Неизведанное

      Среда, 29 декабря 2004 года       Гермиона совсем не удивилась, проснувшись в одиночестве. Но в это утро действительно было чему удивиться, а именно Реддлу, сидящему за обеденным столом и готовящемуся к завтраку. Подняв взгляд, когда прошла в дверной проем, и увидев его, Гермиона резко остановилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Через пару секунд, переведя дыхание, девушка села рядом. Завтракая, они обсуждали предстоящий новогодний прием и другие деловые проекты.       Закончив есть, Гермиона встала, уже собираясь уйти, но Реддл приказал ей остаться, сказав, что сейчас нужно обсудить другие более важные дела, нежели предстоящий прием. Странная просьба, учитывая, что больше всего на свете он любил праздновать свой день рождения. Обычно именно в этот день он делал все самые важные объявления. Судя по огромному количеству усилий, затрат и времени, которые были приложены на этот вечер, предстоящее объявление будет самым значительным, а прием — самым грандиозным.       И, приходя к не очень утешительным выводам, Гермиона понимала, что ей это не нравится. Обычно Реддл рассказывал ей обо всех своих планах. Тот факт, что она узнала о Второй Фазе, только благодаря тому, что подслушала; что она не была уверена насчет его предстоящего объявления, связывало внутренности в прочные узлы. Как бы то ни было, она чувствовала, что ей это точно не понравится.       Поэтому вместо того, чтобы присоединиться к Алекто и остальным, как она обычно делала каждый день, Гермиона пошла в тронный зал, официально известный как гостиная. Даже по прошествии стольких лет она всё ещё ежилась, вздрагивая, когда проходила мимо того места, где ее пытали. Вот почему Гермиона приходила в эту комнату только в случае крайней необходимости.       Когда они с Реддлом вошли, в зале уже были Люциус и Беллатриса. Гермионе в глаза первым делом бросились платиновые волосы, и она споткнулась о собственные ноги. Если бы она не держала Реддла под руку, то упала бы, ударившись лицом прямо о пол. Но Гермиона быстро выпрямилась, стараясь избегать его взгляда, зная, что он пристально смотрит на нее. Реддл силой повел ее к своему трону, довольно резко усадив к себе на колени, вместо того чтобы дать ей сесть в собственное кресло рядом с ним.       Люциус незаинтересованно продолжал смотреть на них, не обращая совершенно никакого внимания на эти действия, поскольку привык к подобному. Беллатриса же, напротив, как только увидела их вместе, показательно выразила свое недовольство. Ее подбородок приподнялся, губы скривились в презрительной усмешке, и она обиженно втянула носом воздух. Ненависть Адским пламенем горела в ее глазах, но Гермиона не обращала на женщину никакого внимания, стараясь сосредоточиться только на том, чтобы не думать о других серебристо-серых глазах в сочетании с более короткими платиновыми волосами.       Чтобы успокоиться, Гермиона сконцентрировала всё свое внимание на пальцах Реддла, впившихся ей в талию. Девушка немного поменяла положение и теперь сидела больше на его бедре, чем на колене, вытянув ноги и опираясь на подлокотник кресла. Гермиона положила локоть Реддлу на плечо и погрузила руку в темные кудри на его затылке, пробегаясь пальцами по локонам, когда он обратился к Люциусу и Беллатрисе.       — Мой Лорд, мы должны обсуждать это перед гряз?..       — Белла, — прервал ее Реддл, предостерегающе понизив тон голоса.       Это было единственное, что ей нравилось в отношениях, которые за эти годы у нее сложились с Реддлом. Сколько бы раз Беллатриса ни умоляла его позволить ей убить Гермиону в первые годы, он всегда отказывал ей в этом желании. Он даже пообещал женщине самое высокое место в его рядах, рисуя перед ее глазами иллюзию короны, границы которой были такими четкими, что, протяни руку, и дотронешься, но на самом деле это было не больше чем обманкой. Все те месяцы, что Гермиона подвергалась пыткам и экспериментам, стоили того, чтобы увидеть лицо Беллатрисы, когда Реддл решил назвать именно ее, Гермиону, своей правой рукой.       Она задрала рукав рубашки ещё выше, показывая ту самую отметину, которую на ее теле оставил Реддл взамен прошлой. Пристальный взгляд Беллатрисы проследил за движением ткани, остановившись на предплечье, и Гермиона, увидев это, изогнула губы в ухмылке, продолжая играть с волосами Реддла. Это был один из немногих случаев, когда девушка чувствовала, что в ее нынешнем положении есть власть, разносящая невероятное чувство наслаждения по венам, и будь она проклята, если не воспользуется ею.       — Если тебе есть что сказать, Белла, ты можешь сделать это в присутствии мисс Грейнджер.       Беллатриса провела языком по своим острым зубам, и Гермиона увидела, как ее рука дернулась в сторону палочки от желания проклясть ее. Грейнджер улыбнулась, продолжая смотреть на профиль Реддла, чтобы ещё больше свести женщину с ума; до крайности разозлить.       — После того, как вы удалились, мы получили сообщение об обнаружении Сопротивления, — сказал Люциус.       Гермиона замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       — И? — спросил Реддл, ещё сильнее впиваясь пальцами в ее талию.       — Мы нашли штаб-квартиру, мой Лорд, — сказала Беллатриса, а в ее голосе так и сквозило злорадное ликование.       — Сколько?       — Пять, мой Лорд, — ответил Люциус. — Двое убиты во время налета, несмотря на все предосторожности и предпринятые меры, чтобы взять их живыми. Полукровки, судя по тому, что нам удалось установить.       — А остальные?       — Двое из них полукровки, и их сейчас готовят к допросу. Как только Инквизитор закончит, они пройдут тесты для определения их магического потенциала. Если они присягнут на верность, то будут доставлены к вам, — Люциус на мгновение замолчал, и Гермиона проглотила комок в горле. — Последний — магглорожденный. С ним сейчас доктор Линдерман.       — Где это было?       — Суррей.       Реддл повернул к Гермионе голову, и она подняла на него взгляд.       — Ты знала о ней?       Гермиона тут же отрицательно покачала головой.       — Я знала только об одной штаб-квартире, — сказала Гермиона полуправду. Она рассказала ему о площади Гриммо только потому, что он уже знал о ней. Ещё с того дня, как Яксли чуть не поймал их, когда они аппарировали из Министерства прямо туда. Но она не рассказала ему о коттедже «Ракушка». И не расскажет.       — Грязнокровка сказал свое имя? — спросил он, продолжая сверлить Гермиону взглядом, чтобы увидеть реакцию по поводу ее осведомленности.       — Джастин, — сказал Люциус, заставив комок, который у нее получилось проглотить, снова подняться к горлу, только уже вместе с тем, что она ела на завтрак. — Джастин Финч-Флетчли.       Если бы вчера ее защита не дала трещину, Гермиона, возможно, смогла бы скрыть, что ей знакомо это имя и, собственно, его обладатель. Но сейчас ее губы приоткрылись, глаза расширились, и она вздрогнула — Реддл точно почувствовал это движение. Он ухмыльнулся ее реакции и оглянулся на остальных. Гермиона закрыла глаза, чтобы не расплакаться от страха, а потом уставилась на стену позади пары.       — Скажите доктору Линдерману, чтобы он воздержался от экспериментов, — сказал Реддл, проводя рукой по ее талии вниз. — И передайте, что я буду сегодня, чтобы лично допросить пленников, — Реддл наклонил к ним голову, давая понять, что они свободны.       Как только дверь закрылась, Гермиона попыталась слезть с его колен, но он не дал ей этого сделать, крепко держа. Даже толчка магии оказалось недостаточно, чтобы он отпустил ее.       — Реддл…       — Откуда ты его знаешь?       — Бывший однокурсник, — ответила Гермиона, продолжая пытаться вырваться. — Мы учились вместе.       — Насколько хорошо ты его знала?       Услышав эти слова, Гермиона замерла. Она сердито посмотрела на Реддла, когда до нее дошло, о чем он на самом деле спрашивает.       — Мне не нравятся твои намеки, Том. Ты знаешь, с кем я была.       Гермиона ахнула, когда он дернул ее за бедра, притягивая к себе ближе, пока она не оказалась вжата в его тело. Она стиснула ткань его рубашки на плечах, чтобы не упасть, и продолжала сверлить Реддла взглядом.       — Тогда тебе не составит труда присутствовать на допросе, правда?       Гермиона тяжело сглотнула и быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы, которые грозили коснуться щек.       — Нет, — процедила она сквозь зубы. — Не составит.       — Хорошо, — сказал Реддл, убирая волосы с лица Гермионы и заправляя их ей за ухо. Его пальцы прошлись по ее щеке, губам и подбородку; всё это время он, ни на секунду не отрываясь, пристально смотрел на нее. Потом его пальцы оказались на ее шее и медленно скользнули вниз по ней к груди, затем к ребрам, и ещё ниже — легли на ее бедро, которое было видно из-под задравшейся юбки, замерев там.       Гермиона облизнула губы, прерывисто вдохнув, когда его пальцы двинулись к внутренней стороне ее бедра, и сильнее сжала его рубашку от предвкушения, едва он поднялся выше. Как только его пальцы прошлись по кромке ее трусиков и сомкнулись на ткани, дверь в зал тихо открылась, заставив Реддла остановиться.       — Мой Лорд, я… — короткая пауза. Услышав этот голос Гермиона прикусила губу, чувствуя, как внутри всё начинает разъедать от чувства вины. — Прошу прощения за вторжение.       Реддл глубоко вздохнул, через рот медленно выдохнув, и убрал руку, помогая Гермионе слезть с его колен. Он встал рядом с девушкой, прижавшись губами к ее щеке, и прошептал:       — Я заберу тебя, когда будет пора.       Гермиона кивнула и отошла, направляясь к двери. Как только она коснулась пальцами массивной ручки, то подняла взгляд на Чарли Уизли. Хотя его лицо оставалось бесстрастной маской, ненависть в его глазах, когда он кивнул ей в знак приветствия, горела сильнее, чем ненависть Беллатрисы, в которой она безмолвно купала Гермиону каждый день. Девушка отвела взгляд прежде, чем в голове смогут вспыхнуть воспоминания о потухших голубых глазах Рона, окончательно добив.       Дверь в гостиную тихо захлопнулась, и из горла вырвался одинокий сдавленный всхлип. Гермиона почти бегом бросилась в свою комнату. Если повезет, она сможет что-нибудь почитать и восстановить защиту на сознании. День только начался, и его начало оказалось не самым лучшим. Гермионе нужно было время, чтобы прийти в себя, пока всё не стало ещё хуже.

***

      Трудно было закрыть глаза на тайные операции режима Реддла, когда он привез ее в Манчестер. Она всей душой ненавидела те дни, когда он брал ее с собой в лабораторию. Часто Гермиона находила всевозможные отговорки, лишь бы здесь не находиться. Но в этот раз выкрутиться точно не получилось бы, поэтому она даже не пыталась сопротивляться, когда он пришел ее забрать. Гермиона просто взяла Реддла за руку и последовала за ним в главный холл, где они аппарировали.       Оказавшись в кабинете доктора Линдермана, Гермиона почувствовала, как у нее по коже поползли неприятные мурашки от воспоминаний о том времени, когда она находилась здесь. Осмотры, анализы крови и различные другие тесты, которые проводили с ней разные специалисты в течение нескольких месяцев. Месяцев, проведенных в простой белой комнате, где единственной ее компанией были врачи, когда они задавали ей вопросы.       Гермиона инстинктивно шагнула ближе к Реддлу и подняла руку, хватая цепочку пальцами и сжимая ее. Его рука обвилась вокруг ее талии и крепко сжала, удерживая на месте.       — Ты совершила что-нибудь, после чего я мог бы оставить тебя здесь? — спросил он, внимательно смотря ей в глаза.       Гермиона энергично затрясла головой и с трудом сглотнула, чувствуя, как слюна неприятно обволакивает пересохшее горло.       — Тогда перестань волноваться.       — А, мой Лорд, добро пожаловать, — сказал доктор Линдерман, открывая дверь в свой кабинет и приветственно наклоняя голову. — И мисс Грейнджер, — сказал он с улыбкой на губах. — Всегда рад вас видеть.       — Пленники из Суррея, — сказал Реддл, сразу переходя к делу. — Есть какой-нибудь успех?       Доктор покачал головой и указал на дверь, жестом говоря им идти за ним через лабораторию. Реддл отпустил Гермиону и поравнялся с доктором, оставив девушку позади. А ей оставалось только плестись за ними вслед.       — Похоже, полукровки ничего не знают. Скорее всего их только недавно отправили в штаб, возможно, в Сопротивлении они тоже новички.       — Грязнокровка?       Неуверенность в ответе доктора заставила Гермиону повести плечами.       — Как пришел в себя, он очень много говорит. Он выдвинул несколько… требований.       Реддл с удивлением хмыкнул.       — И что он требует?       — Аудиенции, — ответил доктор. — С мисс Грейнджер, — все трое остановились, и мужчины повернули головы, смотря на нее через плечо. Гермиона крепче сжала ожерелье. Она пожала плечами, увидев, как изогнулась бровь Реддла.       — Что ещё он сказал? — спросил Реддл безэмоциональным голосом.       — В основном те же самые бредни, которые мы часто слышим от тех, кто приходит к нам, — ответил доктор Линдерман, пожав плечами. — То, что по его мнению может заинтересовать нас и сохранить ему жизнь. Пока ничего ценного.       Гермиона вскинула голову, когда Реддл вторгся в ее сознание. Она вспомнила все свои взаимодействия с Джастином, какие только могла выудить из памяти. Это было очень давно, так что она была уверена, что воспоминания были слегка туманными. За исключением их взаимодействия на некоторых уроках и в Отряде Дамблдора, она совсем не пересекалась с ним. Гермиона резко втянула в легкие воздух, когда Реддл исчез из ее мыслей, оставив внутри пустоту, и продолжил идти рядом с доктором Линдерманом.       Она отключилась от их разговора, пока они шли по одинаковым коридорам. Когда они спустились на нижние уровни, Гермиона почувствовала внутри неприятное ощущение, что хотелось вцепиться в горло до крови. В некотором смысле всё это было по ее вине. Хотя Реддл когда-то почти согласился с ее словами о том, что важна не кровь, а магический потенциал и то, как человек управляет своей магией, если бы она не бросила его, он относился бы к магглорожденным по-другому. Как бы то ни было, он предоставил ей место рядом с собой только потому, что она доказала, что достойна этого места.       Именно ее неиссякаемая тяга к знаниям привела его к доктору Линдерману. В то время он возглавлял маггловскую лабораторию генетического тестирования, и как только Реддл установил свои правила, он начал финансировать исследования доктора и совмещать их со своими собственными потребностями. Гермиона была первой подопытной. Они использовали ее результаты в качестве основы — чтобы сравнивать с остальными. Единственная разница состояла только в том, что, когда они закончили с ней, она стала правой рукой Реддла, и ее магия находилась за пределами нормы.       Другим магглорожденным, которые прошли через эти кабинеты, повезло меньше. Было неважно, насколько магически сильными волшебниками они оказывались, как только они выполняли свою задачу, те, кто ничего не знал о Сопротивлении, были лишены магии и воспоминаний о магическом мире и отправлены жить в мир магглов. А о судьбе тех, кто имел связь с Сопротивлением, бывшим Орденом Феникса, думать не хотелось совсем. Независимо от того, насколько незначительной была ниточка, соединяющая их с противоположной стороной, этих людей больше никто никогда не видел.       Чем больше стран Реддл присоединял к своей территории, тем больше находили магглорожденных. Время шло, эксперименты росли, и вскоре все ведьмы и волшебники проходили через серию тестов. Именно уровень их силы определял, насколько высоко они смогут подняться в рядах армии Реддла. Достойными его внутреннего круга считались только те, кто попадал в верхнюю категорию по магическому потенциалу. Неважно, что у тебя была темная метка, неважно, что ты был преданным сторонником Темного Лорда с самого начала. А вот тем волшебникам, у которых результаты теста оказались в нижней категории, досталась вся черная работа.       Теперь новый внутренний круг, высшие советники Реддла и самые доверенные лица, носили его новую эмблему на внутренней стороне левого запястья. Уроборос, вечно поедающий собственный хвост, когда его тело двигалось по кругу от магии метки. Те волшебники, у кого не было этой новой метки, просто существовали, продолжая жить как средний класс, на которых повлиял только выбор Реддла.       Единственным человеком в высшем ранге, на запястье которого не было новой метки, была Гермиона. Реддл никогда не говорил почему, но она знала, что это было из-за темной магии, с которой была связана метка. Причина, по которой он позволил Гермионе жить и быть его правой рукой, заключалась в ее способности владеть серой магией. Риск лишиться ее, если он впустит тьму в ее магию — вот что способствовало этому решению.       Со всей той властью, что он имел над ней, Реддлу и не нужно было ставить на ее запястье метку, чтобы держать в узде, как других.       Гермиона вздрогнула, почувствовав прикосновение скользнувших по ее подбородку костяшек пальцев, которое вывело ее из задумчивости. Она откашлялась и огляделась, понимая, что они пришли. Гермиона знала, за двумя дверьми, перед которыми они остановились, находилась маггловская допросная. Одна ведет в комнату, где допрашивают пленников, а другая — в место, где они могут наблюдать и слушать. Стена между этими помещениями была превращена в двустороннее зеркало, и с помощью магии можно было соответствующим образом менять видимость.       — Заставь его говорить, Гермиона. Пусть он расскажет нам все, что знает, и мы сможем пропустить болезненные части его смерти.       — А если он ничего не знает?       — Он знает тебя, — сказал он мрачным голосом.       Раздражение кольнуло язык, и Гермиона приоткрыла губы, вызывающе подняв подбородок.       — Я говорила тебе…       — И я верю тебе, — ответил Реддл, сжимая пальцами ее подбородок. — Известно, что твое поколение состоит в Сопротивлении. Выжившие из Ордена Феникса хорошо их обучили, — он притянул ее ближе, усиливая хватку и приподнимая ее лицо, пока его действия не стали почти болезненными. — Они должны знать, что ты никогда больше не будешь на их стороне.       — И как именно они это узнают, Том? — спросила Гермиона, понизив голос. — Ты забираешь магию у всех магглорожденных, которые попадают сюда, а те, кто уходят живыми, ни черта не помнят.       Его улыбка стала жестокой.       — Именно так, Гермиона. Тебе подобные, какими бы сильными они ни оказывались, попадают сюда, как только их вычисляют, и навсегда пропадают. Они считаются мертвыми, так как я не слышал, чтобы кого-нибудь находили. То, что ты ничего не делаешь, чтобы остановить это — вот как они узнают. Они будут думать, что ты одобряешь такие действия. Что ты скорее предашь всё, за что боролась, ради собственной жизни, — Гермиона вздрогнула, когда его палец невесомо прошелся по ее подбородку. — Мне очень нравится такой расклад.       Ее губы сжались в тонкую линию, пока Гермиона гневно посмотрела на него. Реддл был прав, и она ненавидела это. Ее кровь кипела от ярости, но она была бессильна против него. Через несколько секунд он потянул металлическую ручку за ее спиной и втолкнул ее в комнату. Гермиона продолжала смотреть на дверь, когда та закрылась, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем обернуться.       — Это действительно ты.       При виде бывшего однокурсника сердце гулко застучало, а через секунду, наверное, вовсе остановилось. Он стоял в центре комнаты, и если бы Гермиона не видела мерцание магии вокруг него, которое образовывало стеклянный купол, отделяющий его от остальной комнаты, она бы подумала, что он может свободно передвигаться. Он был похож на человека, который был в бегах — она выглядела точно так же на седьмом курсе, пока не попала в прошлое. Его тело было сильно истощено, а глаза запали, и под ними залегли тени. Одежда висела на нем и выглядела, как какие-то лохмотья.       — Кого ты ожидал увидеть? — издалека услышала она свой вопрос.       Он провел рукой по своим длинным грязным светлым волосам и пожал плечами.       — Некоторые из нас подозревали самозванку. Что Тот-Кого-Нельзя-Называть давным-давно убил настоящую Гермиону и все эти годы держал рядом с собой другого человека под Оборотным, — Джастин прищурился, когда Гермиона приблизилась. — Или что ты под Империо.       Гермиона просто покачала головой, жалея, что не может высказать вслух мысли о том, что хотела бы она быть под властью Империуса. Что все эти годы ее тело делало только то, что ему говорили, а не подчинялось ее собственным действиям. Что не она стояла рядом с Реддлом и помогала ему создавать королевство таким, каким оно было сегодня.       — Всех слов этого мира будет недостаточно, чтобы описать степень и жестокость твоего предательства.       Он был не первым за многие годы, кто высказал эту мысль. И Гермиона была уверена, что не последним.       — Что ты знаешь о Сопротивлении? — спросила она, не обращая внимания на его слова.       — Как будто я тебе скажу, — фыркнул он. — Никто из нас до сих пор не может понять, как Гарри доверял тебе все эти годы.       Гермиона резко вздохнула при упоминании Гарри и закрыла глаза, представив себе своего павшего друга. Ее пальцы дернулись, когда она вспомнила, как пыталась оживить его своей магией. Она была так близка, но у нее ничего не получилось.       — По крайней мере, ты не убила его, как Рона.       — Остановись.       Его глаза были расширены, пока он изучающе смотрел на нее, склонив голову набок.       — Зачем? Ты ведь не остановилась. Ты убила своего лучшего друга. Кто знает, возможно, ты приложила руку к смерти Га…       — Я сказала тебе остановиться! — закричала Гермиона, рассекая воздух зашипевшей магией, без ее воли вылетевшей из пальцев.       Джастин споткнулся, как если бы его кто-то оттолкнул. Он согнулся пополам, держась рукой за живот и хватая ртом воздух. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и посмотреть на нее широко раскрытыми от страха глазами. Гермиона расправила плечи, ничего не предпринимая по поводу кружащейся магии, зная, что сейчас не сможет сдержать ее.       — Скажи мне, прежде чем они заставят тебя сказать им, — попросила Гермиона дрожащим от напряжения голосом. Она уже очень давно не теряла контроль над магией вот так.       Джастин просто покачал головой.       — Ты никогда не доверяла мне. Ещё во времена Отряда Дамблдора. Ты всегда волновалась, что я могу выдать нас. До тех пор, пока это не сделала Мариэтта, — он сделал шаг вперед и остановился, когда достиг купола магии, который окружал его, не давая свободы. — Какая же ирония судьбы, когда он стал лидером и тоже не доверял мне. Из-за моей импульсивности.       «Кто лидер?» — Гермиона впилась ногтями в свой бок, когда Реддл вторгся в ее голову.       — Кто?       Джастин тихо рассмеялся и ущипнул себя за переносицу.       — Знаешь, вы похожи больше, чем я вообще думал.       Гермиона сделала шаг вперед. Она была не совсем уверена, что заставило ее так сделать: ее собственная воля или ее движения контролировал Реддл.       — Кто, Джастин? Кто возглавляет Сопротивления?       Финч-Флетчи посмотрел ей прямо в глаза, и тщательно воздвигнутая Гермионой защита вокруг сердца и разума по щелчку растворилась в воздухе, когда его губы начали шевелиться. Не успел он и слога произнести из того, что могло бы подтвердить подозрения Гермионы, ее магия хлестнула парня по груди и обвилась вокруг его горла. Волна без колебаний прорезала магический барьер и затягивала узел до тех пор, пока он не упал на колени, борясь за свободу, борясь в иллюзорной надежде победить. Гермиона не остановилась даже тогда, когда в комнату вошли Реддл и доктор Линдерман. Даже когда Реддл, до сих пор находящийся в ее голове, попытался подчинить ее действия себе. Глаза Джастина закатились, а сам парень перестал двигаться, и только тогда Гермиона развеяла магию и сделала несколько шагов назад, споткнувшись.       Реддл глядел на нее сверху вниз, стоя рядом. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, пока магия медленно успокаивалась, возвращаясь в тело, подобно капелькам дождя, опускающимся на кожу и впитывающимся в нее. Видя, как его губы растянулись в холодной улыбке, Гермиона поняла, что он знает, ради чего она убила Джастина.       — У нас сделка, — пробормотала она, поворачиваясь к нему лицом. — Это ничего не меняет.       Реддл наклонил голову и провел пальцами по ее лицу, погрузив их в ее волосы, сжимая. Гермиона никак не отреагировала на грубую хватку, отказываясь давать ему понять, что ей больно, чтобы не тешить его самолюбие. Она просто прикусила язык вместо того, чтобы взвизгнуть.       — Пока что, — сказал Реддл, задержав руку в ее волосах ещё на мгновение, прежде чем отпустить.       — Не хотите поговорить с двумя другими пленными? — спросил доктор Линдерман, бросив на Гермиону усталый взгляд, а затем быстро переведя его на Реддла.       — Если полукровки только что присоединились к Сопротивлению, они бесполезны, — сказал Реддл, просто пожимая плечами и поправляя одежду. — Убить.