Добросердечный

В Башне у Баки было два любимых места — комнаты Тони и мастерская Тони. Основная причина была на поверхности: большую часть времени Тони пребывал в одном из них. Его голос, его запах и его тепло наполняли оба пространства, и Баки мог беспрепятственно пребывать где угодно, с дополнительным бонусом в виде возможности дотянуться и прикоснуться к Тони почти всегда, когда бы ему ни захотелось. Баки нравилось. Очень. Он не знал, почему именно, но это его успокаивало. Итак, в тех местах он мог найти теплоту, доброту и мягкость, когда в них нуждался. И там было ощущение безопасности и простоты. С Гидрой никогда не было ничего подобного. Там всё было холодно и тяжело. Не только пространство, но и люди, их слова, их действия. Даже воздух на базе был враждебным. Негде спрятаться. Он никогда не знал, кто появится, или что с ним попытаются сделать. Тони не был похож на Гидру. От него не пахло злобой и химикатами, но металлом, электричеством, любопытством и улыбками. Он был теплом вместо холода, мягкостью вместо резкого отторжения, и он дал Баки слова вместо приказов. А ещё Баки нравилось, что в этих местах больше никого не было. Да, был голос из самих пространств, ДЖАРВИС, и два робота, с которыми ему нравилось играть в мастерской, но другие люди не появлялись. Он догадывался, что они могли бы, если бы Тони позволил, но до сих пор он и Тони были одни. Однако сегодня их не было ни в одном из мест. Сегодня Тони уговорил его посетить лабораторию, принадлежавшую кому-то, кого Тони называл «Брюс». Тому, кого Баки не считал человеком. «Брюс» пах жаром и радиацией, и что-то вибрировало у него прямо под поверхностью, так что Баки почти чувствовал пробегающую по его коже рябь, и он был странноватым, немного тревожным, но Тони оставался спокойным и доверяющим, поэтому Баки постарался повторить то же самое. И если он пережил знакомство, скрутившись плотным узлом, частично укрывшись за ногами Тони и одним вытянутым щупальцем держась за его большой палец, что с того? Он заслужил право на некоторую неловкую застенчивость, спасибо большое. Они хотели его осмотреть. Ему это не нравилось. У Баки было слишком много плохих воспоминаний о науке. Но он попытался понять. — Нам нужно знать, как ты устроен, чтобы мы знали, как помогать тебе оставаться здоровым, в безопасности и счастливым. — Тони беспрерывно гладил его, пока объяснял, и это очень помогло. — Кроме того, нам чертовски любопытно, но мы никогда не сделаем тебе больно. Или что-то, что тебе не нравится. Ты можешь сказать «нет». И можешь уйти в любой момент, если передумаешь. Обстоятельство, что теперь он действительно мог высказывать своё мнение, помогло решиться сказать «да». А зная, что можно уйти, стало легче взобраться на исследовательский стол в лаборатории и позволить Брюсу и Тони тыкать и трогать, и сканировать, и измерять, и болтать. Они договорились использовать похлопывание в качестве их невербального «стоп-слова», как назвал его Тони. Оно работало в обе стороны. Если один из них делал что-то, что не нравилось другому, три быстрых шлепка по телу или по твёрдой поверхности означали стоп. Ни Баки, ни Тони не чувствовали необходимости в нём, но знание, что разрешение — это важно, всё равно всё меняло. Спустя полчаса суеты над собой Баки решил, что ему интересно. Больно совсем не было. И он тоже кое-что узнавал о себе. Гидра никогда не говорила ему ничего, кроме того, что делать. Так, он обнаружил, что весит намного меньше, чем ожидалось при его размерах. Что хотя у него не было мозга или других органов, каждая его клетка могла работать подобно мозговой, контролируя перемещение массы внутри него, когда он двигался. А также обрабатывая информацию, поступавшую от обширной поверхности его кожи, и множество слоёв ощущений. — Итак, вот почему его глаза почти всегда закрыты? Он не нуждается в зрении? — Тони спрашивал его насчёт этого раньше, но Баки не смог объяснить. Люди были так зрительно сфокусированы. Как объяснить существу, настолько зависимому от глаз, что он «видел» всё, что ему было нужно, без визуального восприятия? Для Баки зрение было, в общем, неинтересным. Он знал форму, размер, движение, текстуру, плотность, запах и температуру всего, что его окружало, не видя этого. Открытие глаз добавляло только света и цвета. — Похоже на то, — подтвердил Брюс. Баки, расползшийся на столе и свесивший щупальца по периметру, немного расслабился. — И я пробовал выяснить, что он ест, но пока безуспешно. — голос Тони прозвучал взволнованно. Баки легко отмахнулся свешенным щупальцем и кончиком обвил его мизинец. — М-м-м, ну, ему не нужно. — Брюс выглядел так, будто не был уверен, что сумел не сморозить глупость. — Подожди, что? — Он не ест. И не пьет. И не спит. Насколько я могу судить. — Но... но он генерирует тепло тела? — Да. — И он много передвигается и постоянно обрабатывает невообразимые объёмы данных. Тратит энергию налево и направо. Всё время. Но при этом не ест и не спит? — Я даже не знаю, что тебе сказать, Тони. — Но это невозможно! Он нарушает законы термодинамики, просто... существуя! Баки подумал, что это звучит плохо. Он не знал, что это означало, но нарушать законы было нехорошо, вроде так? Однако он не чувствовал беспокойства, потому что Тони произнёс это с взволнованным воодушевлением. — В общем, да. — Брюс звучал довольным и немного благоговейным внутри. Баки потянул Тони за мизинец. — Что?.. О, да, извини. Мы типа говорим о тебе, как будто тебя здесь нет, ага? — Тони улыбнулся и аккуратно пожал щупальце. — Извини, сплоховали. Греясь в постоянном внимании, Баки в ответ слегка пошёл рябью под его рукой и закончил ответным пожатием. Бессловесное «что происходит?», которое Тони, похоже, интуитивно понимал с самого начала. — Всё в порядке, Бак. Просто ты намного более особенный, чем я думал. Реально невозможный в соответствии с известными нам законами Вселенной. Хотя на каком-то глубинном экзистенциальном уровне Баки знал, что он аномалия, преступление против природы, что-то, чего попросту не должно было быть, Тони каким-то образом превращал совершенно невозможное во что-то хорошее. Баки радостно содрогнулся от ощущения принятия, и его щупальца растеклись от удовольствия. — Ага, — усмехнулся позабавленный Тони, — Поверь, ты сюда отлично вписался.

***

Несколько дней спустя, после полудня Тони в мастерской подозвал его к старой, потрепанной и пропахшей машинным маслом кушетке. Баки соскользнул с того места, где лениво играл в «принеси палочку» с Ты, используя маленький гаечный ключ, и в момент надёжно обернулся вокруг Тони на сиденье. Три щупальца пробрались под тяжёлую защитную робу, чтобы достичь кожи. Баки по-прежнему не любил одежду. Это была мёртвая текстура, мешавшая живым прикосновениям, и ощущения от неё заставляли его нервничать, но постепенно он привыкал. Пока хоть немного его касалось мягкой тёплой кожи, он мог с этим справиться. Тони никогда не казался обеспокоенным. И то, как его руки легли на щупальца Баки, чтобы успокаивающе погладить его кожу, только помогло. — Итак, есть дело, Руконожка. У Тони сами собой придумывались всевозможные прозвища для него. Баки не возражал, хотя большинство из них были нелепыми. Он думал, это означает привязанность. Немного похоже на то, как внутри разума самого Баки Тони не всегда был своим именем, а сложной сущностью, состоящей из чувственных впечатлений. Чаще всего он был просто Контакт, потому что именно это значило для Баки больше всего, но иногда он был Сожжённые Схемы или Холодные Ноги. И если Тони хотел звать его Руконожкой, Обнимашками, Липучей Обёрткой или чем-то ещё, Баки мог понять и даже оценить. — Ко мне в гости собирается друг, — продолжил Тони. — Кое-кто, кого ты ещё не встречал. Он мне вроде как нужен здесь, в мастерской, чтобы испытать снаряжение. Ты не против? Думая над этим, Баки затих, плотнее прижавшись к теплу Тони. Кто-то, с кем он не встречался, означало, что это не Стив, и что с этим кто-то у него пока не было удобных встреч. И «друг» звучало как кто-то, кому Тони доверял, поэтому «друг» не должен быть угрозой ни Тони, ни Баки. Хотя Баки также верил в свою способность нейтрализовать любого противника, который может приблизиться. Он не наслаждался насилием, но знал, что способен на опустошительные разрушения, когда его провоцируют или загоняют в угол. Гидра тоже знала. Вот почему они принудили его уйти в холод. В итоге Баки позволил себе умягчиться, расслабиться и мягко похлопал Тони по рёбрам, выражая согласие. — Отлично! — Всё тело Тони излучило довольную радость, и Баки сразу же обрадовался своему решению. Когда посетитель прибыл, Баки всё равно предпочёл слегка спрятаться. Сейчас это было просто привычкой, поэтому он не старался особо. Он просто взобрался в тёмный угол и наполовину скрылся за некой робо-штуковиной, свисавшей с потолка и подвешивавшей части металлической брони. Любой, кто будет искать его, всё равно увидит, но он не выделялся и надеялся, что не кажется угрожающим. Этот друг Тони оказался не совсем тем, что Баки ожидал от остальной команды, живущей в Башне. Это был просто маленький тонкий мальчик в повседневной одежде, с рюкзаком на плече. Баки ненадолго приоткрыл один глаз, чтобы получить полное впечатление, и решил, что со встрёпанными каштановыми волосами и большими карими глазами малыш выглядел почти как Тони. Хотя двигался по-другому. Быстрее и сильнее, и его мысли порхали повсюду и взгляд тоже. Так что очень скоро глаза остановились на Баки в его углу и расширились ещё больше. — Вау, — выдохнул мальчик, растянув рот в заинтригованной усмешке. — Потрясно! Он даже звучанием немного походил на Тони. И выбором слов, и тоном бесстрашного очарования. — А я думал, ты здесь, чтобы увидеть меня, — крикнул Тони со своего рабочего места. — Грубо, малыш. Очень грубо. Я должен отдать эти ботинки другому Жучку-паучку в нужде. Тому, кто ценит меня и мои усилия. Есть кто на примете? Подкинь им мой номер. — Извините, мистер Старк. — мальчик не сводил глаз с Баки, пока без труда пробирался через мастерскую, даже не глядя, куда наступает. — Новые сапоги просто улёт. Вот просто. — он остановился, только когда слегка налетел и отскочил от края стола Тони. — Да, да, Баки вне конкуренции, куда там скучному мне. — Тони бросил усмешку через плечо, и Баки, чувствуя, что она нацелена на него, раздулся и пошёл радостной рябью. — Давай, Пит, сначала сапоги, а потом, может быть, он спустится поздороваться. Это подтолкнуло мальчика к действию, и он наконец повернулся к Тони и улыбнулся. Сбросил свой тяжёлый рюкзак под стол и сделал застенчивый шажок в сторону, неловко предлагая объятие. Которое Тони с радостью принял и ответил гораздо менее неуклюже, соскользнув с кресла и крепко обняв мальчика. — У тебя всё в порядке, малыш? — Да, отлично. Скоро экзамены, но я готовлюсь вовсю. — Превосходно. — Тони отпустил его, напоследок дружески хлопнув пару раз по плечу. — Итак. Сапоги. И они погрузились в совершенно непонятную, пересыпанную техническими терминами дискуссию, которая Баки не заинтересовала. То, что ему было нужно, он уже знал по расслабленному наклону плеч Тони, счастливому блеску его глаз, любящему тону его голоса. По тому, как ребенок склонялся в пространство Тони и был там совершенно желанным. Друг. Хорошо. Баки постепенно оставил своё зажимание в углу и скользнул ближе к людям, на другую сторону потолочной штуковины и оттуда наблюдал за их лёгким непринуждённым взаимодействием. Немного спустя мальчик, Питер, сбросил туфли и надел обтягивающие красные сапоги. Когда Тони указал вверх, он кивнул, немножко попрыгал цыпочках, а затем присел и подпрыгнул, и внезапно повис с потолка на руках и ногах. Баки прирос к потолку, потрясенный, а затем внезапно преисполнившийся жгучего любопытства. Тони был прав: при всей своей невозможности он бы явно вписался. Он вытянул щупальца и подтянулся ещё ближе. Баки заметил, как движение заставило Питера немедленно повернуть голову в его сторону, и на мгновение мальчик почти испугался, но тут же расслабился и улыбнулся. — Эй, я забыл про тебя. — Качнувшись, Питер развернулся и медленно подполз ближе, как будто не висел вверх тормашками, как будто человеческие подростки, ящерицами свисающие с отвесных поверхностей, были совершенно в порядке вещей. Не Баки судить, но. По-прежнему. Странно. Немного поколебавшись, он тоже скользнул навстречу ребёнку. Остановился, отделил одно щупальце от потолка и протягивал вперёд, толкая себя в него, удлиняя его и утончая, пока оно не встретило мальчика. Достигнув щупальца, Питер остановился, освободил одну руку и вытянул палец, которым с любопытством ткнул в самый кончик. Моргнул, аккуратно нажал, наблюдая, как палец погружается в щупальце Баки до первой фаланги. Затем весело ухмыльнулся и убрал руку. — Окей, такого я точно не ожидал. — Тем не менее, он не казался обеспокоенным. Поэтому Баки приблизился, уловив запахи незнакомых духов, и химии, и улиц. Он не вполне понимал, откуда ему известно последнее. Это было что-то старое. Бетон и мусор, и ощущение толпы, скользящее в ваши поры. Он некогда жил этим, подумал он. Когда-то это было домом. Питер продолжал улыбаться, вися рядом с ним, поэтому Баки медленно сократил щупальце и осторожно ткнул мальчика в нос. Что заставило того рассыпаться звонким хихиканьем. — Знаешь, — поделился он тихо и доверительно, — мистер Старк сказал мне, что ты очень милый, хотя можешь выглядеть немного пугающим. И он совершенно прав. На этот раз. — Что такое? — Тони стоял прямо под ними, запрокинув голову, уперев руки в бока и нахмурив лицо. — Ещё раз для заложников гравитации? — А, ничего, мистер Старк. — Питер подмигнул Баки. — В любом случае, выше головы вам не прыгнуть. Тони вспылил: — Ну всё, молодой человек! Вы спускаете сюда свой беспардонный зад, или я оставляю сапоги себе! Если я достаточно хорошо натяну их, они даже могут мне подойти. — Он говорит так, — прошептал Питер, отнюдь не торопясь тут же спускаться, — всё время. Но никогда так не делает. В ответ Баки полностью открыл оба глаза и на мгновение был позабавлен тем, как рот Питера округлился в изумленное "о". А потом Баки подмигнул ему. Просто чтобы попробовать. Это было весьма хорошо.

***

— Ты и Паркер, — пробормотал Тони, не спеша приближаясь к кровати, — вот так скорефанились против меня. Невероятно! — его тон подразумевал возмущение, но Баки услышал, как улыбка изогнулась вокруг слов. Сейчас он не мог видеть Тони в любом смысле этого слова, потому что уже взобрался на кровать и просочился под одеяло, плотный пух которого настолько притуплял его чувства, что оставались только слух и ощущение вибрации движений Тони по полу. Баки встревожился бы, если бы считывал всё правильно с помощью только этих двух чувств, но он уже знал Тони. Так что Баки продолжал расслабленно лежать, где лежал, заняв большую часть приятного мягкого матраса и свесив кончики нескольких щупалец с края кровати. В полной уверенности, что Тони не зол на него. Или на Питера, если на то пошло. И когда Тони скользнул рядом с ним под одеяло, в движениях человека была только мягкость и нежность, вся его кожа излучала улыбку. Как обычно, он немного покрутился, устраиваясь поудобнее, схватил свою подушку, подсунул ее к ближайшему щупальцу и с блаженным вздохом свернулся калачиком рядом с ним. Баки пошёл рябью от ощущения такого множества обнаженной кожи рядом c его собственной. Он вытянул и мягко наполнил с полдюжины щупалец и надёжно запеленал Тони с ног до плеч. ...В конце дня осмотра в лаборатории Брюса был один неловкий момент с совместным использованием кровати. Тони тогда неуверенно мешкал у изножья кровати, нерешительно тянул за подол футболки и, похоже, вообще передумал ложиться. Баки, уже наполовину укрытый, обеспокоенно дрогнул и подцепил Тони сзади за ногу чуть повыше колена, чтобы осторожно потянуть. Что за задержка? — Если ты вообще не спишь, разве это не странно, ну, типа не скучно — лежать здесь, пока я в отрубе по восемь часов подряд? От этого Баки захотелось мочь фыркнуть, потому что вот чушь! Что может быть скучного в том, чтобы обернуться вокруг спящего, доверчивого, счастливого, тёплого человека? Хотя, по справедливости, Баки не был уверен, что в принципе сможет заскучать. Он смутно помнил основную концепцию скуки. Стояние в очередях. Долгие странствия. Лежание в укромном месте с заряженной винтовкой в качестве единственной компании, в ожидании человека, который войдёт в перекрестье. Но теперь это было далеким и странным для него. Это тело, так хитро связанное с его разумом, всегда было чем-то занято. Всё было постоянным потоком сенсорных данных, и они занимали его всё время. Спящее тело рядом с ним предлагало бесконечные развлечения для его чувств. Медленное дыхание, сопящие маленькие шумы и крошечные храпы, устойчивые удары сердца, сонные движения по его чувствительной коже, то, как тепловые паттерны Тони менялись с циклами его сна, быстрые движения глаз под мягкими веками, неспешные изменения в никогда не знающих покоя органах в животе, приход и уход ночных эрекций. Заскучать было невозможно. А что до течения времени, Баки не думал, что чувствует его так же, как человеческое существо. Он всё ещё мог понимать часы, мог читать время и измерять его, но его разум не был озабочен этим в той же степени, в какой, как он думал, был когда-то. Теперь Баки был его чувствами. Жизнь катилась по меркам запахов, звуков и нежных прикосновений. Часы были бессмысленными. Так как он не мог фыркнуть, то избрал более прямой способ показать Тони, что он действительно не возражал. Он выметнул из-под одеяла пару тонких проворных щупалец, выпутал футболку у Тони из пальцев и одним махом стащил её прочь, так что тот едва успел поднять руки, чтобы дать ей соскользнуть. Затем Баки утолщил несколько щупалец настолько, что смог надежно схватить человека и всего поднять на кровать. Тони издал удивлённый, почти испуганный звук, но не противился, потому что Баки — ворчащий внутри себя о глупых людях и их глупых идеях — натянул на обоих пуховое одеяло и аккуратно прихлопал его к ногам и спине человека. Тони на это слегка задушено хмыкнул и закинул руку на ближайшее щупальце. — Порядок, сообщение принято, — пробормотал он. — Ночки, Баки. В ответ Баки взворошил его лохматые волосы и угнездился плотнее. С тех пор Тони не суетился из-за Баки, проводящего ночь в его постели, и это стало привычной успокаивающей рутиной. ...Со счастливым мычаньем Тони прижался еще теснее. — Круто, что ты прохладней меня, Бакс. Иначе это было бы липко. Вероятно, так бы и было. Баки не потел, в отличие от Тони. Если бы Баки был теплее него, Тони определенно рисковал бы перегреться. После того, как он устроился рядом с Баки, всё ещё не чувствовалось, что Тони готов спать, поэтому Баки не слишком удивился, когда тот прижался чуть колкой щекой к щупальцу и заговорил в полутьме. — Хей? Я не хочу давить или что-то такое, но было бы здорово, если бы ты хотя бы подумал в сторону встречи со Стивом в ближайшем будущем. Баки встревоженно напружинился. Тони поспешил успокоить его: — Знаю, извини, это не приказ или что-то ещё. Можешь не торопиться и просто подумать об этом. Подумай, пожалуйста. Окей? — Тони сглотнул тяжелее обычного. — Он встревожен и беспокоится, и, бог мой, у него глаза печальнейшего из всех побитых щеночков за всю историю известной вселенной, поэтому ну пожалуйста, а? Он убивает меня чувством вины. Немного смягчившись, Баки сочувственно сжал хватку. — Я объяснил ему, что это не мне решать, — прошептал Тони, лаская его. — Но, может, это было бы хорошо и для тебя? Просто увидеть его и поговорить? Он не помрёт от этого, и ты тоже. Надеюсь. Так что это пошло бы на пользу всем нам. Если вы двое начнёте ладить. Мгновение Баки колебался, но потом решил, что ему нужны его слова для этого. Он поднял конечность и сделал подзывающий жест, сигналя ДЖАРВИСу, что хочет проекцию клавиатуры. Она сразу ожила над кроватью. Баки приоткрыл щёлочку глаза, чтобы видеть её, и отбил свой ответ. БОЮСЬ — Эй, нет. — Тони, как смог, обнял его и держал. — Стив любит тебя. Он никогда не причинит тебе вред. ЧЕЛОВЕКА МЕНЯ, горько отстучал Баки. НЕ ЭТО — Окей, ему может понадобиться время, чтобы разобраться, но если ты просто дашь ему шанс сделать это? Думаю, он тебя удивит. Баки пребывал в нерешительной задумчивости, кончики щупалец беспокойно бродили по одеялу и по спине Тони, неуверенно барабанили по нижней части матраса. Он всё так же боялся, но, может, это было неважно? Потому что Тони был прав. Стив не умрёт. И Баки определенно не планировал умирать. Так что встреча должна была состояться в какой-то момент. Возможно, скорее раньше, чем позже. Он внутренне укрепился и написал ОК и следом ЗАВТРА, затем смахнул клавиатуру прочь. Ему больше нечего было сказать. — В самом деле? — Тони звучал таким счастливым. — Отлично! — Он прижал щекотно-бородый, закрыто-губной поцелуй к коже Баки, которая беспомощно зарябила под непривычным прикосновением. — Спасибо. Вскоре после этого он уснул, улыбаясь в щупальце Баки. А вот Баки не спал. И вместо того, чтобы проводить ночь, наслаждаясь Прикосновением, Теплом и Сонными Шумами, он маялся. Это был первый раз, когда он в точности помнил, как считал часы до наступления завтрашнего дня.

***

Утро следующего дня Баки встретил один в мастерской Тони. Он не привык быть там сам по себе и теперь ощущал, как тревожно дрожит, припав к столу и изо всех сил обвив щупальцами его металлические края, беспокойно постукивая кончиками. Он был в смятении. Он также заставил себя держать оба глаза широко открытыми, наблюдая за дверью. Для него это не было естественным, но после обсуждения с самим собой было решено использовать любое, даже самое мелкое преимущество, которое могло сделать его больше похожим на человека. Баки услышал и почувствовал приближение Стива задолго до того, как тёмные двери разъехались, впуская того в помещение. Стив был одет в форму. Баки узнал глухой стук его сапог и жёсткость армированной ткани. Он подумал, что Стив, наверное, инстинктивно искал то же ощущение безопасности, что и он сам, когда попросил встретиться здесь, в привычной среде, а не в комнатах Стива или на нейтральной территории. Разумеется, Баки знал о комнатах Стива. Он шпионил там много раз, ещё тогда, когда рыскал в вентиляции. Но они не были так же изучены, как мастерская. Стив тогда казался таким же потерянным, как Баки сейчас. Однако, когда он проходил через двери, выглядел человеком, собранным-в-кучу. Плечи расправлены, широкий уверенный шаг, подбородок выражает упрямство. Его выдавали глаза, заметил Баки. За их синевой стояло смятение. Которое странным образом заставило Баки почувствовать себя капельку лучше. В пару секунд осмотрев внутренность мастерской, эти страдальческие глаза остановились на Баки. Чуть сбившись с шага, Стив продолжал идти прямо вперед. Приближаясь, замедлился, — вероятно, чтобы не выглядеть угрожающим. Баки оценил эту попытку, но в его дрожащем, жалком состоянии она пропала впустую. Он знал, что понемногу съёживается и всё сильнее вжимается в стол, но не мог перестать. Когда Баки впервые разыскал Тони в его постели, он был испуган. Испуган и так потерян, сбит с толку и отчаянно одинок, а запах Тони был всем, что он знал в этом новом мире. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что Тони тоже боится. Его. Но не остался в стороне, и мало-помалу они начали чувствовать себя в безопасности. Вместе. Однако страх перед Тони преодолеть было проще. Это был просто вопрос времени, когда оба решили, что не представляют угрозы и не желают друг другу вреда. Стив? Да. Со Стивом совсем другое дело. Тони никогда не знал Баки, ни в какой версии. Но Стив знал. И какая-то его версия отлично знала Стива. Он не был тем Баки. Тем, кто любил крошечный взрывной сгусток света тогда в Бруклине. Тем, кто последовал за Стивом в пекло войны. Тот Баки не был им. Тот умер. Но они были связаны. Может быть, глубже, чем он иногда хотел признавать. И это означало, что Стив мог ранить его так глубоко, как Тони не был способен. По крайней мере, не в самом начале. Клавиатура уже отображалась на металлической поверхности перед ним, но Баки не замечал, что уже воспользовался ей, пока не увидел, как Стив вздрогнул, неловко останавливаясь у противоположного края стола, и уставился на парящие между ними слова широко открытыми глазами человека, увидавшего призрак. ПРИВЕТ ШКЕТ Стив издал горлом тихим придушенный сип. Прокашлялся, выдохнул: — Ты меня знаешь? ТЫ СТИВ К чёрту точки и запятые. Баки не мог заботиться о правописании в данный момент. — А ты? — Стив сглотнул. — Ты Баки? Это был вопрос на миллион долларов, не так ли? Решающий всё. Щупальце Баки зависло над клавишами, дрожа в неуверенности, но потом он понял, что есть один-единственный способ пойти в ногу со Стивом. Честный путь. НЕ ТОТ КОГО ТЫ ПОМНИШЬ ОН УМЕР ПРОСТИ Он снова замялся из-за дрожания нижней губы Стива, влажности его глаз, но пути назад не было. Точка невозврата. Баки попытался медленно, дружелюбно мигнуть ему, затем продолжил писать. Я ТОЖЕ ПОМНЮ ЕГО ОН ЛЮБИЛ ТЕБЯ И тогда Стив в самом деле заплакал. Молча бледнея, истекая слезами, дыша с трудом и прерывисто. НО Я ЧАСТЬ ЕГО МЫ БОРОЛИСЬ С ГИДРОЙ ВМЕСТЕ ПОТОМУ ЧТО МЫ ПОМНИЛИ ТЕБЯ — Да, — хрипло сказал Стив с дрожащей, но такой гордой улыбкой. — Я слышал об этом. Ты был хорош. Очень хорош. Внезапно Баки почувствовал, что его тело перестало трястись. Он ослабил хватку вокруг стола и словно расправил плечи. Всё будет хорошо. Он был в порядке. Стив не злился. Стив был горд. Я ДРУГОЙ БАКИ Было легче печатать, когда он перестал быть таким жёстким и вибрирующим от нервного напряжения. МОЖЕТ БЫТЬ ТЫ ДРУГОЙ СТИВ? Мягко постукивая по знаку вопроса, он неуверенно смотрел на Стива. Тот слегка подвис, но ненадолго. Поднял руку к лицу, смахнул влагу с щёк и кивнул. МЫ МОГЛИ БЫТЬ ДРУГИМИ ДРУЗЬЯМИ — Я... — Стив моргнул на слова, затем на Баки. — Да, я думаю, мы тоже могли бы. Если... Я имею в виду... Если ты этого хочешь. Баки? Игнорируя клавиатуру, Баки толкнул себя в щупальце, которым печатал, удлиняя его, чтобы дотянуться через стол туда, где кончиками пальцев одной руки Стив опирался на край. И хотя он немного напрягся, не отдёрнул руку, когда Баки скользнул ближе, ближе и погладил тыльную сторону ладони там, где запястье исчезало в рукаве униформы. Он обвился вокруг запястья, кости и мышцы которого были намного толще и крепче, чем в его утраченной части, и мягко, нежно пожал. — Это вроде очень похоже на «да»? — на мокром лице Стива начала зарождаться улыбка. Баки подхватил её и излучил ответную глазами и всей кожей. Друзья. Хорошо.