Чёрный

Эксперимент, к которому я стремился последние несколько десятков лет, был приведён в исполнение. Всё указывает на удачный для меня исход. Ничто не сможет прервать то, к чему я так долго шёл. Даже то, что «испытуемая» проявляет крайне агрессивные действия по отношению ко мне, пытаясь всячески навредить физически и впоследствии сбежать. Это не то, на чём стоит заострять особое внимание. В моём плане действий есть пробелы, но они довольно незначительны. Нет ничего такого, что я не смог предугадать. Запись датируется XX8 годом. Автор неизвестен

*** Атанасия осторожно, крепко держась за стену, высунула переднюю часть тела за пределы окна. Лицо сразу же обожгло морозом; на улице середина декабря, а погода опережает свой график как минимум на месяц вперёд. Тихо вздохнув, из губ вырвался клочок пара. Хо-ло-дно… Кто знает — вдруг завтра нагрянет метель? Тогда выйти наружу будет совсем невозможно, как бы не хотелось. Поэтому и откладывать побег смысла больше нет. Ха-ах… побег. Громко сказано. Скорее разведка пугливого зверёныша, что пытается проверить — насколько далеко он сможет убежать от своей клетки, пока его за шкирку не поймает хозяин? Обычно принцесса пыталась пробраться через лес. Терновники, овраги…? Всё лучше, чем быть на открытом пространстве, где каждый твой шаг отслеживается откуда-то издалека. Но в этот раз, отчего-то, потерянное сердце рвалось прямиком к заснеженному полю. Колоссальному. Белому. Идеально ровному: ни ям, ни холмов и даже голых кустов не найдешь. И совершенно точно без мест, где можно укрыться. Крепкий канат, проверенный в деле далеко не раз, падает своим концом с башни вниз. Закрепить и хорошенько дёрнуть — вроде, держится. Нет смысла пытаться что-то с собой брать. Из одежды у неё только парящее нежно-белое платье, аккуратные туфли, а спину с плечами закрывает тёплая накидка. Что есть. К сожалению, Лукас её тёплыми вещами не баловал. Только шёлк и шифон, только тонкие диадемы и изящные шпильки. Откуда он вообще подобное достал? Надевая на себя всё это, Атанасия каждый раз чувствовала себя красивой куклой на витрине. Та самая, фарфоровая: с застывшей гримасой и стеклянными глазами. Такая же показушная, такая же легко разбиваемая. Заученно спускается с подоконника вниз, крепко держась за канат. Наверное, её потуги со стороны выглядят очень комично. В платье принцессы, в котором лишь принца годами в башне дожидаться, с изящными чёрными туфлями и этой разноцветной верёвкой. Если бы кто-то мог её видеть, то наверняка спросил: «Эй, ты чего? Куда полезла?». А Атанасия, сразу же, с неким злорадством ответила: «Да так… принца не дождалась, решила сама себя спасти. А ты бы лучше уходил туда откуда пришёл — где-то здесь летает мой Дракон». Ой, не о том думает. Совсем не о том… Снег здесь вязкий, мягкий– ещё не успевший покрыться ледяной корочкой. Под ногами звонко хрустит, оставляя на себе видные отпечатки обуви. Если бы упала, то он хорошо смягчил падение. Но она уже внизу, так что проверить уже не получится. Да и не сильно хотелось. Шаг у неё неуверенный; осторожность не помешает. Одно неловкое движение — и ты тонешь в толстом слое снега, и выбраться будет сложновато. Но осторожность не очень то и помогла — туфли затерялись где-то позади. Чуть помялась на месте, и всё же плюнула на затею их найти; к чёрту, пока будет лазить за ними, лишь сама изваляется в сугробах. И если придёт Лукас, то найдёт свою принцессу с последней стадией обморожения. Или же наткнётся на холодный труп. На самом деле, не худший исход. Каждый шаг на пути к свободе разрывал ту тонкую нить, что оплел множественными слоями вокруг души Атанасии маг. Его чёрные паутины лжи разрезали шею, оставляли незримые багровые шрамы; вплоть до кончиков пальцев вросся в неё корнями сорняка. Невидимые глазу человеческому, но ощущаемые ей так остро, так болезненно. Каждое место, до которого когда либо дотрагивался Лукас, горело свежими ожогами в ледяной тишине. Когда под босыми ступнями — нереально белоснежный снег, блестяще-красивый, но всё равно колючий, как стекло, а лодыжки будто онемели от мороза — всё ещё чувствует отпечатки его пальцев на запястьях, локтях, предплечьях и выше… Он постоянно трогал её волосы, нежился и ластился к бессильным рукам принцессы, как к солнцу. Наверное, со стороны, выглядело будто он влюблён в неё. Ха-ха. И ещё раз истеричный смешок. Ведь Атанасия знала, чёрт возьми, понимала, что его рвение поцеловать, приласкать, прикоснуться — лишь способ поглощения её магии. Тактильно. Через прикосновения, что убивают ме-едленно, не спеша. Интересно: а можно ли сказать, что объятия Лукаса смертельны? Какой изощрённый, однако, способ убийства. Уже не чувствуя пальцев ног, запинаясь на ровном месте, задыхаясь, рвалась всё дальше. Дальше от сюда. Дальше от Чёрной Башни, дальше от всего ужаса, что ждёт её здесь… » — По моим подсчётам, смерть настигнет вас чуть больше, чем через полгода». …поэтому только вперёд. Только напрямик по заснеженному полю, даже если на тебе лишь лёгкое светлое платье, а туфли утонули в затягивающих сугробах. Горло хрипит, раздираемое изнутри холодным воздухом. Пальцы одеревенели, пытаясь удержать накидку на плечах, что утащила с собой. Зима в её начале прекрасна, только не когда ты в лёгком наряде и бежишь от своей смерти. Только не когда тебя держат на коротком поводке. Шаг и снова шаг. Перед глазами от ослепляющего света, что отражается в зеркальном снегу, жёлтые круги. Бесконечная белизна слишком давит. Она смотрела только вниз, упрямо шагая все дальше и дальше. А когда подняла расплывчатый взгляд, то увидела д о р о г у. Вдох застрял где-то в гортани, а слёзы радости жгли щёки. Это действительно она. Дорога! А значит, и деревня недалеко. Там люди, они помогут! Она сможет отогреться, найти что-нибудь по-теплее и наконец вернуться домой. К папе. Дрожащие коленки подогнулись, и уткнувшись головой в снег, Атанасия разревелась. Надрывно, хрипло, в полный голос. Хоть и звучало это как жалкий скулёж, ведь горло дико болело, для неё это было крайне громко. Хотелось и смеяться, и плакать от счастья. Ещё никогда Атанасия не заходила так далеко. Эта определенно самая большая победа в её жизни. У меня получилось! О, Небо, это возможно… Плечи подрагивали от холода, но слёз уже не было. Принцесса упиралась замёрзшими ладонями перед собой, пытаясь перевести дыхание. Долгое хождение слишком выматывало, а эмоции разрывали изнутри. Приходилось жмуриться из-за слишком яркого всего. Яркий снег, яркое утреннее солнце высоко в небе. Голова раскалывалась. Протерев глаза, Атанасия заметила, что смотреть стало легче. Гораздо легче… А потом с нескрываемым ужасом поняла.

Это потому, что над ней нависла чья-то чёрная тень.

— Хорошая сегодня погода, верно, принцесса?