Liar

***

Sun's up, but I really wanna fight the daylight

      Руки крепко сжимали единственную в действительности стоящую долгих поисков и ворошения в библиотеке вещь. Один лишь пробел мог многое решить, да и к тому же помочь предстать в образе совершенства в глазах Джоске. Идеальный план прямо-таки. Пряча тень улыбки, делая лицо по-напускному серьёзным, Рохан с некой отчаянной быстротой буквально чуть ли не сбивал прохожих, отмеряя огромными длинными шагами расстояние от здания городской библиотеки до ближайшей остановки.       Парня переполнял искренний детский восторг, будто ему показали невероятно красивую игрушку в песочнице: глаза сверкали, он тяжело дышал, нетерпеливо постукивая пальцами по кожаному переплёту, одновременно с этим чеканя неизвестный даже самому себе ритм ногой. Русый с нервозностью оглядывался по сторонам в ожидании хотя бы такси, которое сейчас бы его определённо выручило. Однако не стоило и забывать об автобусе, который должен был уже приехать две минуты назад. От резко подступившего раздражения Кишибе фыркнул, впившись взглядом в мерно идущую секундную стрелку наручных часов. Терпения не хватало буквально даже на минуту, поэтому, заприметив такси, всё ещё куда-то направляющееся, Рохан —поступив как истинный самовлюблённый и эгоистичный мангака, но всем давно пора привыкнуть — призвал Heaven's Door, атаковав водителя. Благо, что стенд ко всему прочему резко нажал на педаль тормоза, иначе ещё один грех начислился русому, воплощаясь в виде Хигашикаты, что обязательно придёт к нему и стопроцентно мангаку постигнет «кара правосудия джостаров». От столь неприятной мысли и очередного спонтанного воспоминания о брюнете Рохан поморщился, старательно отмахиваясь и выдыхая, пытаясь, наконец, вышвырнуть этого мальца из своей головы.       Открыв переднюю дверь, русый протянул руку с пером к опешившему, замершему водителю, переписывая пару строчек, заменяя адрес и имя пассажира в памяти. И разумеется он, хитро улыбнувшись своей идее, вовремя сдержится, заставляя самого себя не дописывать в конце деталь о своей якобы бесплатной поездке. Спокойно и размеренно выдохнув, Кишибе откинул голову назад, смотря в окно и наслаждаясь такими редкими минутами умиротворённости и относительной тишины. Без неожиданностей, спонтанностей и не самых приятных новостей, чего в последнее время хоть отбавляй. Как будто время ускорилось вокруг одного лишь Рохана, погружая в свою безмятежность и причудливость переливающихся, играющихся красок, что примешивались к непонятной серости, ярко отделяясь друг от друга.       Русый прикрыл веки, лёгким движением доставая скетчбук и с особой ленью прорисовывая контуры увиденного. Вид не особо примечатален, но тем и полезен: пригоден для обрисовки чрезвычайно скучного местечка в какой-нибудь будущей части «Розово-чёрного мальчика». Звучит высокомерно, однако разве не такова истинная подноготная, природа и суть этого мангаки? Вопрос исключительно риторический, учитывая прекрасную осведомлённость о том, что конкретно эти факты правдивы.       Парень продолжал неспеша изрисовывать лист хаотичными линиями, быстро перерастающими в полноценный, идеальный и практически идентичную копию на бумаге, выведенную графитовым стержнем карандаша. Так, лениво коротая время поездки, машина прибыла к нужному дому. Выйдя из автомобиля, Рохан учтиво склонил голову, протягивая даже бо́льшую сумму, нежели нужна. Так или иначе, где-то на затворках разума у него обитает совесть. Не быть же отморозком для кого-то ещё помимо Джоске.       Отмеряя ещё буквально несколько метров, Рохан втянул ноздрями воздух, вставляя ключ в скважину, поворачивая несколько раз. Отметив, что дверь, боже упаси, наконец была всё это время закрыта, он промчался в свой кабинет, на лету скидывая обувь. Уставшие руки подрагивали от тяжести справочника, который мангака сразу же положил прямиком на стол, невзирая на всё ещё лежащие там неисписанные белые листы. Глаза хаотично заметались и, схватившись левой рукой за телефон, русый мгновенно набрал нужный номер, слыша чуть приглушённое: «Алло, дом семьи Хигашиката слушает». И, как выяснилось спустя буквально две минуты разговора, Томоко сама уже начинала паниковать от незнания того, где её сын. Пораскинув, как человек взрослый, Рохан соврал ей, сказав, будто только сейчас заприметил его макушку из окна своего второго этажа. Она громко выдохнула в трубку, благодаря мангаку за столь важное сообщение.       Русый нервно покусывал губу, гневно и с волнением чертыхаясь, отмечая непонятную со своей стороны опеку и заботу, так не присущую его натуре. Впервые за долгое время он в принципе испытал нечто похожее на беспокойство о состоянии другого человека. Устало потирая переносицу и массируя затем виски, мангака спустился вниз, боковым зрением замечая тёмную фигуру, что так привык видеть практически ежедневно возле своей двери. Кишибе выдохнул, расслабляя напряжённые до боли плечи. Только что он избавился от вполне ощутимой увесистой проблемы и, соответственно, главной причины куда большей нервозности.       Мгновенно оказавшись у страдальческой двери, русый распахнул её прямо перед юношей, что был готов уже надавить на кнопку дверного звонка. — Доброго дня, Рохан-сенсей, — брюнет как-то поддельно улыбнулся, сверкая зубами — чего обычно вообще не делал — и вопросительно оглядывая лицо Кишибе. — Могу я пройти?       Мангака прищурился, не скрывая колких искр своих изумрудных глаз. Не то что бы тот был удивлён или, что совершенно маловероятно, ошарашен поведением подростка; нет, просто решил для себя получше приглядеться к поведению Джоске.       Парень прошёл в дом, с абсолютной размеренностью и отсутствием своего привычного запала и экспрессивности преспокойно снимая дорогую обувь, необыкновенно лёгкой и неприсущей ему походкой направляясь прямиком в гостиную, садясь на излюбленное место. То ли он просто придуривается, то ли и вовсе флиртует, его не разберёшь. — Так… Вы что-нибудь нашли? — практически с ледяным спокойствием поинтересовался юноша. Рохан, с трудом отлепив язык от нёба, смог выдавить пару слов: — Да. Сейчас принесу, — и удалился вновь на верхний этаж, будто в некоем трансе подхватывая справочник, спускаясь обратно. Массивная, тяжёлая книга в кожаном переплёте с громким шлепком водрузилась на кофейный столик, прямо перед лицом Хигашикаты. — Конечно, может, я покажусь придирчивым, но это всё? — брюнет вызывающе выгнул бровь. Он взаправду провоцирует русого или воображение разыгралось? — Стал бы я приносить обыкновенную книжку, — с этими словами Кишибе, отыскав глазами маленькую закладку, перелистнул на нужную страницу, тыкая пальцем в нужное место. — Вот здесь непонятно откуда появившийся пробел, который, вероятно, является практическим ключом к логическому решению всей этой дилеммы и долгосрочной возни с мелочью. Джоске поднял свои иссиня-тёмные глаза, с неподдельным восхищением оглядывая Рохана. — Ох, вы абсолютно правы! — он прислонил ладони друг к другу, будто собирается аплодировать. — Полагаю, остаётся лишь восстановить фрагмент с помощью Crazy Diamond.       Всё бы ничего, но что за чёрт? С каких пор Джоске упускает возможность похвастать собой, по-павлиньи распушив веер своей гордости перед мангакой, как это обычно и происходило? Впрочем, в какой-то степени это польстило самолюбию русого, оттого он сделал вид, будто пропустил сказанное мимо ушей, параллельно побуждая подростка к действиям. Джоске, послушно кивнув, призвал стенд и в ту же секунду восстановил страницу справочника. Оба, торжествующе уставившись на нечто проясняющееся, в нетерпении закусили нижнюю губу, обращая всё свой возможное внимание на вырисовывающиеся буквы. Только вот… — Да что это за бред?! — брюнет подскочил с места, в своей привычной манере нервно выдыхая и хватаясь за извечный железный гребешок в кармане широких брюк, старательно зачёсывая и без того идеально уложенные в помпадур волосы назад.       На бумаге прояснились хаотично и безобразно размётанные буквы, что с виду казалось лишь набором абсолютной бессмыслицы, никак не вяжущейся друг с другом. Очевиден был и тот факт, что заглавные буквы не совпадали с инициалами на кольце. Имя и фамилию просто взяли и буквально смешали воедино, не оставляя и крохотной подсказки. — Не верится, что всё потраченное время и усилия были буквально отправлены в пустоту, гнить от ненужности. Как же всё до невозможности запутанно и переплетено… — Рохан запустил руку в волосы, одновременно снимая зелёную повязку.       Джоске гневно шипел, фырчал, неоднократно выругивался, не находя себе места, переваривая в голове сотни спонтанных и беспричинных идей. Его гложило противно скребущее где-то в голове раздражение, так отчаянно мешающее соображать, словно нарочно подкидывая в топку неустанно работающих мозгов наиглупейшие, ни на чём не основывающиеся домыслы и теории. Тщательно и придирчиво сортируя весь поток, по итогу осталась лишь одна вполне вменямая мысль. Точнее такое понятие как релятивизм или изменчивость реальности. Толкуя в необходимом для Хигашикаты и Кишибе смысле — это понятие, разъясняющееся некоторым искажением восприятия той или иной информации, — в их случае имя с фамилией убийцы, — кардинально или не совсем отличающейся от исходной. Они получили нужный набор символов, однако те не дали абсолютно ничего, кроме пущего застревания в непонятках и глупых домыслах. И именно так у брюнета назрела воистину гениальная мысль. — Рохан-сенсей, кажется, мы узнаём о способности вражеского стенда. Он действует, отчасти подобно принципу ленты Мёбиуса: объединяет некую свою реальность, примешивая в настоящую, взаимодействуя тем самым и косвенно, и напрямую. Иначе бы момент убийства, очевидно, был замечен Тэкэо-сенсеем более детально, — Джоске выпалил всё одним резким потоком бурного соображения, не надеясь на сиюминутное понимание со стороны мангаки, однако взгляд последнего доказывал обратное: он широко распахнул веки, с приятным удивлением поглядывая на юношу. — Звучит не так уж и бредово. Только как мы, по-твоему, должны будем распоряжаться этим известием дальше? Лично у меня нет ни единого представления. Хигашиката закатил глаза, подходя ближе к русому. — Как же вы можете этого не понять, если сами об этом говорили, рассказывая о визите Тэкэо? Если реальность искажена в нашей действительности, то возможность увидеть её появляется лишь при взаимодействии с другим объектом, искажающим наше восприятие. То есть обычное зеркало! Рохан звонко хлопнул себя по лбу, другой рукой опираясь о бок. Как он сразу не догадался… Руки мгновенно потянулись к странице, с силой дёргая и вырывая несчастный листик. — Потом восстановишь, — словно читая мысли юноши наперёд ответил мангака, возвращаясь в злополучный коридор и рассматривая в отражении необходимые буквы. Кажется, он был готов завизжать от резко подступившего чувства восторга. — Скайлар Мэй. Его имя Скайлар Мэй, Джоске.       Брюнет, явно не контролирующий своих эмоций, победоносно вскрикнул, слишком неожиданно подлетая к Рохану и крепко зажимая его в объятиях, тут же отходя, выдавливая скомканное «извините» и вновь продолжая искриться этим неподдельным счастьем. — Остаётся лишь отправить запрос фонду Спидвагона на полный анализ досье людей с таким же именем. Там уже постепенно и выяснится, кто всё-таки скрывается за регулярными убийствами ни в чём неповинных мирных людей, — уверенно продолжил тараторить Хигашиката, с чувством почти выполненного долга присаживаясь снова на пригретое место дивана. Рохан, находясь в некотором исступлении, поражаясь импульсивности и чрезвычайной эмоциональности юноши, заходя обратно в гостиную. — Да, в этом плане осталось дело за малым, — русый впервые искренне улыбнулся подростку в ответ. — В таком случае, могу даже поощрить твою находчивость и сообразительность вкуснейшим чаем. Учти, сегодняшний день в списке моих редчайших исключений, Хигашиката. Стоит ли описывать приятное удивление Джоске и его нескрываемый приятный слуху звонкий смех? Думаю, всё вполне очевидно.

***

      Взгляд синих глаз устремлён в потолок, пусто глядя в одну точку. Бессонница стала совершенно привычной. Видеть слишком реалистичные кошмары и содрогаться, яро сопротивляться невесть чему-то, как при сонном параличе без возможности осознать, что всё вокруг — лишь воображаемое пространство, не хотелось от слова совсем. Более того, ситуация ухудшалась постепенно, Джоске прекрасно чувствовал: чем ближе напарники к разгадке, тем хуже становится ему самому. Он прекрасно осознавал простую вещь: без жертв никак не обойдётся. Брюнет ощущал неведомую тяжесть контроля над своим телом. Порой оно будто бы не слушалось, совершая непонятное. В пример можно привести банальное утро одного из прошедших нескольких дней, проведённых в ожидании ответа от фонда: его рука внезапно задрожала и будто бы сама легла на накалившуюся конфорку плиты. Не стоило отрицать весь проблемный недосып, однако будучи всё ещё в состоянии здраво рассуждать Джоске допускал такой вариант как атака вражеского стенда.       В день обморока, когда юноше помогла Офелия, она старательно пыталась заглянуть ему в глаза, что, впрочем, у неё успешно получилось. Возможно, именно тогда он и неосознанно поддался врагу. От допущения этой мысли хотелось расцарапать себе глаза. Абсолютно серьёзно. Брюнет добровольно позволил вторгнуться в свою голову. А это чревато раскрытием всех решений Кишибе и Хигашикаты, их относительно тайного расследования, проводимого так или иначе скрытно.       Огромные синяки залегли под глазами, кожа побледнела. Истощение с каждым днём усиливалось. Со временем стала заметна и потеря веса. Теперь отрицать что-либо перед друзьями или матерью стало полной бессмыслицей, учитывая бесконечные вопросы на одну тему. И именно в один из таких дней парень не смог сдержать все терзания в себе. — Джоске, — строгим, почти укоризненным тоном начал Хиросе. — Прекрати лгать. Ты на глазах тускнеешь. Что происходит? Брюнет шумно выдохнул, мысленно приготавливаясь к тяжёлому разговору. — Хорошо, Коичи, я скажу. Только прошу, не задавай мне глупых вопросов и не перебивай, — Хигашиката почти обессиленно потёр слезящиеся покрасневшие глаза.       Именно так блондина, пожалуй, впервые посвятили в настолько искренние и полные эмоциональных истязаний переживания другого человека. Хиросе откровенно метался, не заметив как открыл рот чуть ли не в ужасе. Ему никогда не приходило в голову, что такой привычный лучезарный Джоске мог таить за улыбкой ворох нерешённых открытых проблем, нещадно рвущих душу изнутри, подминая под себя и комкая. Поэтому Коичи, будучи исключительным эмпатом, словно самолично побывал в каждом описываемом случае, ставя себя на место друга. Он, конечно, испытывал первостепенно жалость, однако глупо полагать, что сострадание — то, что выручит Хигашикату. Сейчас ему поможет лишь ещё одна здравая голова, прочно устоявшая на плечах и желательно испытавшая нечто схожее с рассказом самого Джоске. Возможно, это и есть истинная причина внезапного признания, иным образом не объяснить, вспоминая о присущей другу щепетильности и терпеливости при выборе близкого для себя круга.       Поток окончился тихим вздохом и прикрытыми глазами. Сейчас лучше отвлечь Джоске вопросами более менее затрагивающими насущную тему, не вторгаясь в его переживания полностью. — Ответ от фонда пока не пришёл? Юноша помотал головой, садясь на ближайшую скамью. — Ты не думал попробовать решить вопрос через Джотаро-сана? Хигашиката грустно ухмыльнулся и невольно хмыкнул. — Тогда мне придётся и ему выкладывать всё о недавно произошедшем. А он, отложив все свои дела, примчится сюда, вновь рисковать. Несомненно, его помощь стала неоценимой при обнаружении Йошикаге, только сейчас я подсознательно понимаю, что нынешний враг будет слабее, но куда более хитрый. И скорее всего не станет скрывать свои потенциалы, нежели Кира; оттого, наверное, затруднительной и относительно сложной частью стал анализ способностей этого убийцы и Killer Queen в целом, — сипло отрезал Джоске, запустив руку в помпадур, нарочно растрёпывая его. — К тому же, мы с тобой сословились обойтись без очевидных вопросов. Выходит, лжец-то тут не только я, — тихо сквозь хрипящий смех добавил юноша.       Коичи тепло улыбнулся в ответ, почёсывая затылок и неосознанно так же взъерошивая платиновые пряди. — Раз уж я и начал «врать», то что насчёт Рохана-сенсея? Ты ему ничего толком не рассказывал, как мне сейчас? — парень склонил голову вбок, с интересом смотря на расслабленно сидящую фигуру рядом. — Нет, даже не думал посвящать. Он станет последнем в этом списке, пожалуй, — без намёка на ухмылку продолжил брюнет, полностью закрыв глаза. Хиросе удивлённо проморгался, вскидывая густые тёмные брови. — Вы вместе ведёте это расследование и ты до сих пор не удосужился раскрыть ему все эти проблемы, которые вдобавок могут принести вам даже больше зацепок? Я поражён, Джоске. А ещё я думаю, что это бы помогло вам как-никак стать ближе, хоть и не настолько, насколько хотелось бы. Ты же знаешь эту простейшую схему: откроешься человеку — он откроется тебе тоже. И Рохан-сенсей не в списке каких-то индивидуумных исключений. Это элементарный подпункт схемы человеческих отношений. Блондин готов поклясться, что слышал ехидный смешок. — Если мангаки люди вообще… Поджав губы и подняв левую бровь, Коичи скрестил руки на груди, с иронией оглядывая Хигашикату. — А если хорошо присмотреться, то можно и заметить, что языки у вас обоих подвешенные. — У тебя, между прочим, в нужных ситуациях тоже. — Нет, я просто прямолинеен, — оставил за собой слово Коичи, замечая играющую улыбку на губах Джоске.       Брюнет чуть приподнялся, полностью распуская иссиня-тёмные волнистые волосы, доходящие ему практически до плеч. Длинная чёлка, что цветом практически идентична цвету радужки глаз юноши заставляла испытывать некое чисто эстетическое удовлетворение. Словно распущенная шевелюра — именно то, чего всегда не хватало парню. Не замечая завороженного взгляда Коичи, Джоске достал гребешок, аккуратно и трепетно расчёсывая волосы по небольшим прядям, будто бы боясь случайно вырвать. — Вот и второе необычное событие за день: я впервые вижу тебя без помпадура. Но не отрицаю, что всяко твои волосы выглядят круто, — с опаской быстро выпалил блондин. Хигашиката хмыкнул, продолжая плавно водить гребешком по шелковистым прядкам. Едва ему стоило закончить, как Хиросе предложил действительно дельную и эффективную вещь: — Как насчёт похода к Тонио? Он наверняка сможет помочь справиться тебе с этим моральным истощением, так ярко отражающимся физически. Юноша согласно кивнул, быстро поднимаясь со скамьи, на полной готовности ожидая подъёма друга. — Это отличная мысль, Коичи! Давай же, пошли скорее.       Стоит ли описывать облегчение блондина при виде всё того же излучающего жизнь и энергию Джоске? Всё вновь очевидно.

And I've been a hero, helpless I'm in hell

      Одно стоит объяснить человеку, несведущему о таком не особо распространённом термине как эллипсизм — стойкое ощущение пропуска чего-то важного, словно жизнь вот-вот оборвётся, как подвешенная над остро заточенным лезвием тонкая нить, норовящая с треском разделиться на две части в любой момент. Подобное испытывают люди в возрасте, вспоминая о своих годах, относительно ностальгируя и безрадостно думая о прожитых годах, смотря на новое так быстро подрастающее поколение, тоскливо вглядываясь в фотографии своей былой молодости, сдувая скопившуюся вековую пыль с уже пожелтевших плёнок.       Джоске казалось, словно он и есть та самая плёнка, проживающая годы наперёд, наблюдая, безмолвно крича, осознавая, что слова просто не будут услышаны никем, кроме собственного сознания.       Вокруг крутилась нескончаемая канитель событий, а ему как горло сдавили, сковав прочным железным ошейником, неумолимо тянущим вниз, подчиняя неведомой воле и едва ли не приказывая склонить голову перед эфемерным неестественным телом, что тянуло свои руки, вырывая голосовые связки и лишая голоса насовсем. Тело всё чаще отказывалось подчиняться, действуя исключительно по-своему, зачастую затягивая юношу в мелкие передряги, нанося физический вред, будто отыгрывалось за что-то. Ежедневные сбои не стали привычными, наоборот, возникало острое желание отыскать их причину, отрицая все самые очевидные факты.       Джоске не хотелось признавать своего проигрыша.       Потому как иначе оставалась лишь убранная в самый дальний угол догадка: в его голове вражеский стенд, который мог либо контролировать его тело, либо разум. Всего сразу всё-таки быть попросту не может: парень преспокойно мог размышлять, однако даже при учёте того факта не справлялся со своими жестикуляциями, позволяя управлять собой, как марионеткой, куклой на проклятых ниточках, которые игриво подёргивают из раза в раз, прогоняя по самой настоящей карусели неловкости, болевых ощущений и отчаяния. Заставляя глотать ужаснейший коктейль с примесью полного эмоционального истощения, что выделялось, подобно яркой трубочке или терпком цитрусе на краешке стакана.       Джоске бился, как в конвульсиях, к-а-ж-д-у-ю ночь содрогаясь и едва ли не взвизгивая от отвратительных, а иногда и мерзких кошмаров.       Сны превратились в настоящий круг ада; жутчайшую пытку, пережить которую, кажется, не хватило бы моральных сил, несмотря на стойкость и твёрдость характера. Как если бы ты попал в безвкусную, но доводящую до мурашек экранизацию отборных извращений над собой: расчленение, — что было ещё относительным минимумом, — психологическое давление, переполненные токсичностью суждения о собственной бесполезности и ненужности, преподносимое с ядовитой улыбкой, застывшей на призрачных губах.       Джоске думает, что погряз в одиночку.       Но он совершенно пренебрёг сообразительностью Рохана, которому и не пришлось даже ничего спрашивать. Достаточно лицезреть эту картину и понять масштаб проблемы. Что у него, несомненно получилось. Ранее терзаемый множеством вопросов в духе «что же сподвигло его остановиться и не рассказывать мне?», он вспомнил про свой отнюдь не самый приятный характер, каждый раз приглушённо вдыхая весь воздух, прикрывая веки и виня обоих за свои слабость и висящую недосказанность.       Сегодня особенно холодно. Именно поэтому сейчас, стоя на крыльце и так терпеливо ожидая очередного визита брюнета, Кишибе поправляет воротник. Ему захотелось узнать подноготную, тщательно скрываемую Хигашикатой. Он узнает её любой ценой, потому что Рохан поставил себе такую цель. А для обладателя такого темперамента, как у него, цели — первостепенные объекты для исследований и срочных выполнений.       Мангака долго подобного не ощущал, ему почти в новинку чувствовать столь сильную озабоченность чужим комфортом и покоем, ставя их превыше своих собственных. Он, сам того не замечая, в нетерпении кусал губу, резко дёргая головой из стороны в сторону, как невесомо чуя скорый приход Джоске, вглядываясь в тени всё ещё нависшего утреннего тумана, окутавшего Морио. Внутри словно разгоралась лихорадочная, беспорядочная борьба, гоняющая парня из крайности в крайность: влечение к юноше, его отторжение от себя без намёков на что-либо, а сейчас и вовсе он стоит уже на лестнице своего дома, едва ли не с видом самого преданного пса ожидая хозяина, почти тоскливо скуля вынюхивая сроднившийся запах, витающий будто в любой комнате. Так было и взаправду: куда не зайди — везде витает запах Джоске. Аромат его парфюма вперемешку с запахом его тела. Вместе это даёт такое нежное и терпкое сочетание. Контрастирующее, разнящееся. Табак, ваниль и необъяснимое, неописуемое, но такое дурманяще-сладкое амбре, исходящее от любого открытого участка его кожи.       Всё вокруг напоминает. Словно и назло и во благо. Извечный диссонанс.

And I've cried up and down in these hallways Blamed myself