Liar

***

Drunk too much, you know what I'm like, But you should've seen the other guy.

      Джоске с толикой неохоты плёлся уже, кажется, в четвёртый по счёту ювелирный магазин, тратя время впустую, упрямо держа в голове мысль о неправоте Рохана и его «глупых» догадках. Серьёзно, на Хигашикату смотрели, как на ополоумевшего, когда он просил поискать в отчётах о продажах. Да, конкретно в этом случае ему бы пригодилась либо харизма Кишибе, либо полицейская форма, потому что несложно догадаться о следующих действиях после взгляда а-ля «с ума сошёл?» — отказ. Это существенно усложняло задачу в принципе, однако Джоске просто слепо верил словам консультантов и кассиров о том, что поступлений таких колец не было. И заказов на нечто похожее тоже. Оттого на парня смотрели куда более косо.       В очередной раз выходя из магазина с опущенной головой, скрывая алеющие щёки, Хигашиката осыпал проклятиями мангаку, наверняка подстроившего весь этот цирк просто чтобы опозорить школьника. Что за натура… И только после своих мысленных чертыханий, брюнету пришла в голову идея обойти окружные ломбарды. Точнее спустя долгое время упорного игнорирования зайти в один-единственный ломбард. Почему Джоске его всесильно не хотел посещать? Из-за внешней его отделки. Несмотря на его, по сути, уникальность — раз он один на весь Морио — туда люди заходили не так часто, чтобы что-то заложить: ходило множество слухов и, соответственно, после таких не самых приятных высказываний об этом месте, юноше вроде Хигашикаты это напрочь отобьёт какое-либо желание. Будь на его месте Джотаро, тот определённо зашёл, первым делом, наверное. Но, собравшись с силами, несколько раз выдохнув, взесив все «за» и «против», Джоске, волей-неволей, открыл обветшавшую дверь ломбарда, проходя внутрь и прищуриваясь: внутри было темно, а энергосберегающие лампочки, доживавшие свои последние дни, просто не спасали. Увидев нечто яркое и определив по бликам, что это нужное парню окно, он трусцой подбежал, высматривая приёмщика. Не увидев никакого человека в принципе, он робко постучал по стеклу и прокашлялся, стараясь привлечь к себе внимание.       Спустя буквально полминуты, когда Джоске уже даже постыдился и рассматривал мысль о том, что здание заброшено и он бесцельно сейчас что-либо ожидает, появилась хрупенькая женщина, порядка, может, шестидесяти лет, хотя по яркости цвета её золотистых волос можно было бы дать и пятьдесят. И она выглядела как самая настоящая чистокровная американка. На её вздёрнутом аккуратном носике красовались массивные очки в золотой оправе, явно на большую увеличительную диоптрию: из-за линз её глаза казались визуально больше, чем, пожалуй, забавляли. Её глаза засверкали, она расплылась в добродушной улыбке, а персиковые губы выгнулись в тоненькую линию. — Ох, ты уж прости меня, я часто не сижу у приёмной: сюда ж никто толком не заходит практически… Что ж, — она присела на хлюпенькую табуретку. — Раз ты так молод, может, пришёл чего заложить, чтобы лишнюю копеечку получить? Брюнет не смог удержаться от улыбки, увидев эту женщину и услышав ту непонятную нотку некой теплоты, когда она начал с ним диалог. — Кхм, не совсем… Я бы хотел поинтересоваться у вас насчёт одного незамысловатого украшения. Точнее о возможном человеке, выкупавшем или желавшем заложить это кольцо, — Джоске достал из кармана и показал приёмщице его; она внимательно рассматривала кольцо, особенно высматривая что-то в гравировке.       Блондинка протянула свою тонкую, сухопарую руку из окошка, жестом попросив кольцо. Для дополнительного изучения, она взяла лупу, разглядывая именно какую-то одну точку на выгравированном узоре. Как будто бы это была некая отличительная черта украшения. — Да, кажется приходил мужчина, желающий заложить это кольцо. Но он просто хотел избавиться от украшения, как я тогда поняла. Он так небрежно его подал… предлагал даже не давать выручку за него после оценки, но я отказалась. Это необычное украшение: на нём гравировка, которой, может, уже лет так пятьдесят. Лично по моим предположениям, гравировали скорее всего в Египте, а значит там и отлили, — женщина поправила очки, сползшие ей на кончик носа. Джоске восхищённо посмотрел в серо-голубые глаза приёмщицы, выражая своё немое восхищение и благодарность. — И… Вы вполне уверены в правдивости своих догадок? Блондинка вновь лучезарно улыбнулась, протягивая украшение обратно, в руку Хигашикаты. — Да, дорогой мой, после второго и более детального осмотра даже ещё сильней, — она сняла свои очки, аккуратно и щепетильно убрав в бархатный футляр. — Если у тебя появятся ещё вопросы, то приходи. Ах, да, моё имя Офелия. Не нужно никаких формальностей, называй меня просто по имени. И, пожалуй, вот что я ещё тебе скажу: тот мужчина тщательно скрывал своё лицо. Темнота в нашей каморке сыграла ему на руку, но я успела увидеть его достаточно длинный капюшон, потому черты лица и не рассмотрела.       Брюнет кивнул, бросив короткое: «Спасибо, Офелия!» и выбежал на радостях из ломбарда, направляясь к себе домой. Уже вечерело, и портить себе настроение очередным потоком бесполезных колкостей парню не особо-то и хотелось.

***

      Джоске, быстрым шагом скоротав метры до своего дома, буквально влетел внутрь, как ураган, едва не сбив опешившую Томоко от такой энергичности своего сына спустя долгое время. Он сказал ей что-то наподобие невнятного «привет» и вбежал в комнату, плотно закрыв дверь. Парень подошёл к своему столу, включая настольную лампу и нервно другой рукой выискивая лупу в ящике стола. Хигашиката запомнил то место, куда смотрела Офелия, а потому захотел и сам понять, что же конкретно в той точке столь необычного. Который раз за день чертыхнувшись, Джоске припал к увеличительному стеклу, высматривая в невероятно мелкой выемке что-либо. — Ну давай же, я должен найти хоть крупицу информации… — брюнет прошипел эту фразу, неоднократно повторяя, будто догму; словно ему наказали и обязали сидеть, тщательно вглядываясь в это кольцо.       Парень, просидев около тридцати минут, — и что, наконец, целесообразно, — решил изучить весь узор. И сразу же отметил, что под определённым углом просмотра он даёт некое… изображение. Такое ощущение, словно там запечатлён момент с фотографии. Силуэт пока неясен, но чем-то отдалённо напоминает какие-то купола. Джоске сам и не был уверен, но предполагал, что Офелия тоже именно так и определила, откуда украшение, только смотрела под другим углом и не на определённую точку, как изначально показалось юноше. Именно сейчас Джоске испытал ничто иное как инсайт — озарение чистой воды. Идея, возникшая столь спонтанно, сколь скоро может и вылететь из головы напрочь. Все для парня показалось предельно простым: заостренные концы гравировки кольца давали те самые очертания изображения в зависимости от угла падения света на украшение. Тогда и статичность, с которой приёмщица его удерживала, полностью оправдана: Офелия знала, под каким углом нужно наклонить кольцо, чтобы очертания прояснились.       Джоске незамедлительно дёрнул ручку шкафчика стола вновь, наощупь ища в беспорядке транспортир. С горем пополам, юноша нашёл его, с особой аккуратностью и педантичностью поднося к кольцу, отмеряя на глаз, как примерно мог бы падать свет от лампы. Было проделано множество попыток, прежде чем он смог, наконец, выяснить, как же свет должен падать. Это был угол в семьдесят пять с половиной градусов. Брюнет победно улыбнулся, в полнейшем восторге вскакивая со стула и разминая затёкшую спину. Да, возможно, он выяснил не так много, как хотелось, однако парень проделал куда более сложную работу, нежели Кишибе, которому сведения чуть ли не на золотом подносе принесли. Эта мысль заставила улыбаться ещё сильней. С совершенно спокойной душой, Джоске скинул себя гакуран и мешковатые брюки, прыгая прямиком под одеяло, испуская блаженный стон: его тело, наконец-то, в расслабленном состоянии, а веки безнадёжно слипаются, заставляя мгновенно провалиться в сон.

***

      Тело будто бы налито свинцом и подвешено на невидимых нитях, связывающих конечности, заставляющие парить в пространстве. Вокруг кромешная темнота, глубина которой усугубляется одновременной пустотой, незаполненностью пространства вокруг. Здесь любой отголосок мгновенно погрязнет: ни эха, ни звука, ничего. Чувство, будто тебе и голосовые связки вырвали, но это не так. Голос есть, ты мысленно это понимаешь, ведь нет ни боли, ни каких-либо иных признаков. Масштабы этой необъятной пустоты обширны. Настолько, что будет бесполезным занятием стараться выяснить размеры. Однако что-то сковывает ноги и руки, оттого мысленно ты полностью в страхе, что постепенно нарастает, вызывая и навязчивую панику. Глаза вроде бы и привыкли к темноте, но первое, что замечаешь — окрашенные в чёрный руки и шея. «Так ли ты уверен в том, что делаешь?» «Так ли ты уверен в том, что говоришь?»       Лихорадочно мечешься, вновь боишься и от страха стараешься просто отмахнуться, как в беду безостановочно тряся головой, будто это и есть способ избавиться не только от голоса в голове, но и от каких-то мыслей в общем. «Тебе действительно нужно что-то делать?» «Тебе действительно стоит что-либо говорить?»       Вопросы сменяются вопросами и так по бесконечному кругу. Хочется осознавать, что сны и реальность с материальной точки зрения не едины, так почему же нельзя и пальцем пошевелить? Почему тело всё-таки скованно? «Потому что это твои же мысли». «Потому что это твои же страхи и опасения».       Телу резко становится то жарко, то холодно; то слишком душно, то воздух преисполняется кислородом, заставляя голову кружится. Бесконечная пытка, продолжающаяся в радость кому-то, беспечно сидящему вне этого пространства, наслаждающимся шикарнейшим обзором на этакое специфичное шоу, где ты сам — жертва и палач. Тебя пытают и окутывают сомнения, страхи, опасения, комплексы, печали, иные тревоги и собирается в ужаснейший букет, расцветающий не прекрасными яркими бутонами, а терновым венком, сдавливающим тебя в тиски, окутывающим тебя своим мраком, духом давно усопшей беззаботности, горящей в этом котле с кипящей смолью, который норовят вылить на твою голову, высказывая затем своё немое удовлетворение.       И Джоске вскакивает с кровати. Осознавая, что на улице всё ещё ночь, — а заснуть он больше не сможет, — он тихо пробирается в ванную, ошарашенно оглядывая себя в зеркало. Мда, вид тоже шикарный: покрасневшие глаза, под которыми залегли темные синяки, всклокоченные, спутанные иссиня-тёмные волосы, окончательно потерявшие свою воссозданную с помощью помпадура форму и в довершение взгляд. Этот испуганный, загнанный взгляд, от которого юноше стало даже некомфортно. Неужто это он? Он, Хигашиката Джоске, смотрит на своё отражение? В последнюю очередь парень испытывал желание видеть себя самого настолько уязвимым, беззащитным и слабым. Потому дрожащими пальцами легко подхватывает скомканные брюки, быстро надевает и, стараясь сохранить тишину, выходит из дома, запуская пятерню в густую шевелюру и полной грудью вбирая запах влажной земли, мокрого асфальта после дождя и смотря в небо, на всё такую же неестественно яркую луну, выделяющуюся своей белизной посреди ночного неба, усыпанного мелкими вкраплениями белых пятнышек-звёзд.       Несмотря на давнюю стычку с Анджело, Джоске всё равно тянуло к воде. Непреодолимо, настолько сильно, что порой юноша оставлял дела на потом и шёл к причалу, насыщаясь этой необыкновенной, вечно населенной жизнью подвижной средой, в которую хочется окунуться и самому, изведать скромный, с виду тихий морской уголок. Хигашикакта сам не замечает, как вновь стоит на причале, снимая дорогую обувь, отставляя в сторону и делая шаг вперёд, в прекрасную синеву. Он слышит утробные звуки этих просторных глубин, восхищается ими, резко распахивает глаза и проплывает чуть вперёд, затем стремясь на поверхность. Выныривает, откидывая свои волосы, будто какая-то водная нимфа или русалка, резко вбирает дражайший кислород, наслаждаясь всем вокруг, удовлетворяя себя, насыщаясь, вместе с тем подобно некоему вампиру. Брюнет с неохотой подплыл обратно к причалу, хватаясь за острые выступы, стараясь выбраться как можно аккуратней и осторожней, чтобы не соскользнуть, как внезапно чувствует на своём запястье чью-то руку, мгновенно испуганно поднимая глаза наверх. Это какая-то вселенская идиотская шутка? Великая подстава или нечто похожее? — Какого чёрта, Рохан-сенсей? — голос парня осип и предательски дрогнул, выдавая волнение с потрохами. Мангака, на удивление, просто улыбнулся, всё так же помогая юноше вылезти из воды. — Выходит, ты сюда тоже иногда приходишь. Необычное у тебя восхищение этими роскошными видами, конечно…       Джоске предпочёл сдержанно промолчать, принимая оказанную помощь и вылезая из воды, призывая Crazy Diamond, мгновенно восстановивший брюки и футболку до их прежнего сухого состояния. — Чем же вы здесь себя тешите? — тихо, без тени усмешки спросил брюнет.       Русый запустил пятерню в волосы, зачёсывая их вновь набок, садясь чуть поодаль, вытягивая длинные изящные ноги и откидывая голову назад, лениво поворачивая к собеседнику. — Тем же, чем и ты. Наслаждаюсь покоем, — внезапно глаза мангаки настораживающе блеснули в лунном свете, но он резко сомкнул веки. — Только до сегодняшнего дня я был здесь всё время наедине с самим собой. Хигашиката беззлобно усмехнулся. «Он определённо пьян». — Вы выпили? Русый лишь лениво кивнул. — И даже сейчас вы пребываете в спокойствии? Рохан всё ещё сидел с закрытыми глазами и оттого очевидно бессознательно промычал невнятное «да». Юноша, сидящий рядом, нахально улыбнулся, резко и с жаром выпаливая: — Выходит, теперь даже я не кажусь вам настолько проблемным, раз вы совершенно спокойны, сидя рядом со мной. Кишибе мог бы зардеться. Мог бы. Однако припас и для этого мальчишки парочку колкостей. На случай, если захочет подпортить настроение. — Нет. Просто я прекрасно осознаю твою беспомощность, ибо в любой момент могу швырнуть тебя в воду, — и в подтверждение и серьёзность своих намерений, русый резко дёрнул ногой, оказавшейся позади Джоске, сбивая последнего и подталкивая вновь в лазурную синеву.       Мангака непривычно чисто и заливисто рассмеялся, приоткрывая один глаз и рассматривая недоумевающее лицо Джоске, постепенно сменяющее свой шок на гнев: зрачки сузились, подросток тяжело задышал, с силой хватаясь за острый выступ бетонного причала и не без поддержки Crazy Diamond буквально выскакивает из холодной воды, подлетая к всё ещё смеющемуся Рохану и хватая того за грудки с силой толкает парня в воду. Русый — неожиданно для самого себя — взвизгивает и со звонким плюхом старается тут же высунуть голову из воды. Повязка сползла ему на шею, заставляя волосы беспорядочно распасться в рассыпную, что стало, пожалуй, основной причиной взбешённости Кишибе. — Вот гадёныш! — парень закашлялся, сплёвывая остатки воды. — Шустрая сволочь… Джоске, всем своим видом высказывая несомненное удовольствие, протянул руку мангаке, чтобы помочь вылезти. — Только без ваших фокусов. Третий раз вылезать отсюда я желанием не горю, а вот вам полезно хоть раз освежающие водные процедуры провести. Русый нарочито громко цокнул языком. — Какая жалость! А ведь так хотелось испортить твою причёску ещё сильнее. Хотя, хуже, по-моему, некуда. — На себя бы посмотрели. — Спасибо, я знаю, что даже будучи полностью мокрым остаюсь привлекательным.

***

      Джоске вернулся домой под утро, всё пытаясь сохранять гробовую тишину осторожно повернул ключом в замке и так же тихо распахнул дверь. Он избежал главной опасности, — которая, между прочим, могла в любой момент проснуться, обнаружив пустующий угол коврика, где обычно стоят туфли Джоске и встретить юношу своим прожигающим гневным взглядом, осыпая нескончаемой тирадой в духе «да как ты можешь так поступать со мной и моими без того потрёпанными нервами», — мигом прошмыгивая в ванную. Как бы то ни было, а свои собственные волосы мгновенно высушить — проблематично. Точнее попросту невозможно для самого Хигашикаты, учитывая в некотором роде исключительность его способности, раз он не может восстановить что-либо самому себе. Чрезвычайно парадоксальная способность, даже так. Если уж быть филантропом, то полноценно, не щадя себя — именно такой девиз парень сам себе выдумал.       Хигашиката скинул с себя несчастный гакуран, что, упавши, громко звякнул о кафель металлическими брошками. Парень недовольно поморщился, надеясь, что Томоко этого не услышала: она спала очень чутко, да ещё и дверь в свою комнату иногда оставляла нараспашку. В такие «неудачные» дни юноше приходилось вылезать через окно, обламывать крошечный сучок на дереве и, цепляясь за него, восстанавливать, попадая на дерево и аккуратно с него спускаясь. Непрактичный план, но, тем не менее, работал. Учитывая относительно редкие вылазки Джоске.       Парень улыбнулся своим мыслям, залезая под горячие струи и окончательно млея от этого тепла. Млея от приятного обволакивающего жара, от истомы, разливающейся внутри; от впервые за долгое время хорошего времяпрепровождения. Брюнет закинул руки за голову, тяжело выдыхая и подставляя лицо под воду. Ему было легко? От нахождения с Роханом? Звучит… странно. Но разве ночи не созданы для совершения безумных поступков? Только ночью можно вдоволь насладиться пребыванием в холодной воде. Только ночью тот, кем ты пренебрегаешь при всех днём, затащит тебя в воду, заглядывая глубоко в глаза, заставляя сделать ответное. Только ночью, взглянув в ответ в ярко-зелёные глаза напротив, ты понимаешь, что не можешь сдвинуться с места.       И только ночью можно ощутить чужое тяжёлое дыхание на своих губах, находясь в полном оцепенении позволить Рохану, мать его, Кишибе сминать свои губы, дать запаху какого-то крепкого коньяка проникнуть и остаться на языке, нёбе, везде. Позволить Рохану, мать его, Кишибе взять и затащить себя под воду, углубить поцелуй, заставив открыть рот из-за нехватки кислорода.       Сотворить нечто. Взять и превратить обычную встречу в самое что ни на есть месиво из влажного смазанного поцелуя, смешанных чувств и фактического утопления. Всё в его грёбаном стиле.       Пусть до будильника и остался всего час, Джоске проснётся с мыслью о том, какой этот мангака странный. Затем начнёт себя корить за то, что сразу не оттолкнул. Потом будет думать, а почему и по какой причине не оттолкнул. Что потом? Очевидно смешанные чувства, упорное игнорирование русого и старательное избегание; всё так глупо, так по обыкновенному, клишированному сюжету. Нет, у Хигашикаты уже совершенно другие мысли и представления. Единственным совпадением будет лишь сон за час до подъёма в школу и, возможно, небольшой шок от произошедшего. Хотя, он преуменьшал. Ведь наверняка будет пребывать в полнейшем шоке, упадке и кризисе.       Но сейчас брюнет лишь стоит под обжигающими струями, как-то завороженно улыбаясь, совершенно не понимая, что было незадолго до его прихода. Парень сползает по стенке, снова выдыхая и приглаживая густые тёмные волосы назад. — Нахрен. Ну его в задницу.       И выскакивает из душевой, наспех одеваясь и беззвучно, устало волоча ногами направляясь к себе в комнату, обессиленно валясь на кровать. Самое время и тот кошмар до конца увидеть.

***

      Надоедливые солнечные лучи, проникающие в комнату через молочно-белые занавески, заставляет распахнуть веки. В голове будто бы безостановочно с невероятной, безбожной усердностью и упорством работают кузнецы, молотя по черепу. Во рту невыносимо сухо: язык буквально не шевелится, прилипнув к не менее осушённому нёбу.       Не стоило Рохану и капли в рот брать. Мангака пьёт с чрезвычайной редкостью, однако в связи с недавними происшествиями, свалившимися на плечи, снять стресс стало одной из приоритетных необходимостей. Именно поэтому Кишибе спустя долгое время открыл сервиз, доставая припасённый коньяк и, сам того не замечая, в одного выпил почти треть всей бутылки. А затем по своей совершенной бездумности направился прямиком к излюбленному месту у моря в надежде посидеть, напевая бессвязный, ничего не значащий лепет. И ему казалось так легко, так хорошо, невероятно спокойно и тихо, умиротворённо. Оттого и имела место быть та минутная слабость, проявившаяся прямо при Хигашикате. К счастью ли сожалению — Рохан ответить сам себе не мог. Ровно так же, как и понять, зачем он вообще полез к Джоске.       Русый, кое-как поднявшись с нагретого дивана, — на второй этаж он не смог доползти, — шатаясь, шёл прямиком к казавшемуся ему спасительному крану. Он сразу повернул кран на максимально холодную струю и плеснул себе в лицо и что-то проглатывая. Ледяная вода обжигала горло, но отрезвляла. Почему же она не отрезвила его, когда Рохан потянулся к лицу Хигашикаты в принципе? Столь много вопросов самому себе и так мало ответов на них. Бесконечная мантра. — Да чёрт…       Кишибе мог чертыхаться сколько ему угодно, однако нынешнего положения ему не избежать, ровно как и града вопросов со стороны подростка. Парень раздражённо взвыл, мысленно сыпля проклятия на свою голову, так невовремя сдавшую все свои позиции, основывающиеся на строгой логике. Решив, что нужно себя отвлечь, — а таковым занятием первостепенно было оценить масштаб вчерашнего опьянения и привести себя в порядок, — мангака направился в коридор, к ростовому зеркалу. — Боже правый, — разочарованно и шокировано протянул Рохан, осматривая себя раз за разом с головы до ног, всё ещё слегка качаясь из стороны в сторону.       Ему открылся один не из самых прекрасных видов на себя: обыкновенно шелковистые русые волосы, отливающие зеленью, сейчас были всклокочены и в действительности похожи — какая ирония — на гнездо для идеально бы сюда примостившейся птички; яркие зелёные глаза, цвета свежескошенной травы, сейчас приобрели неестественную для них желтизну и, разумеется, красноту; одежда вся смята, а кожа побледнела. Кошмар наяву. Первым делом, парень схватился за расчёску, старательно укладывая волосы на их изначальную сторону. Задача была не из самых простых, учитывая то, что волосы всё ещё оставались влажными, да и вдобавок так сильно спутались. Шипя от периодической боли, Рохан второй рукой выискивал в ящике тумбочки похожую повязку, которую потерял, пока… пока был в этом чёртовом море. Ах, да, благодаря мыслям о произошедшем и живой румянец появился. Единственный плюс. Кое-как разобравшись с беспорядком на голове, Кишибе с особой аккуратностью надел резную повязку на лоб, подравнивая именно так, как ему нужно.       Сдавленно улыбнувшись своему отражению, русый снова вернулся в кухню, ставя на плиту вариться кофе. Всё-таки покрасневшие глаза никуда не спрятать, учитывая хотя бы тот факт, что в последние несколько дней мангака просто не мог заснуть. Бессонница одолевала, беря верх. Рассеянно хватаясь за ручку турки, он налил себе полстакана, сразу делая большой глоток. Горько, зато отлично приводит в чувства. Отставляя кружку с осадком в раковину, Рохан поднялся к себе в кабинет, потирая глаза и распахивая жалюзи. Ему надоело сидеть с комнатным освещением. Пора бы внести что-то новое. Не только в интерьер, но и себе в голову. На ум пришла одна мысль: лезвие Оккама. Нет, не хватало только о суициде думать. Так назван психологический принцип, гласящий о том, что не стоит множить сущее без необходимости. Для Кишибе это равнялось словом о прекращении своих меланхоличных мыслей об отдыхе. Он слишком мало сделал, чтобы заслужить отдых в принципе, поэтому, уверенно решив после анализа, что проделанное ранее было лишь из некой жалости к самому себе, он отторг любые мысли о преувеличении своего времени ради прокрастинации. — Так ли мне помог этот подход, когда я решил стянуть этого засранца… — мысли вслух, наполненные стыдом и усталостью, смешанных в отвратительный коктейль, поданный на подносе с иглами дикобраза.       Русый закрывает глаза и тянется к ручке, на первый взгляд, незаметного ящика, тонкими пальцами выуживая из его недр запылившийся плеер. Самое время по-настоящему успокоится и провести время с пользой: за излюбленным пером и чернилами, что подчиняются ему, будто верховному жрецу, господину, идеальными каплями растекаясь так, как прикажет поистине гениальный мангака; унять мелкую дрожь и вновь нацепить на себя свою самую непрошибаемую маску, отлитую из чистейшего равнодушия, холодности и надменности, которую он считает одну из своих самых лучших, снова и снова оставляя в приоритете, словно нарочито игнорируя её нескончаемые слабины и трещины, расползающиеся всё чаще и чаще, он не думает её сменить. Самое время?       Нет. Осталось теперь только принять этот факт, но не сейчас. Позже, когда всё станет полностью необратимо, когда останутся буквально считанные дни; когда эмоции, наконец, отступят, всецело передавая контроль разуму, ибо доселе его немые крики, будто из-под непробиваемой пелены просто не слышны: они растворяются среди спектра бурных перемен настроения. Такова молодость и её грешные порывы, хоть Рохан и считал себя взрослым. Многим льстит мысль о том, что они взрослее своих лет, так пусть грёзы Кишибе остаются неприкосновенны, нетронуты, пускай он и дальше изображает ответственного и здравомыслящего, когда в то же время твердит о своей бездумности и легкомысленности. Когда-нибудь он примет этот факт.       Над Морио раскинулся золотой восход. Прекрасный, лучезарный, искрящийся взрывами бурных красок, озаряющих всё вокруг и отражаясь от листьев, делая их блестящими, словно прозрачными, насыщая и наполняя своей палитрой, вытесняя естественную зелень. Завораживающее зрелище, особенно после и-д-е-а-л-ь-н-о, даже п-р-и-т-о-р-н-о белой луны, осветлявшей своим ярким пятном небосвод, что вместе с собой рассыпала тысячи звёзд: от самых ярких до тусклых, но ничто не может сравниться с красотой самой луны, величественно сияющей ярче всего. Прекрасные виды контрастного Морио, И в них абсолютно ничего нового.

And I know my lies could not make you believe, We're running in circles, that's why.