Драбблы.

Первое время после проведённой вместе ночи, оба старательно делали вид, что ничего между ними не было. Союз всячески напоминал себе, что отец был пьян и вряд ли что вспомнит. Если, конечно, не видел в каком состоянии сын с утра пораньше. Возможно, просто ушёл спросонья. РИ ситуацию видел по-другому. Он, как и ожидал, не пожалел о том, что сотворил. Даже был чуточку доволен следами страсти на сыне. Он чувствовал превосходство. Однако, легонько проведя рукой по нежной щеке, РИ понял, что любит его всё же как сына и никак иначе. Всё же он влюблён в другого. И попытки забыться в объятьях женщин или мужчин ни к чему не привели. Поэтому он ушёл. Надеясь, что приемник не возненавидит его ещё больше.

***

Лёгкие шаги отбивались от холодных каменных стен возвращаясь обратно эхом. Юноша половину дороги старался привести волосы в подобающий вид. Тот, к кому он шёл, не одобрит его внешнего вида. В руках он держал стопку важнейших бумаг, которые требовали личной подписи Монархиста не медля. Союз остановился перед деревянной дверью, сделанной из красного дерева. Занёс руку, чтобы постучаться, надеясь всё же поговорить с отцом. Ведь с той ночи прошло две недели и всё это время СССР почти не видел отца. Тот с головой ушёл в работу, часто уезжал по важным делам. А когда представлялась возможность, быстро ретировался. Поймав себя за тем, что просто стоит с вытянутой рукой, будущий революционер покачал головой и набравшись решительности, тихо постучал. Дверь оказалась не закрытой и слегка скрипнула, приоткрывшись. Союз думая, что отец простит его за такую бестактность, шире открыл её и глянул через щель. Увиденное заставило его отскочить от двери. Закрывая рот рукой, чтобы заглушить ругательства, не долго думая, Союз поспешил ретироваться.

***

 — К… кажется дверь хлопнула… Тяжело дышащий и возбужденный, РИ выглянул через плечо нависшего над ним любовника.  — Я ничего не слышал. ГИ даже не оглянулся, увлечённо посасывая нежную бархатную кожу шеи, оставляя свой след, глубже толкаясь в податливое нутро. Российская Империя застонал, все мысли в голове сразу улетучились, сконцентрировавшись на любимом.

***

Союз влетел в свою комнату, с силой захлопывая дверь. Он вцепился в свои, так старательно приглаженные, волосы, беспощадно дёргая их.  — Чёрт… Какого чёрта! Блин! Почему я так отреагировал? То что было… сам виноват, если б не хотел, освободился бы… или выгнал бы сразу с комнаты! Может, именно из-за этого? Из-за того, что просто бросил меня одного утром, а потом стелется под другого? Пока Союз рассуждал, дверь в его обитель открывается, впуская подростка с серыми, как сталь, глазами, обладатель которых тут же приметил фигуру и радостно накинулся с объятиями:  — Совочек! Я тебя повсюду искал?  — Рейх? Ты откуда тут? Удивлённый будущий коммунист приобнимает друга в ответ. Союз догадывался, что тот увязался за отцом который сейчас еб@ет его отца… Это было бы смешно, но СССР совсем не смешно.  — Я пришёл с отцом, но тот куда-то отлучится, ну, а я пошёл искать тебя. В комнате тебя не оказалось и я просил мимо проходящую служанку, не знает ли она где ты? Она ответила, что ты куда-то спешил с кучей бумаг в руках. И я подумал, что ты у отца в кабинете, но там мне никто не ответил… И звуки странные какие-то были. Потом я решил дождаться тебя здесь, а тут ты. Под конец немец неловко замолкает, разрывая затянувшиеся объятия и смущённо глядя на друга. Он испытывал к нему сильную симпатию, обещающую вскоре перерасти в любовь. Первое время было трудно находиться рядом и не смущаться, а теперь трудно разрывать столь приятные объятья. Союз ушёл в себя, зацепившись за невидимую точку на полу, хмурясь. Третий хотел его окликнуть, как тот резко поворачивает голову в его сторону, заставляя вздрогнуть под серьёзным взглядом гетерохромных глаз:  — Знаешь, в последнее время отец становится всё более жестоким по отношению к людям. И я хочу это исправить. — Как это — исправить? — Рейху почему-то стало дурно под его взглядом.  — Я свергну его.

***

Ствол оружия наставлен точно в голову, но Император даже не шелохнулся. Он всё также спокойно восседает на своём троне, с некой гордостью смотря на сына, с высоко поднятой головой. Он знал, что это рано или поздно произойдёт и был готов к этому. РИ опускает голову, усмехаясь, и встаёт с трона, начиная медленно подходить к революционеру. Союз хмурится и перезаряжает оружие в руках. Мужчина останавливается лишь когда дуло упирается в грудь и разводит руки в сторону, мягко улыбаясь.  — Обнимаешь старика на прощание? СССР поджимает губы. РИ читает его как открытую книгу и видит как тот колеблется с выбором. Но уже через мгновения он взял себя в руки.  — Прощай. Выстрел.

***

Союз вздрагивает, выныривая из воспоминаний, случайно смяв в руке бумагу, которую читал или пытался вчитаться в строчки, сбиваясь и перечитывая заново. Выругавшись, старается выровнять смятые линии, но бумага упрямо отказывается вернуться в прежнее состояние. Рыкнув, мужчина со злостью спрятал её в папке, обещая себе, что потом с этим разберётся, и накрывает лицо шершавыми руками, устало вздыхая. Несколько дней он нормально не спал. И теперь чувствовал жуткую сонливость. Союз убирает руки и бросает взгляд на рамку на своём столе, где изображен он и его любимые дети. Целых пятнадцать спиногрызиков. Его большая и дружная семья. Его личное счастье. И уже 1939 год. Время так быстро летит. Его отвлекает короткий стук в дверь. Красноармеец выпрямил спину, сплёл пальцы рук, положив их на стол, прокашлялся и дал разрешение войти. В кабинет заходит статный, высокий мужчина, с глубокими синими глазами, с идеальной уложенной прической, с вежливой улыбкой на красивой линии губ.  — Доброго дня, Mr USSR, — слегка кивнув головой, гость садится на предложенном кресле напротив хозяина кабинета.  — Товарищ Великобритания, — Союз приветствует в ответ, — Чаю?  — Благодарю, — принимает чашечку британец. Отпив немного, деловым взглядом одарил собеседника («Прекрасен»), — Перейдём сразу к делу. Через несколько часов мужчины заканчивают переговоры, довольно выдохнув. От глаз британца не укрылось, как Союз морщится и невольно двигает плечом. Англоязычный поднимается с места и Совет стремиться сделать также, рассудив что гость желает уйти, но его останавливает жест ладони, и СССР почему-то прислушивается немой просьбе. Золотисто-карий взгляд внимательно следят за действием давнего друга отца, как англичанин обходит его стол, а потом спокойно заходит за его спину. Советский почти вскочил на кресле, чувствуя неладное, но опять же был усажен обратно уже сильными руками на плечах. Он хотел возмутиться, но внезапные для него мягкие движение заставили промычать от удовольствия. Красивые и крепкие руки британца надавливали на определённые точки, заставляя красноармейца позабыть обо всём, становясь покладистым. Губы британца дёргаются, пальцы чуть сильнее нажимают на определённую точку и Союз ударяется лицом об стол, отключавшись.

***

Советский морщится и мычит. Он хотел поднять руку, но внезапно осознал, что не может этого сделать. С@ка. Второй раз в жизни его связывают. Мужчина распахивает глаза и тут же прогибается. Бл@ть! Такое он чувствовал когда…  — Очнулся наконец. Сглатывая, Совет опускает взгляд наталкиваясь на синие глаза. Ему открылся вид на обнажённого Брита. Он замечает что и сам без одежды, и, судя по мягкости под спиной, они на его диване, которое так же присутствовало в кабинете. Королевство довольно улыбнулся. Он двинул бёдрами, и по телу Союза будто прошел ток. Невольные слезы застилали глаза, а из губ вырвался первый стон. Чёрт. Давненько он такого не чувствовал. После того что случилось с отцом, Союз больше ни с кем не контактировал. По крайней мере с мужчинами. А женщин в его жизни было много, но полного удовольствия это не приносило. Великобритания делает ещё один толчок, но более глубокий, от чего у СССР сносит крышу, и он начинает помахивать бёдрами навстречу. Союз не знает, сколько прошло времени. Но когда всё закончилось, Британия заботливо всё вытер и даже помог с одеждой. Но после, забрал документы и молча удалился, никак не прокомментировав произошедшее. Союз прикрывает глаза. Ну вот и этот поматросил и бросил.