Касаясь твоего сердца

***

— Это ваши очки? — восхищенно лепечет Питер, держа в руках отданный ему предмет словно редкое сокровище, которое было невыносимо хрупкое и наверняка безумно дорогое. Господи, а ведь ему одному позволили взять их, будто ни капельки не беспокоясь о том, что он может случайно уронить, и тогда все — конец! Парень не хочет чувствовать гордость, но все равно очень рад, что ему выпала такая… удача, по-другому не сказать! Вздохнув и опустив взгляд, чтобы аккуратно провести, едва касаясь, одними пальцами по дужке, Питер мечтательно улыбнулся как дурак, ощущая внутри сумасшедшую бурю эмоций, даже несмотря на то, что все еще не мог рассмотреть очки так, как обычный человек. Все-таки, увы, еще не прошло достаточно времени для того, чтобы зрение восстановилось. Ну и пусть! Паркер все равно клянется, что будет беречь очки каждую секунду своей жизни. Не позволит кому-то чужому без спроса попытаться забрать их до тех пор, пока они находятся у него и пока единственный хозяин не попросит обратно. Тогда-то подросток, пускай и с безумным сожалением, но вернет их беспрекословно только в руки мужчине. В те самые руки, которые вызывают у него будоражащие мурашки по всему телу и стук влюбленного сердца, которое гораздо быстрее его самого вспомнило самого дорогого человека на свете. Он отдает бесценные технологические очки Тони Старка. Точно отдаст. В те самые руки, которые Паркер готов целовать как свою собственную самую священную икону, нежной кожи губ сцеловывая каждую шероховатость от тяжелой работы, каждый аккуратный палец, любую выпирающую венку. — Можно сказать и так, — хмыкает мистер Старк, опершись бедром об стол и держа в руках кружку медленно остывающего кофе. Но, увидев, как его стажер, прищурившись, держит очки как зеницу ока и только их и рассматривает, вздохнул, улыбнувшись уголками губ. — Ты можешь надеть их, малыш. — Могу?.. — широко распахнул глаза от неожиданности парень, не веря в то, что услышал. Однако его радость тут же пропала, и он отрицательно покачал головой, твердо продолжив: — Нет, нельзя. Не видя, как мистер Старк с непониманием нахмурился, он вновь опустил взгляд, еще раз для уверенности пробормотав уже самому себе «нельзя, слышишь?». Ведь, по его мнению, на них даже дышать как-то не так было нельзя, пускай даже сейчас, если очень близко приблизить очки к глазам, он уже может увидеть их каркас и линзы. У него даже руки мелко дрожали от такого великолепия! Но нет… Все равно нельзя. Ведь мистер Старк помог вспомнить его сердцу. — Пит, — явно закатил глаза миллиардер, а затем вдруг, когда он этого совершенно не ожидал, поставив кружку, подошел ближе и, осторожно забрав очки из его рук, одной рукой приподнял его подбородок и нацепил их ему нос. — Вот так. И заканчивай придумывать, что тебе, видите ли, нельзя. Ощутив, как дыхание тут же замерло, а сердце, наоборот, пустилось вскачь от призрачного ожога на подбородке, что оставили после себя чужие пальцы, Паркер сглотнул вязкую слюну и пару раз моргнул, силясь привыкнуть к едва заметному весу на носу. Зажмурился. Снова открыл глаза. Почувствовал, как внутри что-то защемило. — Вы улыбаетесь, — быстро промелькнувшая улыбка. — Но это то, что я только чувствую. Простите. Слыша, как мужчина вздрогнул, Питер уже ожидал привычной тишины в ответ, но совсем неожиданно для него на его плече, почти у лопатки, очутилась чужая широкая ладонь, мгновенно послав будто магический импульс по всему телу. Она обжигала до сладких и чувственных мурашек сквозь хлопковую ткань футболки с такой легкостью, с какой делал лишь ее обладатель, когда взъерошивал его волосы, помогал ему передвигаться по собственной палате, был всегда рядом. Она пробуждала все сильнее и сильнее покоящиеся глубоко внутри чувства все так же, как было всегда — быстрее самих воспоминаний о днях, проведенных вместе. И как же Питер больше всего на свете хотел вернуть память о том, кого он так невыносимо сильно любил. — Не извиняйся за это, прошу тебя, — почти шептал ему миллиардер, продолжая водить, явно пытаясь дать поддержку, невидимые круги по его спине, пока он сидел на краю кровати как статуя, боясь даже шелохнуться, чтобы не упустить этот момент. — Я знал, что даже мои очки тебе вряд ли помогут и надел их тебе не для того, чтобы дать ложную надежду на то, что с помощью них ты увидеть гораздо больше. Понимаешь, Пит? Я просто дал их именно тебе. Вот и все. — Но зачем? — с выдохом спрашивает парень, все равно бесполезно пытаясь рассмотреть человека, склонившегося над ним, но не видит ничего, кроме бледной серости, которая вырисовывала тонкие губы цвета свинца, что-то гораздо темнее на лице, похожее на бородку, прямой нос и те самые карие глаза. Единственные, что Паркер видел так четко, что не мог просто никак насмотреться в миндальные глаза, в которых короткими искрами, если Питер приложит все силы, чтобы присмотреться, можно было увидеть полыхающую нежность и заботу. И прямо сейчас карий цвет был тем самым маяком в ночи, который вынуждал обратить лишь на него внимание, чтобы сумрак в глазах больше не вызывал беспомощную злость внутри и печаль снаружи. — Ты и сам знаешь, — лишь отвечает ему мистер Старк, на что Питер, сам от себя не ожидая и пораженный щемящими чувствами внутри, подается немного вперед и вдруг крепко обнимает мужчину, прижав как можно ближе к себе и уткнувшись щекой в чужую грудь. Сцепив дрожащие руки за сильной спиной, будто боясь отпустить хоть на мгновение. Слыша в ушах стук забившегося как сумасшедшее сердца. Чувствуя на своих плечах вес уже двух рук. Просто возрождаясь из пепла благодаря безграничной, будто сама вселенная, любви к одному человеку. Самому важному. Самому единственному. Самому… — Я их раньше уже не раз надевал, да? — прикрыв глаза, спрашивает в полной тишине Паркер, едва дыша, потому что в какой-то момент миллиардер осторожно начал перебирать на его голове прядки, то нежно массируя волосы у самых корней, то будто расчесывая их пальцами. Питер в этот момент чувствовал себя самым счастливым идиотом на свете. — Они твои, карапуз. Были и будут лишь твоими, — говорит мистер Старк и вдруг склоняется чуть ниже, чтобы коснуться губами макушки и провести призрачную линию на задней стороне шеи до самого загривка, оставляя за собой дорожки из мурашек. — Потому что мы их однажды сделали вместе. Это практически полная копия моих собственных очков, поэтому ты мог перепутать их. Питер задерживает дыхание. От чувства того, как едва заметно двигается чужая грудь, когда мужчина говорит, от того, что он говорит и что просыпается из самых забытых уголков памяти, подросток больше не выдерживает и чуть приподнимается, чтобы, прикрыв глаза, поцеловать того сначала в кончик носа, в прикрытые веки и только затем, набравшись смелости, в уголок чужих уст, слегка щекотно задевая колющую бородку. Паркер буквально начал осыпать лицо миллиардера легкими поцелуями, почему-то находясь в полной уверенности того, что мистер Старк только смешно щурится при касаниях нежной кожи губ и иногда издает звук, похожий на тихое фырканье, когда он прикасается к особенно чувствительным участкам. Но парень не останавливался, даже не думал об этом — наоборот, он взял лицо мужчины в свои руки и уже полностью поднялся, практически сравнявшись ростом со стоящим, потому что все же подросток был немного ниже. Мужчина продолжал спокойно стоять, совершенно не принимая никакой попытки отстраниться — лишь положил одну руку ему на бедро больше от инстинктивного желания поддержать в случае потери равновесия. Оставляя призрачный след любви на очередном участке мягкой кожи, все его мысли занимало лишь одно «люблю, люблю, люблю… Как же я посмел забыть того, кого так сильно люблю?». А в этот момент сильное тело напротив его будто и вправду готово было в любой момент задрожать из-за едва сдержанного смеха, но Питер не обращал на это внимание из-за стука его собственного сердца, которое билось как сумасшедшее. То, что подросток делал, — какие именно чувства пытался подарить мистеру Старку через прикосновения — было уже совсем привычным за все те дни, когда он по частицам жадно-жадно забирал себе чужие воспоминания, которые впоследствии пробуждали его собственные. И не было никакого удивления или отвращения со стороны его наставника, когда Паркер впервые, слепо схватившись за крепкую руку, приподнялся и быстро чмокнул того в щеку — миллиардер лишь замер от неожиданности на пару секунд, а затем выдохнул, так и не узнав, что Питер промахнулся. Не было и со стороны его самого никакого «что я делаю, зачем я это делаю?», когда его пальцы словно инстинктивно на ощупь нашли другую руку и когда губы прижались вновь к коже, совсем близко с чужими устами. Тогда он промахнулся специально. Но все еще не было ни разговора об этом, ни каких вопросов. Только чужое сердце билось быстро-быстро, как и его собственное. — Все, все, Пит, — все-таки издал смешок миллиардер, не удержавшись, пытаясь осторожно отстранить за плечи того, кто физически никогда бы не смог оторваться своими силами, не приложив усилий. Питер в ответ на это промычал что-то недовольное и в отместку совсем по-детски с каким-то озорством слегка прикусил мужчину за кончик носа, ожидая реакции. И она последовала почти сразу же: рядом раздался выдох, а затем одна из рук исчезла с его плеч, и Паркер, стоя столь близко, смог увидеть, что мужчина убрал ладонь для того, чтобы почесать пострадавший нос. На лицо сама собой налезла широкая улыбка. — И чего ты улыбаешься? — будто обиженно произнес тот, в голосе которого парень расслышал какие-то нехорошие хитрые нотки. — Ведь скоро у нас с тобой водные процедуры. Надеюсь, ты не будешь против, если я окажу тебе помощь? Питера, только и успевшего сделать вдох, сдуло будто ветром. Любой, кто бы знал о его состоянии и силах, точно бы поразились тому, как это подросток за одну секунду без проблем смог забраться на потолок и замереть там, чтобы закрыть одной рукой запылавшее лицо.

***

— Как дела, Питер? — спросил доктор Беннер, присев напротив него — в его руках был планшет, на котором сейчас были открыты все записи и заметки по поводу продвижения состояния подростка в лучшую или худшую сторону. Питер, греющий руки об горячую кружку лимонного чая, оторвался от долгого разглядывания лимона и поднял голову. Губы вмиг растянулись в улыбке. — Я вижу, какого цвета мой чай, — в его голосе звучало восхищение и безграничное счастье. — Я вижу серебряную ложку в стакане. Я вижу на самом дне черные чаинки. То, что ваши глаза зеленые… Я вижу. Мужчина, делая заметки и внимательно наблюдая за счастливым выражением лица подростка, который широко улыбался совсем как ребенок, и сам не смог удержать легкой улыбки. — Это очень хорошо, — произнес тот, мысленно выдохнув от облегчения. — А как дела с памятью? Паркер, как-то хитро улыбнувшись, сделал глоток медленно остывающего чая и ответил: — Я вспомнил о том, что вы тоже герой, а не просто доктор, — слегка прищурившись, парень разглядел как совсем немного покраснел мужчина. — Халк, верно?.. — Да уж, герой… — как-то горько выдохнул доктор Беннер, но быстро взял себя в руки, чтобы Питер, зрение которого практически полностью вернулось, как и память, ничего не заметил. Но Паркер, имеющий очень хороший слух, расслышал это, тут же поджал губы и поставил кружку на небольшой столик. — Если вы не считаете себя героем, то я и подавно. Мужчина, не ожидая таких твердых слов, нахмурился. — О чем ты, Питер? — совсем растерялся тот, на что он только покачал головой и перевел взгляд на окно, силясь разглядеть то, что находилось за прозрачным стеклом. И он видел. Пускай в глазах все еще было немного мутно, подросток все равно видел все эти гуляющие по лазурному небу темные тучи, которые будто старались как можно быстрее спрятать яркое солнце. Где-то вдалеке, прямо за высокими небоскребами, короткими искрами сверкала желтая молния, а грохотало так, что Питер, будучи очень чувствительным, ощущал вибрацию грома всем телом. Иногда даже хотелось прикрыть глаза и собственноручно погрузиться в ненавистную теперь темноту, потому что свет от молнии иногда неприятно бил по хрупким сетчаткам глаз. Надвигался дождь. Паркер какими-то шестым чувством знал, что он будет сильным и долгим, несмотря на то, что в новостях говорилось совсем об обратном. Но ничего, ему почему-то очень полюбился дождь за все время, что он пробыл в полной мгле перед собой, когда в его комнате, помимо него, не было совершенно никого. Был лишь пострадавший на неизвестной миссии Человек-Паук, который жадно внимал каждый звук, каждый шорох вокруг него, которые помогали ему в его самом не любимом одиночестве засыпать в самую безмолвную ночь. Звук дождя, бьющего по стеклу, как и грохот грома, позволяли ему погрузиться в царство снов, когда ни Мэй, ни Тони не могли быть рядом с ним. Их запаха, их присутствия, их звуков, которые они издавали при любом движении, как и их самих, не было, а Паркер от этого осознания в такие дни ощущал себя ребенком. Самым что ни на есть пугливым и избалованным мальчишкой, что больше всего на свете стал бояться одиночества и темноты. Но ведь теперь уже все иначе, правда? Теперь воспоминания и зрение практически вернулись к нему. Верно… Воспоминания. — Питер, ты опять витаешь в облаках? — вздохнул доктор Беннер, а затем, нахмурившись, встал и подошел к сидящему, чтобы прикоснуться ко лбу ладонью из-за того, что ему не понравился вид почему-то покрасневших щек. Да и немного виднеющиеся темные круги под глазами вызывали у него нехорошие подозрения. — Ты хорошо спишь? Есть ли какие-нибудь жалобы на бессонницу? А то, знаешь, если Тони опять мешает тебе из-за своих ночных разговоров, то я… — Нет, нет, сэр! — поспешно перебил того Питер, щеки которого все еще были красными не из-за отнюдь нехорошего самочувствия. — Все в порядке! Мистер Старк не виноват! Ощущая, как в горле вмиг пересохло, он постарался как можно быстрее прийти в себя и не вызывать никаких подозрений, хотя это удавалось ему с огромным трудом, потому что при одном упоминании о самом любимом на свете человеке сердце вмиг сбивалось с мерного ритма, а те вернувшиеся воспоминания будто появлялись перед ним. И кто же мог знать, что любовь одного обычного подростка к взрослому мужчине может быть настолько сильной? Кто же знал, что Паркер будто заново влюбился в Тони еще сильнее, чем прежде, до той самой проклятой миссии? Совершенно никто не мог знать, что миллиардер кардинально изменит свое отношение к нему, позволяя все эти нежные поцелуи, все крепкие объятия и долгие, очень долгие разговоры почти до самого утра. Словно он, касаясь и тем самым вспоминая очень важного ему человека, что-то задел внутри того, разбудил что-то абсолютно новое и неизвестное. — Я сам прошу его поговорить со мной… иногда, — пробубнил он очень тихо, сжав незаметно руки в кулаки. Ладони отчего-то стали едва заметно дрожать, и Паркер с удивлением осознал, что в этот самый миг невыносимо сильно пожелал, чтобы мистер Старк появился здесь, и тогда бы подросток прикоснулся к нему и забыл обо всех-всех тревогах. Не зная, как еще поступить, Паркер резко взял со стола кружку и так же быстро поднялся с места, чтобы точно «как ни в чем ни бывало» подойти ближе к окну и буквально скрыть, кажется, еще сильнее покрасневшее лицо за этой самой кружкой, медленно делая глотки уже остывшего чая, чтобы не дать ни единому слову вырваться из него — все-таки его раздражающая многих болтливость иногда мешала и самому ему в таких ситуациях, где смолчать было просто необходимо. Конечно, со стороны это его поведение было очень подозрительным, из-за чего доктор Беннер и нахмурился, но почти сразу же его лицо расслабилось, и он выдохнул, с легкой улыбкой наблюдая за красным как вареный рак подростком, который совсем неумело старался хоть как-то оправдать свое поведение. Вот только, увы, все уже давным-давно обо всем знали. И Мэй, и сам Халк прекрасно знали и видели, что он ведет себя как самый влюбленный мальчишка на свете, стоит только Железному Человеку появиться в его поле зрения. Однако по какой-то причине никто из тех, кто знал, совершенно не высказывали своего отвращения или неодобрения того, что подросток, которому не было еще даже двадцати, был влюблен в мужчину в несколько раз старше себя. Если Питер не был настолько сильно ослеплен чувствами и тем, что к нему возвращались его самые сокровенные и в то же время интимные воспоминания, то непременно бы одернул и накричал на самого себя из-за того, что он совершенно ничего не скрывал. Потому что, конечно же, Паркер вспомнил о том, как раньше скрывал от всех далеко не слабые чувства, буквально заставляя себя не улыбаться как счастливый идиот при виде любимых карих глаз и при звуке низкого голоса. Особенно парень не мог забыть — да и даже не собирался, на самом деле — все те моменты, когда там, прям внизу живота, все тело наполняло невыносимое и такое постыдное желание, что в прошлом он буквально кричал в подушку от переполняющих эмоций. Как он вообще посмел забыть об этих глупых подростковых гормонах, которые едва не плясали как помешанные, стоит только мистеру Старку появиться в проклятой майке, которая абсолютно все и как надо облепляла со всех сторон, да еще и открывала запретный вид на сильные плечи! Нет, правда, вспоминая обо всем этом иногда в те самые одинокие ночи под одеялом с горящими щеками и бешеной бьющимся сердцем — нет, он не прикасался к себе даже пальцем! — Питер и вправду не мог понять как теперь ведет себя практически спокойно, когда целует абсолютно не сопротивляющегося Тони. Да и сам миллиардер, который совершенно не против всех поцелуев и объятий от, по сути, для него ребенка, вызывал крохотную искру подозрения и страха того, когда же мужчина решит, что с него хватит. Однако этот страх быть отвергнутым, когда Питер уже получил самую бесценную надежду на счастье и принятые чувства, мгновенно обращался в пепел, когда мистер Старк брал его лицо в свои ладони и притягивал ближе к себе, чтобы оставить на искусанных губах нежный, почти детский поцелуй, от которого так сильно дрожали колени, будто его целовали с жаром и вместе с языком. Да, все верно. Паркер вел себя как последняя малолетка, которая даже не представляла о том, как делаются дети, а не тот, кто сам же первый начал каждый день одаривать мужчину поцелуями и касаниями, силясь как можно больше ощутить губами чужую мягкую кожу. И все же, несмотря на все подозрения… — Питер? — больше машинально, чем от желания позвал через довольно долгое время подростка мужчина, но тут же покачал головой и, понимающе улыбнувшись, незаметно вышел из комнаты. Перед глазами еще пару секунд стоял полностью погрузившийся в себя парень, который бессознательно прикасался указательным пальцем к нижней губе. … Сердце Тони всегда стучало в такт его собственному.

***

— Мистер Старк! — возмущенно воскликнул Питер, ощутив легкую боль в носу из-за того, что мужчина, проходя мимо, как бы «случайно» потянул его за многострадальный нос. В карих глазах плясали смешинки. — А ты не зависай, когда ешь. Знаешь, который раз ты это делаешь? — очевидно, этот вопрос был риторическим, потому что мужчина тут же продолжил: — И что это еще за «мистер Старк»? Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты звал меня по имени? Несмотря на то, что миллиардер сокрушался явно недовольно, его голос все равно звучал нежно, ни капельки не разозлено. И если бы Паркер не мог как следует разглядеть недалеко стоявшего, то поклялся бы в любом случае, что мистер Старк никогда бы не разозлился на него из-за такого сущего пустяка. Мгновенно утихомирив вдруг забившееся сердце, которое застучало как бешеное, он даже мысленно на пару секунд пожелал, чтобы зрение не было таким четким, потому что вид того, как напряглись мышцы сильных рук, когда миллиардер скрестил их на груди, был очень… ну очень. Честно признаться, парень не ожидал, что его организм будет так сильно реагировать на, по сути, невинную вещь, хотя что-то внутри вот прямо подсказывало, что это еще цветочки. — Вообще-то, я не завис, а задумался, — в отличие от мужчины, пробурчал подросток с некоторым недовольством, но почти сразу добавил будто бы со смешком: — Тони. На этот раз чужие омуты хитро блеснули. — Разве это не одно и то же? — хмыкнул тот, наконец, к его некоторую облегчению, опустив так и притягивающие внимание руки, однако Питер рано радовался, потому что его наставник вдруг подошел к нему и положил руку на волосы, чтобы их взъерошить. Окончательным выстрелом в сердце стало сказанное как бы «случайно»: — Лучше бы ты ел так же жадно, как меня разглядываешь. Вон, посмотри, сколько у тебя уже наверняка холодной еды осталось на тарелке, — сокрушенно выдохнул тот, вновь совершенно не нарочно пропустив сквозь пальцы мягкие кудряшки, а затем слегка потянув их до легкой боли в корнях. Питер мысленно взвыл. Все лицо вмиг запылало огнем невыносимого смущения, а рот то открывался, то закрывался, потому что Паркер был не в силах произнести даже слова. Конечно же, мистер Старк все видел и знал. А как же могло быть иначе, если парень перестал скрывать все то, что долгие годы копилось в душе и жаждало вырваться наружу? Но… Но… Зачем же тогда заставлять его так сильно смущаться?! Ему, вообще-то, ни капельки не нравится вести себя как какая-нибудь девица! Но Тони действительно будто делает это нарочно, грозя свести его с ума! И как же поведение мужчины, что стал вгонять его в краску, казалось бы, невинными фразами, могло так сильно отличаться от поведения, когда Питер без какого-либо стыда целовал его? Нет, стойте-ка… И сам он непонятно что творит! Когда сам является инициатором касаний, то все в порядке, не двигайтесь, пожалуйста, мистер Старк, так неудобно целовать, а вот когда Тони делает что-то наподобие того, что происходит сейчас, то… В общем, от уверенного в себе парня не остается и следа. — Вот только не говори мне, что на этот раз я сам перегрузил тебя. Эй, Пит, прием, — цокнул вдруг миллиардер, резко выдернув его из панических мыслей. Пару раз хлопнул глазами как идиот, Паркер вдруг, прикрыв их, с какой-то выработанной привычкой поднял руку и на ощупь нашел ту, что все еще продолжала лежать на его голове, иногда перебирая прядки. Подросток прямо сейчас по собственной инициативе погрузился в ненавистную, но почему-то ставшую родной темноту, которая в несколько раз обострила ему чувства, творя в его теле и душе настоящее безумие. Но как же иронично, что, вернув себе зрение и теперь будучи способным каждую секунду рассматривать любимого человека, Питер предпочел, ничего не видя — только лишь ощущая — касаться. — Постойте так, пожалуйста, — почти шепчет в ответ наконец-то парень, улыбнувшись лишь уголками губ, потому что знал, что мистер Старк прямо сейчас немного озадаченно смотрит прямо на него, точно не понимая, почему его стажер неожиданно закрыл глаза и делает что-то странное. — Я не сделаю ничего страшного. Можете… можешь потом вновь смущать меня, Тони. Только не двигайся, хорошо? Этот порыв был непонятный, этот порыв наверняка выглядел со стороны крайне безумным, но Паркер просто хотел. И все. Тони, не сказав и слова, только тихо и удивленно выдохнул, а затем и вовсе застыл, наблюдая за тем, как тонкие пальцы аккуратно обхватывают его руку чуть ниже плеча и как подушечки пальцев начинают нежно трогать голую кожу на одном участке, как бы Паркер хотел как можно лучше прощупать насколько кожа мягкая и обжигающая для него. Будто вновь заново узнавая. Словно желая прочувствовать каждой клеточкой тела стоявшего рядом с ним насколько близко, что их колени практически сталкивались друг с другом. В конце концов, подросток недолго оставался на одном месте — вместо этого, не сумев подавить очередную полную любви улыбки, он вздохнул и, не отрывая уже чуть дрожащей ладони, начал подниматься еще выше. Все это время мужчина, казалось, буквально даже не дышал, молча ожидая неизвестно чего, потому что, честно признаться, Питер и сам до конца не понимал чего именно хочет. Какую цель преследует, вот так без каких-либо слов и объяснений касаясь миллиардера, с каждой секундой поднимаясь все выше и выше, продолжая не открывать глаз. — Наверное, я веду себя как идиот, — издал смешок парень, наконец почти обхватив крепко-крепко одной рукой плечо мистера Старка. Судорожно вздохнув, Паркер слегка двинулся вбок и прикоснулся к ткани майки, а затем все так же на ощупь нашел чужую ключицу, прикосновение к которой вызвало у него сотни мурашек. Рядом раздался громкий выдох, за которым последовал его собственный почти на самой грани. Но Питер, даже не переставая ощущать сладкую дрожь, медленно оседающую в паху, взял себя в руки и решил на этом не останавливаться, с каждым разом приближаясь еще ближе к тому месту, к которому почему-то хотелось прикоснуться сильнее всего. Правда, теперь он вел себя уже далеко не так уверенно, как прежде, потому что рука стала дрожать еще сильнее, словно парень безумно замерз и сейчас всеми силами пытался согреться с помощью обжигающего жара Тони. Глаза и вовсе стали немного болеть, ведь подросток зачем-то сильно зажмурился, продолжая скрываться в ненавистной темноте, как будто, открыв глаза, боялся увидеть что-то страшное. Но что здесь могло быть страшным? Ведь впереди, прямо рядом с ним, только лишь мистер Старк, спокойно выносящий все его странные выходки наподобие этой. Здесь, прикасаясь своими коленями к его собственным, стоит всего лишь его самая тайная любовь и привязанность из прошлого, когда все воспоминания всецело принадлежали ему одному. Так почему же он не хочет открыть глаза и просто увидеть? — Ничего, карапуз, — через неизвестное время ответил ему миллиардер, чью светлую улыбку парень ощутил как наяву. А еще спустя пару секунд тот, чтобы вдруг вновь будто в попытке успокоить, начал аккуратно убирать со лба кудряшки, вызывая легкую щекотку, бешеный стук сердца и очередную волну неконтролируемых мурашек. — Если ты хочешь сделать это таким способом, то я никогда не стану тебя останавливать. И правда, что здесь такого? Ты всего лишь закрыл глаза и касаешься меня. Как будто я должен этому удивиться, когда каждый день получаю от тебя порцию бесконечных поцелуев, — издал легкий смешок мистер Старк, подняв другую руку, чтобы прикоснуться к его щеке и оставить на ней микроскопические ожоги из-за чуть шершавых подушечек пальцев. Питер продолжал держать глаза закрытыми, но на этот раз уже расслабился благодаря чувству тепла. — Если со стороны твой поступок будет казаться тебе и другим странным, для меня он всегда будет нормальным. Я прекрасно понимаю, что от выработанной привычки тебе трудно избавиться — что тебе иногда хочется вот так просто, закрыв глаза, пытаться почувствовать людей с помощью одних лишь касаний — так что ни за что не буду возражать хоть ты даже захочешь… ну даже не знаю… продолжать это делать еще долгое время? — заметив, как Паркер резко вздрогнул, Тони, взяв его лицо в свои руки, наклонился и прикоснулся губами к его лбу, словно говоря «все хорошо, все в порядке» и произнес на выдохе: — Слышишь меня, Питер? Я всегда приму тебя любым. Под ладонью, которая наконец-то нашла свою цель, отдающей в руку пульсацией билось чужое сердце. Его глаза все еще были закрыты. И больше всего на свете он жалел о том, что воспоминания о мистере Старке все еще вернулись к нему не полностью. Но ведь так будет не всегда, верно?

***

Поближе поднеся к лицу ладонь, Питер уставился на нее, словно видел впервые, стараясь разглядеть микроскопические линии и слегка виднеющиеся вены. Получилось с первого раза, а ведь ему даже не требовалось пытаться увидеть с такого близкого расстояния. — Да что не так? В раздражении отбросив от себя руку, Паркер, вздохнув, в конце концов включил воду и плюхнулся на стиральную машинку, благо, она не только была довольно низкой, но и могла без проблем выдержать его вес. И зачем он сюда сел, спрашивается? Зачем повел себя как какой-то крайне обидевшийся ребенок? Да кто его знает! — Питер, тебе нужна помощь? — по привычке учтиво спросила Пятница, прекрасно заметившая странное поведение подростка, который, не двигаясь, продолжал сидеть на стиральной машине и, не отрывая глаз, смотреть на то, как льется не настроенная вода. Да и в нее до сих пор была заложена специальная программа, которую ее Босс разработал лично для подростка в первый же день, когда тот проснулся и когда обнаружилась проблема — ИИ должна была подмечать малейшее изменение в поведении и в состоянии, чтобы в случае ухудшения тут же сообщить обо всем Боссу. Благодаря этому она не раз помогала парню прийти в себя с помощью других, потому что первые дни без зрения и многих воспоминаний были самые трудные, однако Железный Человек до сих пор не отключил в ней эту функцию, так что Пятница всегда была наготове. — А? — растерянно отозвался Питер, продолжая, на этот раз хмурясь, следить за тем, как льется из крана быстрым потоком вода, даже в какой-то момент упершись об колени подбородком. — Требуется ли тебе помощь Босса? — еще раз повторил ИИ, благодаря чему Паркер быстро пришел в себя и даже спрыгнул вниз, поспешно помотав отрицательно головой. Щеки отчего-то налились румянцем, потому что он машинально представил, как мистер Старк заходит в ванную комнату, когда он моется… Вот уж нет, спасибо, ему еще дорого его сердце, которое точно забьется как бешеное, стоит мужчине только взглянуть на него без одежды! Ему хватило того, что доктор Беннер помогал ему тогда, когда он не мог справиться без посторонней помощи, хорошо? Итак в то время все нервы истратил… — Нет, Пятница, не нужна! — воскликнул немного панически парень, начиная быстро раздеваться. — Хорошо, Питер. Но в случае чего я всегда готова позвать кого-нибудь, — ответила ему та, когда он аккуратно сложил одежду на ту самую стиральную машину и остановился в какой-то нерешительности возле ванны в одних боксерах. Правда, стоял Питер как идиот не очень долго — прикусив нижнюю губу, он чуть нагнулся и выключил воду, прежде чем уже решительно развернулся к кабинке для душа. С тех самых пор, как подросток очнулся в этом доме, он еще никогда ее не использовал. Так почему же не попробовать? Тем более, если по какой-то причине ею нельзя пользоваться, то никто не узнает! Ну, до тех пор, пока Пятница не расскажет, разумеется… Так, все, хватит! Мысленно дав себе оплеуху, Паркер наконец избавился от нижнего белья — слава Богу, перед искусственным интеллектом не краснеет — и отодвинул дверцу кабинки в сторону, на пару секунд зависнув перед открывшимся видом. Так… Что там Пятница говорила? — Пятница, — позвал вдруг Питер, в мыслях уже не только ущипнув себя в самые болезненные места, но и обозвав самыми грязными словами за то, что действительно ведет себя как глупый ребенок, — Ты не могла бы включить мне душ? Ну, настроить для меня температуру… А то, знаешь, тут все… Окончательно убедившись в том, что он самый настоящий мальчишка, а не герой, он уже даже пожалел о том, что вообще открыл рот и попросил о таком, однако ИИ любезно откликнулась: — Нет проблем, Питер. С облегчением выдохнув, когда увидел, как наконец полилась вода, подросток широко улыбнулся и мысленно послал Пятнице лучи благодарности. Ну вот, слава Богу, и почти не чувствует какого-либо стыда. Все просто прекрасно! Продолжая улыбаться, Паркер решительно сделал шаг вперед, как вдруг, стоило в глазах на пару секунд потемнеть, запнулся о невидимую преграду и полетел вниз. Его короткий полет закончился довольно быстро благодаря все еще действующим паучьим рефлексам, которые не позволили ему позорно упасть и точно что-нибудь сломать — вместо, казалось бы, неминуемого болезненного приземления он успел вовремя прилепиться руками к стеклянным стенкам душа, лишь слегка ударившись макушкой об что-то. — Ну почему именно сейчас?.. — шикнул Питер со всем недовольством, на которое сейчас был способен в таком крайне неудобном положении: держась на весу лишь с помощью рук, пока его кончики пальцев ног лишь слегка касались пола, а голая задница была у всех на виду. С учетом льющейся на его голову водой, которая застилала глаза, так вообще все было было просто зашибись. Еще и не слышно ничего, кроме нее… А он ведь был твердо уверен в том, что все уже закончилось! Нет, ну правда, перед глазами темнело настолько резко аж пять дней назад, так что не было никаких подозрений, однако вот оно что… Как же безумно странно работает его регенерация, из-за которой ему пришлось мучиться именно из-за таких проблем — пускай зрение к нему вернулось, иногда оно будто давало сбой, но, к облегчению, в этом виноват еще и остаточный эффект от лекарств, так что ему приходится смириться и только ждать. Довольно быстро успокоившись, Питер наконец принял нормальное положение и выплюнул изо рта попавшую туда воду, стараясь сморгнуть с ресниц мешавшие капли. И что за, спрашивается, он тут устроил концерт? — Ты в порядке, малыш? Едва позорно не крикнув как девчонка и только чудом оставшись на месте, Паркер только резко выпрямился и широко распахнул глаза, ощутив на своей лопатке чужую руку и услышав совсем рядом, буквально возле его уха, обеспокоенный голос. — Т-Тони! — немного заикнулся шокировано парень, повернувшись лицом к стоявшему, в глазах которого все еще полыхало беспокойство, а глаза бегали по всему его телу, словно пытались найти какую-нибудь травму. И, конечно же, очевидно, что он вспомнил далеко не сразу, что стоит перед мистером Старком абсолютно обнаженным. — Пятница сказала мне, что ты чуть не упал. С тобой точно все хорошо? — не обращая внимание на мгновенно покрасневшее лицо, продолжал спрашивать мужчина, а затем, не дождавшись вразумительного ответа — за исключением странных хрипов, разумеется — к его ужасу, начал ощупывать его тело во всех тех же поисках травмы. — Хорошо! Все хорошо!  — едва не перешел на ультразвук Питер, стараясь как можно незаметнее сбросить с себя чужие руки, которые творили с его телом настоящее непотребство, пробуждали что-то жадное и даже этого не знали. Мистер Старк вздохнул и наконец опустил руки. — Ты уверен? — уже более спокойно спросил мужчина, будто тактично не опуская взгляд ниже, точно наконец заметив, что подросток не одет. Вместо каких-либо слов парень, резко развернувшись, уже хотел скрыться в кабинке душа с глаз долой как можно быстрее (глядишь, и миллиардер уйдет), как вдруг Тони снова схватил его, на этот раз за плечо. — Я помогу тебе, — твердо произнес мужчина и, увидев, что парень открыл рот, более серьезно продолжил: — И без каких-либо возражений. Я не хочу, чтобы ты вновь упал и на этот раз покалечился. Послушно закрыв рот и мысленно помолившись кому только можно, Паркер молниеносно прошмыгнул в душ и скрылся за потоками воды, очень стараясь не обращать внимание на шорох одежды позади — в этот момент какого-то черта его слух обострился до максимума, позволяя ему расслышать не только звук бьющейся воды. Погодите… Его наставник снял одежду? — Зачем… — начал было Питер, как совсем рядом произнесли почти шепотом: — Наклонись. Машинально сделав то, что ему сказали, парень тут же ощутил на своих волосах что-то холодное, а затем до носа донесся приятный цитрусовый запах, но он все еще опасался повернуться и встретиться лицом с тем, кто прямо сейчас стоял рядом с ним полностью обнаженным настолько близко, что между ними оставалось буквально несколько сантиметров пространства. — Все хорошо, Пит? — словно не замечал его состояния миллиардер, продолжая спокойно мыть ему голову, но как будто точно нарочно придвинувшись к нему еще ближе, чтобы на пару секунд коснуться своей грудью к его спине. Питер в тот же миг вытянулся по струнке и с силой сжал руки в кулаки, в мыслях завыв внутри от того осознания, что совершенно сейчас не может контролировать то, что находится у него внизу живота и так и жаждет объявить о себе. Ведь возбуждение, которое он уверенно контролировал даже когда мистер Старк ощупывал все его тело, очень жаждало почувствовать на себе прикосновение того, кто стоял все время позади и не переставал касаться всеми участками кожи. В конце концов, Паркер, не сдержавшись, издал тихий стон при очередном прикосновении рук к его шее, но каждый его звук тонул в звуке воды, так что Тони точно ничего не услышал. Но зато почувствовал. — Малыш, — прекратил все свои движения мужчина, уже смыв с его волос шампунь в тот самый момент, когда его стажер, задрожав, согнулся чуть ниже и для сохранения равновесия оперся двумя руками об влажную стенку душа, потому что его колени отчего-то стали невыносимо слабыми. По какой-то причине поток воды сверху тут же уменьшился, позволяя услышать многое. — Прости… — тяжело дыша через рот, сказал парень, машинально опустив помутневший от возбуждения взгляд чуть ниже, чтобы наткнуться на собственный вставший член. — Я не хотел… Или хотел, но далеко не так. Позади, прямо возле шеи, раздался выдох, который вызвал толпу сладостных мурашек и от которых его ствол тут же дернулся, вынудив его от неожиданности почти соскользнуть из-за того, что ладони и стенки душа были мокрыми. — Посмотри на меня, карапуз, — прямо в ухо, слегка коснувшись мягкой кожей губ мочки. Глубоко вздохнув и выдохнув, парень решил, что ему терять уже нечего, поэтому наконец развернулся лицом и замер. Мистер Старк, с мокрых волос которого капала вода, смотрел на него безумно внимательно потемневшими карими глазами, в какой-то момент опершись одной рукой об кабинку, отчего Питер, не моргая, опустил глаза и вмиг судорожно вздохнул при виде того, как проворные прозрачные капельки очерчивают пресс, оставляя за собой едва виднеющуеся влажную дорожку. Они двигались настолько медленно, настолько сильно разыгрывали воображение, что парень сглотнул, просто не в силах оторвать глаз, не зная, что на него смотрят точно так же, давно бросив все попытки отогнать возбуждение. И мужчина, и подросток глядели друг на друга так, как не смотрели еще никогда — жадно, с безумным желанием и жаждой прикоснуться. — Я вижу, — почти прошептал одними губами Питер, чтобы, подняв голову, резко податься вперед и захватить в нежный плен чужие губы. Сладость и мягкость губ, словно он впервые в жизни ощутил их, так сильно свели его с ума, что Паркер даже не обратил внимание на то, что закинул обе руки на шею Тони и притянул его как можно ближе к себе, вынудив того для поддержки равновесия опереться двумя руками по обеим сторонам от его головы. Из-за того, что вода практически перестала литься, стенки душа запотели и стало безумно жарко, но никого из них это вообще не тревожило, потому что все их внимание всецело было обращено лишь друг на друга. Потому что Питер всегда и везде будет смотреть на Тони, а Тони на Питера. И ничто и никогда этого не изменит. Слегка оттянув нижнюю губу миллиардера, парень зарылся рукой в короткие и мокрые волосы мистера Старка, чтобы слегка потянуть отдельные пряди, а затем, будто извиняясь, опустить руку ниже и нежно прикоснуться кончиками пальцев к загривку. В ответ на это его кумир прикоснулся сильной рукой к его боку и медленно, не отрываясь, начал подниматься выше, забирая за собой каждую каплю и оставляя призрачный огненный след. А стоило Тони дойти до своей цели и, коснувшись соска, прочертить пальцами вокруг него невидимый круг, как вдруг Питер застонал прямо в поцелуй, стоило этим самых пальцам лишь слегка дотронуться до соска. После такого, конечно же, терпеть больше не получалось — нетерпеливо толкнувшись вперед стояком, он начал инстинктивно тереться об чужое бедро, далеко не сразу поняв, что мистер Старк, поняв все, наконец прикоснулся к его головке и размазал по ней семя и маленькие капельки воды. Не останавливаясь на этом, тот обхватил ствол уже всей ладонью и начал делать медленные, безумно сладостные движения вверх-вниз. Его тут же будто подбросило вверх, из-за чего их долгий поцелуй прервался — стукнувшись затылком об влажную стенку позади него, Паркер сквозь неясную дымку, слегка приоткрыв глаза, уставился на стоявшего перед ним, чувствуя, что еще немного и он просто напросто упадет. Просто не выдержит всего этого — касаний, присутствия, любви — и погрузится в ту самую тьму, которую столь сильно ненавидит и одновременно иногда боится. Так сильно боится, что закрыл глаза и подался вперед, чтобы сцеловать каплю воды на ключице мужчины — нежно-нежно, между выдохами и вдохами, одновременно касаясь чужого возбуждения точно так же, как делал прямо сейчас с его собственным самый дорогой на свете человек. Никто из них больше ничего не говорил. Никто из них не пытался остановиться. Каждый просто чувствовал и чувствовал невыносимо сильно. Поэтому первый же легкий толчок после уже побывавших внутри пальцев вызвал в нем очередную бурю эмоций — тяжело дыша через рот и оставив на прозрачной и запотевшей стенке кабинки отпечаток ладони, он уткнулся холодным мокрым носом в выемку у шеи Тони и покрепче скрестил ноги на чужой талии, выгнувшись навстречу. Питер знал, что мужчина ни за что не будет спешить без его позволения даже если сам этого хочет, поэтому толчки продолжали быть медленными, но попадающими точно по простате. Даже поцелуи, которые все еще дарили ему, были нежными, дарящими тепло и безграничную привязанность. Мистер Старк целовал его так, как не целовал никого: не упускал ни единого участка кожи, оставлял фантомный след любви даже на закрытых веках, как делал это раньше сам парень. Выдохнув особенно громко, когда очередной толчок попал точно в цель и мягкие губы в очередном порыве нежности коснулись виска, так и оставшись там, Паркер задрожал всем телом, крепко-крепко сжав сильные плечи руками и оставив на коже мгновенно исчезающие красные полосы — забыть о том, что его возбуждению тоже уделяют внимание, было безумно просто, когда там, прямо внутри него, что-то двигалось, не останавливаясь ни на секунду даже не при быстром темпе. — Питер, — выдохнул Тони, ощущая, что он может продержаться лишь совсем немного. И они вместе действительно держатся недолго, чтобы после прислониться друг к другу. Как было раньше. Как будет всегда. — Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, посмотри на меня. Я же здесь. Я всегда прямо здесь. На секунду забыв абсолютно обо всем, Питер, продолжая держать глаза закрытыми, начал медленно опускать одну из рук все ниже и ниже, ощущая ладонью как ходит ходуном сильная грудь, как стекают по телу мокрые дорожки, потому что напор воды хоть и был уже слабым, но все еще был. Он двигался совсем осторожно, едва касаясь дрожащей рукой кожи, пока наконец-то не дошел до своей цели. Остановился, не дыша. Слегка приоткрыл слезящиеся омуты. Пока не услышал то самое тук-тук. Его глаза распахиваются и видят перед собой свою протянутую руку, которая лежала прямо на безумно быстро бившемся сердце Тони Старка. Никакой темноты. Никакого глубоко находящегося внутри страха. А он. Только лишь он. — Я коснулся твоего сердца, — говорит Питер, смотря прямо в карие глаза напротив. — Я вспомнил тебя, Тони.

***