Our Path

      Энтони, это имя как яд растекается на моем языке. Продолжаю сверлить протянутую мне, видимо из вежливости, ладонь. Что же, ты не получишь этого от меня, думаю я, я и так прослыл достаточно грубым человеком. Возможно на этот раз я попаду в меню? Чуть киваю в знак приветствия и сразу же перевожу взгляд на Лектера. Это забавляет тебя, Ганнибал? Неужели ты нашел новую интересную игрушку? Посмотрим, насколько долго продержится он или ты… Нет, это вовсе не ревность, горло как будто сжимает тяжелая ладонь. Я просто устал, устал от этих игр. Единственное, чего я желал, когда шел сюда, это месть. Она не давала мне уснуть ночами, заставляя думать о Ганнибале, о моменте нашей встречи. Месть и ничего более, нельзя позволять ему снова выворачивать мою душу наизнанку. Я не чашка, которую можно разбивать и собирать в единое целое вновь и вновь.       Кажется, молчание немного затянулось, я поднимаю взгляд на Ганнибала и вижу лишь то, что хочет показать мне он. Вновь спрятавшись за маской, он желает ускользнуть от меня, не показывая своих эмоций и намерений. Он вновь носит костюм человека, скрывающий кровожадного хищника внутри.       Поднимаю глаза выше и смело встречаю его взгляд. Он смотрит в ответ и тут же обращает все свое внимание на стоящего рядом мужчину, что ты скрываешь от меня? Во мне поднимается злость с примесью раздражения и, дернув уголком в попытке улыбки, отворачиваюсь. Ладони почему-то подрагивают, оставляю бокал на подносе проходящего мимо официанта и, стараясь держать себя в руках, задаю вопрос мужчине, так странно похожему и непохожему на меня одновременно. — Вы тоже увлекаетесь оперой, как наш общий знакомый, — кидаю взгляд на Лектера и с заминкой продолжаю. — Под каким именем ты существуешь здесь сегодня? — Да, я нахожу данное время препровождение увлекательным, однако, кажется, вы вовсе не в восторге. Еще не прониклись духом оперы? Ганнибал научил меня этому, — его улыбка выглядит снисходительной. Вот оно, как удар ниже пояса. Он знает твое настоящее имя.

***

      Люди постепенно утекают из основной залы неторопливым потоком, прежде чем прозвучит первый звонок. Я молча перевожу взгляд на Лектера. Отвечать на выпад Димонта ниже моего достоинства. И на предложение пройти в нашу ложу отвечаю так же молча, лишь чуть наклонив голову в знак согласия. Опера и вправду впечатляет своей красотой и величием. Осматриваясь, я не замечаю, как мы поднимаемся в нужную секцию, в которой довольно просторно. Ганнибал с присущей ему грациозностью занимает место в отдалении от уже сидящих зрителей, выбрав, видимо, идеальное местоположение для себя. Рядом остается лишь одно свободное место, и Энтони усаживается рядом с ним. Стараюсь не подавать виду, что мне есть до этого дело, и сажусь на единственное свободное место, перед Лектером. Звонит второй звонок. Как только на залу опускается полумрак, обращаю все свое внимание на сцену. Её заливает яркий свет, и прекрасное пение ласкает слух, а у меня перед глазами лишь безразличие, которое я увидел во взгляде Ганнибала. Я всегда считал, что это лишь что-то между нами. То, в чем никогда не может быть третьего. Джек. Да, он был другом для Ганнибала и, возможно, для меня, но довольно сомнительно. Однако, когда я видел их, то не чувствовал ничего из того, что управляет мною сейчас. Я слышу голос в своей голове, и это больше не твой голос, доктор Лектер. Нет. Он принадлежит мне, и он не хочет делить тебя с кем то еще. Этот Энтони или как его там еще не понимает, во что ввязался.

***

      Мысли о мести отходят на другой план и, наблюдая за происходящим на сцене, Уилл погружается в свои мысли. Пускай Ганнибал закончит этот первый акт, как бы хорошо он ни отыграл его, ему не обмануть эмпатию профайлера. Хотя сейчас его разум не затуманен болезнью, он затуманен другим, доселе не осознаваемым им лично чувством. Это ли ревность или что-то большее? Стоит выяснить, испытав. Ощущая обжигающий взгляд на затылке, Грэм оборачивается и ловит на себе взгляд Лектера. — Прошу, обрати свое внимание на сцену, Уильям, это стоит того, — произносит Ганнибал даже не смутившись и делает вид, что ничего не произошло. — Как скажешь, — улыбается и хмыкает в ответ профайлер.

***

      Столько шума, голоса и через чур резких ароматов духов смешиваются в один сплошной туман, сотканный присутствием этих людей. На губах Ганнибала Лектера играет легкая улыбка. Он уже давно привык к нужде надевать костюм человека. Эта маска столь плотно прилегает к нему, что никто даже при желании не сможет заметить ничего более этого. Практически никто, случаются ведь и исключения, верно? Его спутник сегодня мужчина, на вид моложе, однако уже с проседью в кудрявых волосах. Он умеет поддержать беседу и ведет себя довольно игриво, отвечая, но ни в коем случае не грубо. Кажется, что он ведет свою игру, чувствует себя хозяином ситуации, прикасаясь то к локтю, то к плечу доктора Лектера. Как бы вопрошая его о внимании и очаровательно улыбаясь, заполучив нужное. Ганнибал внимательно сканирует взглядом спешащих занять свои места до первого звонка людей. В этой суматохе он натыкается на взгляд бездонных голубых и до боли знакомых ему глаз. Он хочет улыбнуться, поддаться вперед и скорее разорвать эту пропасть, отделяющую их сейчас в виде зала полного людей. Но так нельзя, только не сейчас. Лектер улыбается, обнажая клыки, и усилием воли отводит взгляд от Уилла, стараясь не думать, почему он выглядит так пораженно и откровенно очаровательно, гладко выбритое лицо делает его лишь моложе. И Ганнибал представляет, как касался бы этой чувствительной кожи сейчас. Он хочет его, хочет его всего, поглотить и присвоить любым способом.       Доктор Лектер вежливо кивает в ответ Энтони, поддерживая беседу, и не оборачивается к Грэму до тех пор, пока он не подходит в плотную к ним. Ганнибал представляет мужчин друг другу и внутренне ликует, наблюдая за тем, как пытается подавить в себе эмоции профайлер. О да, он на верном пути.       После окончания оперы, Ганнибал приглашает меня присоединиться к ним с Энтони за ужином. На улице значительно холодает, и я с едва заметным раздражением наблюдаю за ним, забирающим вещи из гардероба. В конце концов мы ведь не пойдем пешком. Дорога также проходит в тишине, я не пытаюсь заговорить со своим «давним другом», а мистер Димонт лишь бросает на меня заинтересованные цепкие взгляды. У меня уже нет сомнений в том, что, как только мы окажемся наедине, он разразиться не одной тирадой вопросов в мой адрес. Что же, пусть попробует, я выдерну его язык и попрошу повторить. Начинается легкая мигрень и, отвернувшись к окну машины, стараюсь отвлечься. Массирую виски, и это немного успокаивает боль. Вскоре мы медленно тормозим у старинного здания в жилом районе города, это очень близко к центру города, и я должен сказать, что совершенно не удивлен. «Ты можешь себе это позволить, доктор Лектер, не так ли»       Ганнибал вежливо приглашает нас следовать за ним, и, в полутьме ступая по ступеням, когда мы поднимаемся на нужный этаж, я думаю о том, что, возможно, это все бред моего больного разума. Все это. Наша встреча и поход в театр втроем кажется таким странным и нереальным, я не понимаю, зачем тебе это. Что ты жаждешь мне показать, Ганнибал? Что я не так уж и незаменим или есть что-то еще? Снова это чувство скребущее прямо под ребрами, хочется снять одежду и разодрать грудь. Лишь бы оно прошло и не беспокоило. Нервно потираю шею и удивляюсь себе, мне казалось, я уже давно ушел от этой привычки. Ганнибал предлагает нам устроиться в гостиной, а сам уходит за вином. Я сажусь в одно из мягких на первый взгляд кресел и делаю вид, что мне нет ни до чего дела. Особенно нет желания поддерживать беседу с новым другом Лектера.       Энтони опускается на соседнее кресло, и на этот раз все его внимание занимаю лишь я, я буквально слышу, как в его голове шуршат шестеренки. — Это очень забавно, наша встреча. Я чувствую нечто странное между вами с Ганнибалом, как давно вы знакомы? — Дольше, чем вы можете представить, — нехотя отвечаю, не смотря на него, возможно, он поймет, что я не настроен к светским беседам. — Вы знаете, мистер Грэм, верно? Он никогда не говорил о вас, учитывая, как близки мы стали. — И в чем же проявляется ваша близость? Тоже любите поглощать грубиянов? — Думаю неловко начинать беседу об этом сейчас, не хочу своим ответом поставить вас в неудобное положение. — Что вы знаете об неудобных положениях? — его слова постепенно выводят меня из себя, но я лишь хладнокровно вдыхаю и выдыхаю через нос, разворачиваясь всем корпусом к нему. Его глаза горят весельем, и я смотрю прямо на него, погружаясь в свои мысли. Я вижу там его испуг и интерес, понимаю то, что он так пытается скрыть за шутками. — Вы никогда не убивали верно, Энтони? И не становились свидетелем убийства, ваши руки чисты, и вы не представляете себе, какого это чувствовать жар крови на своих руках. Видеть, как жизнь покидает глаза. Вкушать спокойствие, приходящее в замен сожалениям. Вы не знаете ничего о том, куда попали и кем ведомы. И пока не поздно, советую вам, убирайтесь. Бегите так быстро, как можете. Если сможете, — выплюнув эти слова буквально ему в лицо, я не замечаю, насколько ближе я поддался телом во время разговора. Должно быть со стороны это выглядит так, как будто я готов на него напасть. Ну что же, пусть убегает, я дал ему шанс.       На лице Димонта отражается целая гамма эмоций, от наигранного веселья и безразличия до тревожности и обратно. Он старается жонглировать этими масками, но выходит вовсе не так ловко как у Ганнибала, и в конце, сдавшись, он отводит взгляд и шипит: — Вам не удастся так легко избавиться от меня, мистер Уилл Грэм. Я знаю, зачем вы тут, и уверяю, из нас двоих одному суждено уйти, и это буду точно не я. «Как драматично, ну посмотрим, насколько тебя хватит, жена у синей бороды может быть только одна» — подумал я и, не успев сформулировать ответ, услышал тихие и уверенные шаги. В гостиной появился Ганнибал с бокалами и вином. По нему нельзя было сказать, стал ли он свидетелем окончания нашего разговора или нет. — Ужин уже в духовке, предлагаю вам попробовать молодое Итальянское вино, дабы возбудить рецепторы. — Кажется, тут уже кто-то возбужден чрезмерно, доктор Лектер, — отвечаю я, шутливо приподняв бровь, указывая на застывшего, и начинаю пить вино большими глотками, не смакуя. К черту все. Ганнибал отвечает мне улыбкой, лишь чуть приподняв уголки губ, и располагается в третьем кресле напротив нас.       Все фигуры на доске, кому следующему выпадет сделать ход?