Shade and Shell || Тень и Оболочка

      Если бы он уже не лежал на земле, то один только звук голоса Бога заставил бы Полого рухнуть на колени. От его слов содрогается сама земля. Голос проникает в разум, как маленькая гарпида, стремящаяся прогрызть себе путь. Ему кажется, что будь на то желание Бога, он мог бы убить его одним только словом.       Холодный, затхлый воздух Бездны окутывает его, и Полый отстранённо замечает, что звук исходит изнутри, а не снаружи. Очень похоже на то, как звучала Лучезарность, когда она была заперта в его оболочке. До чего же иронично, что Бог Пустоты, Лорд Теней, тоже не имеет настоящего голоса.       Несколько мучительно долгих мгновений между сосудом и нависшим над ним Богом царит тишина. Полый чувствует на себе пристальный паучий взгляд, и по телу пробегает дрожь. Восемь огромных глаз смотрят, выжидают, не дают сдвинуться с места. Полый едва ли осмеливается пошевелиться, опасаясь, что даже движение его грудной клетки от дыхания спровоцирует Бога.       Полый приподнимает себя с помощью единственной руки. Тупая, жгучая боль пульсирует во всём теле, когда он двигается. Он, несомненно, получил много ран из-за падения, но он заставляет себя не стонать от боли. Очень и очень медленно он садится, а затем поднимается на ноги. Он двигается так тихо и неспеша, как только может, стараясь не делать резких движений, будто он под взглядом дикого зверя, а не Бога.       Когда он наконец поднимается, он поднимает голову и не отрывает взгляда от Бога. Посмотреть прямо в глаза он не может, но и не может отвести взгляд, потому что отвернуться — значит, умереть.       Ведь Полый знает это существо, знает, что именно эта тень поглотила Лучезарность и его брата, знает, что существо это — Пустота воплоти.       Он пробудил Бога, и тот явно зол.       — КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ НАШ ПОКОЙ? — снова рычит он, и у Полого замирает сердце. — КТО?       В этот раз Бог требует ответа, и Полый не может ему в этом отказать.       — Я… Полый… — хрипит он и хватается за переднюю часть своей накидки.       Тьма вокруг содрогается, сгущается. Быстрым, будто взмах крыльев светомух, движением она сжимает Полого. Недостаточно сильно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы дать понять, что ему не спастись. Холодные, маслянистые щупальца скользят по его руке и голове, и Полый дрожит, когда Бог притягивает его ближе.       — ЧУЮ ЧЕРВА, КОРЕНЬ И СВЕТ, — его глаза становятся узкими щёлками, а щупальца обвиваются вокруг тела Полого. — ЧУЮ ВРАГА.       Ужас оседает на дне желудка, но в сравнении с охватившими его горем и смирением это совсем не больно. Вот, значит, как. Вот так всё и закончится. Бог поглотит его, а Призрак никогда не станет целым.       Полый снова поднимает взгляд — последний, бесполезный порыв храбрости. Если ему суждено умереть, то он встретит свою судьбу с оставшимся у него мужеством. Он не отвернётся.       Он смотрит в светящиеся глаза Бога, ожидая его решения. В свете глаз он может различить слабый, но массивный силуэт существа. Он постоянно меняет форму, у него мириады рук и щупалец, которые исчезают во тьме так же быстро, как и появляются. Единственное, что остаётся неизменным, это безротое лицо Бога с восемью глазами и большим гребнем рогов, и самые большие из них формируют корону на макушке его головы.       Два рога. Два тонких рога, что изгибаются вовнутрь и ближе кверху и имеют по две зазубренности.       Что-то вдруг щёлкает в разуме Полого. Мгновение спустя он понимает: тень, которую он видел в последнем видении Призрака… она не поглотила его. Это и есть Призрак!       — Кроха… — шепчет Полый. Его тело снова дрожит, но в этот раз не от страха. Даже когда щупальца начинают обвиваться вокруг его горла, он протягивает руку к Богу. — Призрак…       Внезапно щупальце ударяет его по лицу. От удара его голова откидывается назад, всё его тело отбрасывает прочь. Полый чувствует, что щель, прикрытая мотыльковой накидкой, становится шире и длиннее. Когда он оказывается на земле с тошнотворным хрустом, он думает, что, вероятно, его оболочка совсем сломалась.       Он лежит совсем без сил, его тело ноет от удара. Камни под ним больно колются, пока он пытается оставаться в сознании. Полый подносит дрожащую руку к лицу, и ему требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что он всё ещё цел. Каким-то чудом цел, и каким-то чудом ему удаётся снова встать на ноги.       Грохот земли заставляет его опустить взгляд. Желчь поднимается к горлу, когда Полый видит сотни и тысячи маленьких белых оболочек, сломанных и пустых. То, что он принял за собственную сломанную оболочку, на самом деле было звуком хрустнувших оболочек его мёртвых братьев и сестер. А острые камни на самом деле — это их рога.       Здесь покоятся оболочки теней, которые встретили его наверху; детей, которых отец оставил умирать в Бездне. Яма стала для них могилой, и их здесь целый легион.       Едва Полый восстанавливает равновесие и осознаёт ужас представшей перед ним картины, как тени снова окутывают его. Щупальца опять хватают его, глаза Бога снова освещают собой темноту, и он смотрит на него сверху вниз.       Когда Бог начинает говорить, невозможно не заметить его ярость. Но Полый замечает в его голосе что-то еще; что-то, чего раньше он не замечал. Боль, горе и усталость, и ничего из этого он не мог постичь в полной мере.       — ЧЕРВ ПРОБУДИЛ НАС, — шипит Бог. — ЧЕРВ ЗАПЕЧАТАЛ НАС.       Полый сопротивляется в его хватке с новой силой, смешанной с отчаянием. Призрак должен быть где-то там, глубоко в Пустоте, принявшей облик Бога. Если бы он только мог освободиться, если бы он только мог заставить существо послушать его, тогда Полый смог бы всё ему объяснить.       Но невозможно успокоить Бога, чьи раны, как душевные, так и физические, гноятся целую вечность. Полый только и может что безрезультатно тянуть за щупальце, которое с каждым мгновением обвивается вокруг его тела всё туже.       — Нет…! — пытается крикнуть Полый, его голос приглушён и искажён извивающимися тенями. Слёзы появляются в уголках глаз. — Пожалуйста…       Однако несмотря на его мольбы, Бог не обращает внимания на его слова. Кажется, что он вообще не слышит Полого, и лишь полон решимости устранить угрозу.       — НИКОГДА БОЛЬШЕ.       Его щупальца теперь охватывают почти всё тело Полого. Они обвиваются вокруг его шеи, под подбородком, затем крепко обвивают рога. Сердце Полого падает в пятки, когда он понимает, что Бог хочет сделать.       Слёзы свободно текут по его щекам, оставляя за собой чёрные дорожки. Щупальца начинают тянуть его за рога. Нестерпимая боль пульсирует в виске, и его крик, полный боли, становится хриплым воплем. Трещина на виске понемногу становится шире.       — Призрак… — скулит он. Последняя мольба.       Бог наклоняется, пока их лица едва не соприкасаются, и его глаза становятся лишь белыми щелями на чёрном фоне.       — НЕ ТРЕВОЖЬ НАШ СОН, — говорит Бог. — УМРИ.       И затем, сделав последний резкий рывок, он разрывает Полого на части.

***

      Первое, что слышит Полый, — это голоса.       Сотни голосов, бормочущих и сливающихся воедино, как капли дождя, что бьются о камень. Полый не может различить отдельные слова, но все голоса звучат очень близко к нему. Тьма, когда-то полная монстров и опасностей, теперь кажется нежной и безопасной. Полый не чувствует страха. Он вообще мало что чувствует; только покой и ощущение целостности впервые за долгое, очень долгое время.       Когда он шевелится, то сталкивается с небольшим сопротивлением. Вокруг него как будто стена, которая пытается удержать его строго на одном месте. Однако достаточно одного лёгкого усилия, чтобы освободиться и подняться. Полый смотрит вниз, с отстранённым любопытством разглядывая, что же его удерживало.       Его оболочка, сломанная надвое, выглядит очень яркой на фоне серого камня. Под ней скопилась чёрная слизь, а вокруг одной из половинок обёрнута мотыльковая ткань накидки, в то время как на другой покоится красная накидка. Где-то поодаль лежит треснувший гвоздь, будто его кто-то потерял.       Полый смотрит на останки собственного тела ещё мгновение или два, прежде чем поднимает взгляд. Сотни пар глаз пристально смотрят на него. В их свете, теперь нежном и любопытном, Полый может разглядеть колеблющиеся очертания теней.       Полый может их слышать, а, приложив немного усилий, может и разобрать слова.       Кто это кто это кто это…       Пахнет Светом пахнет Нами…       Кто это кто это кто это…       Спрятан в оболочке спрятан в оболочке…       Чувствуем тебя чувствуем тебя чувствуем тебя…       Кто это кто это кто это…       Полый слегка встряхивает головой. Голосов теней очень много, и звучат они вразнобой, но слушать их не неприятно. На самом деле, он как будто вернулся домой.       — Я Полый, — отвечает он на вопрос, который задали ему многие.       Собравшиеся вместе тени тут же начинают болтать между собой.       Полый Полый Полый…       Мы чувствуем его мы знаем его…       Одна тень приближается к Полому. Сначала она двигается медленно и нерешительно, будто всё ещё неуверенная в своих действиях. Затем её силуэт вздрагивает, и Полый понимает, что это взволнованный трепет и радость.       Через несколько мгновений остальные тени следуют за первой, кружась практически бесконечным потоком. Они легонько толкают Полого, увлекают за собой, и Полый ничего не может сделать, кроме как позволить им сделать то, что они хотят. Их бормотание становится интенсивнее, они шепчут радостно, любовно, в полном восторге от долгожданного воссоединения.       Потерянный брат найденный брат наш брат…       Здесь с нами наконец-то с нами…       Полый Полый Полый…       Спустя маленькую вечность — или долгое мгновение? Что вообще значит время в этом месте? — другой голос нарушает собой шум теней. Он не громче остальных, но в нём чувствуется сила и индивидуальность, которой не хватает другим. Полый чувствует себя связанным с другими тенями, и поэтому он, как и они, поворачивается в направлении зова.       Полый.       Толпа теней уступает дорогу большой тени, что шествует мимо них. Восемь глаз снова пристально смотрят на Полого. Раньше в них плескались гнев и ненависть, но теперь лишь узнавание.       Без оболочки Бог видит его таким, какой он есть. Его друг, его брат. Полый. В свою очередь, Полый тоже видит Бога таким, какой он есть. Голос, сосредоточие Пустоты и её хранитель. Призрак.       Медленно две огромные руки опускаются и подхватывают Полого. Бог поднимает Полого, пока он не оказывается с ним на одном уровне. Их лица почти соприкасаются, и Полый чувствует сомнение, будто Богу кажется, что маленькая тень в его больших руках может сломаться от малейшего прикосновения.       Полый сам сокращает между ними расстояние. Он обхватывает руками лицо Бога — лицо Призрака — и наклоняет голову вперёд, коснувшись его лба своим.       Полый чувствует, как их тени дрожат. Тёплые, сияющие слёзы скатываются по их лицам и падают на землю, будто бусины света.       — Ты так долго страдал в одиночестве, — бормочет Полый. — Ты страдал за всех нас. Оберегал наши надежды и вынес ношу моих ошибок.       Когти Призрака сжимаются вокруг него, но он не отвечает. Через мгновение Полый продолжает говорить.       — Прости меня. Я оставил тебя позади. Я оставил позади всех вас, но ты всё равно пришёл на мой зов, когда я нуждался в тебе больше всего.       У Полого дрожат плечи. Он плачет, не сдерживаясь, издавая низкие и печальные звуки, которые никто, кроме тени, не смог бы услышать. Как бы он ни старался, он не может перестать плакать.       — Мне нет прощения за всё, что я сделал и не сделал. Мне никогда не искупить вину. Но всё равно я… я никогда не перестану пытаться. И начну с того, что верну тебя домой.       Закрыв глаза и покрепче обняв брата, Полый шепчет:       — Я люблю тебя, Призрак, и больше никогда не оставлю позади.       Двое замирают на короткое мгновение. Полый не отпускает его, потому что слишком боится, что Призрак исчезнет, если его хватка ослабнет хоть на немного. А если это очередной сон, то он скорее умрёт, чем проснётся.       Когда он снова открывает глаза, то видит перед собой, на удивление, не облик Бога. К его груди прижата маленькая тень, что дрожит и плачет, и во взгляде тени Полый видит лишь любовь, радость и слабую надежду.       — Ты обещаешь? — спрашивает Призрак.       Полый тихонько смеётся.       — Обещаю.