Стреляй

Он проснулся раньше будильника, раньше рассвета — от той самой пустоты, которая приходит после. Простыня под рукой была ещё тёплой, но чужая. Слишком правильная, слишком чистая. Не его. Хвиен сел на кровати, проведя рукой по лицу. В горле пересохло, в голове шумело. Воспоминания о ночи были обжигающе чёткими — от чужого дыхания до пальцев, сминающих его футболку. Он хотел остаться. До завтрака, до кофе, до первого смущённого «доброе утро». Хотел сказать, что всё это не было случайностью, что он не просто напился, не просто сорвался. Но чем дольше он сидел в этой комнате, тем яснее понимал: нельзя. Тэян не выглядел как человек, к которому можно ворваться в жизнь без последствий. Он был слишком собранным, слишком правильным, даже в своём надломе. У Хвиена не было права тащить его в свою грязь. Он оделся молча. В последний момент, будто в извращённом жесте благодарности, оставил футболку — самую нелепую и личную из всех своих вещей. И ушёл. Воздух снаружи был прохладным и немного отрезвлял сознание. Хвиен шел быстро, будто пытался убежать не от дома, а от воспоминания о чужом тепле. От чужой руки на своей шее. От того, что ненадолго почувствовал себя кем-то другим.

***

Хлопнула металлическая дверь, и Хвиен вошёл в знакомое гниловатое помещение. Промёрзшая до костей база, где всегда пахло сигаретами, оружейной смазкой и дешевыми энергетиками. Дом. — Ну наконец-то, — Шин, поджав губы, махнул ему рукой. — Тут все кипит. — Что за паника? — Хвиен плотнее застегнуть рубашку, чтобы не было заметно, что под ней ничего нет, и оглядел помещение. В углу стоял Чани. Хвиен знал его — тот самый молчаливый мальчик с глазами, которые будто всё время просили прощения за сам факт своего существования. Но не сегодня. Сегодня он стоял спокойно, напряжённо, как будто что-то в нём уже давно сломалось, но всё ещё держало форму. Их взгляды пересеклись. Чани на миг прищурился — будто узнал. Но ничего не сказал. Хвиен чуть приподнял бровь — и приветственно кивнул. Было в нём что-то, что ему нравилось. И, как ни странно, от него он ощущал ответное подобие симпатии. — Что происходит? — бросил он в сторону Шина. — Заказчики нервничают. К нам хвост прицепился. Мелкого предупредили пока не светиться. Пусть затихнет. Чани молча кивнул, подтверждая указания. — Кто хвост? — спросил Хвиен, наливая себе остатки кофе из общей турки. Шин не ответил сразу. Вместо этого кивнул парню у ноутбука: — Покажи. На экране всплыло мутное, ночное видео с камеры — парковка, двое мужчин, и один из них... Хвиен напрягся. Позвоночник замер. Это был Тэян. Невыразительно одетый. Аккуратный, словно крадущийся кот. Но точно он. — Это кто? — выдал он нарочито небрежно. — Тёмная лошадка, — отозвался кто-то из парней, — Кимовская крыса. Иногда охранник, иногда убийца. Говорят, раньше служил в чёрных беретах. Теперь рядом с Соку. И защищает, и дорогу расчистить может, любыми способами. Хвиен медленно поставил чашку. В груди будто что-то упало. Он думал, что сорвался по пьяни. Что просто соблазнился симпатичным одиночкой с выгоревшими глазами. Но нет. Он... он связался с псом Кима. С человеком, который, возможно, прямо сейчас готовится вышибить им всем мозги. Вот так попал.

***

Тем временем Чани считал дни. Чем больше бандиты нервничали, чем больше яростно обсуждали, что «кто-то их пасёт», тем яснее он понимал: сейчас лучший момент. Если Джиу не уедет сейчас, второго шанса может и не быть. Он проверял телефон каждые пару часов в ожидании новостей — и наконец пасмурным утром пришла долгожданная весточка от Ёнбина: «Документы на удочерение оформлены. Билеты уже взяли на завтра. Нам с тобой пересекаться нельзя, но с сестрой поговори. Меня она, конечно, уже видела и все понимает, но тебе надо самому объяснить». Чани перечитал сообщение трижды, прежде чем набрал короткий ответ: «Спасибо». Ему и правда надо было объяснить, но он оттягивал до последнего. Да и нельзя было слишком часто появляться в детском доме, пока шёл процесс удочерения. Он даже не предупредил Джиу заранее. Но надеялся, что она помнит Енбина и не испугалась. Сжав в руке телефон с тяжёлой от мыслей головой Чани направился на работу. День тянулся бесконечно. Бумаги, звонки, обычные задачи — всё казалось далеким и бессмысленным. Чани то и дело ловил себя на том, что смотрит на часы. К четырём он набрался смелости. Постучал в дверь кабинета Соку. — Можно? — голос дрогнул едва заметно. Соку оторвался от экрана ноутбука и кивнул: — Что-то срочное? — Мне нужно уйти пораньше, — Чани быстро опустил глаза. — Часы посещения детского дома заканчиваются в семь. Если вы не против, я доделаю отчёт дома. Соку слегка откинулся на спинку кресла, внимательно на него глядя. — Что-то случилось? — Нет, — Чани тут же качнул головой. — Просто давно не видел сестру. Секунду было тихо, и Чани вдруг подумал, что Соку сейчас начнёт расспрашивать. Но начальник лишь слегка кивнул: — Поехали. Я отвезу тебя. — Нет! — Чани сказал это слишком резко, почти выкрикнул, и тут же замер, осознав, — Простите. Я... не хочу вас отвлекать. Я сам доеду. Соку склонил голову набок, изучая его. Слишком серьезно, что Чани стало не по себе. Будто он и правда знал что не так, — Пожалуй, ты прав, дел у меня ещё много, — мужчина нахмурившись уставился на стол, — Тэян тоже занят.. Тогда такси. Чани моргнул: — Что? — Такси уже едет. — Соку быстро достал свой телефон, небрежно делая пару движений пальцами, — Через пять минут будет у офиса. — Это было не обязательно, — поговорил Чани даже с небольшим укором. — Знаю, — Соку уже вернулся к ноутбуку, пытаясь скрыть возникшую улыбку, — я просто так хочу. Чани на миг даже полегчало, было радостно вновь видеть такого Соку. Жаль, этот раз был, скорее всего, последним.

***

Коридоры пахли сладким молоком, дешёвыми моющими средствами и чем-то ещё - не то чтобы приятно, но уже привычно. Джиу заметила его издалека и тут же бросилась к нему, как всегда, намертво повисая на шее и обвивая его талию ногами. — Чани! — её голос был звонким, как колокольчик, — Ты пришёл! Он вдохнул запах её волос, прижимая ближе к себе — она пахла домом, которого у него уже давно не было. — Конечно пришёл, — Он провёл ладонью по её щеке, стараясь улыбаться. — У меня для тебя новости. Девочка нахмурилась, немного отстранившись. — Знаю, Бинни уже приходил. — Обижаешься на меня? — постарался сглотнуть ком в горле, чтобы не звучать слишком жалко. — Почему ты меня отдаешь? — не ответив на вопрос, задала свой Джиу, — что-то случилось? — Нет, солнышко, все нормально, — Чани выдавил самую искреннюю из возможных сейчас улыбок, — и я совсем тебя не отдаю, это лиль на время. Ёнбин и его муж отвезут тебя в другую страну. Там очень красиво. Ты сможешь гулять по паркам, учиться в хорошей школе и есть столько мороженого, сколько захочешь. Это гораздо лучше, чем жить в детском доме. Да и ты его знаешь, он очень хороший. — Да, помню как он кормил бездомных котят у нашего садика, — немного повеселев сказала Джиу, — мне нравилось с ним гулять. — Вот и отлично, — Чани чмокнул девочку в лоб и опустил на землю, — вам точно будет весело вместе, а муж у него вообще одно сплошное веселье, он точно тебе понравится. Она замерла, переводя взгляд с его глаз на свои сжатые ладошки. — А ты? — А я... приеду. Как только смогу. — Он не знал, верит ли сам своим словам, но обязан был сделать так, чтобы она не чувствовала страха. — Это ненадолго. Я лишь хочу, чтобы ты жила в хороших условиях, пока я разберусь с работой и опекой. Девочка прикусила губу, любая бы здесь заплакала, но не она. Все таки одна семья, и держать эмоции в себе Джиу умела не хуже старшего брата. Она чувствовала, что все не так. Но не хотела ещё больше обременять Чани и портить прощание перед разлукой, которая может продлиться очень долго. — Ты не бойся, — Чани погладил её волосы, — Они будут о тебе заботиться. У них свой дом, сад, кошка. Всё будет хорошо. Она промолчала и крепко прижалась к нему, будто пытаясь запомнить каждый момент. А Чани, глядя поверх её плеча в пустой коридор, понимал, что прощается, может, и навсегда. Липкий холод обдал тело от этих мыслей, но парень лишь продолжил прижимать к себе сестру, стараясь не выдать свой колючий страх.

***

Чани вышел из детского дома с ощущением, что половина сердца осталась за воротами. Джиу улыбалась ему напоследок, но в её взгляде была та же тревога, что и в его. Он шёл по улице с тяжёлым, как камень, чувством. Она будет в безопасности. Ты сделал всё, что мог. Но вместо облегчения внутри полыхало беспокойство. У подъезда его дома стояли двое знакомых лиц. Курили, не торопясь, будто ничего важного не происходило. — Ты опоздал, — лениво бросил один, высокий с татуировкой на шее. — У меня были дела, — Чани подошел ближе, понимая, что диалога не избежать — Соку. — Первому хватило одного слова, чтобы в воздухе повисла гнетущая тишина, — Пора. Второй достал из кармана что-то завернутое в тряпку. Чани замер, даже не дыша. Когда ткань развернули, в руке блеснул металл. Чёрный пистолет — холодный, чужой, но опасно реальный. — Возьми, босс передал. Чани почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Неужели у вас нет своих людей? — спросил он хрипло, пытаясь храбриться, — я не киллер. — У нас много людей, — второй ухмыльнулся, — но этот — твой. А если мы скажем ты и киллером будешь, и проституткой, мальчик, — он мерзко рассмеялся, однако же быстро вновь вернулся к серьёзному тону, — Ты ближе всех к нему. Не зря же так долго клинья подбивал. Да и долг все ещё не оплачен. Или хочешь сказать, что не справишься? Слова резанули, как нож. "Справлюсь. Только не с этим." Но он молча протянул руку. Пальцы коснулись оружия — оно было холодным, тяжелым. Хотелось бросить, но нельзя. — Сделай это, и всё. Ты свободен, — добавил первый, и махнув рукой пошёл прочь без прощаний. Чани кивнул, даже не глядя на них, и быстро поднялся по лестнице. Каждая ступень казалась выше предыдущей. Почти всю ночь он провёл сидя на полу в своей комнате, пистолет лежал на столе перед ним, обёрнутый в ту же тряпку. В руках — телефон. Он снова позвонил Ёнбину. — Всё будет завтра? — спросил он, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Да. Мы заберём её утром, и через пару часов она будет уже не в Корее, — уверенно ответил Ёнбин. — Спасибо, — тихо сказал Чани, опуская взгляд. — Ты сам только выживи, я прошу тебя, — ещё тише ответил Ёнбин и повесил трубку. После звонка он долго сидел в темноте. Слушал собственное дыхание. Слышал, как сердце бьётся в ушах. Просидев так до четырёх утра Чани рухнул на диван и закрыл глаза. Сон так и не пришёл.

***

Город только начинал просыпаться. Сумерки едва рассеивались, окрашивая небо в бледно-золотые полосы. Воздух был липким и прохладным — тем самым утренним воздухом, который обычно дарит надежду, но сегодня давил на плечи, как свинец. Чани шёл к офису, ощущая, будто его ноги принадлежат не ему. Каждое движение было слишком тяжёлым, словно он утопал в вязкой трясине. Он поймал своё отражение в стекле витрины. Лицо было не его: бледное, с тёмными кругами под глазами, губы пересохли, взгляд — острый и пустой. В груди сжимался ком. Он знал: этот день станет точкой невозврата. Телефон завибрировал. Ёнбин. — Всё в порядке, — услышал он в трубке. — Джиу с нами. Самолёт вылетает через пару минут. Чани прикрыл глаза, и на миг весь мир растворился. Только это имело значение: она в безопасности. — Спасибо, — прошептал он. И позволил себе вдохнуть чуть глубже. Но облегчение длилось всего несколько секунд. Пальцы в кармане сжали холодный металл. Тяжесть пистолета казалась невыносимой, будто он нёс на себе всё зло этого мира. Дорога до офиса показалась бесконечной. Лестница — слишком высокой. Он дошёл до двери кабинета, и пальцы сами нашли холодную ручку. Дверь закрылась за его спиной. — Чани? — Соку поднял голову от бумаг, слегка удивлённый. — Ты рановато.. Грохот, расколовший тишину, прозвучал как конец всего.