Неизведанное

      Суббота, 4 июня 2005 года       Изнутри поднималась магия, вибрируя на поверхности кожи, и тянулась к силе Реддла. Чем дольше он говорил, тем сильнее сгущался воздух и более отрывистым становилось дыхание Гермионы. В прошлый раз ее разум не был так загроможден, как сейчас. Тогда Гермиона могла сосредоточиться на том, как сливались их сознания. Как переплетались их души. Но цель, как и сам ритуал, были совершенно иными, и, несмотря на их прошлое, сейчас она не чувствовала той близости, что тогда.       Но это неважно — связь будет действовать одинаково. Поэтому Гермиона попыталась расслабиться и позволить этому случиться. Поэтому она продолжала дышать: вдыхать через нос и выдыхать через рот. С каждым глотком воздуха разум прояснялся, но она не хотела отпускать причину, по которой делала это. Когда все закончится, она похоронит лицо Драко глубоко в коробке, которую Реддл не сможет найти, — Гермиона надеялась, что не сможет. Если повезет, полностью скроет воспоминания и от себя.       С губ сорвался тихий удивленный возглас, когда лезвие пересекло ладонь — там же, где и в прошлый раз. Когда между их сцепленными пальцами потекла ровная струйка горячей крови, перед глазами всплыло лицо Реддла в их первый ритуал. В его взгляде горел тот самый огонь, но… ненависти в нем не было. Гермиона тяжело сглотнула, пытаясь вспомнить, была ли эта эмоция тогда, когда она впервые смешала их кровь, но не смогла ухватиться за нужную ниточку.       Она напряглась, почувствовав его присутствие где-то на задворках сознания. Это был последний этап. Ей нужно было только снять барьеры и впустить его. Но Реддл стремился вторгнуться не только в ее разум. А в сердце, тело и душу. Это то, что означала их связь. Он будет принадлежать ей каждой клеточкой своего существа. Но это станет работать и в противоположную сторону — Гермиона не была готова к тому, чтобы ощутить его истинные чувства к ней.       Глубоко вздохнув, она опустила все стены, построенные за последние семь лет. Рука дрожала, слезы капали из внешних уголков глаз, но Гермиона упрямо не отводила взгляд. И в момент, когда она должна была почувствовать его тепло, овладевающее каждой ее частичкой, их прервал звук распахнувшейся двери.       Реддл напрягся и, задержав на Гермионе взгляд еще на секунду, обошел ее, направившись к незваному гостю.       — Очень надеюсь, что это действительно важно, Люциус, — пробормотал он, стиснув зубы.       — Охранные чары пробиты, мой Лорд.       Реддл снова встретился взглядом с Гермионой, и на его губах заиграла невеселая усмешка.       — Ну, естественно.       — Я не…       — Жди здесь, — приказал он, убирая руку. — Останься с ней, — и потребовал у Люциуса. — Если кто угодно, кроме меня, войдет в эту дверь, убей, — Реддл остановился перед старшим Малфоем, блеснув горящими яростью глазами. — И я имею в виду, кто угодно, — и, бросив взгляд через плечо на Гермиону, направился к двери, захлопнув ее за собой.       Гермиона провела дрожащим кончиком пальца по порезу на ладони — кожа начала стягиваться. Сжимая и разжимая кулак в попытке справиться с пульсирующей в руке болью, она не заметила приближения Люциуса. Гермиона вопросительно вскинула брови в ответ на перекосившую его лицо злость, и поэтому не успела ничего предпринять, когда он схватил ее плечо.       — Нужно вытащить тебя отсюда, — сказал он, подзывая ее к себе.       — Нет, — отрезала она, пытаясь оттолкнуть мужчину. — Мы остаемся. Он…       Он рывком притянул ее к себе, и Гермиона оступилась, ударившись плечом о его грудь. Он воспользовался этой возможностью, чтобы прикоснуться губами к ее уху.       — Перестань пытаться спасти меня, Грейнджер. Мы либо делаем это вместе, либо не делаем вовсе.       Гермиона замерла, когда его голос изменился где-то на середине фразы. А когда она отпрянула, перед ней уже стоял Драко. Через какое-то время получилось снова втянуть в себя воздух, и Гермиона рвано охнула, высвободившись из его хватки.       — Нет, Драко, ты не…       — Нет, Гермиона, я серьезно. Какую бы сделку ты с ним ни заключила, мне все равно, — он обхватил ее лицо, терпеливо ожидая, пока она успокоится. — Моя жизнь не самая важная. Если мы умрем, уничтожив его, так тому и быть. Речь больше не идет о нас с тобой. Речь идет о высшем благе, — его глаза сузились. — То, во что ты когда-то верила.       — Я знаю, просто…       — Что просто, Гермиона? — повысил он голос, слегка встряхнув ее. — Ты сказала, что выбрала меня, что любишь меня, а потом я возвращаюсь и понимаю, что ты ушла к нему.       — Я правда люблю тебя! — прошипела она сквозь зубы, вырываясь из объятий Драко и отталкивая его окровавленной ладонью. — Именно поэтому мне и пришлось уйти! Я делаю это ради тебя! Ради вас обоих!       Глаза Драко расширились после этих слов.       — Обоих? — выплюнул он, покачав головой.       — Я уже сказала в письме, что на кону больше, чем мы вдвоем. Я делаю все возможное, чтобы спасти как можно больше людей, — слезы затуманили зрение, когда Гермиона поднесла руку к животу. Его лицо, черты которого озарились пониманием, бередили раны, но она продолжила речь, несмотря на боль. — Я совершала ужасные поступки, Драко, принимала слишком много неправильных решений. Я не могу допустить, чтобы это стало одним из них.       В его глазах собрались слезы. Драко смотрел с недоверием, качая головой. Но когда он захотел что-то произнести, они услышали голос Реддла.       — Очень сомневаюсь, что ты пришел сюда поздравить кого-то из нас, поэтому, думаю, тебе пора уходить, Драко.       Драко резко обернулся, схватив Гермиону за запястье и уведя ее себе за спину.       — Я ее не оставлю. Не с тобой.       Реддл наклонил голову и потер подбородок.       — Будь по-твоему.       Гермионе показалось, что мир вокруг замер. Запястье Реддла дернулось быстрее, чем она успела моргнуть, и только когда Драко рухнул к ее ногам, она поняла, что произошло. Медленно опустив взгляд, Гермиона увидела его холодные, безжизненные глаза, смотрящие на нее. С губ сорвался крик, и она рухнула на колени рядом с ним. С трудом подняв ладони, будто они увязли в зыбучих песках, Гермиона так и не достигла своей цели. Чужая рука обвилась вокруг ее талии, оттаскивая от Драко.       Когда мир снова пришел в движение, она попыталась вырваться. Она царапалась и била, пиналась и кричала, пытаясь освободиться.       — Отпусти меня! — всхлипнула Гермиона, понимая, что если она хочет вернуть его с помощью серой магии, то нужно действовать быстро.       — Воскрешения не будет, Гермиона.       — Мы заключили сделку! — завизжала она во всю глотку. — Мы заключили сделку! Я вернулась! Я…       Кожа начала гореть — эмоции и магия вышли из-под контроля. Было похоже на то, что она чувствовала в лаборатории, но в гораздо большем масштабе. Чем яростнее она сопротивлялась рукам Реддла, тем сильнее он сжимал ее. Чем яснее она видела безжизненные глаза Драко, тем чудовищнее становилась боль. До конца своей жизни Гермиона не оправится от этой потери.       «Время лечит все раны».       Голос Гарри эхом отозвался в глубине сознания, словно не позволяя ей начать винить себя. Гермиона не понимала, почему всплыло именно это воспоминание. Захотелось винить себя еще больше. Если бы она поборола страх высоты, то смогла бы научиться нормально летать на метле. Если бы она овладела этим навыком, то направила бы их с Драко в безопасное место. Если бы они не упали, то не переместились бы в прошлое, спасаясь от Адского пламени.       Гермиона подобралась, понимая, что надо сделать. Если у нее получится, то она спасет не только жизнь Драко. А всех, кто умер за последние семь лет. От Тео и Джинни до Гарри и Рона. Если у нее получится, то все изменится. А если нет… уж лучше смерть, чем жизнь в мире без Драко.       Согласовав в голове этот ненадежный план, Гермиона перестала сдерживать магию. Она зажмурилась и сосредоточилась на своем магическом ядре. Представила, как оно расширяется, заполняя все ее существо. Гостиная задрожала, и даже Реддл на секунду потерял равновесие, когда пол под их ногами начал трястись.       — Что ты делаешь?       — Исправляю ошибки, — прошептала она, магией расстегивая ожерелье. Когда кулон соскользнул с шеи и упал, Гермиона добавила: — Прощай, Реддл.       На миг она почувствовала, как его магия пытается удержать ее, но полное силы ядро с легкостью вышло победителем. И в одно мгновение Гермиона стояла в кольце рук Реддла в гостиной Малфой-Мэнора, а в следующее — перед собой, входящей в Выручай-комнату.       Не теряя времени, Гермиона потянулась к прошлой версии себя, окинув взглядом одежду, в которой она была во время битвы за Хогвартс, С помощью серой магии она произвела слияние, уничтожая любую возможность для парадокса, а затем снова открыла глаза, поняв, что ей удалось. Гермиона покачнулась, но не поддалась усталости. Встряхнувшись, она побежала к тому месту, где тогда нашла Гарри. Она помнила, что перед ним будут стоять Забини, Гойл и Драко, и при виде живого слизеринца Гермиона чуть не упала в обморок. Но останавливаться нельзя. Нужно убедиться, что они выберутся из Выручай-комнаты и не вернутся в тысяча девятьсот сорок четвертый год.       Убедиться, что она никогда не встретит Реддла.       Гермиона помогла Гарри одолеть корнуэлльских пикси, выискивая диадему, краем глаза заметив быстрое приближение Рона, который преследовал слизеринцев. Он потащил ее прочь, крича об Адском пламени. Они рванули в сторону, остановившись у того самого места, где находились метлы. Стоило им оседлать их и оторваться от земли, адреналин в теле Гермионы начал стремительно угасать. Вспотевшими ладонями она дернула черенок с намерением спасти остальных. Когда Гойл упал, она шумно сглотнула и вытерла руки о колени.       Затаив дыхание, она наблюдала за безуспешными попытками Гарри подсадить Малфоя, и с такой решимостью, какой у нее никогда не было, протянула ему руку, зависнув сверху. Как и в прошлый раз, он крепко ухватился за нее, усаживаясь позади. Не оглядываясь, она устремилась к выходу. Когда перед ними поднялась стена Адского пламени, Гермиона без колебаний расчистила путь серой магией.       Как только они пересекли порог и оказались в коридоре восьмого этажа, Гермиона расплакалась. От ее переизбытка эмоций они с Драко свалились с метлы. Малфой навис над ней, как и после возвращения в их временную шкалу, только на этот раз в его глазах не было узнавания. Серебряные радужки озаряла лишь чистая паника, и он, не теряя времени, выпрямился и побежал прочь.       Гермиона смотрела ему вслед, понимая, что так будет лучше. То, что он остался жив, даже если ничего не помнит, стоило ее разбитого сердца. Со слезами на глазах она повернулась ко входу в Выручай-комнату: Гарри бросил диадему в огонь, когда дверь начала исчезать. И едва последний кирпич встал на место, Гермиона выдохнула. По привычке она потянулась к сапфиру, но его там не оказалось. И с облегченным всхлипом она отпустила себя, не успев понять, как потемнело в глазах.