Shade and Shell || Тень и Оболочка

      — Прочь! Закрыто!       — Откройте эту дверь или я за себя не ручаюсь!       Обратиться за помощью к Джиджи во второй раз оказалось сложнее, чем кто-либо мог представить. Досадно (но не неожиданно), что она всё ещё сердится из-за инцидента, случившегося на прошлой неделе. Хорнет, по мнению Полого и Квиррела, сейчас совсем не помогает.       — Я начинаю думать, что не стоило пускать её к двери первой, — вздыхает жук, большими пальцами массируя виски.       Полый тихонько фыркает в знак согласия.       — Мадам, — Хорнет громко вздыхает, её пальцы заметно дрожат, когда она отпускает рукоять своей иглы, — я нахожу эту ситуацию такой же неприятной, как и вы, если не более. Но факт остаётся фактом: у нас закончились варианты.       — Ох, ну надо же! — ответ Джиджи громкий и резкий, несмотря на закрытую дверь. — Ты прерываешь мой ритуал, мешаешь мне, угрожаешь моей жизни, оскорбляешь мою профессию и почти делаешь из меня игольницу! А теперь, когда тебе внезапно понадобились мои навыки, у тебя хватило наглости заявиться на порог и требовать, чтобы я помогла!       — …Всё верно, как вы и сказали, — отвечает Хорнет через несколько мгновений, и каждое слово будто вонзается ей в спину, подобно шипам.       — Дай мне одну вескую причину, по которой я должна тебе помочь, — продолжает Джиджи. — Всего одну. Или убирайся прочь, пока я тебя не прокляла!       — Я дам больше одной, — Хорнет отводит руку за спину и делает хватательное движение в сторону Полого. Он с радостью вручает ей вонючий мешок, который она тут же бросает на порог с противным хлюпаньем.       — Пятьдесят. Пятьдесят тухлых яиц в качестве жеста доброй воли и… моих извинений, — сдержанно поклонившись, она опускает взгляд в землю. — Я напала на вас в гневе и в ошибочной попытке защитить своего брата. Мне следовало сдерживаться, будучи в вашей обители. Своими действиями я опозорила свой род и племя.       Она наклоняется ещё сильнее, и Полому кажется, что это даже больно.       — Поэтому я прошу прощения за то, что обидела вас, исповедница Джиджи. Я прошу прощения и умоляю о помощи. Прошу, жизнь и благополучное возвращение моего брата зависит от вас.       Наступает тишина. Проходит минута, две, три. Хорнет так и стоит, склонившись перед дверью.       Едва Полый начинает думать, что они останутся здесь на ещё одну эпоху, как дверь открывается. С прищуром Джиджи смотрит на Хорнет, а затем вздыхает и пару раз стучит коготком между рогов принцессы.       — Извинения приняты, дитя, — говорит она более добрым тоном. Джиджи подбирает мешок другой лапой и возбуждённо щебечет: — И твоё подношение, безусловно, тоже!       Она скрывается в своей обители. Взмахнув лапой, жестом она приглашает всех троих следовать за ней.       — Итак, что я могу сделать для вас, друзья мои? — спрашивает Джиджи, когда устраивается на своём обычном месте сбоку от круга призыва. Она достаёт тухлое яйцо и с удовольствием его съедает.       — У вас прекрасный дом, — комментирует Квиррел, усаживаясь рядом с Хорнет, в то время как Полый опускается на колени с другой стороны от сестры.       — Оу, спасибо, дорогой, — она вытирает рот тыльной стороной когтя. — Это просто маленькая пещерка, где есть всё, что нужно, — Джиджи машет в сторону Полого. — Приятно снова тебя видеть, юная тень. Может, я не очень люблю твою сестру, но тебе всегда рада помочь.       Удивлённого её словами и не знающего, как ответить, рыцаря спасает от необходимости отвечать хриплый визг, донёсшийся сверху. Гриммчайлд влетает внутрь, в его пасти всё ещё извивающийся трупик топтуна, которого он, несомненно, забрал с одного из надгробий снаружи. Гриммчайлд быстро приземляется на колени Полого и принимается за еду, раскусив панцирь, чтобы добраться до мягкого мяса.       Хорнет сдерживается и не реагирует на подкол Джиджи. Она достаёт свёрток с оболочкой Призрака, осторожно кладёт обе половинки в круг призыва, прежде чем посмотреть на исповедницу.       — Рыцарь сказал нам, что вы в каком-то роде близки с такими, как он, и с той силой, что их породила, — говорит она. — Вы пытались помочь ему справиться с его «сожалениями». Если мои подозрения верны, когда-то вы помогли и моему брату, Призраку.       — Верно, — рассеянно отвечает Джиджи и тянется к половинкам оболочки, но, передумав, отдёргивает лапу. — Бедное дитя…       — Мы верим, — тихо продолжает Хорнет, — что вы сможете помочь нам восстановить его. У нас есть оболочка, но нет возможности призвать и прикрепить к ней его истинную сущность.       — Другими словами, его тень, — говорит Квиррел. — Мы надеемся, что, починив оболочку и призвав тень, наш маленький друг снова станет целым. Нам нужно, чтобы вы помогли призвать его тень, — он наклоняет голову, смотря на Джиджи. — Вы ведь можете это сделать, верно?       — Хороший вопрос, — исповедница чуть наклоняется вперёд, подперев подбородок когтями. — Когда-то я бы сказала, что могу, но… — она смотрит на Полого, — теперь я в этом не уверена.       — Объясните, — требовательно произносит Хорнет, но затем добавляет, — пожалуйста.       — Это не потому, что я не хочу помочь. Скорее, я просто не могу, — отвечает она, пожав плечами. — Призвать сожаления всегда было просто, когда дело касалось маленького путешественника. Я призывала его тень, он побеждал её гвоздём, а затем снова отправлялся в путь. Но когда я попыталась сделать то же самое с нашим рыцарем… — она снова кивает в сторону Полого, — то внезапно я обнаружила, что не могу. Пустота — сила дикая и первобытная, но в отличие от многих высших существ ей не хватает… — она неопределённо взмахивает когтем в воздухе, пытаясь подобрать слово, — намерения, я бы сказала. Опытный маг с верными защитными заклинаниями сможет подчинить Пустоту своими приказами и изменить её форму. Однако было что-то… не так, когда в тот раз я призвала эту силу. Пустота сопротивлялась и даже набросилась на меня и на рыцаря. У Пустоты была сила, воля, определённая цель, которой раньше я никогда не чувствовала, — Джиджи слегка вздрагивает. — И я поняла, что, если я попытаюсь снова подчинить себе Пустоту, это будет стоить мне жизни.       Пока Квиррел и Хорнет смотрят на него, ожидая подтверждения рассказа исповедницы, Полый просто качает головой и отворачивается. Он не хочет много об этом думать. Он не хочет вспоминать то ощущение, как будто его выдернули из собственной оболочки, будто он попал в пасть к зверю, чьи размеры и силу он едва мог представить…       — Значит, вы не можете нам помочь, — делает Квиррел неутешительный вывод.       — Этого я не говорила, дорогой, — отвечает Джиджи, покачав головой. — Я не могу призвать и удержать тень, как когда-то, но, по крайней мере, я могу дать подсказку, что вам делать дальше.       Внезапно она удаляется в самый тёмный уголок своей обители. Возвращается она уже с небольшой каменной табличкой, кисточкой и банкой белой краски. Что-то напевая себе под нос, Джиджи выводит на табличке замысловатые руны. Закончив, она тихонько привлекает к себе внимание Гриммчайлда.       — Малыш, могу я одолжить твоё пламя? — говорит она и протягивает табличку. — Эти руны нужно высушить.       — Гори! Гори! — Гриммчайлд радостно щебечет, кивает и плюётся небольшим сгустком пламени прямо в табличку.       — Спасибо, — мурлыкает Джиджи, пока табличка в её лапах слегка дымится. — Итак, пускай у меня нет необходимых знаний, я знаю старого друга, который может помочь. Если он ещё жив, конечно.       — Ещё одна гадалка? — лукаво спрашивает Хорнет.       — Осторожнее, — предупреждает исповедница, — Шаман не откажет в помощи, но если ты его обидишь, то вернуть его расположение будет гораздо труднее, чем моё. Его племя давно изучает Душу и Пустоту.       — Шаман… Вы ведь не про Улиток-Шаманов, верно? — почесав затылок, Квиррел смотрит на неё вопросительно. — Даже в период расцвета Халлоунеста они были редки. Очень сомневаюсь, что кто-то ещё остался в живых.       — Один, как минимум, жив, — Хорнет указывает на пол. — В сердце Перепутья один шаман всё ещё практикуется в Родовом Кургане.       — Невероятно, — рассеянно отвечает Джиджи, размахивая табличкой, чтобы остудить её. — Тогда передайте ему привет от меня. Вот, юная тень.       Она внезапно суёт табличку ему под подбородок. Полый резко отстраняется, а Гриммчайлд подскакивает с его коленок и обвивается вокруг шеи, шипит и клацает зубами в сторону исповедницы.       — Ну-ка тихо, — с упрёком произносит она маленькому существу, нежно тыкнув ему между глаз.       Полый с прищуром смотрит на нарисованные руны. Заклинания слежения, заклинания защиты, а в центре — рисунок оболочки Призрака. Он берёт табличку в руку, легонько проводит пальцами по рунам. К его удивлению, искорки магии скачут по его руке.       — Это просто небольшой талисман, который поможет тебе в поисках, — объясняет исповедница. — Не мне тебе объяснять, что даже одна тень может быть опасной, если застать её врасплох. Руны начнут светиться, если тень твоего брата окажется рядом, а ещё они обеспечат защиту от других теней. Считай это кругом призыва, который можно положить в карман, — Джиджи наклоняет голову и взмахивает когтем. — Ну, или где ты хранишь свои вещи.       Полый кивает и через мгновение прячет табличку под плащом.       — Спасибо… вам…       — Ох, — Джиджи моргает и улыбается, — а я уж было подумала, что говорю сама с собой. Всегда пожалуйста, дорогой.

***

      — Мне очень жаль!       — Кха! Нет-нет, всё в порядке. Юные сердца пылают так ярко… Кха! Кха!       — И всё же некрасиво, что вас подожгли при первой же встрече… Ох, извините, ваш посох, э-э… горит. Позвольте мне. Я Квиррел, кстати.       Что ж. Неловко.       Полый наблюдает, как Квиррел извиняется перед улиткой, которую несколько минут назад едва не поджарили. Маски и панцири, усеявшие пол, обуглились до черноты. Полый крепко прижимает к груди недовольного Гриммчайлда, из пасти которого всё ещё струится дым. Хорнет тем временем читает малышу лекцию до того длинную и суровую, что даже её отец, Бледный Король, гордился бы ею.       — Тебе должно быть стыдно за себя! Я знаю, тебя буквально вырастили в цирке, но это не даёт тебе права поджигать всех и вся ради развлечения. Нельзя никогда нападать без причины, особенно если это может стоить нам важных союзников…       Если бы Полый посмел, он бы указал сестре на лёгкое лицемерие в её словах. Но он не смеет и потому не указывает. Хуже выслушивания брани может быть только становление объектом этой самой брани. И пускай он старался стоять и не отсвечивать, через минуту Хорнет переключает своё внимание на него, что заставляет Полого подпрыгнуть.       — И ты, рыцарь! Это ведь ты настоял на том, чтобы мы взяли Гриммчайлда с собой, так что ответственность за его действия на тебе. Его преступления — твои преступления, как если бы вы были связаны кровью. Я примерно представляю, как наш отец воспитывал тебя, так что я знаю, каким манерам ты можешь научить малыша.       Хорнет упирает руки в боки и смотрит на двоих пристально.       — Этот инцидент не должен повториться. Я понятно объясняю?       Полый и Гриммчайлд только и могут что энергично кивнуть в ответ.       — Ну хватит, думаю, они уже всё поняли, — спокойно говорит Квиррел, подходя к ним. Хотя на Гриммчайлда он смотрит также пристально и кивком головы указывает в сторону улитки. — Ничего не хочешь сказать нашему новому другу?       Полый подходит вместе с ним и слегка кланяется Улитке-Шаману. Он легонько тыкает Гриммчайлда, и тот смотрит на него угрюмо, совершенно не раскаиваясь в своём поступке.       — …Прости, — фыркает он и отворачивается.       — Всё в порядке, — хрипит Шаман и взмахивает рукой. — Ты не был бы сыном своего отца, если бы время от времени не поджигал кого не попадя. И в твою защиту скажу, что, вероятно, мне не стоило так внезапно выскакивать, чтобы поприветствовать всех вас, — он снова кашляет. — О Духи, я ещё неделю буду отмывать дом от сажи…       — Как я уже говорил, сэр, — начинает Квиррел, — ваша коллега из Грязьмута направила нас к вам за помощью. Она сказала, что, возможно, вы знаете о…       — Ох, моя дорогая Джиджи отправила вас ко мне? — Шаман взволнованно хмыкает. — Как старушка поживает? Я всё хочу навестить её, но время имеет привычку ускользать от меня.       — В этом вы похожи, — сухо комментирует Хорнет.       — С ней всё хорошо, и она передаёт вам привет, — Квиррел скрещивает руки на груди. — Но есть несколько очень важных вопросов, которые мы хотели бы обсудить с вами…       — Ой, конечно! Продолжай, мой друг. Первое правило общения с нами, магами: никогда не позволяй нам соскочить с темы разговора, даже (и особенно) если ты пытаешься быть вежливым.       — В общем, — начинает Квиррел, — может, вы встречали, а может и нет, путешественника, похожего на нашего друга… — он указывает на Полого, — только он ниже ростом и рога у него потоньше? Как бы то ни было, недавно он пропал…       Он и Хорнет разговаривают с Шаманом, пока Полый тихонько стоит позади. Посадив Гриммчайлда себе на плечо, он старается поднять ему настроение, ласково гладя его между глазок. Малыш фыркает так же, как и Полый иногда, но наклоняется к прикосновению и даже тихо мурлыкает.       Призрак так же себя с ним вёл? Они путешествовали вместе; Гриммчайлд охотился, летал вокруг да около, пока Призрак молчаливо защищал его от всех угроз? Вытирал ли он слёзы и пыль с мордашки малыша? Противостояли ли они всем опасностям, притаившимся в глубинах Халлоунеста, и выходили ли победителями из каждого сражения?       Ну, за исключением одного.       — Ньех? — Гриммчайлд недовольно фыркает, когда Полый прекращает его гладить, и легонько бодается о лицо рыцаря. Полый слегка вздрагивает, смотрит на него с нежностью и извинением, а затем возобновляет ласку.       — Значит, прикрепить тень к сосуду? — Улитка-Шаман тихонько мычит, прислонившись к посоху. Он молчит некоторое время, затем кивает. — Да… да, думаю, это возможно. Нелегко, но возможно. Если сможете добыть подходящий сосуд и саму тень, я позабочусь об остальном.       — Одна наша проблема решена, — замечает Хорнет, скрестив руки, — но у нас всё ещё нет ответа на вопрос, на который ответ жизненно необходим. Не поймите меня неправильно, я благодарна вам за помощь, но это вопрос жизни и смерти. Нам нужны ответы — план — и они нужны нам немедленно.       — Жизнь и смерть… Это — замкнутый круг, милый паучок, — говорит Шаман, бросив на неё проницательный взгляд. — Все мы однажды вернёмся к началу. И затем? — он смеётся, слегка тряся посохом. — Мы начинаем заново!       — Пожалуйста, избавьте меня от загадок, — сквозь стиснутые зубы произносит Хорнет. — Либо говорите прямо, либо не говорите вообще.       — …Ты не поладила с Джиджи, не так ли?       — Думаю, вы знаете ответ, Шаман.       — Нет, не поладила, — шепчет Квиррел, прикрыв рот ладонью, а через мгновение он фыркает, когда Хорнет толкает его локтём.       — Тогда я скажу прямо, — говорит Шаман. — Представь, что ты тень, лишившаяся своей оболочки. Где ты будешь чувствовать себя в безопасности? Где ты почувствуешь себя как дома?       После недолгой паузы отвечает Полый:       — В… Бездне…       — Именно! — подтверждает Шаман кивком. — И если там вы не найдёте своего брата, то и нигде не найдёте. А кто как не другая тень справится с этой задачей?       — Нет! — мгновенно выпаливает Хорнет, отступая, пока не оказывается прямо перед Полым. — Нет, я этого не позволю. Я скорее брошусь в логово чревней, чем позволю Полому или кому-нибудь ещё спуститься в эту яму.       — Но разве у нас есть выбор? — говорит Квиррел и тут же поднимает руки, как только Хорнет бросает на него хмурый взгляд. — Мне эта идея тоже не нравится, но у Полого больше шансов найти Призрака и вернуться живым, чем у любого из нас. Мы можем найти другой способ вернуть его, но он может оказаться не таким надёжным. Полый сильнее, чем выглядит, и, я думаю, в глубине души ты это знаешь, — затем тон его голоса становится мягким и будто молящим. — Так нужно, Хорнет. Ради его блага и блага Призрака. Дай ему хотя бы попытаться.       — Нет! Я не потеряю и его! — закрыв глаза, она говорит едва ли громче шёпота. — Не потеряю…       Между ними воцаряется тишина. Когда Полый касается её плеча, он чувствует, как она дрожит. Полый наклоняет голову, осторожно коснувшись её виска своим, и тихо вздыхает.       — Призрак… спас меня… — бормочет он. — Спас… всех нас… Теперь… я должен… спасти его…       Проходит много времени, прежде чем Хорнет перестаёт дрожать. Проходит ещё больше времени, прежде чем она вздрагивает и собирается с силами, чтобы снова заговорить.       — Ты… Ты прав, — расправив плечи, она выпрямляется. — Вы все правы. Ради Призрака… ради него я отброшу прочь свои страхи, — кивнув, она с прищуром смотрит на Полого. — Если тебя настигнет опасность, а ты не побежишь в противоположную сторону, не думай, что что-то столь незначительное, как смерть, помешает мне найти тебя и хорошенько отругать.       — Не один… пойду… — успокаивающе говорит он, сжимая её ладонь в своей. — Гриммчайлд… со мной…       — Нье-хе-хе! — Гриммчайлд энергично выпускает сгусток пламени, чтобы подтвердить его слова.       — Не уверена, что это успокоит меня так, как ты хочешь, — она смотрит на двоих слегка озадаченно, — но да, по крайней мере, ты не будешь один.       — И не забывай об обереге Джиджи. Он защитит их. А мы пока продолжим искать, как починить оболочку Призрака, — добавляет Квиррел. — Можем начать с архивов госпожи Мономоны, как я и предлагал. Теперь у нас есть план, друзья, нужно лишь довести его до конца.       — Никогда не видел группу сплочённее, — Улитка-Шаман снова смеётся и указывает на маленькое жилище позади себя. — Но, прежде чем вы отправитесь в путь, возможно, вы захотите воспользоваться гостеприимством улитки? Отдохните ночь, дорогие гости.       — Да. Завтра отправимся в путь, — кивает Хорнет, сдержанно и уверенно, как и всегда. — Призрак обеспечил нам будущее, ради которого стоит жить, и я отказываюсь продолжать без него. Мы не оставим его позади.