Shade and Shell || Тень и Оболочка

      Полый глупо смотрит на протянутый ему гвоздь и качает головой.       — Нет-нет, я настаиваю, — говорит Квиррел и поднимает гвоздь чуть выше. — Без обид, мой друг, но былые дни славы твоего гвоздя уже давно канули в лету. У нас нет времени на починку или поиск нового. Если он так тебе дорог, то мы можем найти кузнеца гвоздей после того, как завершим все дела.       Полый бросает взгляд на своё оружие. Пальцы скользят вниз, туда, где оно крепится к его бедру. Он чувствует замысловатые узоры на рукояти и эфесе, трещины, что покрывают лезвие. Хотя он никогда не был одержим своим оружием, но всё же в некотором смысле дорожил им. В конце концов, это последний подарок от отца перед тем, как его заточили в храме.       — Но до тех пор, — продолжает Квиррел, положив гвоздь к ногам Полого, — воспользуйся моим. Он, вероятно, короче, чем ты привык, но лучше уж так, чем оружие, которое может сломаться в любой момент. Поэтому, пожалуйста, возьми его. Так нам всем будет спокойнее.       Пускай он и не хочет расставаться со своим оружием, Полый не может отрицать мудрость в словах старого учёного. Там, куда он направляется, повреждённый гвоздь будет совершенно бесполезен. Тем не менее, на Квиррела он смотрит обеспокоенно. Разве ему самому не понадобится гвоздь, когда они с Хорнет отправятся в своё путешествие?       — О, не переживай обо мне, — отвечает Квиррел на незаданный вопрос, слегка пожав плечами. — Нам предстоит дорога куда менее опасная. Скорее всего, я найду еще один гвоздь по пути, учитывая, сколько тут трупов.       Чуть смеясь, он продолжает шёпотом, показывая себе за спину.       — Хотя я сомневаюсь, что он мне понадобится, учитывая, как быстро твоя сестра вонзает свою иглу во всё, что движется.       — Я всё слышу, — коротко говорит Хорнет, когда выходит из жилища Улитки-Шамана.       — Что? Я просто говорил о твоих рефлексах воина… Ауч!       — Хватит, — Хорнет ударяет его в плечо, подойдя ближе. В руке у неё свёрток, держа который она делает хватательное движение свободной рукой.       — Давай сюда свой гвоздь, — просит она Полого, — и ненадолго встань на колени.       Бросив последний прощальный взгляд на старый гвоздь, Полый отдаёт сестре изношенное оружие и встаёт на колени. Хорнет прикрепляет свёрток к его спине. Потянув несколько раз, чтобы убедиться, что он надёжно закреплён, она кивает себе и отступает.       — Я собрала кое-что для твоего путешествия, — начинает она. — Точильный камень, масло, моток паучьего шёлка, бурдюк и несколько флаконов с живокровью. Гриммчайлд может сам о себе позаботиться, но проследи, чтобы он не навлёк на вас неприятности. И… я бы хотела, чтобы ты взял ещё и это.       Подняв руки, она расстёгивает булавку и снимает свою красную накидку. Под ней оказывается старая серая накидка, которую она быстро поправляет. Красную же накидку она надевает Полому на плечи, разглаживает ткань и застёгивает булавку.       — Ткачи, создавшие её для меня, наделили ткань заклинаниями защиты, силы и скорости, — объясняет она, проводя пальцами по краю накидки. — Это поможет тебе в бою, если вдруг не получится отступить. К тому же внизу холодно и сыро. Пускай с тобой будет пламя Гриммчайлда, я не хочу, чтобы ты заболел, рыцарь.       Рукой он тянется к груди, касается ткани. Она мягкая и гладкая, с плеч ниспадает будто волной. Должно быть, с момента её создания минула целая вечность и ещё немного, но вещь выглядит безупречно, как и в день её создания. Хорнет хорошо заботилась о ней все эти годы, и она служила ей верой и правдой в ответ.       Полый вспоминает истории, которые Хорнет рассказала ему у Голубого Озера о раковинах, о красках и о Глубинном Гнезде. Ценность её подарка не выразить словами. Молча он благодарит всех существующих богов за то, что именно Хорнет встретила его у храма, что именно она — его сестра.       Обхватив рукой, он крепко обнимает её. Хорнет сначала напрягается, но затем расслабляется. Она нежно хлопает его между рогов и вздыхает, в её голосе слышится тихая заботливая нотка.       — Неважно, найдёшь ты Призрака или нет, — говорит она, — и неважно, сможем ли мы с Квиррелом починить его оболочку, мы снова встретимся в Грязьмуте через неделю. Не опаздывай, иначе мы подумаем, что что-то случилось. Если понадобится помощь, пошли Гриммчайлда за нами, — Хорнет отстраняется от Полого. — Всё понятно?       Полый кивает.       Когда он поднимается на ноги, он берёт гвоздь Квиррела и вкладывает его в ножны. Случайно он касается рваной мотыльковой накидки Призрака, которую он хранит под собственной накидкой; он так и не смог расстаться с ней с тех пор, как они покинули Королевские Стоки. Полый задумывается всего на мгновение, пока гладит порванную ткань.       Повинуясь какому-то секундному порыву, он вытаскивает эту накидку, с усилием оборачивает ткань несколько раз вокруг трещины, что идёт от виска и через правый глаз. Завязав её на узел, он слегка двигает ткань, пока она не ложится более удобно. Теперь Полый не видит правым глазом, но вместо этого он чувствует себя как никогда целым и защищённым.       Втроём они проходят небольшое расстояние от Родового Кургана до Пути Скитальца в самом начале Зелёной Тропы. Они стоят молча, будто никто из них не хочет идти своей дорогой. У Полого грудь болит от одной только мысли о разлуке. Как это странно — он понял, что сильно полюбил компанию Квиррела и Хорнет, только когда настал момент расставания.       Полый кланяется остальным — молчаливое прощание. Сверху с нетерпеливым визгом слетает Гриммчайлд, занимая излюбленное место на его голове. Полого воодушевляет энтузиазм малыша, и он легонько гладит его по голове, пока тот с интересом нюхает повязку на глазу.       — Пока мы не встретимся снова, — говорит Хорнет, опустив голову, — прощай, Полый.       Ещё несколько мгновений она молча смотрит на своего брата. Затем, всё так же не произнеся ни слова, она разворачивается в сторону Зелёной Тропы.       — Хорошей охоты, мой друг, — Квиррел машет ему через плечо, следуя за Хорнет. — Если снова столкнёшься с Леммом, передай ему от меня привет и любовь!       Слегка помахав в ответ, Полый стоит на месте, ещё какое-то время наблюдая за тем, как уходят Квиррел и Хорнет. Через несколько минут они отдаляются настолько, что становятся просто цветными пятнами, а уже скоро они заворачивают за угол и исчезают совсем.       Полый вздыхает, и вздох эхом проносится по всей пещере. Он снова один.       Хотя, не совсем. Гриммчайлд, нетерпеливо хлопая крыльями по его рогам, напоминает о себе. Он порхает рядом, обдавая его слабым ветерком от своих крыльев.       — Вперёд! Пойдём! — щебечет он.       И правда, у них нет другого варианта, кроме как идти вперёд. Точнее, вниз. Поэтому он делает шаг, другой, спускается осторожно. Гриммчайлд летит впереди, указывая путь. Полый следует за ним — с гвоздём Квиррела на бедре, накидкой Хорнет на плечах и тканью от мотыльковой накидки Призрака, что обёрнута вокруг его глаза.       Возможно, мысль глупая и наивная, но Полый всё же думает, что, несмотря на всё увеличивающееся расстояние между ними, они не так уж и далеко друг от друга.

***

      Чёрная слизь просачивается сквозь пальцы Полого, когда он опускает руку в тёмную лужу. Жидкость склизкая и мутная, но странно тёплая, как будто свежая кровь. Когда Гриммчайлд выглядывает из-за плеча, он поднимает руку, давая малышу возможность тоже осмотреть. Гриммчайлд принюхивается и сразу начинает шипеть, и Полому приходится слегка отвести голову в сторону, когда его спутник плюётся горячим сгустком огня.       Место, где исчез Призрак, всё такое же, как и несколько дней назад. Здесь тихо, пусто, воняет нечистотами и ржавчиной. От всего этого Полому кажется, что по оболочке бегут мурашки, а его голова болит и гудит, но теперь он хотя бы может рассмотреть всё получше, не задыхаясь при этом от горя.       В стороне лежат половинки гроба, который он уже видел раньше. Гроб сделан из камня и покрыт блестящим металлом, потускневшим от времени. Царапины видны на краях обеих половинок гроба, будто что-то выцарапало себе путь наружу. И, как и всё вокруг, гроб покрыт той же чёрной слизью.       Тихо вздохнув, Полый ополаскивает руку под тонкой струёй воды, что берёт начало откуда-то сверху. Он решил на пути к Древнему Котловану сделать крюк через Королевские Стоки, надеялся, что найдёт здесь что-то, что подсказало бы, где искать Призрака. Но здесь явно нет ничего интересного, и он только зря потратил время.       По крайней мере, так он думает сначала, но визг Гриммчайлда привлекает его внимание. Малыш нарезает круги в воздухе неподалёку, и тогда Полый замечает след из слизи. След, длинный и извилистый, ведёт из Выгребной Ямы к стокам за её пределами.       — Сюда! — щебечет Гриммчайлд, когда снова приземляется на плечо Полого и вцепляется коготками в его накидку.       — Зоркий… глаз… — хвалит его Полый, почесав пальцем под подбородком.       Затем, наклонившись вперёд и прижав руку к боку, чтобы легче было удержать равновесие, он начинает бежать. Гриммчайлд прижимается к его плечу, пока Полый бежит так быстро, как только может, но всё равно медленно. Если бы Полый всё ещё обладал своей прежней силой, он преодолел бы путь за считанные часы, а не дни.       Возможно, даже и хорошо, что его отца больше нет. Что бы подумал Бледный Король, если бы увидел, что его драгоценный Чистый Сосуд так низко пал? Раненный, лишённый магии, сломленный внутри и снаружи, но, по крайней мере, чистый. Он ничем не лучше остальных неидеальных сосудов — бесчисленных братьев и сестёр, — которых он оставил гнить в Бездне. Что толку от сосуда, который не смог выполнить одну-единственную функцию?       Думая об этом, ему кажется, что его жизнь похожа на трагикомедии, которые так любили смотреть в театрах столицы. Единственный сосуд, переживший испытания, устроенные Бледным Королём; единственный, кого сочли достойным исполнить великий замысел. Закалённый, будто сталь гвоздя, его обучение было направлено на то, чтобы изничтожить все возможные изъяны. Он страдал от любви к своему отцу, стремился стать истинно полым. Но из-за той же любви он никогда не смог бы стать по-настоящему полым, он навсегда останется нечистым и недостойным своей задачи. Он был обречён на провал с самого начала.       И в час, когда Халлоунест нуждался в нём больше всего, когда он должен был страдать счастливо и молча ради всеобщего блага, он потерпел неудачу. Несмотря на всю подготовку и решимость, он не стал подходящим вместилищем для Лучезарности. Полый пал под её натиском, как сухая трава во время лесного пожара, и его защита вскоре сгорела вместе с остальной частью королевства.       Случилось ли это тогда, в храме, когда он впервые закричал? Стыд Полого, Её ярость и их общая боль слились в одну душераздирающую песнь. Голосом, которым он никогда не должен был обладать, он взывал о помощи, несмотря на печати храма. Он звал кого-нибудь — кого угодно, — кто взял бы на себя его бремя, кто преуспел бы там, где он потерпел сокрушительную неудачу.       Полый настолько теряется в собственных мыслях, что едва ли замечает, что он уже покинул сырые Королевские Стоки. И он не обращает особого внимания ни на что, когда спускается по огромной шахте лифта, замедляясь лишь для того, чтобы не наткнуться на шипы. Вскоре перед ним простираются каменистые просторы Древнего Котлована.       Теперь он знает, что именно на его зов и пришёл Призрак. Полый почувствовал его присутствие в тот момент, когда он только спустился с Воющих Утёсов. Все жуки и звери, ослеплённые Её светом, были Её рабами, и их глаза и когти были Её собственными. Она видела Призрака так же, как видел его и Полый через коллективный разум, который разделяли все заражённые.       Но между сосудами связь прочнее, глубже. Что-то вроде эмпатический связи, что рождена Пустотой, из которой они оба созданы. Полый чувствовал все победы, потери и раны Призрака, как если бы они были его собственными, и точно так же его страдания чувствовал Призрак. Ни время, ни расстояние не смогли ослабить эту связь.       Поэтому Полый сопровождал Призрака в его приключении, будучи одновременно и врагом, и наблюдателем. Он пытался вспомнить обо всём с момента освобождения из храма, но это было больше похоже на попытку разглядеть камень на дне мутной реки. Тем не менее, Полому каким-то образом это удалось. Он вспомнил.       Вспомнил друзей, которых Призрак обрёл в Грязьмуте, вспомнил одинокие души по всему королевству, которым удалось избежать чумы. Он вспомнил все чудеса мёртвого королевства, все красоты от дикой Зелёной Тропы до золотых сводов Улья и сверкающих шахт Кристального Пика.       Вспомнил, как он спас Слая, Бретту и Зота. Вспомнил, как наблюдал за смертью Милы, Тисо и Тряпочки. Вспомнил — встречи с Квиррелом даже в самых отдалённых уголках королевства; стычки с Хорнет; взращивание дитя Короля Кошмаров; получение легендарного Гвоздя Грёз; как выжглось Тавро Короля на его оболочке; встречу с их матерью в её заросших садах; преодоление опасностей в последних грёзах отца. Вспомнил, как он спускался в Бездну, в место их рождения. Как он вознёсся в пантеонах чужестранного племени, сонастроившись с ним.       Вспомнил сражение с Лучезарностью, Её погибель. Вспомнил тени, а потом — ничего. С момента смерти Лучезарности Полый стал слеп — во всех смыслах.       Единственное, о чём Полый никогда не знал, были мысли его брата. Какими бы ни были его мотивы, Полый сомневается, что когда-нибудь понял бы их. Самое явное, что он смог запомнить и понять, были простые эмоции. Решительность, настойчивость, злость, скорбь, усталость, одиночество. Но больше всего он запомнил бескорыстную любовь, которая одновременно его и пугала, и стыдила.       Полый ведь уже дважды оставил его позади. Первый раз случился, когда он поднялся из места своего рождения, когда он оставил Призрака гнить в угнетающей мёртвой темноте. Второй раз произошёл, когда сила Лучезарности была столь велика, что Полый не хотел ничего иного, кроме как чтобы Призрак прикончил его вместе с его болью и стыдом. Дважды он оставлял Призрака позади, и каждый раз ему приходилось бороться с последствиями его действий, его неудач.       Никогда впредь.       Как только Полый останавливается, он осознаёт, что добрался до двери, ведущей в Бездну. След слизи, по которому он шёл всё это время, ведёт дальше. Его рука слегка дрожит, пока он пытается восстановить равновесие. Тяжело дыша, он прижимается виском к прохладному камню. Он стоит так несколько минут, но этого достаточно, чтобы Гриммчайлд, взволнованно чирикнув, легонько боднул его головой.       Никогда впредь.       Полый не уверен, почему его тело так дрожит. Из-за усталости? От горя, оставшегося позади? В предвкушении опасности, ожидавшей впереди? Из-за надежды, что он, наконец, сможет искупить свою вину?       Кажется, что он находится в ловушке собственной нерешительности целую вечность. Если он простоит так ещё хоть немного, то, вероятно, уже никогда не сдвинется с места. А единственный путь — вперёд.       Никогда впредь.       Полый вздыхает раз, другой. Расправляет плечи, выпрямляется. Гриммчайлд тихонько щебечет, прежде чем оказаться рядом с головой Полого. Прохладный сквозняк дует от входа, он теребит его накидку и повязку на глазу. Полый достаёт из ножен гвоздь Квиррела и крепко сжимает его в руке.       Пристально смотря прямо в пасть Бездны, он ступает внутрь.       Металл лязгает под ногами от каждого шага по верхней платформе. Слабый свет по ту сторону входа быстро поглощается темнотой пещеры. Та же темнота простирается далеко вниз, настолько далеко, что Полый не видит дна. Гриммчайлд держится поблизости и для того, чтобы защитить Полого, и потому, что сам боится.       Не пройдя и пяти шагов Полый видит то, что заставляет его остановиться. Труп, грузный и покрытый тем же золотым слоем, который он видел на гробу в Выгребной Яме. Её руки и ноги прижаты к телу. Чёрные слёзы капают из её глаз, и та же черная субстанция сочится из многочисленных порезов на её панцире.       Полый тыкает труп кончиком лезвия гвоздя и тихо вздыхает с облегчением, когда тело не шевелится. Золотое лицо напоминает ему о чужестранном племени, зовущих себя Богоискателями, и гроб, по всей видимости, принадлежит ей. След из слизи заканчивается рядом с ней. Но, что удивляет Полого даже сильнее, так это то, что её травмы точь-в-точь совпадают с ранениями Гриммчайлда.       Малыш, похоже, не забыл обидчика, и Полый слишком поздно понимает, что ранила его она. Шипя низко и злобно, Гриммчайлд плюётся в труп сгустком пламени, и через мгновение тело вспыхивает ярче факела в этой всепоглощающей тьме. Оранжевый свет пламени придаёт камню кровавый оттенок. Но свет совсем не помогает Полому успокоиться, и вскоре он понимает, почему.       Тепло становится совсем рядом. Проходит несколько мгновений, прежде чем он осознаёт, что это тепло не связано с импровизированным кострищем. Засунув руку под плащ, Полый достаёт талисман, который ему дала Джиджи. Руны на нём сияют белым светом, они горячие и пульсируют в одном ритме с его сердцем. Ужас медленно скребётся в желудке, когда он медленно опускает взгляд и смотрит в Бездну.       Многочисленные светящиеся глаза, будто звёздочки, смотрят на Полого, не моргая. Чернильно-чёрные тени с пугающей скоростью поднимаются со дна ямы. Сначала их можно пересчитать по пальцам, но уже скоро их оказывается сотни. В один миг они заполняют собой верхние уровни Бездны, ведя себя, как стая светомух. Через несколько мгновений Полый и Гриммчайлд оказываются окружены тенями, и отступить к выходу они не могут, поскольку тени его преграждают. Это тени несостоявшихся сосудов — их ни с чем не спутать.       Испугавшись внезапного появления теней, Полый быстро убирает талисман и тянется к своему гвоздю. Как только он находит рукоять, то вцепляется в неё мёртвой хваткой и выставляет оружие перед собой. Гриммчайлд, будучи между рогов Полого, издаёт боевой клич. Паника вот-вот поглотит Полого, сделает его лёгкой добычей, но терять самообладание сейчас никак нельзя. Призрак где-то здесь, среди этих теней, и ему нужна смелость Полого, а не страх.       Его взгляд мечется от одной тени к другой. Их перед ним сотни, если не тысячи, и каждая — уникальна. Силуэты рогов у всех разные, и Полый лихорадочно ищет среди теней ту, что похожа на Призрака. Хотя талисман Джиджи и пламя могут удерживать теней на расстоянии, надолго не хватит ни того, ни другого.       Хотя Полый отстранённо замечает, что тени не очень-то и стремятся сократить расстояние. Скорее, они просто дрейфуют поблизости от горящего трупа. Противное щемящее чувство в груди подсказывает, что тени просто наблюдают за ним, будто ожидая, что Полый сделает первый шаг. Не злобно — пока что — но молча наблюдают.       И снова Гриммчайлд, не сумевший удержать свой пыл в лапках, становится настоящим проклятием для Полого. Одинокая тень случайно оказывается слишком близко, и малыш, широко раскрыв пасть, набрасывается на неё прежде, чем Полый успел бы его остановить.       В одно пугающее мгновение маленькие клыки вонзаются в горло незадачливой тени. Она содрогается, сопротивляется его хватке. Затем она расслабляется и сворачивается в маленький теневой клубочек. Когда Гриммчайлд отпускает её, она медленно падает обратно в яму.       Не успевает падающая тень скрыться из виду, как что-то врезается в Полого. Затихает свист ветра и визг Гриммчайлда, когда он падает во тьму. В какой-то момент он теряет свой гвоздь, но он и не думает о том, чтобы оплакать потерю. Он вообще ни о чём не думает в этот момент. Время больше не имеет смысла, пока он падает всё ниже, ниже и ниже.       Полому кажется, что он, наверное, в какой-то момент потерял сознание. Потому что когда он снова приходит в чувства, то осознаёт, что лежит на твёрдой земле. Каждая частичка его тела неописуемо болит, а дыхание частое и поверхностное. Он едва может открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.       Когда ему наконец удаётся поднять взгляд, он мгновенно жалеет об этом. Сначала Полый видит лишь темноту, абсолютную и непроглядную. Затем у темноты открывается раскосая большая пара глаз. Затем ещё одна, ещё и ещё, пока восемь больших глаз не смотрят пристально на Полого. С двух сторон он слышит скрежет огромных когтей, что царапают камни. Он слышит и чувствует рычание существа, Бога, нависшего над ним.       И голосом, что сотрясает Полого до глубины души, Бог говорит:       — КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ НАШ ПОКОЙ?

***

      — Я не хотел, чтобы всё закончилось вот так, — тихо всхлипывает Призрак. — Я должен был спасти нас обоих… Спасти тебя…       — Я знаю, — успокаивающе говорит Полый. Когти нежно ложатся на щёки Призрака, вытирая слёзы. — Я знаю. Но мы всё ещё можем спасти нашу сестру и то, что осталось от королевства. Если нам суждено пасть, то мы заберём Лучезарность с собой, раз и навсегда. И с чем бы мы ни столкнулись потом, в этот раз мы будем вместе.       Призрак не может сдержать слёз. Тем не менее, он судорожно вздыхает и моргает, глядя на своего брата.       — Ты обещаешь?       Полый обнимает его в последний раз.       — Обещаю.       Затем, отступив, Полый бросается к лицу пойманной Богини. Вонзает когти Ей в глаза, нещадно разрывая плоть. Лишь когда сам Свет покидает изуродованное лицо Богини, он замирает. Оттянув в стороны кровоточащие клочья божественной плоти, он снова кричит Призраку:       — Давай же, бей! Я не смогу удерживать Её вечно! Бей верно и точно, маленький призрак!       Его оболочка не выдерживает и разрушается с громким треском. Теневые щупальца появляются за спиной, набрасываются на умирающую Богиню. Один удар, второй, снова и снова, и Свет вырывается наружу и поглощается тьмой.