Shade and Shell || Тень и Оболочка

      — Итак, если Полый не может почувствовать Призрака, то… как мы его найдём, позволишь спросить?       — Дай-ка мне точильный камень и масло, — бормочет Хорнет, сделав хватательный жест ладонью и даже не взглянув на него.       — Знаешь, для того, кто, по идее, обучен этикету при Белом Дворце, ты довольно грубая, — Квирелл вздыхает и качает головой, но делает, как она просит. Он смазывает одну сторону точильного камня маслом и передаёт его ей. Хорнет начинает водить им по одной стороне своей иглы, часто останавливаясь, чтобы оценить свою работу, а затем продолжить.       — Этикет бесполезен, когда Дворца уже и в помине нет, — сухо отвечает она. — Ухоженный гвоздь убережёт от опасности лучше, чем хорошие манеры.       — Может быть, но ты удивишься, сколького можно добиться добрым словом или делом, — возражает Квиррел, — а ещё ты не ответила на мой вопрос.       — Мы не на простой прогулке, если ты об этом, — Хорнет проводит точильным камнем по лезвию особенно резко. — Во время нашего последнего визита в Грязьмут я расспросила жителей. Сначала я поговорила со Старейшиной, и он сказал, что Призрак покинул их какое-то время назад. У торговца, по имени Слай, была информация, но он настаивал, что запамятовал из-за болезни, которую можно вылечить лишь с помощью гео. Когда я предположила, что моя игла — панацея от всех болезней, и что я с удовольствием пройдусь ею по его голове, мы немного повздорили. Оказалось, эта муха неплохо владеет гвоздём…       Их голоса приглушены, но их всё ещё слышно несмотря на вечный дождь в Городе Слёз. Полый стоит неподалёку от того места, где они укрылись под стальным навесом. Дождь легко и ритмично стучит по его оболочке. Капли стекаются в ручейки и просачиваются в щель между глаз.       Площадь с фонтаном, как и большая часть королевства, когда-то полнилась жуками всех размеров и каст. Даже под непрекращающимся дождём сердце Халлоунеста жило и пело. В западной части можно было найти гильдии торговцев и жуков различных профессий, их склады и мастерские. В восточной части дворяне развлекались и отдыхали, проводя свои дни в домах удовольствий и банкетных залах в такой роскоши, какую никто, кроме них, позволить себе не мог. Где-то там, высоко-высоко наверху, в одиноком и высоком шпиле, старый, грезящий по имени Лурьен, наблюдал за городом до самого последнего вздоха.       Но сейчас взгляд Полого привлекает фонтан прямо перед ним. Сооружение само по себе не ново, но статуя точно принадлежит Полому. Памятник, разумеется, воздвигли уже после того, как его запечатали в храме. Он снова и снова читает табличку на краю фонтана:

В память о

Полом Рыцаре

В Чёрном Хранилище высоко над нами.

Благодаря этой жертве Халлоунест будет стоять вечно.

      Несомненно, именно Лурьен заказал постройку памятника. Хранитель любил добавлять в город одно архитектурное чудо за другим и всегда самолично следил за постройкой. Богатство и величие города были его гордостью и отрадой. Вся столица, в каком-то смысле, является подарком Бледному Королю от его самого преданного подданного. Поистине королевский подарок.       Полому как-то странно смотреть на собственную статую в окружении Грезящих. Там, на постаменте, он здоров, цел и точно знает свою цель. Полый поднимает руку, осторожно проводит пальцами по трещине в оболочке, а затем касается ноющей культи на месте левой руки. На мгновение ему хочется поменяться местами со статуей. Уж всяко лучше быть бездушным камнем, чем сломленным живым существом.       Этот прекрасный мемориал является памятником его величайшему провалу.       — Рыцарь, ты заболеешь, если продолжишь там стоять, — зовёт его Хорнет. — Коль уж хочешь о вечном подумать, то делай это хотя бы не под дождём.       — Нет ничего плохого в том, чтобы насладиться пейзажем, — добавляет Квиррел, — но не лучше ли остаться сухим в процессе?       И Полый их слушается. Он медленно отступает назад и садится рядом с ними. Хорошо, что он не один путешествует. Поглощённый своими мыслями, он мог с лёгкостью простоять под дождём несколько часов. С тем небольшим количеством сил, что у него осталось, практически невозможно следить за собой.       А следовать указаниям сестры намного проще. Когда она протягивает ему тряпку, чтобы высушиться, он принимает её без лишних вопросов. Уже в который раз Полый понимает, что без неё бы давно пропал.       — Как я уже говорила, — продолжает Хорнет, — судя по известным нам данным, наиболее вероятно, что Призрак спустился в глубины королевства. Разумно будет исключить Улей и Глубинное Гнездо, что сужает круг поискав до стоков и Древнего Котлована. Повезёт — найдём следы его присутствия там.       — Что ж, справедливо, — кивает Квиррел. — И что же, мы пойдём вместе или разделимся? Вместе безопаснее, но, если разделимся, то сможем исследовать больше мест за более короткое время.       — Я не оставлю рыцаря одного, — без раздумий отвечает Хорнет. — Это исключено. Куда он, туда и я, и наоборот.       — Это ещё одна вещь, о которой я хотел бы поговорить, — взглянув на Полого, он понижает голос и продолжает говорить. — Ты ведь знаешь, он долго не протянет. Его оболочка треснута пополам, и я уж молчу о его руке. Я вижу, как сильно утомляет его путешествие. Сосуд он или нет, но твоему брату определённо не хорошо. Неужели мы ничем не можем ему помочь?       — Я не знаю, — Хорнет вздыхает и убирает точильный камень, — но я бы всё отдала за это знание. Я очень смутно представляю, как сосуды создавались, не говоря уже об их лечении. Мой отец ревностно вёл записи, касающиеся создания сосудов, и большинство из них были уничтожены или потеряны, когда Халлоунест пал. В архивах твоей госпожи могут храниться ответы, поскольку она сотрудничала с королём, но я не смогу расшифровать её тексты.       — Здесь-то я и буду вам полезен, — лицо Квиррела значительно светлеет. — Госпожа Мономона хотела, чтобы собранные ею знания сохранились на долгие годы. Камень и паучий шёлк рано или поздно разрушатся, поэтому она хранила все знания в специальных резервуарах. Она научила меня, как их расшифровывать и…       — Прочь, я сказал, прочь! Вон отсюда, прочь!       Высокий пронзительный голос прорезает гул дождя. Путешественники как один оборачиваются и видят, как из переулка выскакивает бородатый жук, размахивающий метлой. К их общему удивлению, они также видят ещё одно тёмное существо, лишь немного больше мстекрыла, кружащее над головой.       Трудно сказать, кто кого преследует, но путешественникам кажется, что это битва весьма жестока. Жук размахивает метлой со всей яростью гладиатора, пытаясь сбить существо с воздуха, которое, в свою очередь, пытается спикировать на него с хриплым боевым кличем (который часто сопровождается огненными шарами). Они пересекают площадь, обмениваясь воплями и проклятиями.       — Научили же тебя сжигать многовековые артефакты! — кричит жук. — Ты вообще представляешь, сколько они стоят?!       — Ньех! — следует ответ вместе с ещё одним сгустком пламени.       — Что за наглость! Теперь иди сюда и скажи это мне в лицо, маленький навозник!       Когда очередной огненный залп приземляется слишком близко к их укрытию, Хорнет реагирует быстро. Она хватает катушку паучьего шёлка из-под своей накидки и запускает иглу. Оружие пролетает между дуэлянтов, заставив их обоих отступить. Жук мгновенно падает на землю вместе со своей метёлкой, уклонившись от удара.       Но прежде, чем другое существо успело бы поступить также, Хорнет ловит его с помощью лассо из шёлка и крепко связывает. Сначала крылья, затем щёлкающую пасть. Его отчаянные попытки освободиться лишь сильнее утягивают шёлк.       — Что ж, достаточно, — Хорнет позволяет ему упасть на мокрые камни с приглушённым визгом и тихим «бам».       Квиррел тем временем подходит к жуку с метлой.       — Господь милосердный! С тобой всё хорошо? — спрашивает он, помогая ему встать.       — Прочь, отстань от меня! Мало мне вредителя, так ещё и незнакомец сейчас задушит своей заботой! Я…       Жук хочет отмахнуться от Квиррела рукой, но останавливается, заметив его лицо. Из-за темноты и дождя трудно сказать наверняка, но Полому кажется, что его панцирь смущённо краснеет.       — …Ой, — говорит, — это ты.       — Бесконечно рад тебя снова видеть, — Квиррел смеётся, помогая ему привести в порядок бороду. — Боже мой, старьёвщик и боец? В тебе много скрытых талантов, Лемм.       — Да, вообще-то, нет, — ворчит Лемм, подняв метлу и спрятав ею свой румянец.       — Как всегда скромен, — Квиррел хлопает его по плечу. — Но скажи мне, как ты связался с таким маленьким зверьком?       — Он влетел в мою лавку, как бешеный звонокрыл, — ворчит, — и сжёг четверть моих вещей, прежде чем мне удалось его прогнать.       — Прими мои соболезнования, но, мне кажется, бедняга уже получил по заслугам, — Квиррел смотрит на Хорнет и вздыхает. — Тебе обязательно связывать каждого жука, перешедшего тебе дорогу, как пухляша на убой?       — Если хочешь его развязать и разобраться самостоятельно, то вперёд, — категорически отвечает Хорнет, протянув ему извивающийся свёрток.       Зверёк не перестаёт сопротивляться. Видны только его маленькие рожки и розовые глаза, горящие колдовским огнём. И несмотря на свой намордник, он всё ещё громко скулит.       — Прежде чем мы отпустим существо, которое пыталось нас испепелить, — говорит Хорнет, — тебе, возможно, будет интересно узнать, что мы, вероятно, нашли нашу первую зацепку, касаемую Призрака.       — Разве? — спрашивает Квиррел с озадаченным выражением лица.       — Присмотрись, — она осторожно оттягивает часть шёлка, чтобы все могли получше рассмотреть мордашку зверя. — Ты сказал, что часто встречал Призрака в своём путешествии, так что ты должен помнить, что он не всегда был один.       Квиррел хмурится, прежде чем на его лице отражается осознание.       — Ох, я вспомнил этого малыша! Маленький подопечный Призрака… или партнёр… или питомец. Не могу точно сказать, но он принёс немалые разрушения в Туманный Каньон, решив напасть на ууму…       — Да, это он, — подтверждает Хорнет. — Гриммчайлд, или, по крайней мере, именно такое имя я слышала среди шёпота той разношёрстной команды поджигателей, назвавшееся Мрачной Труппой.       Её глаза сужаются, когда она снова смотрит на существо.       — Меня беспокоит, что этот малыш один. Я видела не так уж и много, но они были неразлучны с Призраком. И он был его опекуном, как его отец, приведший его в королевство. Он никогда не покинул бы Призрака по своей воли. Это может означать лишь… Рыцарь, что ты делаешь?       Пока они обсуждают пленённого зверя — нет, дитя, — Полый подходит и забирает у сестры из рук извивающийся свёрток. Он ничего не говорит, наклонив связанного Гриммчайлда так, чтобы он плашмя лежал на его груди. Он осторожно тянет за паучий шёлк, чтобы приоткрыть рот малыша.       — Ньях! — во вспышке огня клыки Гриммчайлда крепко вонзаются в запястье Полого, мгновенно выпустив чёрную кровь.       — Рыцарь! — кричит Хорнет, пытаясь оттолкнуть зверя, но Полый быстро отступает и качает головой.              — Малыш… напуган…       Он смотрит на Гриммчайлда. При более близком рассмотрении Полый понимает, что не он один здесь ранен. На панцире Гриммчайлда виднеются порезы, несколько заживших глубоких ран снова открылось, несомненно, из-за драки с Леммом и побегом от него.       И всё же старьёвщик не мог одной лишь своей метлой так сильно ранить его. Царапин очень много, а, сдвинув паучий шёлк ещё немного, он видит такие же царапины на всём маленьком теле. Даже края его крыльев изрезаны. И то тут, то здесь Полый замечает скользкие чёрные следы, будто Гриммчайлд бросился с головой в бочку с дёгтем.       С кем бы ни сцепился Гриммчайлд, это существо точно не из Халлоунеста.       — Малыш… ранен… — Полый накрывает его своим телом, чтобы спрятать от дождя. Он медленно опускается на колени, пока тот всё ещё держится за его запястье мёртвой хваткой. Держа руку вокруг Гриммчайлда, они просто отдыхают так минуту или две, пока Полый думает над тем, как успокоить малыша.       Через мгновение он вспоминает, как разговаривала с ним Хорнет, когда он только вышел из храма. Как она крепко обняла его и мягко попросила рассказать правду, а затем успокоила его изнывающее сердце. Сможет ли он сделать так же для малыша?       — Гриммчайлд… в безопасности… — хрипит Полый так тихо, как только может. — Больно… не будет… Мы… друзья… Теперь… безопасно…       Полый повторяет это один раз, два. Затем снова и снова, будто это мантра способна развеять страх и боль. Он повторяет её, пока горло не засаднило, пока он больше не смог говорить, медленно раскачиваясь взад и вперёд.       Сначала он думает, что его усилия напрасны. Затем медленно, но верно к руке возвращается чувствительность, когда Гриммчайлд ослабляет челюсти. Полый смотрит вниз и видит, как по бледному лицу малыша текут крупные слёзы. Он плачет и утыкается носом в грудь Полого.       В какой-то момент все остальные окружают двоих, не обращая внимания на дождь. Хорнет смотрит на них серьёзно, а Квиррел обеспокоенно. Даже гнев Лемма поутих перед лицом горя малыша, и он со стыдом опускает взгляд на землю.       Через некоторое время малыш говорит, и сказанное им поражает всех до глубины души.       — Друг у-ушёл, — хнычет Гриммчайлд. — Большая тень… съела его… напала на меня… — тихонько скулит он. — Друг ушёл…

***

      Ужас пронзает его, подобно гвоздю одержимого рыцаря, когда он видит, как к ним устремляется Хорнет. Ударяет Полого, вонзив иглу в трещину между глаз. Она намеревается подчинить их общего врага, дать Призраку возможность ударить и открыть разум рыцаря.       Но несмотря на её упорство, он видит — она слабеет. Заклинания, предназначенные лишь для существ Пустоты, душат всё живое, пока они не поддадутся смертельному сну.       И Хорнет не исключение.       Призрак ударяет, но поздно. Он упустил свой шанс, и она поддаётся усыпляющим чарам. И когда её безвольное тело ударяется о землю, её судьба решена вместе с его.