Acknowledged

Таймлайн: сразу после примирения гетов и квариан

      Солнце Ранноха стояло низко над горизонтом. Шепард поймала себя на мысли, что не понимает, рассвет это или закат. И если начистоту, ей было всё равно. Она сидела, свесив ноги, на шероховатом рыжем камне. Перед ней до самого горизонта расстилался океан. Солнце отражалось в нём, добавляя красных оттенков индиговой воде. Было тепло, влажно и ветрено.       Ей бы здесь понравилось, будь обстоятельства другими…       — Так красиво, — сказала Тали, садясь рядом.       — Да, — машинально согласилась Шепард, — красиво.       Она лгала. На самом деле ей было… никак. Она словно потеряла связь с реальностью.       Больше не будет сложных вопросов, ответы на которые она искала и для себя тоже. Не будет бесед, открывших ей другой, математически-точный, но от этого ещё более удивительный, взгляд на мир. И ощущения постоянной связи с огромным народом, с каждой его единицей и всем целым одновременно, — тоже теперь не будет. Странно… Это ведь не смерть, да?.. Это же синтетики. Они просто перемещаются между носителями. Бессмертные, не подвластные времени, чистый разум. Если только она пожелает, её по первой же просьбе пустят… погостить. Ей всегда будут рады, насколько это понятие применимо к цифровым существам. Почему же ей так одиноко и пусто?       — Шепард, — осторожно проговорила Тали, — я могу чем-нибудь помочь?       — Нет, — глухо сказала Цинтия. — Не можешь. Но всё равно спасибо, что спросила.       — Мне… мне очень жаль. И я тоже скучаю. Если не возражаешь, посижу здесь с тобой.       — Хорошо.       Тали взяла её за руку. Они сидели, слушая плеск волн внизу под скалистым обрывом.       Стоило ли оно того?.. Война не закончена, и Цинтия прекрасно знала: одна жизнь — ничто по сравнению с миллионами. Это были простые цифры, чистое совершенство той самой математики, которой она восхищалась. Шепард-солдат могла считать себя достойной расточаемых ей похвал за мирное разрешение векового конфликта. Но Шепард-живой-человек больше не знала, как вести себя дальше. Весь её задор и бесшабашная весёлость, — всё, что было главным оружием Цинтии в борьбе со смертью, — исчезли, будто их никогда не существовало. Взамен остался почти невыносимый груз: долг, смешанный с отчаянием и ощущением неминуемой гибели.       Если умирают даже синтетики… в одиночку она не выстоит.       Омнитрон Тали ожил, заставив Шепард встряхнуться.       — Прости, — сказала Тали, вставая. — Мне надо идти. Созывается совещание Коллегии, челнок за мной уже выслан. Я могу подождать тебя пару минут.       — Нет, — мотнула головой Шепард. — Я хочу посидеть тут немного… если позволишь. Эта планета теперь твоя.       — Ты — у себя дома, — заявила Тали. — Здесь тебе всегда будут рады, что бы ни случилось. Так и знай.       — Спасибо, — сказала Цинтия, не оборачиваясь.       Тали вздохнула и ушла.       Солнце почти касалось горизонта. Всё-таки это был закат. Цинтия подтянула колени к груди, обхватив их руками. Она смотрела на океан. Шепард знала, что прямо за спиной у неё стоит громадный прайм, но своего присутствия он не обнаруживал ни единым звуком. Он просто ей не мешал.       Сгущались сумерки. Цинтия понимала, что, несмотря на полную апатию, ей скоро придётся встать и вызвать челнок.       Оружие Шепард валялось в пыли там, где она его бросила. Лучше было бы забрать его до темноты… У Цинтии не хватало духу пойти и поднять дробовик, потому что уронила она его сразу после сообщения о полном рассеянии кода.       Там до сих пор лежала отключившаяся платформа.       Это же просто носитель, убеждала себя Шепард. Синтетики не умирают, уговаривала она. Подняться, сделать несколько шагов и взглянуть — было всё равно что поставить точку: да. Умирают. И это было труднее, чем вынести на руках только что убитого в бою товарища.       Это вообще было гораздо труднее вынести, чем всё, что она выдерживала до сих пор.       Песок и мелкие камешки за спиной у Шепард захрустели под чьими-то шагами. Цинтия не обернулась. Ей хотелось смотреть на океан. Прислали челнок, поняла она. Скорее всего, за ней прилетел Вега, потому что шаги тяжёлые, но нет слабой вибрации почвы, как если бы двигался прайм.       — Шепард-коммандер.       Она не будет оборачиваться. Иллюзия сейчас рассеется. Нет смысла…       — Ваше оружие.       Ветер с океана вдруг усилился и завыл, как настоящий ураган.       …или у неё зашумело в ушах?..       Цинтия обернулась и вскочила на ноги так резко, что покачнулась. Грохнуться с обрыва — вот это было бы в самый раз, даже с учётом её брони и биотики, позволяющих обезопасить падение с нескольких сотен метров!..       — Шепард-коммандер, вам нужна помощь?       Она ухватилась за протянутую ей руку, восстановила равновесие.       В следующий миг она уже удивлялась собственной глупости. Ну конечно же, синтетики не умирают. Это было… А что это было? Сбой? Баг?       Цинтия автоматически взяла принесённый ей дробовик и тут же снова уронила оружие. Вместо вертевшегося на языке вопроса она задала другой:       — Но почему же ты прощался?       — Код был рассеян в полной мере, — последовал ответ. — Вероятность восстановления из архива без фатальных ошибок составляла четыре и три десятых процента.       — Я ничего не понимаю! — затрясла головой Шепард.       Это была отчасти ложь; догадка представлялась ей слишком страшной, чтобы быть правдой.       — Эта платформа несла обновления кода гетов, а впоследствии и Жнецов, не совместимые с другими аппаратными средствами Общности. Для полной расшифровки полученного кода Жнецов мощности единственной платформы было недостаточно. Внедрённые в код гетов улучшения делали копируемый код невоспроизводимым и неисполняемым на аппаратном обеспечении гетов. Рассеяние фрагментов кода позволило задействовать всю вычислительную мощность Общности и перестроить код Жнеца под нужды гетов, а также писать новый код по этому образцу. На сервере «Нормандии» была заново создана точная копия кода гетов этой платформы, без улучшений Жнеца. Совместимость аппаратного обеспечения «Нормандии» являлась наилучшей: вероятность безошибочного восстановления данных превышала максимальные три процента у серверов гетов на единицу и три десятых. Копия кода была помещена в архив максимального сжатия. После рассеяния личности архив был заново загружен в данную платформу, а переработанный, расширенный и переписанный код Жнеца — подгружен из Общности с полной интеграцией его в код гетов, вместе с информацией о событиях последних четырёх стандартных часов. Обмен данными занял двадцать две стандартных минуты и сорок восемь секунд.       Некоторое время Цинтия молчала.       — Двадцать две минуты и сорок восемь секунд ты был мёртв, — наконец произнесла она.       Кивок подтвердил её догадку.       Солнце почти закатилось. Океан блестел, как полированное металлическое зеркало.       — Теперь ты останешься здесь?       — Нет. Общность по-прежнему нуждается в присутствии дочернего коллектива за пределами Вуали Персея. Запрос разрешения: Шепард-коммандер, я бы хотел продолжить путешествие с вами.       Ночь на Раннохе, вопреки обещаниям багрового заката, оказалась очень светлой, ярко-синей, почти прозрачной. Она больше походила на чистое цветное стекло.       Цинтия подобрала оружие.       Ну что ж. В конце концов, она тоже была мертва. Два года, по сравнению с которыми двадцать две минуты и сорок восемь секунд показались вечностью.       Цинтия втянула сладковатый ночной воздух. Запрокинула голову: где-то за завесой атмосферы, на орбите, дрейфовали несколько тысяч кораблей, в том числе и «Нормандия».       — Идём домой, Легион, — широким взмахом руки она указала в небо.