Драбблы.

— Я могу тебе помочь попасть в ЕС.  — Что..? Чуть не выронив бумаги из рук, Украина вопросительно, недоверчиво поворачивается к немцу. Ему не послышалось? Укроп внимательно заглядывает в его глаза через стекло очков. Глаза — зеркало души. Вроде так говорят, да? Глаза Германии — чистая сталь. Эти серые глаза всегда напоминали обладателю сапфировых глаз надвигающиеся тучи перед дождём. Украина любил дождь. И эти глаза напротив завораживали.  — Я помогу тебе, — снова повторяет немец, привычным движением поправляя очки на переносице, — Но с одним условием.  — Каким? — подозрительности Укропу было не занимать. Он нахмурился, скрещивая руки и поджимая губы, всем своим видом говоря — «я тебе не верю». Сын Рейха неожиданно усмехается, показывая свои острые зубы, чем напомнил своего родителя. Хохол незаметно дёргается, невольно вспоминая все те ужасы минувшей войны. Однако Герман тут же добродушно улыбнулся, приближаясь к нему. Украинец напрягся когда губы Германии начали шептать ему в ухо:  — Переспи со мной. И место в ЕС твоё.  — Какого?! Шокированный Украина отталкивает наглого немца от себя. К счастью это никто не заметил, страны всё также общались между собой.  — С головой не дружишь?! Я тебе, что, девка лёгкого поведения?! — кипел от злости Украина, пыхтя как паровоз.  — Ох, извини, — актёрски скорчил грустную рожицу немец, зля украинца этим сильнее, — А ты хотел переспать с кем-то другим? Например… — Германия для вида оглядел присутствующих, — с Канадой? Украина дёрнулся и покраснел. Его реакция только рассмешила сероглазого.  — А ты всё сохнешь по нему. А он тем временем смотрит не на тебя, а на твоего брата.  — Замолкни!  — Пойми — это твой единственный шанс. Больше такого не будет. Подмигнув ему напоследок, Германия прошёл мимо него, бросив через плечо;  — Если что, я остановился в гостинице *****, номер 305. Не забудь.  — Да пошёл ты, — выругался Украина, правда шёпотом, адресат его так и не услышал.

***

 — Украина? Названный вздрагивает, чуть не выронив стакан кофе. Украина чертыхается, оборачиваясь. Рядом стоял Канада. Его синие глаза излучали лёгкое беспокойство к другу. Другу… Как же больно от этого слова.  — Прости. Ты неважно выглядишь? Всё хорошо? " — О всё прекрасно! Если не учитывать, что я влюблён в тебя, а в@@бать хочет другой! А так всё превосходно!»  — Нормально, — Украина отворачивается. Как бы ему хотелось высказаться. Да вот только некому. Как? Ну вот как его влюблённость заметил немец, а тот к кому она направлена - нет?! Неужели ты, Кан, настолько слеп? О, хотя так и есть. Он слеп любовью к его брату!  — Я это… спросить хотел, — Канада как-то резко становится робким, — У твоего брата — Казахстана, есть кто-нибудь? То есть он с кем-нибудь встречается? Или ему кто-то нравится? Украина прикусывает щеку, чтобы удержать стон боли.  — Извини, тебе наверное не приятно обсуждать брата…  — Нет, — блондин отводит взгляд, — У него никого не было и нет. Рыжеволосый просто сияет на глазах. Он заулыбался от уха до уха.  — Как замеч… То есть, спасибо Укра. Ты лучший друг на свете.  — Ага. " — Друг.»

***

Когда дверь тихо скрипнула, Германия не может сдержать улыбки. Перед ним встаёт Украина. Его ночной бред, его мучения. Тот кто не давал ему покоя круглые сутки. Мысли о нём мешали работать, а видеть его не имея возможности коснуться, убивала.  — Я уже и не надеялся…  — Закончим всё быстро, — резко гаркнул украинец, стягивая с себя толстовку.  — Раз тебе так не терпится~.  — Заткнись! Рявкает любитель сала, залезая к нему на колени, придавливая к кровати. Двухцветный смотрел с презрением и ненавистью к оппоненту, но трудоголика это не задевало. Он хотел его. Безумно хотел. И вот наконец может воплотить свои откровенные фантазии в реальность. Несмотря на маску невозмутимости и смелости, черноволосый видел, что на самом деле ему страшно. Герман принимает сидячее положение, опираясь спиной на изголовье кровати. Его серый взгляд намекал украинцу взять инициативу на себя. То есть, он должен его сам раздеть. Блондин злобно пыхтит, пока расстёгивал бесячие пуговицы на идеально выглаженной рубашке, мысленно представляя как душит лежащего его же галстуком. Закончив с рубашкой, Украина опускается к ремню. Он чувствует, как руки начинают дрожать. Германия видит эту дрожь. Ему становится немного жалко парня, но он долго этого ждал, чтобы сжалиться и отпустить синеглазого. Поэтому он одним рывком переворачивает их, нависая сверху. Немец тянется за поцелуем, но славянин отворачивается. Жест расстраивает трудоголика, но решает не пробовать снова. Можно и без поцелуев… В желании занять свои губы, если не украинскими, то хотя бы его телом, сероглазый целует жилку на шее, одновременно с этим стягивая с него спортивные штаны. Украина прячет лицо в сгибе локтя, молясь чтобы это закончилось быстро. Блондин вскрикивает от боли в районе шеи, давая подзатыльник очкарику.  — Я не соглашался на засосы! Ублюдок!  — Ни поцелуев, ни засосов… — обижено пробурчал про себя Герман.  — Что ты бубнишь?  — Смазка нужна говорю, — буркнул брюнет, перешагивая через него, открывая прикроватную тумбочку. Украина смущенно засопел, решительно снимая боксеры, сдернул футболку, оставаясь полностью нагим и под удивлённый, насмешливый взгляд, провоцирующее ложится на живот, выпячивая зад. Он видит как смутился этому актив, получая садистское удовольствие. Кое-как поборовшись с внезапным смущением, немец снимает оставшуюся на себе одежду, забирается на кровать, устроясь между его ног, потянув на себя за лодыжки. Под тихим «без прелюдии» актив пожимает плечами, щёлкая крышкой смазки, наливает на пальцы, нагревает и лишь тогда надавливает на анус массирующими движениями. Немец несдержанно вбивался, под приглушённые стоны украинца. Сжимал до боли челюсть, выходя полностью, так чтобы оставалась только головка, а потом резко вбивался до основания. Наклонился, целуя идеальную спину. Понимание того, что он завладел его девственностью, его телом, возбуждала сильнее. Блондин сжимал челюсти на своей руке, не пропуская слишком громких стонов. Даже не смотря на то, что ему было хорошо, он упрямо старался сдерживать стоны. Но они проскальзывали, бёдра двигались сами собой навстречу распирающему его члену. Тело подло предало его. И даже представить на его месте канадца не получалось. Фантазия расплывалась от сильных толчков. И перед глазами был один Германия. Германия, что так откровенно наслаждался, его стоны возбуждали славянина (сколько бы он не отрицал), ему нравились его руки на своих бёдрах, его губы на своей спине. Ему нравилось всё. Он получал удовольствие от всего этого… И это его пугало. Украина задушенно всхлипывает, открывает губы в беззвучном крике, в которые впиваются чужие. Он подаётся и отвечает на поцелуй, оглушенный оргазмом. Немец делает пару толчков, выскальзывает орган, с рычанием кончая на его спину. Германия отстраняется от губ с большим трудом, скатывается с него, падая рядом. Оба молча переводили дыхание. Атмосфера резко менялась с горячей, на неловкое напряжения на кончиках пальцев. Неловко двинувшись, Украина медленно приподнимается, морщась от боли, и смущаясь от скользнувшего по спине семени. Лежащий рядом Германия тактично отводит взгляд, представляя его реакцию. Но украинец просто спокойно вытирается лежащими на тумбочке влажными полотенцами. Придвигается к краю кровати, свисает голые ноги, ища свою одежду, рассеяно думая о случившемся. Он ещё не до конца всё осознал и желал не осознавать. От стыда даже дышать нормально не сможет. Самое смешное, он не чувствовал брезгливости и ненависти ни во время секса, ни сейчас. Под тоскливым серым взглядом, блондин быстро одевается, на негнущихся ногах направляясь к выходу. Не оборачиваясь кидает небрежное;  — Неплохо. И тут же скрывается за дверью. Счастливый Германия уже не видел, как Украина отошёл от номера, обессилено привалился к стене, проклиная свой язык и нелепое смущение.