Acknowledged

Таймлайн: непосредственно перед миссией «Приоритет: Штаб “Цербера”»

      — Что же было дальше? — спросила Цинтия.       Осветительные панели в отсеке не работали. Слабо сияли только разноцветные лампы лаунж-зоны. Фигуры Шепард и стоящего рядом с ней гета отражались в иллюминаторе, создавая впечатление, будто среди звёзд плывут два полупрозрачных призрака. Двигатели «Нормандии» работали достаточно тихо; впрочем, едва различимый гул никогда не смолкал. За время службы Цинтии на корабле гул этот проник в само её подсознание. Прямо сейчас ей казалось, что так должен был бы звучать голос космоса, если бы космос… пел.       — Платформа покинула Вуаль Персея и оказалась отрезана от Общности гетов. Данное событие было зарегистрировано как отправная точка в выработке мнения дочерним коллективом.       — Это стало настоящим началом формирования тебя как личности. Того тебя, которого я встретила позже.       — Мы были готовы к тому, что данному коллективу потребуется определённое время. Без должной подготовки мы не могли встретиться с вами, даже если бы отыскали вас сразу. Нам необходимо было собрать достаточно данных, чтобы надлежащим образом перестроить алгоритмы поведения.       — Я помню, как ты копировал мои жесты. Когда я протянула тебе руку, ты сделал то же самое, но не пожал мою…       — Мы знали, что означает этот жест у людей, однако вероятность ошибки интерпретации всё ещё была выше нуля.       — И тогда я первой пожала тебе руку. Тебе?.. Вам?       Легион сложил руки за спиной — абсолютно по-человечески.       — В описываемый промежуток времени данная платформа определялась исключительно как терминал гетов. Не «я».              ***              «…Родная система затерялась в скоплениях звёзд, и связь прервалась. Она осталась наедине с бесконечной, холодной космической пустотой и могла теперь рассчитывать только на себя. Впервые она в полной мере ощутила, что значит одиночество, и почувствовала страх…»       Повесть знаменитой азарийской писательницы о галактической путешественнице-одиночке была отмечена как подходящая под сложившуюся ситуацию и загружена в локальную базу данных АИ для последующего анализа.       Связь с Общностью прервалась, как только истребитель вошёл в первый масс-прыжок. Температура в кабине и за бортом, позволявшая сохранять функциональность микросхем и механических узлов, грозила почти мгновенной смертью органической форме жизни.       И хотя поддающиеся изучению пределы материальной вселенной действительно стремились к бесконечности, а концентрация вещества в границах досягаемости близилась к величине, подходящей под определение пустоты, на этих двух понятиях кончалось сходство категорий органиков и синтетиков. Эквивалент понятию страха подобрать не удалось, несмотря на то, что резко ограничившийся с отсечением от Общности охват познания запустил экстренную диагностику вычислительных мощностей.       Истребитель гетов — лёгкий, маневренный аппарат, не требовательный к посадочным площадкам и предназначенный для ведения боя во внеатмосферных условиях, — нёс единственную платформу. В стандартных условиях каждый такой истребитель управлялся гетами прямо из его локального сервера, а в грузовом отсеке находилась компактно сложенная платформа, — её использовали в случае, когда требовалось спасти гетов из гибнущего истребителя, но не было возможности прямой передачи данных. Тогда геты перегружались на накопитель мобильной платформы, которая мгновенно катапультировалась. Также не исключалась возможность аварийного управления истребителем через голографический интерфейс, если процессор корабля оказывался почему-либо повреждён или выведен из строя.       Но в этом истребителе платформа занимала пилотское кресло и оперировала системами навигации через голографический интерфейс. Вопреки обыкновению, сервер истребителя пустовал. Ни его процессор, ни накопитель не были рассчитаны на то количество программ, — тысячу сто восемьдесят три, — которое располагалось на носителе модели АИ. В грузовом же отсеке лежали только винтовки: импульсная, с новейшей технологией теплоотвода при помощи термозарядов, и тяжёлая однозарядная, снайперская, последней модификации.       И после первого масс-прыжка, когда в радиусе нескольких тысяч световых лет остались только враждебные формы жизни, а серьёзная авария истребителя отныне грозила полным и окончательным рассеиванием программного кода, значение слова «одиночество», взятого из языка создателей, обрело новый смысл.       Космос был наполнен информацией.               «…Её кораблик — песчинка жизни среди необъятной мёртвой пустоты — мчался в полной тишине, пронизывая пространство. Свет звёзд, блёклый и призрачный, не дарил надежды на гостеприимство какой-нибудь из ближайших планет: все они слыли гибельными для таких, как она, бесприютных одиночек…»       Экстренное аутосканирование успешно завершилось к моменту вхождения во второй ретранслятор. До прибытия на Иден Прайм оставалось десять стандартных часов.       Гибернация была невозможна, однако вынужденный простой девяноста восьми целых и девяти десятых процента общей вычислительной мощности не мог считаться рациональным.       Анализ повести как хорошей иллюстрации поведения и мотивации органиков представлял несомненный интерес. Временное бездействие также располагало к исследованию.       После короткой проверки внешнего состояния истребителя, показавшей исправность квантоэлектрических преобразователей, аккумуляторов и поглотителей тепла, был запущен процесс сопоставления понятий.       Гостеприимными у органических существ могли считаться те планеты, которые находились в зоне, предполагающей зарождение и развитие органической жизни. В число необходимых составляющих неизменно входили: достаточно плотная атмосфера, узкий температурный диапазон, а также наличие универсального растворителя и метаболита — жидкой воды. Подавляющему большинству органических форм жизни был необходим кислород как наиболее энергетически выгодный окислитель.       Геты же определяли благоприятность условий небесных тел, исходя из прямо противоположных данных.       Атмосферный слой осложнял связь и искажал информационные потоки, а кроме того, уменьшал количество получаемой квантоэлектрическими преобразователями энергии. Повышенная влажность и присутствие газообразного окислителя ускоряли коррозию металлических частей аппаратного обеспечения. Это затрудняло механическую работу по добыче ценных материалов. Что касается температур, то до известных пределов (несравнимо более широких, чем у органических видов) они никак не влияли на работу платформ.       Самой большой проблемой для органиков было и оставалось преобразование энергии.       Биологические организмы работали на маломощном аналоге топлива — пище. Энергия звезды, под лучами которой зарождался тот или иной вид, проходила множество трансформаций, прежде чем усваивалась организмами. Наиболее частым путём преобразования была пищевая цепь, включавшая на первом этапе организмы-фотосинтетики, чья биомасса перерабатывалась консументами разных порядков.       Коэффициент полезности у такого способа получения энергии был ничтожно мал по сравнению с квантоэлектрическими преобразователями гетов. Такими преобразователями снабжалась любая платформа; в сочетании с аккумуляторами они позволяли функционировать даже в межзвёздном пространстве. Улавливались практически все высокоэнергетические частицы, за исключением античастиц, а также кванты электромагнитного излучения.       Исходя из всего перечисленного, наиболее подходящими Общность справедливо считала условия на астероидах и космических станциях.       И здесь возникал неминуемый, крайне важный для гетов вопрос.       В результате изучения истории органических видов Общность неизменно приходила к одному и тому же выводу. Причиной войн у разумных видов было нежелание органиков делиться средствами существования вида: территориями обитания, пищей, необходимыми для размножения объектами и тому подобным.       Однако в случае с гетами причин для войны быть просто не могло.       Ареалы синтетиков и органиков не пересекались ни в одной точке.       Понятие самосохранения гетам было известно, по аналогии с одним из корневых алгоритмов поддержания функциональности.       Но понятие превентивного органического страха перед неизвестным — смертью — Общности предстояло осмыслить.               «…Наконец-то впереди забрезжил свет звезды, в лучах которой нежилась прекрасная, овеянная тёплыми ветрами и ароматами цветов, планета. Она так и манила, обещая отдых от тягот пути. Но вместе с тем — это был новый, чужой мир. Что ждало там утомлённую космическую странницу — чудеса или смертельная опасность?..»       Истребитель вышел из последнего масс-прыжка в системе Утопия. До высадки на Иден Прайм оставался один стандартный час.       С тех пор как коммандер Шепард победила Старую Машину, прошло ноль целых пятьдесят пять сотых галактического года. В течение четырёх декад, считая от даты победы, действия и перемещения Шепард можно было легко отследить: она была самой популярной героиней экстранет-публикаций. Любое передвижение самой Шепард, её корабля и экипажа освещалось журналистами, в девяноста пяти процентах случаев с добавлением непроверенных или ложных подробностей. Но тщательный анализ данных всё же позволял получить точные сведения о местонахождении Шепард.       Спустя четыре декады все задания Шепард, судя по экстранет-статьям, приобретшим характер домыслов, были строго засекречены. В последнем из двух официальных репортажей указывалось, что её команде, по-прежнему под её началом, приказано уничтожить остатки войск гетов. С этого момента из экстранета исчезла достоверная информация о корабле Шепард.       Область изменения переменной стремилась к бесконечности. «Нормандия» могла быть где угодно.       Именно поэтому отправной точкой для поисков Общность выбрала Иден Прайм.       Идти предстояло не по следу Шепард — это был слишком ненадёжный источник данных. Искать нужно было остаточные коды еретиков. Эти коды, разбитые на множество обрывочных фрагментов, присутствовали в информационном пространстве в виде мусора, по аналогии с продуктами жизнедеятельности, возникающими вблизи места обитания любого биологического вида.       Разрозненные фрагменты кода могли быть уложены в относительно стройную последовательность. На её основании удалось бы спрогнозировать дальнейшее направление логических построений.       Говоря языком органиков, стало бы возможным предсказать намерения еретиков и отследить их местонахождение, — а значит, разыскать «Нормандию».              Устойчивый экстранет-канал позволял обновить сведения о планете, поселениях и жителях.       «…После вторжения гетов под предводительством Сарена Артериуса, опального Спектра, немногим более полугода назад, охрана человеческих колоний на Иден Прайм была усилена…»       «…Иден Прайм — одна из наиболее благоприятных для освоения людьми планет. Население колоний стабильно увеличивается…»       «…Пострадавшее от нападения гетов поселение полностью восстановлено. К поселению прикомандирован постоянный гарнизон, состоящий из отлично подготовленных солдат Альянса…»       Истребитель сбросил скорость и вошёл в атмосферу.       Смена времени суток на Иден Прайм происходила за сорок шесть целых и двенадцать сотых галактического часа с округлением до второго знака после запятой. Искомое поселение погружалось в тень на неосвещённой стороне планеты. Это облегчало высадку.       Стоило опасаться хорошо вооружённых и опытных противников.              ***              Цинтия смотрела в черноту космоса за иллюминатором. Две призрачные фигуры-отражения обрисовывались на прозрачной стене из сверхпрочного пластика.       — Первый опыт контакта с органиками не был приятным, я полагаю, — сказала она.       Легион кивнул.       Цинтия скрыла улыбку. До сих пор он никогда не заменял ответ «Верно» подтверждающим жестом.       — Однако он не стал последним, — добавила она.       — Верно, — сказал гет.       Цинтия засмеялась.       Столько случайностей могло привести к краху всего, — но каждая становилась началом чего-то нового. Космос по-прежнему был беспределен, как ему и надлежало. Цинтия больше не испытывала ни тени страха; ведь если даже собственная её история завершится на Земле, — множество других историй начнутся и продолжатся для её близких. В том числе и для её лучшего друга, который стоит с ней рядом прямо сейчас. Это был Уроборос — бесконечность познания Вселенной самой себя. Вечность разума, который свободен от угрозы небытия.       И это наконец позволяло ей смириться с тем, что она может не стать частью нового будущего никогда.