Liar

***

      Ледяные капли с характерным звуком падают, приземляясь прямиком на идеально прямой нос парня, тщательно всматривающегося в чужие тёмные силуэты, растворяющиеся в утреннем тумане. Сейчас всего четыре, но он твёрдо уверен: тот, кого он ждёт, — слегка подрагивая и хватаясь за длинный воротник свитера, в надежде согреть окоченевшие белые пальцы, больше напоминающие острые ледышки, — объявится с минуты на минуту, лучезарно улыбнувшись, в который раз скрывая всплывающую ложь.       Холодный влажный воздух просачивался в лёгкие, распространяясь изнутри, заставляя лишний раз стучать зубами, слегка болезненно шипя: кажется, Рохан прикусил язык. Тепло и металлический привкус спустя некоторое время стали тому подтверждением. Лишний раз осмотревшись по сторонам и целесообразно решив, что если не хочется заболеть, то нужно без промедлений зайти в дом. Мангака едва повернулся в пол оборота, слыша негромкий оклик своего имени. «Так и знал». В серой дымке постепенно прорисовывались черты такой знакомой фигуры: широкие плечи, ноги в просторных брюках и явно виднеющийся хвалёный помпадур. Владельцев стендов друг к другу притягивает, ведь так?       Юноша еле передвигал ногами, будто не мог с ними толком совладать, периодически норовя сделать попытку обернуться назад, но мгновенно оборачиваясь обратно, снова шагая прямиком к дому Кишибе. Всё куда более подозрительней, нежели русому показалось изначально. Слишком неоднозначная реакция заставляет испытывать и смешанные чувства: тревога с толикой подлинного страха. Едва ли он приблизился к крыльцу дома, натянув свою из самых фальшивых, но не менее обворожительных улыбок, как его запястье обхватили холодные тонкие пальцы, затаскивая в дом. — Что за кривляния? — с нескрываемым металлическим прозвоном напрямую спросил Кишибе, упирая руки в бока и с вызовом поднимая голову вверх, смотря прямо в глаза напротив. «Это просьба. Мольба о помощи». — Ох, о чём вы, Рохан-сенсей? Всего лишь один раз смахнул каплю росы, подумаешь.       Русый зло сузил глаза, играя желваками. — Ты издеваешься? Какой адекватный человек будет при этом разворачиваться и совершать попытки сбежать? Совсем ополоумел что ли?       «Да! Вы всё правильно увидели, я действительно не хотел сюда идти!»       Джоске легко пожал плечами, беспечно хмыкая. — Просто подумал, что иду не в ту сторону. Туман, знаете ли, довольной густой сегодня. — О тумане я и как-то запамятовал… Что ж…       Хигашиката, скрыв торжествующий блеск в глазах, тихо промычал нечто наподобие согласия, немного отходя от, как ему показалось на тот момент, задумавшегося мангаки.       «Нет! Он не мог купиться на такую жалкую и чрезвычайно неправдоподобную ложь! Не поверю никогда в жизни!»       Рохан, проявив терпение и сдержанность, решил повести себя непринуждённо: сделать вид, будто смущён, учтиво предлагая разделить с собой время за чаепитием. «Стоит надеяться на эффективность работы этого метода». — В таком случае, раз уж ты всё-таки пришёл, не хочешь попить чаю? — русый потупил голову и почесал затылок, якобы смущённо улыбаясь гостю. Брюнет улыбнулся шире. — Не откажусь, Рохан-сенсей.       «Если это часть какого-то очередного плана, то просто примите мои поздравления. Он повёлся».       Мангака в то же мгновение скинул уличную обувь, удаляясь в кухню, для общего вида суетясь и рыская по шкафчикам, параллельно с заваркой выуживая небольшую пластиковую баночку. Да, снотворное. У парня уже был готов план, который пусть и отчасти казался в принципе сумасшедшим, однако хотя бы был более менее исполним. Заварив абсолютно одинаковое количество в обеих чашках, Рохан положился лишь на собственную память, несколько раз повторяя для себя в какой конкретно лежит лекарство, в противном случае выйдет несусветная глупость, жалкая отчаянная попытка поимки преступника, что сейчас сидел в гостиной, стараясь управлять чужим телом, в надежде на некую схожесть.       Дрожащей рукой размешав сахар в чужой чашке, Кишибе поставил обе на разнос, вновь натягивая виноватую маску на лицо, аккуратно пронося чай и медленно ставя его на журнальный столик, напоследок стараясь очаровательно улыбнуться. Если уж взялся строить из себя непринуждённую и несвойственно себе самому скромную особу, то тогда вживаться в роль полностью.       Рохан сразу взял нужную ему чашку, слегка подув и немного отпив. Первый шаг успешен. Брюнет, слегка, пожалуй, удивившись такой резкости, списал всё на некоторое волнение мангаки. Хоть и подумал об этом совершенно другой человек       Джоске, в жесте благодарности склонив голову, потянулся за оставшимся и отпил оттуда. Второй шаг тоже оказался успешным. — Спасибо, Рохан-сенсей. Чай очень вкусный, — Джоске, внезапно захлопав глазами, почувствовал головную боль. — Только у меня от его запаха головокружение, кажется… Кишибе, будто непонимающе оглядывая подростка, испуганно пролепетал: — Ох, я забыл тебя предупредить о возможных побочных эффектах. Я сегодня такой рассеянный! — русый подошёл к брюнету ближе, отмечая его постепенно растущую слабость в движениях. — Может, ещё попьёшь? Всё обычно проходит через несколько глотков.       Рассудок явно затуманился, раз юноша снова потянулся к своей чашке, одним залпом выпивая практически всё. — Стало только ху… хуже, Ро… Рохан-сенсей… — парень обхватил плечо мангаки, смотря в сторону от его лица, мямля нечто невразумительное.       Сознание окончательно прекратило действовать, уступая глубокому сну. Кишибе победно ухмыльнулся, укладывая расслабившееся тело на диван. — Наркосодержащие снотворные принимать часто, конечно, нельзя, однако в исключительных случаях очень эффективны. Не зря всё-таки оставил эту баночку себе.

***

      Снова пустота. Она стала настолько привычна, что порой задаёшься вопросом: во сне ли всё происходит или же в реальности? Если же реальность, то отчего-то искажена собственным сознанием: физические ощущения передавались даже болезненней, чем ожидалось. Банальное прикосновение к самому себе отдавалось тупой болью в любой конечности: как к той, к которой притрагивались, так и в пальцах. Глаза путались в бесформенной прострации, возможно, создаваемой воображением, активно продолжающей подпитываться остатками наркотических составляющих снотворного. Джоске пришлось приложить немало моральных усилий и настойчивости, чтобы на одно мгновение взять контроль над своим телом, схватить чашку и залпом выпить злосчастный чай.       Стоит согласиться: любой дурак мог свободно догадаться о таком чрезвычайно банальном ходе со стороны мангаки. Ничего более очевидного в подобной ситуации просто нельзя было придумать. Однако благодарность русый определённо заслуживает. Всё-таки Рохан сумел заметить периодические странности со стороны напарника и предпринять быстрое решение, пускай не самое хитрое. Так или иначе, вражеский стенд не способен был бы самостоятельно сообразить, что это уловка, будучи ослабленным и в чужом теле. Да, Джоске сразу понял в чём причина потери контроля над своей физической оболочкой: атака вражеского стенда из совершенно неожиданного места. Безвольной марионеткой оказалась на определённое время хрупкая добродушная женщина, попросту вряд ли смогшая бы противостоять такому духовному воплощению будучи, ко всему прочему, обычным человеком, не обладателем стенда. Очень практичный план, если добавить к нему абсолютную скрытность убийцы и все ещё неизвестный, но проявивший себя в действии стенд.       Одно вполне очевидно — стенд не обладает разумом, а скорее действует совершенно случайно, придерживаясь некой «программы» ответов, что, наверное, тоже было под большим вопросом. Ах, стоит прояснить, как же враг смог в принципе атаковать Хигашикату: через зрительный контакт. В вечер нападения Офелия подозрительно пыталась заставить поднять на себя взгляд подростка, что у неё вышло, благодаря рассеянности брюнета. Так он смог постепенно обрести некую силу и, соответственно, взять на себя полный контроль над чужим телом, благо не разумом. Рассудок оставался чист, не тронут, ни одно воспоминание не оказалось стёрто, что наверняка бы предпринял каждый, кто овладел бы телом соперника, норовившего раскрыть, оголить чью-то смолисто-чёрную жалкую душонку, с таким рвением цеплявшуюся за любые уступы, прячась в самых тёмных уголках, подобно обычной вечно смердящей крысе.       Цепь рассуждений сквозь столь необычную пелену внезапно прервалась. В нос ударил едкий запах нашатыря, заставляя скорчиться и чихнуть, с болью и усталостью распахнуть глаза, осмотревшись по сторонам. Одно можно было отметить сразу — занятый разным хламом, вероятно, подвал всё того же дома. Вокруг лежала макулатура, стопки исписанных, изрисованных листов — скорее всего невыпущенные части манги или же просто оказавшиеся ненужными референсы; как полноценные рисунки, так и незавершённые скетчи. Руки болезненно саднило. Только тут пришло окончательное осознание: Джоске сидит привязанным к чёртовому стулу.       Парень ожидал разных исходов, полностью полагаясь на здравомыслие и некую опытность Кишибе в подобных ситуациях, но конкретно сейчас застрял в немом исступлении. Пока он буквально метался, прилагая все усилия, чтобы вернуть контроль над своим телом, ежесекундно наблюдая смену ипостасей так рьяно разыгравшейся фантазии, его накрепко привязали к стулу, параллельно собираясь читать как книгу. Зрение ещё не до конца сфокусировалось, однако фигура нависшего мангаки с пером в руке отчётливо прорисовывалась, давая чётко представление о будущих действиях. — Одно случайное движение — я тебя всего исполосую в бумажную спираль, — глаза Рохана метали молнии, любое движение могло действительно не на шутку разозлить его пуще.       Джоске непроизвольно сглотнул, едва ли переводя затуманенный взор на русого. — Это что за брачные игры? — просипел брюнет. — Наиграться успеешь со своим стендюзером. Мне ты абсолютно не интересен, — без единой запинки, приправив всё своими фирменными колкостями и брызжущим ядом прошипел мангака.       Губы непроизвольно вытянулись в нахальную улыбку, с вызовом вытягивая шею вперёд. — Ты хорош на ответы с остринкой. Кто-кто, а вот ты мне как раз очень интересен.       Рохан саркастически вскинул выгнутую бровь, брезгливо заглядывая именно в почерневшие некогда синие глаза. — Учти, ты говоришь это от лица семнадцатилетнего школьника. Если ты решил избавиться от меня подобным образом, засадив в тюрьму за совращение малолетки, то план неудачный, — Кишибе поджал губы, чуть отстраняясь, намереваясь продолжить свой допрос. — Какая жалость. Я так рассчитывал на действенность этой задумки, — Хигашиката нарочито громко цокнул, отводя взгляд.       Рохан раздражённо дёрнул запястьем, словно в некоем нетерпении. Напрашивалась единственная мысль — в любой момент тот мог открыть Джоске как книгу, совершенно и окончательно убедившись в правдивости своих многочисленных мыслей и догадок. Хотя, всё и так лежало, как на поверхности, поднесённым на изящном платиновом пьедестале. — О, неужто я тебя так рассердил, Рохан-тян?       Кишибе утробно зарычал, рывком впиваясь тонкими пальцами в спинку стула. — О, неужто ты, чёртов жалкий выродок, вздумал давить на моё прошлое, так фамильярно называя? Помни, что я вполне могу вышвырнуть тебя из тела Джоске, а затем передать тебя в руки непосредственно Crazy Diamond. — М, вот ты и проговорился. Всего лишь стоило тебя уменьшительно-ласкательно назвать, — тёмные глаза томно засияли. — А знаешь, королева драмы из тебя всё же неплохая.       Внезапно тело подалось вперёд, вызывающе подставляя изящную скулу. — Давай же, ударь. Ты ведь этого хочешь, Рохан-сенсей? — тихо и насмешливо проговаривал голос, словно и не принадлежащий юноше. Русый заиграл желваками, отходя и с нескрываемым отвращением разглядывая связанного. — Так я и думал, — победно усмехнулся брюнет. — Блефуешь. — Не вижу смысла причинять боль телу Джоске, учитывая то, что тебя, естественно, таким образом не достать.       И в который раз взвесив все за и против, опираясь на прожитые недавно события, смешанность всех чувств, эмоций, обращённых воедино в полноценную смесь с привкусом омерзения от абсолютного хладнокровия и бесстыдности убийцы, — который формально восседает прямо перед носом, разве что в теле подростка и в своём исконно духовном воплощении, — выстраивающего необходимую схему в столь критической ситуации. «Пусть этот отчаянный и опрометчивый шаг сработает. О, Боже…»       Рохан одним рывком оказался у злосчастного стула, рваным движением хватая чужой подбородок, вскидывая голову вверх и прижимаясь к тёплым пухлым губам напротив. Второй раз он ощущает этот необычный, специфичный, странный и манящий привкус. Словно в тонкую кожу впиталась морская соль, запах молодых колосьев, всё того же табака и ванили. Не приторно и очень вкусно. Такое сочетание, кажется, никогда не надоест: оно будет каждый раз словно в новинку, поражая своей необычайной свежестью. Сминая чужие мягкие губы из раза в раз, мангака будто цеплялся за немой последний оставшийся шанс хоть как-то небезуспешно высвободить Джоске, заставить возвратить контроль ему. Именно поэтому, так вызывающе и дразняще проведя языком, Рохан надеялся на ответную реакцию, которую мог совершить, по сути, только сам Хигашиката. Русый буквально из последних своих моральных сил сдерживался, чтобы не впасть в отчаяние, решившись на подобную бессмыслицу, возлагая всё лишь на упорство брюнета, что очевидно с особым рвением боролся за доминантство в управлении своим телом, подсознательно активно сопротивляясь. Кишибе всё это знал, ибо буквально в глубокой тьме, затмившей такие насыщенные синие глаза, он видел слабый проблеск. Именно сейчас, как нельзя кстати, он отложил все свои глупые предрассудки и различные навязчивые мысли, доверяясь упорству напарника, полностью возлагая надежды на него. И абсолютно не зря.       Внезапно почувствовался слабый ответ, лёгкий робкий мазок, приоткрытые теперь навстречу искусанные губы, а затем и полноценный смелый, перерастающий в куда более глубокий поцелуй. Рохан был готов впервые за продолжительное время взорваться от так неожиданно нагрянувшего чувства подлинного счастья, неописуемой радости до предательского пощипывания в глазах.       Послышался треск верёвок. Позади Джоске материализовался Crazy Diamond, освободившего руки своего владельца.       Крепкие ладони обвили талию, выбивая из лёгких приглушённый слегка возмущённый выдох, смешанный с каким-то забавным полу стоном и писком. Хигашиката уверенно прижимал куда более хрупкое тело к себе, зарываясь пальцами в волосы, слегка оттягивая, позволяя делать то же самое с собственными. Рохан промычал что-то абсолютно невнятное, но нечто определённо означающее полное удовлетворение происходящим. Юноша неспеша двигался к ближайшей стене, с особой настойчивостью прижимая мангаку, в который раз заставляя старшего бесконтрольно мычать и стонать в поцелуе бессвязный бред. Время вокруг как замедлилось, растекаясь вокруг разгорячившейся пары, своими безостановочными движениями раскалившими воздух до непереносимой жары. Рохан, весь до потешного безобразия взъерошенный и растрёпанный, сдался первым, прерывисто дыша и с трудом выговаривая что-либо. — Всё-таки… Запасной план сработал…       Джоске, доселе молчавший, осознал истинную цель столь необычного поступка в ранее неблагоприятно развивающейся обстановке. Кишибе, заметив смятение юноши, неспеша продолжил: — На абсолютно любое схожее романтическое действие этот стенд не может реагировать адекватно. В том плане, что попросту не переносит подобного. Именно поэтому ты сейчас можешь полностью контролировать тело, — русый замялся и прокашлялся. — Только мы, кажется, слегка увлеклись.       Брюнет, осознав весь расклад, резко отстранился, привычным жестом поправляя помпадур и разглаживая гакуран, мгновенно багровея и старательно пряча лицо, якобы причёсываясь. Юноша слегка прокашлялся, освобождаясь от стоящего в горле кома. — Он попытается вернуться, — хрипловато проговорил Джоске, успокаиваясь и оборачиваясь к не менее красному и всё ещё возбуждённому мангаке. Рохан старательно сдерживался, чтобы не притянуть к себе, как ему показалось, внезапно обрётшего сногсшибательную привлекательность — куда большую, нежели обычно — Хигашикату, состроившего такую невинную гримасу, словно это и не он минуту назад зажимал Рохана, выбивая из груди не самые приличные звуки. Но всё же воздержался, запирая свои фантазии в тёмный тайный ящик. — Скорее всего. Но мы уже во всеоружии. Благодаря его нападению на тебя, он дал нам шикарн… ценную подсказку: у его стенда кроме того, что есть некое табу на определённые движения и он не гуманоидного происхождения, он невероятно силён на дальних расстояниях и очевидно разумен. Проблема лишь в незнании на какой дистанции может максимально находиться его владелец. Думаю, что пришедшие наведённые справки могут исправить наше не самое выгодное и выигрышное положение, — русый лёгким движением достал из широкого кармана запечатанный конверт с печатью фонда Спидвагона.       Брюнет готов был почти с удивлением вскинуть брови, но опомнился: люди из фонда вряд ли бы передали письмо Джоске, будучи так или иначе приверженцами действующих законов. Парню не было восемнадцати для получения подобной документации. Впрочем, в так неудачно изначально складывавшемся деле, это было одним из самых одновременно разумных и удачных решений. Такое ощущение, что агенты фонда и время правильное подгадали: пришли и лично вручили конверт, пока Джоске был в отключке.       Рохан отчасти скрупулёзно и с особой аккуратностью оторвал тёмную печать и достал идеально сложенный пополам листок. Пришла очередь по-настоящему удивиться: в его биографии не было практически ничего примечательного. Текст смогли распечатать всего на один лист, он занимал чуть меньше трети всего пространства. Скайлар проживал совершенно спокойную жизнь, будучи коренным американцем, рождённым в большом и шумном Нью-Йорке. Работал в компании своего состоятельного отца, планов никаких на свою жизнь не имел: им и его будущим распоряжались строгие родители, спланировавшие всё за своего ребёнка чуть ли не с его появления на свет и годами, десятилетиями наперёд. Что ж, не особо-то радостное и беспечное детство, однако и плохим назвать язык не повернётся: Мэю не отказывали практически ни в чём, что касалось материальных, особенно дорогих и неожиданных прихотей сына.       В то же время ему и многое не позволялось. В том числе заводить какие-либо знакомства без дозволения своих родителей. Рассуждая от третьего лица можно смело заявить, что их решение, как со стороны наставников и воспитателей — до безобразия глупо. Дальше расписывалось подробнее о средних баллах в школе, — которые были вполне заурядны для среднестатистического хорошиста, — одно ярко выделялось: айкью, достигавший порядка сто сорока баллов. Также уточнялось, что по инициативе матери, Скайлар оставался в неведении о результате пройденного теста. Всё лишь для поддержания скрытности от общественности, проживания жизни своей дальше спокойно, в той сфере, в которой их поколение в принципе привыкло проживать. Родителям Скайлара было бы попросту невыгодно и куда более растратно действовать иначе, потакая планам, желаниям и возможностям сына. Эгоизм, скупость и жадность в своём самом ярком токсичном примере.       Судимостей в документе не было отмечено, но тут можно было предположить разные версии: либо хорошие деньги покрыли прошлые преступления, либо же убивать Скайлар начал всё же относительно недавно. Может, после обретения или личного открытия для себя силы стенда. Всяко досье чем-то помогло: рост мужчины был примерно 188 см, весом около 90 кг, со светлыми глазами и практически угольно-чёрными волосами. Фотографии не было приложено, но описания внешности было абсолютно достаточно, чтобы при какой-нибудь встрече отличить его от прохожих. Внешность коренного американца будет существенно отличаться своими европейскими стандартами. — Эти известия нам облегчат задачу во много раз. Сами мы бы никогда столько не нашли, — Джоске не мог оторвать взгляда искрящихся торжеством глаз от бумаги. — Да он фактически наш! — Вот именно, что лишь фактически. Нам стоит быть начеку и постоянно оглядываться. Только избегать прямых взглядов в наши глаза, иначе снова встрянем. Думаю, в следующий раз одним поцелуем у нас ничего не ограничится… — Рохан неоднозначно скрестил ноги, краснея сильней.       Брюнет, сразу смекнув из-за чего мангака встал в такую позу, зарделся, лепеча под нос непонятные бессвязные вещи, которые представляли собой примерно одно: «я не виноват, это просто физиология». — Всё же я рад, что получилось избавиться от одной нависшей опасности, — Кишибе запустил пятерню в растрёпанные волосы, поправляя на нужное место. — Думаю, тебе стоит отоспаться. Вражеский стенд тебя хорошо помотал, как я прекрасно наблюдаю. Хигашиката, посмотрев на себя в любезно предоставленное карманное зеркальце, мягко говоря, впал в ступор. Огромные уставшие и покрасневшие синие глаза, под которыми залегли темнеющие синяки, впалые щёки и ярко выраженные скулы. Стало страшно от своего потрёпанного вида. — Пожалуй, да… Юноша, собиравшийся уже подниматься по лестнице из отныне треклятого подвала, не смог удержать своей наглой ухмылки. — А ведь это связывание действительно похоже на какую-то страстную брачную игру, Рохан-сенсей.       И Джоске явно повезло в тот момент оказаться уже за дверью, в которую со звонким шлепком влетела тяжёлая стопка макулатуры, лежавшей неподалёку от резкой руки мангаки. Под замечательный аккомпанемент смеха подростка, Кишибе ухмыльнулся, тихо цокая и поднимаясь следом.

***

      Над Морио стоял знойный, душный день. Солнце не щадя палило по головам, прошибая пот. В такие моменты всё кажется ярким, необычайно оживлённым благодаря суете и бесконечными походами за чем-то холодным. Ведь какой контраст: холодное, морозное и туманное утро, а затем жаркий день. Жителям этого города не привыкать. Не привыкать к резким перепадам температур и к истинно-серым видам, на которые просто, кажется, надели солнечную маску, заставляя воображение работать, выдавая очередной никчёмный день в истинно-сером, прогнивающем городе ярким, приятным лишь глазу.       Всё остальное — лишь то, что люди хотят видеть, отторгая правду. Как и всегда.       Как хотят наблюдать друг в друге идеальных индивидуумов, смешивая свои требования, желания, прихоти, добавляя устойчивые и навязчивые стереотипы.       Как хотят навязать это близким, а иногда и самовнушить.       Как хотят получить исключительно эстетическое удовлетворение, притворяясь кем-то другим внешне. Так происходит абсолютно везде, едва ли не с каждым. Хотят превратиться в кого-нибудь, в несуществующий идеал, если осознают, что не могут его воссоздать в лицах других. Ориентируются, игнорируя верный вектор.