Shade and Shell || Тень и Оболочка

      — Рыцарь.

– покинув площадь у фонтана и попрощавшись с Леммом, Хорнет разговаривает с Гриммчайлдом, ведя их –

      — Рыцарь.

– к спуску в стоки, где воздух отвратителен на вкус, а страх становится желчью в глубине глотки –

      — Рыцарь, ответь мне.

– всё ниже, в Выгребную Яму, где валяется многовековый мусор –

      — Ты что, совсем лишился чувств? Ответь мне, я сказала!

– разбитый на две половинки гроб –

      — Хорнет! Перестань его трясти!

– клочки мотыльковой накидки –

      — Отойди! Только попробуй ещё раз встать между мной и им, и я насажу твою голову на эту самую иглу!

– брошенный гвоздь, прекрасный и блестящий –

      — Да к чёрту твою иглу! Разве ты не видишь, что ему больно?! Возьми себя в руки!

– маленькая оболочка сосуда, идеально расколотая надвое –

      — Взять себя в руки?! Мы стоим над сломанной оболочкой Призрака, а ты говоришь мне взять себя в руки?!

– пустая –

      — Если это означает, что ты не ранишь своего брата в порыве истерики, то да!

– ушёл –

      — …

– мёртв –

      — …

– прости меня –

      — Помоги мне собрать все вещи. Мы уходим.

– так не должно было случиться –

      — Во имя священного королевства, Хорнет, ты можешь дать ему хоть минутку?

– я подвёл –

      — Это приказ. Повторять не стану.

– я подвёл Халлоунест –

      Краем глаза он замечает движение. Что-то слетает вниз, устраивается между его рогов. Что-то лёгкое, тёплое и тихо скулящее.

– я подвёл наших отца и мать –

      — Помоги мне повести его.       Кто-то толкает его под руку, затем кто-то ещё толкает его с другой стороны.

– я подвёл тебя –

      Он делает шаг, затем ещё, но не по собственной воле. Он чувствует, как медленно его продвигают вперёд.

– я подвёл всех нас –

      Ему всё кажется таким отчуждённым и нереальным, будто он со стороны смотрит на своё тело. Будто явь и грёзы вдруг поменялись местами.

– я позвал, и ты пришёл –

      Может, это действительно просто сон. Может, это всё нереально.

– а теперь ты мёртв –

      Может, его никогда не освобождали, и он никогда не покидал храм.

– из-за меня –

      Если это и правда сон, то Полый молит о скорейшем пробуждении.

***

      Большим пальцем он трёт хитиновую ткань. Она потрескивает, как сухой лист, но остаётся такой же мягкой и тонкой, как шёлк. Он трёт снова и снова, будто безумный шаман, трепещущий над своими костями для предсказаний. Ему кажется, что он и правда с ума сойдёт, что снова потеряет связь с самим собой, если остановится.       Полый всё ещё сидит там, где его усадили Хорнет и Квиррел, сгорбившись и сжимая рваный кусочек мотыльковой накидки. Это накидка Призрака. Полый вздрагивает и делает прерывистый вздох.       Гриммчайлд тихонько скулит со своего места на его голове. С тех пор, как они вернулись из стоков, он не сдвинулся ни на дюйм и вообще не покидал Полого с момента ухода с площади с фонтаном. Если бы он мог связно думать, он бы удивился, что маленькое существо так внезапно к нему привязалось.       — Ньех… — фыркает малыш. Он лижет его трещину на голове, пытаясь этим жестом успокоить их обоих. В их общем горе они едины.       — Вот, — пока Полый смотрел в пол, он замечает движение ног Квиррела. Затем жук опускается на колени, и Полый видит его целиком. Жук ставит на пол поднос с двумя глиняными чашками. В них какой-то дымящийся бульон с небольшим количеством трав, и Квиррел осторожно вкладывает одну чашку ему в руки.       — Знаю, тебе, как правило, не нужно кушать, — говорит он, слабо улыбнувшись, — но тёплый суп полезен для пустого желудка и изнывающего сердца. По крайней мере, так говорила моя госпожа, — мгновение поколебавшись, он легонько хлопает его по плечу. — Выпей немного. Поможет.       — Что… О-о-о? — тут же оживляется Гриммчайлд. Он сползает по плечу Полого и с подозрением обнюхивает чашку в его руках, а затем, наклонив голову, смотрит на Квиррела.       — Это еда, малыш, — любезно объясняет он, осторожно постукивая по краю другой чашки. — Спускайся и попробуй. Не могу представить, когда ты в последний раз ел горячую еду.       Легко спикировав, Гриммчайлд усаживается над чашкой и принюхивается. Высунув язык, он осторожно пробует бульон, сначала маленький глоток, затем побольше. Он цокает клыками, замерев на мгновение, чтобы обдумать вкус. И, очевидно, найдя бульон очень приятным, он начинает пить его быстрее.       — Вкусно! — щебечет он, пока его хвостик бьёт об пол.       — Я знал, что тебе понравится, — голос Квиррела становится теплее, будто энтузиазм малыша его воодушевил. — Ползуны любят рыскать в округе у моего дома. Они колючие, но из их мяса получается на удивление сладкий и пикантный бульон.       Сначала Полый не двигается и не пытается есть. Но Квиррел смотрит на него выжидательно, и он со вздохом делает скромный глоток. Когда жук, наконец, отворачивается и возвращается на своё место за столом, Полый ставит чашку на пол рядом с Гриммчайлдом (который, закончив со своей, с удовольствием присваивает себе и порцию Полого).       Напротив Квиррела сидит Хорнет. Она безучастным взглядом смотрит на свою чашку, пар из которой клубит у её лица, словно утешающее прикосновение друга. За тот день, что им потребовался, чтобы вернуться к Голубому Озеру в дом Квиррела, она не произнесла ни слова. Кажется, что она не обращала внимания ни на кого из них, только лишь изредка кивала.       А всякий раз, когда Полый ловит её взгляд на себе, она резко отворачивается. Он не может решить, что же видит: гнев, стыд или горе. Может, ничего из этого, а может всё сразу.       Наступает тишина. Единственные звуки, нарушающие её, — случайные капли воды в озере снаружи и потрескивание огня в очаге. Тишина продлилась бы ещё долго, если бы не Хорнет.       — Разве я не дура, — говорит она скорее себе, нежели кому-то ещё, — если до сих пор верю, что он где-то там?       Она роняет руку и касается свёртка ткани на коленях, который перевязан паучьим шёлком.       — Пускай я увидела его сломанную оболочку и даже прикасаюсь к ней прямо сейчас… Мне невыносима сама мысль о том, что мы его потеряли навсегда, — её голос дрожит; редкий момент уязвимости. — Я просто не могу поверить, что это конец.       — Так часто бывает, когда случается горе, — говорит Квиррел, протянув руку и нежно накрыв её свободную ладонь. — Это… это шок для всех нас, Хорнет, но ты не одна…       — Прошу, избавь меня от банальностей, — отвечает она, хотя и не отталкивает руку. — Я хорошо знаю, что такое горе. Я живу с ним всю жизнь, и, похоже, проживу ещё много, — затем она смеётся, пусто и безрадостно. — Так ли уж важна ещё одна потеря?       Квиррел не находит, что ответить.       — И всё же, — продолжает она спустя несколько мгновений, теперь её голос звучит задумчиво, — не только глупая надежда не даёт мне признать, что он и правда умер.       Квиррел смотрит на неё.       — …О чём ты говоришь?       — Просто это противоречит всему, что я ожидала от Призрака, — говорит Хорнет, покачав головой. — Я знаю каждый туннель, каждую пещеру в этом королевстве, начиная от Кристального Пика и заканчивая Древним Котлованом, и я знаю все опасности, которые могут поджидать на этом пути. И, как я уже говорила Полому, Призрак преодолел их все. Включая меня, — она слегка притягивает к себе свёрток, в котором находится сломанная оболочка.       — После того, как мы нашли… — она легонько фыркает. — После того, как мы покинули стоки, я перебрала всевозможные сценарии произошедшего. Как он там оказался, кто или что на него напало. Но сколько бы я ни думала об этом, верного ответа отыскать не могу. Там ведь не было ни следов борьбы, ни запаха чумы, ни оставленного оружия, кроме его собственного. Была только чёрная слизь, которая, насколько я знаю, является частью сосуда и остаётся у сломанной оболочки, когда сосуд умирает. Это и его вещи — всё, что мне удалось найти.       — Это… немного странно, если так подумать, — слегка отхлебнув бульона, Квиррел подпирает подбородок кулаком. — Я сам был свидетелем боевой доблести маленького путешественника несколько раз, не только, когда мы столкнулись в Архивах. Чтобы его одолеть, понадобился бы воин или большой зверь, на крайний случай — искусный убийца.       — Я знаю, как отличить всех троих, но не нашла признаки никого из них, — Хорнет качает головой. — Более того, если видение рыцаря до его освобождения было верным, то случившееся с Призраком совпадает со временем, когда Лучезарность исчезла.       — И он, и Гриммчайлд говорили о тени, что поглотила Призрака, верно? — замечает Квиррел.       — Да, — она кивает, — рыцарь точно видел Пустоту в своём видении. Кроме того, до нашей последней встречи с Призраком, он спускался в Бездну. Я почувствовала какую-то… какую-то новую силу внутри него, будто передо мной тёмная, древняя сила, и Призрак — её держатель. Тогда я подумала, что у меня разыгралось воображение, но теперь…       Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на Полого, и Квиррел повторяет за ней.       — Теперь я думаю, что первое впечатление меня не обмануло. В конце концов, кому, как ни высшему существу, подобному Ей, бросить вызов древней богине?       — Здесь наверняка есть что-то ещё, — соглашается Квиррел. — Но это всё равно не объясняет, что стало с Призраком.       — Нет, не объясняет. Но если он был держателем такой силы, то… возможно, какая-та надежда ещё есть. Я… Да, рыцарь?       С того момента, как Хорнет усомнилась в незавидной участи Призрака, Полый наблюдает и напряжённо, внимательно слушает. Надежда упрямо и отчаянно трепещет в груди, как светомушки в фонаре. И пока они с Квиррелом долго говорили о Призраке и Полом и о связи, которую два сосуда разделяют, внутри него зарождается что-то ещё.       Идея. Всего лишь нерешительная тень идеи, но — идея ведь.       Он медленно встаёт и подходит, Гриммчайлд, наевшись досыта, снова занимает излюбленное место между рогов Полого. Он медленно подносит руки к груди, всё ещё сжимая клочок накидки Призрака.       — Сосуд… — хрипит он.       — Мы… мы знаем, что ты такой же, — с короткой запинкой говорит Хорнет, размышляя, не сошёл ли он окончательно с ума от потери.       — Сосуд состоит… из двух частей… — продолжает он, подняв два пальца, чтобы подчеркнуть свои слова. — Тень… — он легонько стучит по тени от чашки Квиррела, которая дрожит от света огня. Затем Полый указывает на свою голову. — И… оболочка…       Протянув руку, он кивает на свёрток на коленях Хорнет. Она колеблется мгновение, затем ещё одно, прежде чем осторожно кладёт его на стол. Развязав паучий шёлк, она откидывает ткань.       Расколотая надвое оболочка Призрака смотрит на них со стола, и никто не остаётся равнодушным. Сделав дрожащий вздох, Полый проводит осторожно пальцем по тонкому рогу.       — Это… оболочка… Призрака… — он поднимает взгляд и кивает в сторону окна. — Тень Призрака… всё ещё… там…       Он начинает медленно подталкивать одну половинку оболочки к другой.       — Соедините… тень и оболочку… вместе…       Зазубренные края половинок соединяются, вновь образовав одно целое.       — Сделайте Призрака… целым… снова…       Полый смотрит на Хорнет и Квиррела, молясь, чтобы они его поняли. Он не думает, что у него хватит сил на повторное объяснение.       Квиррел начинает говорить первым, слегка помахав пальцем в сторону Полого.       — Это… на самом деле, очень хорошая идея.       — В теории — да, — отвечает Хорнет сдержаннее, — но сработает ли это на практике?       — Ну, если то, что мы знаем о конструкции сосудов, правда, то оболочка — всего лишь оболочка. Просто вместилище для тени, кусочка Пустоты. Или для мстительной Богини, как в твоём случае, Полый. Только у нас остаётся ещё две нерешённые проблемы. Во-первых, нужно как-то починить саму оболочку, чтобы она стала вместилищем для тени. Во-вторых, надо выяснить, как тень прикрепить к оболочке. Что, как мне кажется, приводит к третьей проблеме: найти и поймать саму тень, — Квиррел со вздохом потирает висок. — Скорее всего, мы сможем найти тень в Бездне. Мы можем рискнуть спуститься…       — …И тут же погибнуть, — резко прерывает его Хорнет. — Бледный Король не просто так запечатал её после того, как появился избранный сосуд. Дремлющая там сила древнее и могущественнее, чем была даже Она. Пустота… пожирает, душит, поглощает тебя, пока ты сам не станешь не более чем тенью. Это место враждебно как для живых, так и для высших существ. Даже Призрак, рождённый во тьме, спустился туда не без трудностей, и я не позволю рыцарю в его состоянии сделать то же самое. Мы должны найти другой способ вернуть тень Призрака. Мы даже не можем быть уверены, что его тень сейчас в Бездне. Если бы только был способ заставить её саму к нам прийти…       Полый поднимает взгляд. На мгновение ему кажется, что он может видеть сквозь крышу и камень, что он видит ведущую в Грязьмут дорогу. Тогда ему в голову приходит ещё одна идея.       — Джиджи…