Возвращение Саске

Итачи появился тихо, незаметно, под самую ночь. В беседке его дожидался отец. Фугаку сидел в кресле за пустым столом в окружении тишины и темноты. На его коленях покоился свиток с письменами исторического полководца. Переписанный конечно, оригиналы сгорели ещё при нападении девятихвостого несколько лет назад. Итачи не сомневался, что отец просидел бы здесь до того момента пока не получит новостей. Он аккуратно положил протектор с эмблемой Конохи на стол. Серебряная бляшка глухо стукнула о деревянную поверхность. Кончик потёртой синей ленты был тёмным от крови. Фугаку устремил на повязку немой взгляд, потом взглянул на Итачи. — Её больше нет, — подтвердил тот. Губы отца сомкнулись в жесткую складку. Свиток в руках тихо зашуршал. Фугаку поднялся на ноги и запихнул свиток за пояс. — Слухи о выживших отступниках распространились, наши кланы стараются держать всё под контролем. Но некоторые жители не успокоятся, можно не сомневаться. Угроза восстания всегда висела над деревней после захвата власти. Люди боялись Учих, особенно старшего и поэтому тот решил пару лет назад во главе клана поставить своего единственного оставшегося сына. Последние годы, пока правил Итачи, люди успокоились и смирились с властью Учих, но не до конца. А когда появились слухи волнения возросли. Ещё в гавани Шисуи успел рассказать о мелких конфликтах и спорах среди народа. Новости от отца уже не удивляли. — Завтра же я проведу совет, — отозвался сын. — Ты наверняка устал. Отдохни. Я проведу совет вместо тебя… — Я в порядке, — перебил Итачи. Фугаку было открыл рот, но сын не дал ему сказать. — И совет провести я смогу. Он ведь будет касаться и Саске тоже. Ты говорил с ним? Отец снова поджал губы, цепляясь за свиток крепче прежнего.  — Нет. Итачи с удивлением посмотрел в лицо отцу и тот с неприязнью сказал: — Саске ничего не помнит из своего прошлого. Более того — она, — Фугаку неосознанно кивнул в сторону трофейного протектора, позабытого на столе, — его даже не обучала. Он не имеет никаких способностей, даже навыков рукопашной борьбы. Будто вовсе и не мой сын. Он слаб. На занятия с ним уйдёт уйма сил и времени. Это ещё одна задача для клана, помимо восстановления власти. Итачи знал это уже в тот день, когда перехватил Саске: брат вырос не как шиноби. С ним действительно нужно будет много работать, если всё будет хорошо, если Саске привыкнет. А привыкнуть он должен.       Они оставили разговор о младшем Учихе на завтра и Фугаку ушёл в дом. Итачи, наконец, свободно выдохнул, сев в кресло напротив протектора. Он отвёл взгляд от него, чувствуя как усталость и нечто гнетущее из-за последних событий в его жизни расползаются по всему телу и пробирается в кости. Кажется, отец всё это заметил. Хотелось бы верить что именно из-за этого он предложил помощь. И хотя Фугаку имел власть над кланом в отсутствии главы, оставлять дела без собственного внимания Итачи просто не имел права. Он так же не имел права пропускать совет и уж тем более поручать проведение совета кому-то другому тогда, когда он сам находился дома. Итачи забрал трофейный протектор и отправился в дом, собираясь с мыслями и приготавливаясь к разговору с младшим братом. Сначала спрятать протектор, чтобы Саске никогда его не нашёл, затем поговорить с ним. Итачи знал что сказать, но не знал как сказать.       Шаг замедлился. Итачи остановился в нескольких метрах от комнаты, где должен был быть младший брат. Где окна зарешёчены. Не так должен встречать брата родной дом, и тем более ни семья, ни он. Отец даже не поговорил с Саске. Удивляться не чему, Фугаку не станет что-нибудь объяснять. Он никогда не объяснял, если человек не знал, хотя бы маленькую часть правды. Этим нужно заниматься самому. Да так даже лучше. Намного лучше. Итачи приоткрыл дверь — не хотел будить неожиданно приобретённого брата, если тот спал. Но брат не спал. Саске сидел на краю постели и выпрямился, когда дверь скрипнула. Итачи не торопясь вошёл внутрь, всматриваясь в точёное юношеское и такое знакомое лицо, в глаза, в которых не видел ничего тёплого — лишь недоверие, страх и отголоски злости. Это был второй раз, когда Итачи почувствовал, что зря вернул брата домой. Первый раз произошёл ещё на острове между передачей мальчишки в руки сопровождающих и выискиванием матери. — Это ведь вы Итачи? — вопрос прозвучал скорее как утверждение. — Я не Саске. Вы ошиблись, — губы парня дрогнули. Итачи мельком осмотрел его руки — печати подавления чакры всё ещё были на нём, хотя Саске наверняка никогда не использовал чакру и вряд ли о ней догадывается. — Меня зовут Кейске Гарс. Мой отец владеет судостроительной компанией. Пожалуйста, вам заплатят, сколько хотите, — добавил парень сбивчиво. Его умоляющие глаза блестели, но не от слёз. Парень не плакал. Просто в нём была надежда на то, что этот кошмар закончится после слов, которые наверняка репетировал в голове всё последнее время, что хоть кто-то его выслушает и поймёт. Поймёт и подтвердит — всё это большая ошибка. Он бы тогда вернулся к своей жизни за морем, к своим учебникам и чертежам, отцу и брату, который недавно приплыл с материков, вернётся к матери. Саске сейчас был похож на котёнка, которого уносят в другой дом. Так с ним поступил он, Итачи. Брат был возвращён, избавлен от смерти, он — единственный счастливчик, кому повезло из отступника перебраться обратно в деревню. Он был жив и здоров. Но облегчения от этого осознания не приходило. — Почему вы молчите? — спросил парень. — Вы ведь искали Саске? Мне сказали, что я сын Фугаку — Саске. Но это не так. — Это так, — сказал Итачи, младший брат сфокусировал взгляд на нём, и вдруг все слова вылетели из головы. Нет, Учиха прекрасно их помнил, но всё, что он хотел сказать обернулось вдруг в двусторонний клинок — он причинит боль какой бы стороной не повернул клинок. — Учиха Фугаку — твой отец. А Коноха — твоя родная деревня. — Ложь, — упавшим голосом сказал парень отшатываясь. Разумеется, он бы не поверил. Домом он считал голубое небо и лазурное море, корабли под белыми парусами и приветливых соседей из жёлтых каменных домиков напротив, которые никогда в жизни не промышляли шпионажами и убийствами, которые были далеки от войны. Которые далеки от того, чтобы буквально жизнью клясться в верности своей деревни. — Тебя зовут Учиха Саске. — спокойно начал Итачи. — Ты родился здесь, в Конохе, в этом доме — рос. Вместе со мной. — С тобой? — Мы братья. Парень проглотил возглас удивление и с запинкой сказал: — Не правда, — он часто заморгал, пробила дрожь. — Не правда. Я хочу домой. Я… я должен вернуться. Разумеется именно такой реакции и следовало ожидать. Не подходящее время для разговора и не подходящее место, напряжение, возрастающее между ними всё больше и больше. Младший брат будет отрицать сейчас всё, что Итачи скажет. Поэтому Итачи сделал как можно более спокойный и глубокий голос, такой, к которому невольно прислушиваются. Он посмотрел прямо в глаза брату. — Ты не можешь вернуться, иначе ты нарушишь закон кланов. Если ты покинешь Коноху, ты станешь отступником, а значит, тебя убьют, Саске. — Итачи сделал паузу, чтобы слова дошли до осознания и скрывая сочувствие, осмотрел брата. — Теперь твой дом здесь, среди шиноби. Саске заморгал. Его глаза заблестели теперь уже от слёз. — Зачем я вам? И Итачи поведал ту историю из-за которой Саске тут оказался. Коротко, утаивая информацию о Микото. Саске должен быть дома, потому что он принадлежит этому клану. Либо должен быть мёртвым, потому что он всё ещё принадлежит этому клану. — Тогда где мать? Что вы с ней сделали? Саске бледнел с каждым словом Итачи всё больше. — Она осталась в своей семье, — глядя прямо в глаза ответил глава клана. С разговором о Микото нужно было покончить и как можно быстрей. Заверить Саске, что с ней всё хорошо. Чтобы он успел адаптироваться к другой новости о ней. — Она не принадлежит к деревне. Саске превратился в сплошное неверие. — А я… — сказал он растерянно, а может хотел что-то спросить. Итачи продолжал смотреть на брата, не веря в то, что он разговаривает с ним. Вернее с тем, что осталось от него. Саске был совершенно чужим человеком, не тем, кто бы мог жить здесь. У парня перехватило дыхание, он отвёл взгляд от Итачи и отошёл от него. Застывшая тишина быстро стала давить. — Тебе лучше выспаться, — Итачи хотел добавить что-то ещё, но не смог, оставил брата одного. Кейске сел на кровать, всё ещё ошеломлённый словами. Его сердце стучало, а в голове всё повторялся и повторялся голос Итачи: теперь твой дом здесь. Если ты покинешь Коноху, тебя убьют. Убьют. Кейске сжался. Здесь его убьют. Здесь его дом, и здесь его убьют. Он закрыл глаза. Что происходит? Кто эти люди? Губы чуть шевельнулись. Какой клан? Внутри снова заговорило неверие и отчаяние. Почему «Саске»? Нелепо. Так не должно быть.