Liar

      У страха есть насущное и проблемное свойство — развитие. Естественно, читатель представляет себе немного иное значение слова «развитие», конкретно стадии, через которые большинство проходило: испуг, паранойя, продолжительная обсессия и как заключающее звено в цепочке и вишенка на торте, — паника. Финальной стадии можно избежать чистой случайностью, но в своём подавляющем и печальном большинстве паника всё же наступает. Это чревато множеством самых неприятных последствий, один из которых — потеря контроля над собой, своим телом, а уж тем более словами, что вылетают практически неосознанно, учитывая всю напряжённость, а иногда и безвыходность ситуации. Стоит ли говорить, что лишь истинный гений, что превосходно владеет собой, своими эмоциями и телом в силах преодолеть эту стадию? И стоит ли уточнять, что Рохан к такому типу людей относился?       Стоя спиной к потенциальному убийце, что, кажется, едва ли не исходится слюной удовлетворения при виде беспомощности и бездействия мангаки, который продумывал и анализировал в голове сотни вероятных исходов этой стычки. Как с самопожертвованием, так и без него. Хотелось бы и вовсе исключить собственную смерть, однако, мысля рационально и сугубо реалистично, без толики пессимизма или оптимизма, всё оборачивается лишь смертью, либо какой-нибудь жертвой. Без травм уж точно не обойтись, а они, в свою очередь, не проблема, вспоминая о способностях Crazy Diamond. И самый отчаянный путь буквально минутной задержки врага являлось его отвлечение некими переговорами, проводя которые нужно учитывать несколько вещей: вражеский стенд кинется без разбора, если мельком затронуть какую-нибудь провокационную, щекотливую, неприятную Скайлару тему. Таких наверняка много. И вполне логичным решением становится не блеф, а подыгрывание. Только в этот раз придётся вживаться в роль мученика по-настоящему, без излишней наигранности, как в случае с нападением стенда на Джоске.       Рохан, стараясь максимально незаметно втянуть носом побольше воздуха в лёгкие, параллельно стараясь заглушить бешеный стук в ушах, опустил веки. — Ты пришёл даже раньше предполагаемого. Видимо, я сейчас для тебя одна из важнейших и ненавистных целей, не так ли? — русый старался говорить тихо, едва растягивая слова для придания своему голосу некой, может, жалости и одновременно тоски, словно он уже признал своё поражение.       Скайлар хмыкнул и, судя по шорохам и некоторым отражениям на окне, засунул руку в карман, изящно выуживая оттуда палочку сигареты, подкидывая и с такой же виртуозной ловкостью хватая зубами, поджигая фитиль. — Да. Вы с этим Джостаром — серьёзные помехи, — Мэй отчасти брезгливо, придирчиво и оценивающе оглядел фигуру Кишибе с ног до головы. — Не ожидал, что вы настолько преуспеете. Даже бы похвалил, если бы не был взбешён.       Русый медленно склонил голову в левую сторону, пожимая плечами. Брюнет, затянувшись посильней и, сохраняя грацию, выпустил дым изо рта, прищурившись и ухмыльнувшись. — Плохо играешь, Рохан-тян.       В похожие моменты приходится отложить своё негодование, гнев и затаённую обиду вперемешку со страхом куда подальше, в первую очередь во благо себе. Приходится прикладывать тонну усилий, дабы не сорваться в совершенно неподходящий момент и не совершить самый бездумный поступок — атаковать первым и быть убитым. Тогда смерть смело можно называть напрасной. Кишибе прекрасно соизмерял силы свои и противника, точно зная свою куда более значительную уязвимость и слабость. Не только касаемо стендов.       Об одной детали Рохан умолчал и не рассказал Джоске. Той связующей, о которой когда-то поведал Джотаро. Той невесомой нити, что так прочно связывала всех Джостаров с совершенно иным человеком. С Дио Брандо. Скайлар был одним из самых верных и жутчайших приспешников Дио, которого последний просто так не отправлял на банальнейшие задание по убийству небольшого отряда по экспедиции в Каир. Мэй, будучи ещё моложе, повстречал мужчину так же внезапно, как и понял, что искренне им восхищается, желая примкнуть к нему. То подлинное восхищение в корне отличалось от ропота и благоговения остальных: брюнет вовсе не старался произвести впечатление человека сильного и надёжного. Он стоял за этими людьми, буквально управлял и мастерски манипулировал ими, полностью подчиняя своей воле. Именно поэтому после попадания стрелы он, обрётши стенд, смог вселять его в людей и управлять физическим воплощением. И чем слабее воля человека, попавшего под атаку, тем гораздо и существенней проще контролировать. Потому Дио и приметил его как одного из своих приближённых, в которых абсолютно не сомневался, следовательно Скайлару не вживляли паразита, однако так или иначе сделали вампиром, из-за чего он, скорее всего, всегда и действовал, будучи, в прямом смысле, в тени. Откуда такие подробности? Прямиком из самого конверта. Нет, там не лежала ещё одна бумага. Самая важная информация была на внутренней части свёрнутого конверта: доставая первый лист, Рохан сразу заприметил напечатанный мелким шрифтом текст. Именно там и находилось всё самое важное.       Почему Кишибе ничего не рассказал Хигашикате?       Очевидно не хотел подвергать его большей опасности. Наверное, именно после этой мысли, пришло осознание того, как русый дорожит этим совершенно несносным, чрезвычайно эмоциональным, но добродушным оболтусом, каждый раз встречающим мангаку лучезарной и такой невинной улыбкой, вселяя непонятную трепещущую внутри радость и надежду на хоть что-то светлое среди всего ранее не замечаемого мрака, нависшего над Морио.       Сложно быть проницательным в отношении к другим и в то же время не понимать самого себя, ибо ранее постоянно заглушал свои собственные чувства и эмоции.       Из пучины мрачных рассуждений его прервал Скайлар, оказавшийся буквально в пятнадцати сантиметрах от Рохана. — Я даже повторюсь ради хоть какого-то твоего финального удовлетворения: ты сможешь встретиться с мальцом всего через четыре года. Потерпишь в могиле, а может и пеплом по ветру полетишь, кто знает. Всяко мальчишку встретишь, — Мэй беззаботно хмыкнул и, не скрывая интереса, поднял расслабленную руку мангаки, смотря прямо на кольцо. — Так вот что стало причиной моего обнаружения. Вы с Джоске всё больше меня удивляете, — мужчина почти прошептал последние слова, едва ли не томно выдыхая и опаляя ухо русого горячим дыханием.       Рохан отчаянно хотел буквально отпрыгнуть и полететь прямиком в синее море, не вылезая оттуда, пытаясь стереть и отмыть с себя какую-то невидимую, но внутренне ощутимую грязь. — Что, даже не захочешь мне ничего сказать? — Мэй тихо, ядовито и нарочито насмешливо выдохнул эти слова, всё ещё находясь в опасной близости от мангаки.       Русый, с неимоверной тяжестью выдохнув и не отводя застывшего взгляда от некой точки в окне, еле выдавил из себя звуки в принципе. — Что я могу сказать, когда ты, Скайлар, стоишь прямо за моей спиной, упиваясь моей и без того хлещущей беспомощностью? Я, по-твоему, должен визжать и молить о пощаде? Забиваться в угол и дрожать от любого неосторожного твоего движения? Я скажу прямо — нет, все перечисленное никогда бы не вошло в мой персональный список. И ты это понимаешь. Мэй заигрывающе выгнул свою правую бровь. — Темперамент у тебя что надо. Впервые восхищаюсь кем-то, кроме мистера Брандо. Ты можешь смело этим гордиться, Рохан. — Меня не интересует похвала тщеславного убийцы, — Кишибе пожал плечами, проговаривая каждое слово чётко, но на удивление без какой-либо толики едкости, что так присуща ему. — Меня не волнует твоё внимание. В моих интересах только какое бы то ни было предупреждение и защита единственного человека, от чьей фамилии у тебя каждый раз пробегают мурашки. Ты думаешь, что я не замечаю проблеска страха в твоих глазах? Так вот ошибаешься. Ты действуешь из тени, ибо боишься быть найденным Джоске, который стопроцентно после моей смерти обратится к Джотаро-сану, — русый убрал неожиданно выпавшую прядь обратно за повязку, слегка поворачивая голову назад. — И знаешь, что будет в твоих интересах? Либо сдаться, либо бежать. Бежать так далеко, что тебя не найдёт Джотаро. Хотя рано или поздно настигнет, а карма за твои деяния тебя будет ждать жесточайшая. Сдавшись, ты облегчишь себе страдания.       Рохан выговорил всё практически на одном дыхании, наблюдая за смятением в чужих серо-голубых глазах. Изначально у мангаки назревал совершенно другой план, но благодаря сложившимся обстоятельствам всё выходит куда лучше ожидаемого, что идёт в непосредственный плюс. Искусный блеф может спасти, но даст форы лишь в считанные секунды, поэтому пришлось хорошо напрячься, дабы в отражении оконных стёкол увидеть хоть что-то, послужившее бы путём к спасению. Как же хотелось зарычать от недовольства всем раскладом событий и хаотичными беспорядочными идеями, что без конца лезли в уставшую и изнурённую голову, напрягаемую ещё сильнее. Ответ должен был быть где-то в воспоминаниях, точнее совместных поисках и всех этих рассуждениях. Ведь они с Хигашикатой почти нашли ответ на загадку вражеского стенда, поняв принцип действия которого Скайлар станет ничтожным противником. Достаточно будет лишь знать траекторию и будущее местонахождение.       В тот момент, когда пришло озарение, Рохан был готов отречься от своего атеизма, встать на колени и благодарить бога за ту мысль, возникшую у него так же внезапно, как и у Джоске прежде. Как он мог забыть про замечательные свойства релятивизма?       Задумка остаётся в его голове актуальной, проблема лишь в расположении зеркала в доме: чтобы видеть спину Мэя, — а там уже и, очевидно, стенд, — нужно отклониться немного левее. Непосильная задача, учитывая пристальный взгляд Скайлара и полную боевую готовность. Он окажется быстрее, ловчее и сильнее, Heaven’s Door ему не помеха. Лишь мелкая мушка.       Только абсолютно любой противник уязвим и слаб перед другим, если тот знает чужие слабости и особые секреты. Рохан, якобы тяжело вздохнув, слегка отклонился в левую сторону. Он сразу приметил горящий ненавистью, неистовством и безумием взгляд, мгновенно приковавшийся к фигуре мангаки. «Он явно заподозрил неладное, увидел чёртов шёлох…» И Скайлар действительно всё видел.       Одно мгновение — ногу пронзает жуткая боль: его буквально пронзили насквозь в районе бедра. Кишибе осел на пол, мыча и шипя самые отборные оскорбления в адрес Мэя, но пользуясь такой идеальной возможности двинуться ещё левее и слегка развернуться в нужную сторону. — Интересно, куда ты собрался? Шоу только начинается, милый. Уходить рано, — брюнет ухмыльнулся, исказив своё лицо в гримасе истинного, подлинного удовольствия, удовлетворения увиденным. — Или ты пытался развернуться корпусом к зеркалу? Надо же, какой догадливый дуэт мне всё-таки попался. От мысли о таком прогрессе мне даже адреналин с новой силой приливает в кровь.       Русый, смахнув выпавшие пряди со взмокшего лба, не без раздражения и гнева посмотрел на Скайлара исподлобья. — О, собирался я хорошенько размяться, перед тем как с превеликим и искренним счастьем превращу тебя в открытую книгу и напишу множество самых грязных и мучительных методов самоубийства. Это ты так жаждал от меня услышать? Блеф и угрозу в одном контексте, верно? — приметив в очередной раз пробегающее в чужих глазах недоверие, Кишибе продолжил свой монолог. — Выходит, ты не такой уж и мыслитель, каким казался изначально. Знаешь, тебе, наверное, приятно будет знать, что ты представлялся нам чрезвычайно опасным, скрытным, искусным дельцом. Но в тебе нет ни крупицы чего-то воистину цепляющего. Очередной фанатик, помешанный на какой-то цифре, особо ничего не значащей, решивший выбрать её как свой отличительный знак.       Мэй, достав руки из карманов, подлетел к полулежащему мангаке, вздирая его голову вверх, улавливая недовольное сдавленное мычание. — Ты так хочешь знать, почему именно двадцать один? Зачем я убиваю? Что ж, не умри тогда преждевременно от инфаркта, милый.       Двадцать один — число, обозначающее силу и выдержку. А также мои года, в которые меня грубо унизила одна некогда мне казавшаяся невероятно красивой особа, которая была сосудом, переполненным грехами и свой собственной двуличностью. Встретив господина Дио, он меня просветил, научил избавляться от людей, ни во что тебя не ставящих. Назвал меня своим двадцать первым воином, не подвергаемым смутным сомнениям. И вот какое совпадение: той даме тоже было двадцать один. Именно в её день рождения я пришёл по её никчёмную душу, вырвав гнилое и чернеющее от собственного мрака сердце, упиваясь мольбами и взываниями о помощи, которые никому не сдались.       Я сохранил её сердце. Как настоящий экспонат. И прихожу к нему, насыщаясь самыми потаёнными желаниями и самыми запретными побуждениями, продолжая хранить это табу глубоко в себе. У меня вошло в привычку забирать жизни у кого-то. В отмщение души господина Дио. Он и лишь он один должен был восседать и заправлять ущербными и ведомыми людьми, но мир его отверг, потому я мщу. Мщу всем. Всему грёбанному миру, — глаза Мэя затмила мутная пелена: он явно был взбешён куда больше, нежели пятью минутами ранее.       Рохан, не сводя немигающего взгляда, в отвращении скривился, слабо попытавшись оттолкнуть нависшее тело, противно напиравшее сверху. Скайлар точно сумасшедший, ему не поможет ничто и упокоит лишь могила, вырытая на шесть футов под землю. Только там, в этой глубине не будет слышен грохот его костей, в звуке которых он наверняка попытается оставить некое послание. Мысли кажутся настолько абсурдными из-за давления физического и морального, что буквально потихоньку сходишь с ума, сидя зажатым в угол, смотря в обезумевшие, совершенно безрассудные глаза напротив, выдающие и без того открытые мотивы Мэя. — Хотел узнать побольше? Узнал, а теперь понесёшь за собой в землю. Vessel! — брюнет резко соскочил с Кишибе, отходя назад и предоставляя возможность проделать грязную работу единолично стенду.       Русый, мгновенно зацепившись за ногу Скайлара, повалил последнего, замахнувшись и воткнув карандаш прямо в чужую ступню. Не просто в качестве расплаты за собственную сквозную рану, а в первую очередь как отвлекающий манёвр. Услышав долгожданный вопль боли, мангака ринулся к зеркалу, стараясь подползти как можно ближе. Считанные метры отделяли его от цели, как сверху его придавил тяжёлый груз. Скайлар навалился на него, прикладывая все усилия к поставленной точке опоры на спине мангаки — ноге — параллельно вытаскивая обломок в ярости поломанного карандаша с едким, режущим слух шипением. — Шустрый гадёныш… Русый, хрипло рассмеявшись, увидел краем глаза недоумение Скайлара. — Знаешь, сенсей, — Кишибе сделал небольшую паузу. — это мои слова, — и Рохан, продолжая смеяться, с громким и резким воплем призвал Heaven’s Door, направляя его атаку прямо за спину Мэя: туда, где сгущалась сереющая дымка с яркими красными глазами, проглядывающимися сквозь. Секунда — и стенд Кишибе раскрывает всего Скайлара как книгу, заставляя замереть на месте и сдавленно мычать уже невнятные ругательства, растворяющиеся сразу где-то в пустоте. В бесчисленных страницах. — Твои угрозы были в пустоту. Но не волнуйся, я-то всегда выполняю, что обещал. Компенсирую этим твой недостаток, Скайлар-тян, — русый, с нескрываемым наслаждением занося руку с пером над одним из белоснежных листов, идеальным почерков, без изъянов, вывел несколько слов. Таких желанных и заветных, что даже появился некоторый невольный трепет при виде долгожданного предложения, которое так долго жаждал написать мангака единолично. «Умри, сгнивай в аду и никогда не возвращайся».       Едва ли изящная рука поставила яркую точку в конце, как тело Мэя стало излучать странное, неестественное синее свечение, исходящее отовсюду, расползаясь трещинами по лицу, проходя рваной, прерывистой и кривой линией по глазу и стремясь вниз, к ступням. Скайлар не успел сказать и слова, как обратился в пепел, в то же мгновение исчезнувший, сгоревший от неведомой и жуткой силы. От ещё буквально минуту назад стоявшего рядом вампира не осталось и крупинки праха. Сгорело всё, как и полагается нечисти.       Рохан, продолжавший лежать в полуобморочном состоянии от потери большого количества крови — благодаря Скайлару с его стендом, пронзившим ногу насквозь — полностью расслабился, лёгши прямо и выпрямившись. Веки сами смыкались, погружая в мутную пелену и двоящееся пространство. Мангака, не выдержав столь сильного напора болевого шока и обморока, сдался, оставшись лежать в отключке. «Я защитил. Смог. Этого достаточно».

An earlier grave is an optional way No**

***

      В Морио стало ещё спокойней и безопасней, чем буквально месяцем ранее. Неведомая сила всё ещё защищает жителей, не иначе. Люди вовсе не ощущают прежней тревожности: вокруг тихо, криминала совершенно нет уже как год с небольшим. Невероятное везение или же превосходная работа полицейских, отчего-то не выносящие скандальные дела в средства массовой информации ради всеобщего восхваления. Многие строили разные ничем не подкреплённые догадки: федералы, решившие обратить, наконец, внимание на небольшой город, в котором некогда было превышение похищений и убийств примерно в восемь раз, — представляющее одно из самых больших цифр по статистике страны в целом, — долгожданные меры из мэрии или — самое наивное — простое отсутствие какого-либо криминала.       Нет, всего лишь молодой, перспективный и одарённый мангака вместе с амбициозным, смышлёным, обаятельным и харизматичным старшеклассником. И оба понесли достаточно жертв, мучений ради благого дела. Ради собственных убеждений и желаний.       Джоске всегда будет помнить, как неистово дрожали его руки, пока он аккуратно поднимал постепенно охладевающее тело Рохана и, стараясь сохранять остатки спокойствия, призвал Crazy Diamond, с предельной точностью залечивая сквозную рану и мчась стремглав, практически всем напролом, прямиком в городскую больницу, невнятно лепеча врачам причину срочного визита.       Джоске всегда будет помнить, как нервно кусал губы, сидя в пустеющем коридоре, прожигая взглядом дверь, молясь всем богам и мысленно проклиная себя за недогадливость. Всё было бы иначе, будь он рядом, помогая напарнику, который, в свою очередь, был готов отдать собственную жизнь за брюнета.       Джоске всегда будет помнить, как старался мельком спросить у хирурга о состоянии Рохана, коим он был обеспокоен первостепенно, превыше всего прочего. И как старательно сдерживал в груди вопли бессилия, едва в голове мелькая омерзительная, до невозможного неправильная мысль о смерти мангаки.       Джоске всегда будет помнить, как яростно растрепывал причёску, вытягивая пряди ледяными пальцами. И в его памяти навсегда останется отпечаток, когда его наконец оповестили о состоянии Рохана — человека, за несколько недель ставшего ему настолько близким, что юноша сам себе поклялся защищать того в ответ ценой и своей жизни.       В глазах с неимоверной силой защипало, а слёзы стремительно покатились по щекам, оставляя солёные, горячие следы. Рохан выжил.       Хигашиката не мог остановить рвущийся поток вопросов, просьб скорей навестить Кишибе, даже забавные предложения помочь врачам, что для них со стороны выглядело, разумеется, потешно. И помнит тот самый день выписки, в который Джоске буквально одаривал Рохана своим нескончаемым теплом, своим вниманием и настоящей нежностью, старательно помогая избавить и дом мангаки от столь нежеланных следов второй его чрезвычайно опасной стычки с наконец упокоенным серийным убийцей.       И сейчас, ощущая на своих коленях голову мирно сопящего мангаки, видя его поблёскивающую необычными зелёными бликами макушку, Джоске понимает, что впервые за долгое время по-настоящему испытывает умиротворение. Подлинное спокойствие. Он зарывается рукой в чужие мягкие волосы, медленно перебирая, слыша тихое одобрительное мычание. Улыбается, понимая, что русый большую часть времени и не спал, привставая и наклоняясь лицом к нему, оставляя мягкий поцелуй на губах. — Лжецом же из нас двоих был я, с какой стати ты тут прикидываешься спящим? — брюнет улыбается и прикрывает веки.       Рохан, приподнимаясь на локтях, тихонько хмыкает и вновь наклоняет юношу поближе к себе, потягивая за ворот рубашки, когда-то подаренной самим мангакой. — Я всего лишь тебя проверял. — А у нас настолько плохие отношения, что мы друг друга проверяем? — Хигашиката продолжал ухмыляться, с каждым разом говоря всё тише. Русый хихикнул, легонько отталкивая юношу. — Отношения у нас ужасные. Просто отвратительные. Мы же совсем друг другу не надоедаем, а изначально всё было иначе!       Джоске, тихо просмеявшись в ответ, распахнул веки, смерив Рохана томным взглядом голубых глаз. — Хватит драмы. Мы с тобой выходцы не из романов, а из боевика. Давай тогда соответствовать суровой любви и публичными панибратствами. Ах, прости, я запамятовал, что ты натура особенно романтичная. — Да ну тебя, Хигашиката.       За окном алел закат. Закат прежней тревоги, вырванной из глубин подсознания и похороненной заживо в лазурных водах, плещущихся у того самого причала.

***

Обращение автора.

      Итак, работа подошла к своему долгожданному концу. Сколько же было потрачено сил как моральных, — ушедших на подготовку ко всем сложностям и тонкостям фанфика, — так и физических — частые, можно сказать регулярные недосыпы летом, ибо вдохновение настигало автора чаще ночью, нежели днём — и всё абсолютно точно не зря. Каждый раз, видя новый отзыв, возрастающее количество просмотров и отметок «нравится», я понимала, что людей, наверное, точно чем-то зацепила работа и именно это стало стимулом к продолжению кропотливой работы над поиском всё новых терминов, затем значение которых я старалась растолковать в каждой новой главе, проводя параллель с сюжетом и стараясь их грамотно связать. Да, возможно, где-то есть и будут несостыковки, но я так или иначе буду горда проделанным трудом, разумеется. Пожалуй, этой работы я не стану стыдиться, перечитывая её когда-нибудь вновь.       Эпилога же, к сожалению, не будет, хотя изначально планировался. Автор компенсирует его отсутствие подарком читателям ближе к новому года — «рождественский» сиквел к фанфику. Пророчу флафф, однако постараюсь разбавить сие скопление розовых сопелек чем-нибудь. А теперь стоит перейти к одному из самых важных примечаний: особая благодарность. Благодарность читателям, оставляющим действительно большие, развёрнутые отзывы, от которых буквально даже и в сердце покалывает  — настолько велика радость.       Теперь же стоит прояснить несколько моментов (и фактов), касающихся сюжета: 1. Vessel — название альбома twenty one pilots; в переводе — «кувшин», имя стенда Скайлара. Изначально Тайлер вкладывал туда свой посыл, но конкретно мой — бесформенное существо, восполняющее само себя физическими оболочками других, подобно наполнению кувшина. 2. Знак зодиака Рохана в моей работе — Лев. 3. На момент концовки Рохану так же двадцать один, а Джоске семнадцать. 4. По совершенно другому раннему сюжету — тогда планируемому ещё в конце июня — название «Liar» было обусловлено постоянной ложью со стороны Джоске из-за шантажа главного антагониста. Позже сюжет поменялся, а название осталось прежним.       И сейчас я могу снова заявить: работа официально завершена, я определённо буду по ней скучать. Надеюсь, что большинство читателей будет удовлетворено и довольно такой концовкой. С любовью, TonChaton.