Не спрашивай. Мне больно, не хочу рассказывать.       По его тону Юу сообразил, что подошёл вплотную к мине, которая легко может бабахнуть и убить, и быстро отстранился.       — Ладно, не буду. А по лицу кто заехал?       — Один уёбок, которому ревность весь мозг нахуй сожрала, — злобно выплюнул Уруха, — если этот мозг там вообще был. Я-то чем виноват, что Хиде до смерти докололся? Ничем, только ему похуй. Тьфу, блять, надеюсь, больше никогда его не увижу.       Уруха весь съёжился и обхватил себя за плечи. Успевшие немного подсохнуть после прогулки под дождём волосы спутавшимися прядками упали на лицо.       Юу покачал головой, набросил ему на плечи полотенце и, отодвинувшись, стал вытираться. Тухлый номер, если не хочет — ни за что не расскажет. Впрочем, Юу даже был этому рад отчасти — очень уж он не любил вникать в чужие любовные и вражеские отношения, а тут явно имела место именно такая история. Видимо, в парке Уруха был вне себя и поэтому отреагировал так эмоционально, бросился с рыданиями ему на шею, а сейчас он уже слегка успокоился, остыл и вернулся в своё обычное состояние.       Самому бы ещё не простудиться теперь после этой «романтики» под ледяным весенним дождём… И хорошо бы хозяин съёмной квартиры не вздумал внезапно нагрянуть с проверкой. В принципе, человек он был неплохой, у Юу никогда не возникало с ним проблем, однако он до этого никого не оставлял у себя на ночь и не знал, как бы хозяин на это отреагировал. И проверять не хотел.       — Прости, — Юу вздрогнул и посмотрел на Уруху, который несмело переминал полотенце пальцами. — Как-то хреново получилось, свидание сорвалось, и тебе ещё и пришлось мою истерику выслушивать… Я просто даже не предполагал, что может случиться нечто подобное, правда…       Юу устало махнул рукой и накинул полотенце себе на голову.       — Да не думай об этом, господи. Успеем ещё на свидание сходить, конец света, что ли, завтра?       — Может, и конец света, откуда тебе знать?       Уруха угрюмо дёрнул плечом и стал нервно кусать губы. Осторожно пододвинувшись поближе, он положил голову на плечо Юу и обнял его обеими руками. Альфа дёрнулся, но отстраняться не стал. И даже, прикусив губу, легонько погладил его холодные ладони своими.       — Не раскисай, — слегка сердито сказал Юу и принялся раздражённо тереть волосы.       — Что угодно может случиться, — равнодушно продолжил Уруха, потираясь носом о его плечо. — Я же тебе сказал, того, что сегодня случилось, ничто не предвещало, — он сморщился. — Утром я разговаривал с Хиде, и он был абсолютно нормальный. Спустя пару часов я нашёл его в отключке. А ещё через три он умер. И мне грустно…       Юу тихо кашлянул в удивлении. Здорово же Уруху ударило, что он разом растерял куда-то весь свой цинизм и честно признался в том, что что-то причиняет ему боль. А альфе казалось, что смерть даже кого-то близкого вряд ли сможет выбить Уруху из колеи…       — …Откуда я знаю, — продолжал бормотать Уруха, — что завтра что-нибудь не случится со мной. Или с тобой… Или с кем угодно?       — Хватит, я сказал, — Юу уже начал всерьёз злиться. — Что за депрессивные мысли?       — Заткнись и не мешай мне ныть, — Уруха сильнее вцепился в него обеими руками. — Я слишком многое осознал за сегодня. И теперь мне хреново, очень…       — Ты хочешь, чтобы и мне хреново стало, одному страдать не в кайф? — Юу фыркнул. — Эгоист чёртов.       — Да пошёл ты.       Уруха вяло огрызнулся в ответ и уткнулся носом ему в плечо. Он опять мелко задрожал и принялся тихо всхлипывать. Проклиная всё на свете и собственную мягкотелость, Юу приобнял его одной рукой и зарылся лицом в жёсткие волосы.       Они сидели молча какое-то время, тишину в комнате нарушал лишь шум дождя и стук капель по стёклам. Наконец, почувствовав, что Уруха почти перестал трястись, Юу мягко отстранил его от себя, глянул в заплаканные глаза и поцеловал в лоб.       — Иди умойся, хватит уже плакать. Всё будет хорошо.       Уруха криво улыбнулся ему.       — Твой оптимизм меня доведёт когда-нибудь, Юу-тян. А говорил, что постоянно в плохом настроении находишься… Ладно, будь по-твоему, — он медленно встал. — Куда идти?       — Ванная направо по коридору.       Омега кивнул и медленно побрёл в прихожую. А Юу тяжело вздохнул и опять принялся тереть полотенцем волосы.       Уруха вернулся спустя несколько минут. Он вывернулся из явно надоевшей ему влажной футболки и зябко закутывался в полотенце. Похоже, он и вправду как следует поплескал себе в лицо водой, чтобы успокоиться, потому что его глаза и нос уже не казались такими покрасневшими. Юу, оглядев его, невольно прикусил губу. Какой же хорошенький без макияжа, милый такой — большие глаза, сияющая кожа, на щеке, возле носа, небольшая родинка. Со своей манерой мазать на лицо тонну косметики Уруха всегда казался гораздо старше, выглядел ровесником Юу, а ему ведь всего-то восемнадцать, почти ребёнок, только очень рано ожесточившийся и слишком много понимающий для своего возраста.       — Всё нормально?       Ощутив абсолютно внезапно укол какой-то нежности, Юу поднялся с дивана и подошёл вплотную к нему. Несмело протянул руку и прикоснулся к щеке кончиками пальцев.       — Да.       Уруха медленно моргнул и поднял на него глаза. Подавшись вперёд всем телом, он приник к альфе и обвил руками шею. И Юу опять почувствовал, что тонет в его тёмных глазах. Так же как и тогда, в тот вечер, когда они познакомились.       — Юу-тян, — понизив голос, протянул Уруха, по-птичьи наклоняя набок голову. И прикусил губу. — Слушай, а поцелуй меня ещё раз. Так же… Тебе же и самому хочется, правда?       Он опустил ресницы и слегка вытянул шею, оказываясь вплотную к заколебавшемуся Юу. Словно стараясь подначить его, Уруха легонько лизнул его нижнюю губу кончиком языка и заманчиво улыбнулся; странным образом подействовало, руки сами собой обхватили его тонкую талию, и Юу всё-таки прижался к его рту. Хотя целовал он всё ещё неуверенно, словно что-то внутри него вяло пыталось препятствовать этому.       «Да какого хрена, почему я себя чувствую так, будто целуюсь с кем-то впервые в жизни?»       Уруха слегка пошевелился, полотенце с тихим шорохом свалилось на пол. Юу не успел даже дёрнуться, омега почти жадно вцепился в него и выгнулся, вжимаясь в живот. Подрагивающие ладони невольно касались его кожи, задевали остро выпирающие лопатки и крохотные позвонки. А Уруха лизал его губы, так призывно, явно всё ещё пытаясь подтолкнуть смущённого альфу на более смелые поступки, прижимался к груди, легонько тянул зубами, дразня, за вдетое в нижнюю губу чёрное кольцо.       — Слушай, — Юу с трудом отлепился от него, чтобы глотнуть воздуха, и Уруха недовольно уставился ему в лицо, — и всё-таки, чисто ради интереса… Чего ты добиваешься?       — Ничего, — Уруха притворно округлил глаза. И в них тут же заметались яркие искорки. — Я же тебе говорил, Юу-тян, ты мне нравишься. Вернее, ты мне тогда нравился, — он прищурился, — а сейчас я тебя уже просто хочу. Да, вот так откровенно, и мне похуй, как это со стороны выглядит.       — Эй, погоди! — Юу не успел отпрянуть от него, и Уруха опять вцепился в его рот. Альфе пришлось упереть ладонь прямо ему в грудь, чтобы заставить отстраниться. — Ты что, сдурел, какое ещё «хочу»?! Мы всего-то пару недель как встречаемся!       — Пару недель! Да с тобой это как целая вечность, — мучительно простонал Уруха, зацеловывая его подбородок. — Ну не могу я так, какого хрена мы ведём себя, как влюблённые подростки? Мне уже надоело тупо целоваться с тобой по крышам, я хочу большего! Хочу, хочу, хочу, — жарко зашептал он, опять прильнув всем телом, перехватил руки альфы, перемещая их обратно себе на талию. — Давай, тебе понравится…       Юу всё ещё колебался, он не был уверен, что готов вот так, в один момент, перевести свои отношения с Урухой на новый этап. Он не привык после первого же поцелуя укладываться с партнёром в кровать и никогда не одобрял такого. Но сейчас Уруха так жался к нему, ладони чувствовали горячую гладкую кожу, а на губах ощущалось его дыхание… И, боже, как же сладко он пах. Как же сводил с ума.       Как будущий полицейский, Юу был уверен, что сможет сохранить хладнокровие практически в любой ситуации, но Уруха из раза в раз разбивал это его убеждение и тем самым заставлял чувствовать себя очень некомфортно. А сегодня эти ощущения просто побили все рекорды. Наверное, именно этим и только этим Юу сейчас смог бы объяснить самому себе, почему он ещё раз поцеловал омегу и, легко подняв его, поволок обратно на кровать.       Уруха дышал хрипло и с надрывом, как больной в жару, и больно кусался, оставляя на губах множество мелких ранок. Он цеплялся за альфу, гладил его по щеке и прикрывал всё ещё воспалённые глаза. Длинные чёрные ногти ощутимо царапали кожу, но Юу не обращал на это никакого внимания. Просунув подрагивающую ладонь под его голову, альфа зарылся ей в светлые волосы, распушившиеся от влаги, потянул за них, заставляя слегка запрокинуть назад голову. На губах всё ещё отчётливо чувствовался привкус крови из его раны, но странным образом это уже перестало смущать и пугать, даже наоборот, постоянно хотелось слизывать эти капельки языком… Уруха громко выдохнул ему в губы и завозился; спустя пару секунд Юу, не успев даже понять, каким образом, оказался на постели, а Уруха без всякого стеснения уселся ему на бёдра и наклонился, хватая пальцами за подбородок.       В глаза сразу же бросились его слегка искривлённые рёбра; Юу растерянно наклонил голову и легонько провёл ладонью по животу.       — Не пялься. Это из-за корсета, — бросил Уруха, наклоняясь и обхватывая ладонями его лицо. — Я корсеты ношу лет с четырнадцати. И не вздумай сейчас сказать «нахуя ты утягиваешься, и так тощий». Я этого от Акиры уже наслушался.       — Даже не собирался. Я уже понял, что пытаться тебя в чём-то переубедить — то же самое, что плевать против ветра, — Юу фыркнул и потянул его к себе. — Мне уже проще тебя принимать таким, какой ты есть.       Уруха слегка удивлённо вскинул брови, потом, усмехнувшись, шутливо боднул его носом в щёку.       — Юу-тян, ты святой, ты знаешь об этом? — ласково прошептал он в самое ухо. — Забавно, это даже перестало меня раздражать…       Юу потянул его к себе за волосы и впился в губы очередным поцелуем; Уруха и не возражал, наклоняясь к нему и прижимаясь к груди. И альфа прикрыл глаза, прислушиваясь к тому, как бьётся его сердце. Уруха пришёл в себя, он казался спокойным, таким же, как и обычно, но учащённое сердцебиение тут же выдавало его эмоции. А Юу ведь уже грешным делом начинал подумывать, что у этого омеги в груди ничего нет, кроме костей. А он вон какой, чувствительный… Может, и вся эта его манера выпендриваться и так распущенно себя вести — всего лишь маска, которой он пытается защититься от жестокого мира? Юу уже устал считать его маски. И всё больше хотел узнать, какой же настоящий Уруха.       Может, хоть сегодня получится наконец заставить его полностью обнажиться и сбросить все свои фальшивые личины?       Последняя странная мысль придала сил и смелости. Юу приподнялся и обнял его обеими руками за талию, притискивая к себе. Еле оторвавшись наконец от его рта, поцелуями прошёлся по чётко проглядывающейся линии челюсти, к уху, потянул за вдетую в мочку серёжку в виде чёрного крыла, прихватил губами бьющуюся маленькую вену, и тут же, почувствовав, что вырываться и сопротивляться никто не собирается, с силой впил в нежную бледную кожу зубы.       — Хах! — Уруха громко выдохнул и дёрнул его за волосы. — Не кусайся! Ты что, пометить меня сразу решил? А говорил «рано, рано»…       — А почему бы нет, — хмыкнул Юу, разжав зубы и подняв на него глаза. — Чтоб другие альфы не заглядывались.       — Объяснять Акире эту хуйню будешь сам, — рыкнул Уруха и припал к его губам, прикусывая и явно пытаясь этим выразить своё негодование.       — А то что? Он тебе своих синяков сверху наставит? — Юу ухмыльнулся, пальцами водя по выступающим рёбрам. — Слабо верится. Он на тебя такими влюблёнными глазами смотрел, не похоже, что он тебе хоть слово поперёк вякнуть может…       — Нет, он считает меня шлюхой и даже этого не скрывает, — выплюнул Уруха, сползая чуть вниз и потираясь носом о щёку. — Хотя вообще-то он просто завидует. Не скажу, что меня это ебёт, но неприятно, знаешь ли.       — Раз неприятно, значит, ебёт. И нечего отговариваться.       Юу уткнулся губами куда-то ему в ключицы, ему показалось, что он едва не обрезался об острую кость. Ну до чего же костлявый, просто ужас. В одежде красиво выглядит, а вот без неё — просто скелет… Уруха точно мог бы сделать блестящую карьеру «вешалки» на подиуме, его бы там с руками оторвали с такой худобой.       — Аргх, да заткнись, — простонал Уруха, пока он осыпал прикосновениями вздрагивающую грудь. — Не тебе решать, что меня ебёт, а что нет!       — Упрямец.       Юу усмехнулся и легко опрокинул его на подушки, наваливаясь сверху и затыкая рот очередным поцелуем. Уруха дёрнул его за волосы и легонько куснул выпирающий под ухом узел, одновременно ловко закидывая ногу на поясницу и выгибаясь.       — Да хорош пиздеть уже, — фыркнул он, нетерпеливо ёрзая и дёргая край влажной майки. — Нам обоим пора раздеться. А то эти мокрые шмотки начинают меня порядком бесить.       Юу в этом вопросе был полностью с ним солидарен. Подсохшие, но всё ещё влажные футболка и джинсы всё ещё противно липли к телу. И хотя ему уже становилось жарко, он знал, что риск простудиться оставался вполне реальным. Поэтому, усмехнувшись, он отстранился от Урухи, который тут же вытянул руку и принялся гладить его живот, и ухватился за край одежды.       …Лениво раскинувшись на подушке, Уруха с любопытством разглядывал своего теперь уже точно любовника. В тёмных глазах сначала плескалось удивление, но постепенно оно сменилось жадным огнём.       — Хм-м… — вдруг с лёгкой усмешкой протянул он, шаря липким взглядом по телу. — Надо же, красота какая. Кто бы мог подумать, что наш тихоня на деле секс на ножках.       — Чему ты удивляешься? — ухмыльнулся Юу, выпрямляя спину и давая ему в полной мере рассмотреть накачанный живот, крепкие жилистые руки и широкие плечи. — Я без пяти минут полицейский, нас заставляют тренироваться и держать форму.       — А вот в одежде этого ни хрена не видно, поверь… — Уруха дёрнул головой, скрывая глаза за длинной чёлкой, и фыркнул.       Юу не остался в долгу:       — По тебе в одежде тоже не видно, что ты на деле на суповой набор похож.       Уруха растерянно хлопнул ресницами и тут же ядовито улыбнулся:       — Один-один, Юу-тян. Вот такой ты мне нравишься, научился нормально разговаривать, а то смахивал на переваренную лапшу. Иди сюда.       Юу наклонился к нему, упираясь ладонями в подушку параллельно его голове. Уруха обхватил его лицо и поцеловал, уже как-то требовательно, без всякого смущения залезая языком глубоко в рот. Будто остатки скованности слетели вместе с одеждой. Юу начинал входить во вкус. Ему вообще всегда нравилось целоваться, чуть ли не больше всех остальных способов проявить свою любовь, а его губы, пухлые, мягкие от помад и бальзамов, так призывно сжимались, так прихватывали его собственные… Прикрыв глаза от удовольствия, Юу подхватил его под бёдра и вжался в него всем телом, повторяя, как отражение, все его действия. Острые кости так и впивались в кожу, лежать на нём оказалось, мягко говоря, некомфортно, но альфе сейчас было на это наплевать. Уруха сдавленно пискнул под его весом; проведя самыми кончиками пальцев вдоль спины Юу, прощупав позвонки, он обнял альфу за шею. Тесно прижавшиеся тела словно бились лёгким приятным током, возбуждённые члены легонько тёрлись друг о друга, тяжёлое, с хрипом, дыхание эхом откатывалось от стен. Уруха, казалось, таял, буквально растекался в руках. Когда Юу отлепился от него и принялся осыпать поцелуями шею, он только недовольно закусил губу и сжал прядки растрёпанных чёрных волос на затылке, сильно, до боли. Но Юу даже внимания на это толком не обратил, он был слишком поглощён телом, таким расслабленным и призывно трепещущим в его руках. Течки у Урухи сейчас явно не было, однако это не абсолютно мешало омеге очень остро реагировать на прикосновения. Обведя по контуру тёмные пятнышки сосков, альфа добился выдоха сквозь сдавленные зубы, ухмыльнулся, широко и медленно лизнул впалый живот и подул на получившуюся влажную дорожку.       — Юу-тя-а-а-ан… — простонал Уруха. Странным образом сейчас его голос уже не звучал хрипло и надтреснуто, как обычно, стал каким-то более глубоким и мелодичным, таким соблазнительным… Юу облизнулся и снова полез на него, утыкаясь носом в щёку. — Ты меня с ума сведёшь…       — Ты и так сумасшедший, — с улыбкой шепнул ему альфа и облизнул пухлые губы кончиком языка, на что Уруха тут же вцепился в него, обхватывая лицо ладонями. — Готов?..       — Готов?.. — эхом отозвался Уруха. В затуманенных тёмных глазах вспыхнул безумный и злой огонь, он опять легонько дёрнул за волосы и, упершись мокрым лбом в лоб, зашипел: — …Да я заждался, выеби ты меня уже!.. И можешь не нежничать, я тебе не девственник, причём уже очень давно…       По нему было видно, что завёлся он не на шутку; почерневшие глаза метали молнии, губы без всякой помады стали алыми и припухли, на щеках горел лихорадочный румянец, перекрыв даже начавший наливаться синяк, и в мускулистый живот альфы мучительно упирался его стояк. И это от одних только поцелуев… Юу хмыкнул и дёрнул его поближе к себе за бёдра. Головка легко проскользнула через расслабленные мышцы, узел мгновенно увеличился, сцепляя их. Эти ощущения на секунду буквально оглушили его, заставив коротко охнуть и прикусить губы. Где-то на краю сознания сладко застонал Уруха, и Юу наклонился к нему, целуя, перехватывая эти стоны губами. Он всё-таки старался быть осторожным, слишком уж привык чересчур придирчиво следить за эмоциями своих партнёров, и медленно проталкивался в него, входя осторожными, но глубокими толчками, и целовал так же глубоко, толкая язык в зубы. Уруха не менее жадно отвечал ему: он так призывно трепетал, подстёгивая на более смелые действия, выгибал спину, чтобы прижаться теснее, закатывал окончательно помутневшие глаза. Меньше всего он сейчас походил на непрошибаемого, язвительного Уруху, которого Юу так привык видеть рядом с собой. И что самое страшное, это создание, извивавшееся сейчас в его руках и стонавшее низким, глубоким голосом, нравилось ему гораздо больше…       Оргазм настиг обоих быстро и резко, вызвав пролетевшую перед глазами алую волну. Чувствуя, что уже больше не может сдерживаться, Юу почти что упал на омегу, а тот обнял его обеими руками, обцеловывая лицо. Но они всё ещё были едины, узел не дал расцепиться; и Уруха, сдув с носа растрепавшуюся пушистую чёлку, глянул в глаза Юу хитрым лисьим взглядом и прошептал:       — Ещё. У нас вся ночь впереди…       Будильник сегодня трезвонил особенно громко и противно, его звук так и вкручивался куда-то в мозг, как раскалённая дрель. Юу, не раскрывая глаз, нащупал телефон и попытался привычно нажать на кнопку, чтобы отключить, но пронзительный звон не прекращался. Поняв, что дальше спать не удастся, Юу всё же со стоном открыл глаза и приподнялся на локте. И тут же понял, в чём дело — это вовсе не будильник разрывает мобильный, а входящий звонок. На экране высвечивалось имя «Казуки». Казуки в этом плане был очень терпеливым и настойчивым, он мог много раз подряд набирать номер и ждать, слушать длинные гудки, пока оператор в конце концов не разъединял.       — Алло… — сонно протянул Юу, ложась обратно на подушку. — Казуки, ну сколько раз просил не трезвонить мне с утра…       Из трубки послышался язвительный смешок.       — Ну ни хера себе «с утра», Юу-тян. Большой перерыв в самом разгаре… Так что проснись и пой, спящая красавица.       Юу подскочил и, отняв трубку от уха, посмотрел на дисплей. Равнодушно мерцавшие белые цифры показали половину первого; он попросту забыл про будильник и проспал всё, что можно и что нельзя.       — Где тебя носит? — хихикая, спросил Казуки и смачно чем-то захрустел — похоже, он сидел в кафетерии и с аппетитом грыз свои любимые ванильные сухарики. — Вернее, я понял, что ты дома и дрыхнешь, но всё-таки?       — Э-э-э… — Юу на секунду замялся. Сказать ему правду, что не спал всю ночь и попросту забыл завести будильник? — Казуки, я, это… Того, простудился немного, пробежался вчера под дождём. Температура ночью поднялась, я решил отлежаться…       Он буквально кожей чувствовал, что покраснел от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Как же он не любил врать. И знал ведь, что Казуки ему не поверит.       Казуки весело фыркнул:       — Ну да, ну да, Юу-тян, знаю, в каком месте у тебя температура поднялась. Пониже пояса. Я же помню, что ты вчера на свидание со своим красавчиком собирался, логично предположить, что свидание с продолжением получилось, хах.       — Нет, ты не понял, — тут же забормотал Юу, — я правда…       — Ты не умеешь врать, у тебя голос сразу дрожать начинает, и это очень слышно. Не унижайся, я ж всё понимаю, — Казуки беззлобно рассмеялся. — Ради такого случая можно и пропустить денёк. Я за тебя рад, Юу-тян, правда. Только мне немного скучно без тебя, вот и решил поинтересоваться, как дела…       Юу только нервно прикусил губу.       — Спасибо за заботу… Раз уж ты такой всё понимающий, прикрой меня как-нибудь перед преподами, ладно?       — Ой, да кому ты нужен. Им похеру, не парься, — Казуки фыркнул. — Студентов дохренища, одним больше, одним меньше, они даже не заметили, что тебя нет. Но за то, что я тебе это сказал и успокоил, завтра мне в подробностях расскажешь, чего и как, понял?       Юу испуганно заморгал. Вот ещё унижение придумал. Эта манера Казуки обязательно вытрясти из него рассказ о делах личных временами доводила просто до трясучки.       — Приходи в себя, безумный влюблённый. Чао, — мурлыкнул Казуки, и в ухо полетели короткие гудки.       Юу со вздохом отложил трубку и прикрыл глаза согнутой рукой.       — Доброе утро…       Одеяло рядом зашевелилось, из-под него выполз растрёпанный сонный Уруха. Юу вроде старался разговаривать потише, но он всё равно проснулся. Сев на коленки, Уруха потряс головой, отбрасывая с лица длинную чёлку, и совершенно осоловелыми глазами уставился на Юу.       — Доброе, — Юу улыбнулся ему и протянул руку, касаясь лица костяшками пальцев. — Мы с тобой проспали всё, что только могли…       — Ай, да похуй, — зевнул Уруха и улёгся ему на грудь. — Будто ты бы пошёл в универ после такого, мистер Примерный студент…       Юу принялся гладить его по волосам, понимая, что он, в целом, прав — они угомонились около семи, Юу к этому времени уже не ложиться, а вставать надо было, если он хотел успеть на первую пару. Это было бы физически невозможно: Уруха оказался более чем активным партнёром, и под утро Юу чувствовал себя просто выжатым лимоном. Даже сейчас, по прошествии нескольких часов, в теле ощущалась ломота. Но это была приятная усталость. Очень.       Уруха же, заездивший его едва не до смерти, с тихим урчанием и до невозможности умиротворённым видом нежился на груди.       — Никогда не видел тебя таким довольным… — Юу, не выдержав, улыбнулся и убрал с его лица чёлку.       — М-м, а каким я, по-твоему, должен быть? — Уруха распахнул глаза и хитро улыбнулся. — Ночь была великолепной.       Потянувшись вперёд, он нежно поцеловал альфу в губы и лёгкими прикосновениями стек вниз, к подбородку. Приникнув всем телом к груди, зарылся пальцами в мягкие чёрные волосы.       — Давай никуда сегодня не пойдём, а? — томно прошептал он, разорвав поцелуй и слегка прикусив нижнюю губу. — Просто побудем вместе вот так…       Юу полуприкрытыми глазами посмотрел ему в лицо. От вчерашней истеричности и плаксивости даже следа не осталось; Уруха довольно щурился, как кот, и томно поблёскивал глазами. Зато сейчас, при ярком дневном свете, стали ещё отчётливей видны его побои — несмотря на все старания Юу, нижняя губа всё ещё оставалась сильно распухшей, а сероватый, покрывшийся мелкими красными точками синяк расплылся почти во всю щёку. И, приглядевшись, Юу отметил, что он очертаниями здорово похож на след от ладони, словно Урухе кто-то с размаху влепил мощную пощёчину.       На секунду опять захотелось спросить у него, что же всё-таки вчера случилось и за что он получил по красивому личику, но Юу вовремя одёрнул себя. Лучше не дёргать его, незачем бередить рану. Захочет — сам поделится.       — Как будто мы собирались, — с усмешкой констатировал он, приложив к щеке кончики пальцев. И слегка прищурился: — А Акира тебя не хватится?       — А чего ему хвататься? Я частенько дома не ночую, — Уруха улыбнулся и с удовольствием потянулся, разминая шею, — он к этому привык уже. Мы друг за другом не шпионим.       Юу легонько провёл кончиками пальцев по его губам и констатировал:       — Мне кажется, или вы бы составили идеальную парочку, будь кто-то из вас альфой?       — Э-э-э, нет, — Уруха рассмеялся, упёр палец ему в висок и покрутил им, как отвёрткой, — мы с ним так замечательно дружим, я не хотел бы эти отношения портить дурацкой любовью. Знаешь крылатую фразочку из одного старого мультика? «Фу, нам нельзя жениться, мы же друзья!»       Юу только рассмеялся и потянул его к себе, утыкаясь губами в лоб.       — А по-моему, как раз лучше всего сначала стать друзьями. А всё остальное уже приложится.       — М-м-м… — Уруха закрыл глаза и сжал пальцами его крепкие плечи. — Думаю, я мог бы тебе объяснить, что это нихуя не так… Но что-то не хочется. Я сейчас слишком счастлив. Не хочу ни с кем спорить.

***

      На следующий день у Юу были вечерние занятия в университете, и их он уже пропускать не собирался, тем более что получилось хорошо выспаться и даже поваляться в своё удовольствие почти всё утро. Уруха увязался за ним, решив проводить до ворот; всю дорогу он цеплялся за альфу и вис у него на руке. А Юу всё никак не мог привыкнуть к мысли о том, что они ведут себя вот так открыто, как парочка. Ему упорно казалось, что всё развивается слишком быстро, и он раздумывал, не выйдет ли это в итоге боком им обоим.       — Сегодня в кино никак, я почти до десяти буду здесь, — со вздохом сказал Юу, когда они оказались возле ворот, ведущих на центральную аллею перед академией. — Давай на завтра что-то такое запланируем…       Уруха потянулся в карман кожаного пальто за сигаретами. Выудив тонкую палочку с табаком и зажав её зубами, он пощёлкал зажигалкой и затянулся.       — Не буду доёбываться, у меня у самого работа сегодня, — повёл он плечами. — Сейчас вот провожу тебя и поеду в центр.       Юу поправил ручку сумки и тихо фыркнул.       — Ты всё ещё не сказал мне, что у тебя за работа такая.       — И не скажу. Я не настолько тебе доверяю, это может быть опасно, — почти равнодушно пояснил Уруха. — Для тебя самого, в том числе.       — Ну не омега, а одни сплошные страшные тайны, — Юу усмехнулся и, потянувшись к нему, легонько клюнул в щёку.       Уруха криво улыбнулся ему:       — Тебя это смущает? Разве у меня не может быть личного пространства? Ты, кстати, тоже многого мне о себе не рассказываешь, я же тебе мозги не ебу по этому поводу.       Юу вспомнил, как в их вторую встречу Уруха жадно допытывался до него, расспрашивал про хобби и интересы, но решил промолчать. И до чего же разный у них подход к отношениям — для Юу то, что эти два дня они провели вместе, было признаком установившейся между ними близости, а вот сам Уруха, похоже, до сих пор не считал это чем-то серьёзным, судя по его словам о недоверии.       — Юу-тян! — они оба одновременно дёрнулись и повернули головы на громкий голос. Чуть поодаль от них стоял весёлый Казуки и махал рукой. Юу сначала близоруко прищурился, не признал его — Казуки опять сменил цвет волос, из синего стал красно-розовым. Увидев ответную реакцию на свой зов, Казуки одёрнул майку и подошёл поближе.       — Хе-хе-хе, а я уж думал, что в ближайшую неделю тебя не увижу, — с усмешкой констатировал он, заводя руки за спину.       — Ну, это было бы чересчур. Я не готов учёбой жертвовать ради дел любовных, — Юу хмыкнул. Слегка повернув голову, он глянул на Уруху и вздрогнул. Уруха весь побледнел, как смерть, и широко распахнул глаза; его пальцы, держащие сигарету, судорожно задрожали. — Э-э-э… Раз уж так получилось… Ребят, знакомьтесь. Уруха, это Казуки, мой одногруппник и близкий друг.       — Лучший друг, смею надеяться, — гордо заявил Казуки и первым протянул руку, оглядывая омегу взглядом смеющихся глаз. — Уруха, значит… Рад знакомству, наслышан. Юу-тян так тщательно тебя от меня прячет, но всё равно мне кажется, что мы заочно знакомы.       Уруха нервно сглотнул, Юу видел, как на его горле трепыхнулся кадык. И, явно через силу улыбнувшись своей нехорошей улыбкой, омега подал руку в ответ.       — Приятно познакомиться…       Юу слегка растерянно наблюдал за этой китайской церемонией. Что так напугало Уруху? Только что ведь он был абсолютно спокойный и даже весёлый, а сейчас вон, дрожит весь и губы кусает, и глаза, кажется, опять увлажнились…       — Ладненько, господа, — Уруха улыбнулся краем рта и, затушив сигарету, засунул руки в карманы пальто. — Побегу я по своим делам, пожалуй, не буду задерживать. Юу-тян, жду твоего звонка по поводу завтра. Не забудь, ладно?       Его голос показался Юу ещё более хриплым, чем обычно. Уруха быстро поцеловал его в щёку и, не дожидаясь ответа, почти бегом поспешил к остановке фуникулёра. Альфа растерянно посмотрел ему вслед.       — Чего это он? — Казуки округлил глаза и уцепился за его локоть. — Он выглядел так, будто я его съесть собирался…       — Ай, да не бери в голову. Его бывает очень сложно понять, — Юу покачал головой. — Пойдём, а то опоздаем.       Казуки кивнул, и они неспеша пошли к центральному входу по широкой аллее за воротами.       — Ну вот, а ты боялся меня с ним знакомить… Он хорошенький, у тебя классный вкус, — весело констатировал наконец Казуки после пары минут молчания. — Не обижай такую прелесть, Юу-тян.       — «Классный вкус»… Да как будто меня спрашивали. Знал бы ты, какой характер у этой прелести, — Юу только головой покачал и, глянув на него, хитро улыбнулся: — Так что, тебе рассказывать в подробностях, почему я вчера прогулял занятия?       — Ну само собой, — глаза Казуки загорелись. — Как раз хотел тебе об этом напомнить.