Acknowledged

Таймлайн: незадолго до происходящего в «Цитадели и близнецах»

      Цинтия открывает глаза.       Вместо слепяще-белых ламп, привычных для больниц, операционная лишь слегка освещена тусклыми светильниками тёплых тонов. Шепард подозревает, что это сделано исключительно для её комфорта. В операционных человеку крайне редко бывает комфортно; тем не менее, приходится признать, что здесь ей в каком-то смысле… спокойно. Наверное, потому, что тусклый свет скрадывает очертания многочисленных хирургических аппаратов угрожающего вида, и помещение походит на исследовательскую лабораторию, ничем особо не примечательную.       А может быть, потому, что Шепард знает: все эти аппараты — живые. Пусть даже это понимание жизни не вполне привычно.       Цинтия пробует приподняться. Ей помогают холодные и очень жёсткие руки.       — Каково ваше состояние, Шепард-коммандер?       Цинтия садится, сбрасывает лёгкую белую простыню и разглядывает собственное тело. По её коже змеится частая сеть тончайших белых шрамов, которые исчезают прямо на глазах. Она ощущает слабую головную боль. Все её суставы и мускулы ноют, как бывает после долгой неподвижности. Цинтия осторожно свешивает ноги с операционного стола и встаёт.       Некоторое время она пытается справиться с головокружением. Затем всё-таки решается сделать шаг. Пошатнувшись, едва не падает. Холодные жёсткие руки придерживают её за плечо и локоть. Цинтия тяжело опускается на операционный стол и ощупывает себе голову; на её затылке и темени прикреплены небольшие датчики. Тусклый свет внезапно ослепляет, перед глазами плывут чёрные круги, а в висках грохочет пульс…       — Адски болит голова. И я… ничего не вижу.       — Адаптация мозга к увеличенной проводимости нервных волокон идёт в ускоренном режиме. Предполагаемое время завершения: два стандартных часа шестнадцать минут.       — Чувствую себя, будто зверски перебрала…       — Вы помните, где находитесь и почему?       Цинтия протирает глаза, часто моргает. Зрение восстанавливается, но ходить она пока не готова. Сидя на столе и массируя себе виски, Шепард улыбается:       — Конечно.              ***              Отбросив дробовик, Шепард разочарованно вздыхает. От усталости у неё дрожат руки; о биотике и вовсе речи не идёт, — она не способна даже на слабый импульс. Шепард только что закончила очередную изнурительную тренировку в грузовом трюме «Нормандии». Она садится на пол, поджимает под себя ноги и задумывается.       Плазменный дробовик гетов — лучшее оружие, какое у неё когда-либо было. Кроме удобства и интуитивно понятной конструкции, он отлично совместим с ВИ-узлами брони Цинтии, что заметно увеличивает точность стрельбы на дальних дистанциях. Но… он тяжёлый. Для биотика высокого класса, каковой Цинтия и является, вес оружия имеет решающее значение. До сегодняшнего дня она думала, что дело в ней, — просто нужно растрясти тот жирок, который она набрала за время ареста на Земле. И скорострельность у этого дробовика выше, чем Цинтия может выжать из него на данный момент. Она собственными глазами видела, как с таким оружием обращаются геты, во время вылазок на Раннох. У гетов интервал между выстрелами был намного короче. Просто она слегка заленилась…       Шепард сидит на полу грузового трюма, трясущимися руками вытирает потный лоб и понимает: всё чушь. Она в отличной форме, нет никакого жирка. Оружие слишком тяжёлое для неё, и с этим ничего не поделать. Уменьшить промежуток между выстрелами Цинтия тоже не способна. Она достигла своего предела, и выше головы прыгнуть ей не удастся.       С трудом переваривая эту мысль, она безучастно смотрит, как к ней подходит Вега.       — Можно?.. — спрашивает он, кивая на дробовик.       Шепард отдаёт ему оружие.       Вега некоторое время вертит дробовик в руках. Морщится. Нахмурившись, делает несколько выстрелов в мишень. Презрительно качает головой. Закатывает глаза:       — Лола… Оно правда того стоит? Реально, тебе не влом убиваться тут ради этого недоразумения? Да возьми любой ствол батаров, он и то удобней!..       Цинтия широко раскрывает глаза. Подобного услышать она не ожидала.       — Ты серьёзно, что ли?       — Ну а что? Дурацкая же хреновина. Удивляюсь, зачем ты вообще с ней столько возишься. Я бы просто взял какой-нибудь из приличных стволов и не маялся.       Цинтия не верит своим ушам.       — Но, Джеймс, эта пушка — одна из лучших, что я держала в руках. Или даже лучшая.       Вега пожимает плечами:       — Ну может, я сам дурак, не спорю…       Цинтия фыркает, отмахивается от него, отбирает дробовик. На ладонях у Джеймса остались белые следы: он слишком крепко сжимал оружие, как делают, когда оно плохо лежит в руках. Для Шепард это говорит о многом. Происходящее предстаёт для неё в новом свете.       Она достигла своего предела, это так. Но… дело всё-таки не в ней. Вега отлично управляется с дробовиками, да и слабостью мышц явно не страдает. И уж если он считает плазменный дробовик бесполезным хламом… Возможно, технология гетов сложнее, чем Цинтия думала до сих пор. Надо спросить совета у кого-нибудь, кто разбирается как в технологиях гетов, так и в дробовиках.       Цинтия тут же активирует омнитрон:       — Тали? Есть минутка?       — Для тебя — сколько угодно, Шепард, — откликается Тали.       — Можешь спуститься на грузовую палубу?       — Сейчас приду.       Тали появляется через несколько минут. Взмахом руки приветствует Вегу. Шепард отдаёт ей дробовик и объясняет, в чём дело. Джеймс внимательно слушает. Он тоже заинтересован. Тали разглядывает оружие, с заметным трудом делает пару выстрелов. Затем она тщательно сканирует дробовик с помощью омнитрона, долго изучает результаты, что-то вычисляет и наконец говорит:       — Прости, Шепард. Либо мне придётся разобрать эту штуку на части, либо я помочь не смогу… но ты, конечно, разбирать мне ничего не дашь.       — Неа, не дам, — качает головой Цинтия. — Ну и что мне теперь делать? У нас больше нет спецов по гетским дробовикам…       — Ну… может, тебе спросить у Легиона?       Цинтия смеётся:       — Легион настолько НЕ спец по дробовикам, что он даже в онлайн-игрушке из них стрелял всего три раза!       — Нууу… зато он гет, — неуверенно говорит Тали.       — Это всё равно что пойти к Джокеру и спросить у него, как водят человеческий бульдозер, на основании того, что Джокер человек, — фыркает Цинтия.       — Ничего лучше я тебе всё равно не предложу, — разводит руками Тали.       Вега вздыхает и уходит навешивать на штангу дополнительные блины. Насколько помнит Цинтия, он всегда так делает, если в чём-то разочарован. Приунывшая Тали отправляется к себе на инженерную палубу, а Шепард, немного подумав, забирает разряженный дробовик и тоже идёт к лифту.       В конце концов, она ничего не потеряет, если действительно спросит.       Как и ожидалось, Легион обнаруживается за терминалом экстранета в капитанской каюте. Цинтия, положив дробовик на стол, вкратце обрисовывает проблему… и получает неожиданный ответ:       — Геты выгружают часть своих программ прямо в оружие, которое используют в данный момент. Это повышает эффективность взаимодействия.       Цинтия молчит. Она обескуражена и огорчена. Услышанное полностью исключает для неё возможность обращаться с плазменным дробовиком так же искусно, как это делают геты. Тем не менее, сдаваться Шепард не собирается; слишком многое зависит от того, насколько хороша она в бою. Однако забросать Легиона вопросами и предположениями Цинтия не успевает.       — До вас уже предпринималась попытка увеличить совместимость органической платформы с технологиями гетов. Попытка имела успех. Общность располагает полной информацией.       Цинтия ошарашена:       — Да?! И кто же это?..       — Сарен Артериус. Его левая рука была заменена конечностью гетов. Управление протезом стало возможным после увеличения проводимости нервных волокон и установки имплантата-узла ВИ. Также потребовалось укрепление мышц и скелета, иначе органический субстрат не выдержал бы нагрузок, задаваемых протезом.       — Ты хочешь сказать, мне нужно приделать гетские руки, чтобы я лучше стреляла из дробовика?!       — Нет. Данное решение было крайне грубым и принималось лишь за неимением лучшего. Вычислительная мощность еретиков искусственно ограничивалась Старой Машиной, в результате чего они не были способны разработать другие варианты.       Цинтия принимается расхаживать по каюте:       — Я тебя не понимаю.       — Ваша нервная система была просканирована во время подключения к Общности. Получено достаточно данных. Имплантаты, вживлённые в ваше тело, позволяют дополнительно укрепить мускулатуру и скелет, а также увеличить проводимость нейронов, что приведёт к повышению совместимости с технологиями гетов. Побочным эффектом также может стать ускорение генерации импульсов биотического имплантата. Данные процедуры малоинвазивны и для вас безопасны. Они могут быть легко произведены на соответствующем оборудовании.       Шепард уже не расхаживает, а бегает взад-вперёд. Она нервно сжимает и разжимает кулаки, затем накручивает себе на палец прядь фиолетовых волос.       — Допустим, я найду подходящую лабораторию и медиков, способных провести этот апгрейд. Но с оборудованием сложнее. Возможно, его придётся монтировать с нуля. Понадобятся схемы и чертежи. Предоставит ли мне их Общность?..       — Мы можем предоставить полностью оборудованную лабораторию.       От неожиданности Шепард спотыкается и резким движением выдирает приличный клок из своей фиолетовой шевелюры. Сдавленно шипит. Забывает о боли почти сразу:       — Мне точно не послышалось?..       Легион сворачивает открытые на мониторе окна, выключает экстранет-терминал. Активирует свой омнитрон.       — Человеческая физиология совпадает с кварианской более чем на семьдесят процентов с округлением. Геты ожидали возвращения создателей. Учитывая количество раненых перед отлётом и состояние иммунитета создателей во время жизни на кораблях, мы законсервировали оставшиеся на планете медицинские комплексы. Они содержались в абсолютной стерильности и готовы к работе в любой момент.       Цинтия прикусывает губы, садится на диван, барабанит пальцами по собственному колену. Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где подвох?..       — Даже если так. Что насчёт персонала? Кто будет проводить все эти процедуры? Разве это не потребует специального обучения? Возможно, Миранда могла бы, но…       Легион опускает голову и дважды меняет цвет боковых сканеров.       — Шепард-коммандер… это сделаем мы. Программный код гетов может быть загружен прямо в хирургическое оборудование кварианских операционных. Изначально это не было предусмотрено. Напротив, создатели сделали всё, чтобы затруднить нам доступ к медицинским технологиям. В течение двух лет после Утренней войны геты перестроили свой код для повышения совместимости с медицинским аппаратным обеспечением. Мы ждали, что создатели вернутся. Мы хотели быть готовыми помочь.              ***              В эту ночь Шепард так и не засыпает.       Она не может поверить в то, на что собирается решиться. Стоит ли оно того?.. Она вот-вот нарушит десяток положений устава, пойдёт на неоправданный риск в разгар войны, в которой она — ключевая фигура. В бою равных ей и так немного. Действительно ли она это делает ради того, чтобы лучше драться, или…       Для чего вообще она это делает?       Цинтия с силой зажмуривается, натягивает на голову одеяло и думает в другую сторону: а есть ли риск?       Одно дело — подключиться к миру синтетиков через опосредованный нейроинтерфейс, и совсем другое — лечь на операционный стол в буквальном смысле слова под… живые ножи. Первое она сделала ради общего блага. Второе — личная прихоть, слабость, на которую она как солдат не имеет права.       А, собственно, есть ли разница?! Эффективно убить её геты могли и через нейроинтерфейс. И смерть эта оказалась бы ничуть не менее болезненной и страшной, чем на поле боя. Мало того, — сама Шепард в этот момент абсолютно ничего не смогла бы им противопоставить.       Да, она знает, что её безопасность не просто была выгодна гетам, но и являлась залогом их существования. Она помнит. Но… никакие усилия не могут заставить её воспринимать дружбу через призму выгоды. Слишком много с обеих сторон произошло такого, что не вписывается в концепцию корысти.       Цинтия пинком сбрасывает с кровати подушку и ругается сквозь зубы. Она так ворочается с боку на бок, что негромкое гудение инфодрона затихает; чёрный экран, отделяющий пространство спальни от рабочего стола, вновь становится прозрачным стендом, сквозь него проступают модели кораблей, тусклое свечение экстранет-терминала и синеватый ореол вокруг сканера гета:       — Шепард-коммандер?..       Цинтия высовывает голову из-под одеяла:       — Всё в порядке, ты мне не мешаешь!..       Она снова ныряет под одеяло и прислушивается к возобновившемуся гудению инфодрона. Обычно этот звук усыпляет её. С тех пор как Легион стал проводить много времени за её экстранет-терминалом, она спит вполне крепко, и кошмары ей тоже не снятся. Но сегодня уснуть она не может вообще. В голове у неё столько мыслей, что она почти слышит, как они жужжат, будто рой потревоженных пчёл.       Итак: для чего она спустится на кварианскую планету, чтобы тайком, никому не сообщая, хирургически улучшить своё и так уже кибернетизированное тело?       Чтобы лучше стрелять из дробовика?! Чушь.       Цинтия сгребает вторую подушку и прячет под неё голову.       Она хочет быть хоть немного похожей на них, — вот настоящий ответ. Принадлежать к их миру чуть-чуть больше, чем просто как временная гостья. Пусть со стороны это и выглядит нелепым, смешным подражанием. Или даже… одержимостью. Это её слабость. Та самая, человеческая, на которую она как солдат не имеет права.       А ещё она ощущает необходимость говорить с ними, даже когда покинет Вуаль Персея. Возможность получить информацию, которую нигде больше не найти, — бесценна, однако ей намного более важно чувство… поддержки? Взаимопомощи?.. Всё это верно, и всё не то. Поддержку и взаимопомощь она находила в своей команде задолго до знакомства с Общностью. Цинтия мучительно ищет подходящее слово и запутывается окончательно. Её охватывает впечатление чего-то настолько громадного, что она даже не способна связно это осмыслить.       Цинтия резко садится на кровати, расправляет измятую футболку, нашаривает в кармане штанов резинку для волос и стягивает свою фиолетовую шевелюру в хвост.       Говорить с ними… Не чересчур ли она назойлива?       Меньше всего Цинтия хочет навязывать собственное общество кому бы то ни было.       Гудение инфодрона снова прекращается.       — Шепард-коммандер.       Цинтия со вздохом сползает с кровати.       — Я всё равно не сплю.       — Существует обстоятельство, о котором вы должны быть предупреждены. Апгрейд ваших кибернетических систем потребует установки временного имплантата-отладчика. После завершения работы он станет бесполезен, однако его извлечение не рекомендовано.       Шепард отмахивается:       — Одной железякой внутри меня больше, одной меньше. Какая разница.       — Отладчик может быть одновременно преобразован в передатчик дальнего действия, способный подключаться к ближайшему квантовому коммуникационному узлу в пределах заданного радиуса.       Рука Цинтии замирает в воздухе.       — Результатом станет возможность двусторонней аудиосвязи с этой платформой по высокоскоростному защищённому каналу. Передатчик может быть активирован или отключён нервным импульсом по аналогии с биотическим имплантатом. Вероятность взлома ничтожна. Обмен данными взаимовыгоден. Общность просит вас согласиться.       Если до сих пор Цинтия прокручивала в голове множество вариантов, почему она не должна пускаться в такую авантюру, то сейчас у неё масса аргументов в пользу происходящего. Самый, пожалуй, главный, пусть и самый глупый, — Цинтия доверяет своей интуиции. Каковая интуиция прямо-таки вопит: подобные совпадения не предвещают ничего, кроме дофига сплошного позитива.       В этот момент Цинтия очень рада, что отрубила для СУЗИ доступ в свою каюту.       — Шепард-коммандер?.. Являлась ли намеренной потеря равновесия?       Вот да. Именно поэтому. СУЗИ непременно начала бы подробно расспрашивать и выстраивать пространные предположения, зачем органики иногда с размаху плюхаются спиной на кровать, раскинув руки и улыбаясь до ушей.       — Я дурачусь, Легион, — бурчит Шепард, нащупывает сброшенную с кровати подушку и биотикой впечатывает её в потолок каюты.       — Принято, — после короткой паузы откликается гет.              ***              Босые бледные ноги Шепард кажутся коричневыми по сравнению с белизной пола. Стены и потолок также сияют ослепительно-белым. Цинтия щурится, прикрывает глаза ладонью.       Датчик над дверью камеры обеззараживания тихо щёлкает, и дверь открывается. Цинтия делает шаг вперёд. Перед ней — сверкающая отполированными до зеркального блеска поверхностями операционная.       Цинтия замирает на пороге. У неё болят глаза.       Внезапно свет в помещениях меркнет, становится тускло-тёплым, а множество всевозможных индикаторов одновременно гаснут и загораются снова — дважды.       Ей почудилось, или это было… приветствие?..       За спиной Цинтии шипит, отодвигаясь, дверь второй камеры обеззараживания.       — Вам ничего здесь не угрожает, Шепард-коммандер, — произносит знакомый голос. — Присутствие здесь данной платформы иррационально и излишне.       — Я знаю. Считай, что мне просто… приятно видеть рядом друга в довольно-таки напряжённой для любого органика обстановке. Спасибо, что пришёл со мной.       Цинтия глубоко вздыхает, сбрасывает с плеч тонкую сорочку и спокойно ложится на хирургический стол. К её лицу плотно прижимается дыхательный аппарат. Прежде чем уснуть, она вспоминает Касуми и доставленные ею медикаменты; это благодаря лучшей воровке галактики затею Цинтии откладывали всего на четверо стандартных суток.       Она впервые за долгое, очень долгое время спит без снов.       Сигналом к пробуждению для неё служит шёпот, который звучит, как ей кажется, прямо внутри её мыслей:       «Повышение совместимости с технологиями гетов проведено успешно, Шепард-коммандер».