Хочешь спасти мир, начни с себя

      Следующую неделю Альвин посвятил социализации Деймоса. Они обошли всех соседей, которые им помогли. С каждым пообщались, познакомились с семьями, переслушали все нехитрые деревенские новости и сплетни. Хотя пообщались относительно Деймоса — это громко сказано. Он в основном кивал в нужных местах и практически не проявлял инициативу. Тем не менее редкие вставленные фразы показывали, что разговоры он действительно слушал, а не просто делал вид.       По вечерам Деймос обессиленно падал дома на диван и жалобно ворчал. К выходным он подвёл итог: — Никогда бы не подумал, что просто слушать столько болтовни — это так утомительно.       Альвин плюхнулся рядом, приваливалился к плечу и весело засмеялся. — Зато теперь местные считают тебя не высокомерным засранцем, а загадочным и обаятельным молодым человеком. — Пф, а оно мне надо? — Надо! Ты стал более расслабленным и даже иногда улыбаешься. Ещё немного пообщаешься и точно возжелаешь их всех спасти! Впрочем, даже, если и нет, главное, что тебе самому становится лучше. — А, если мне станет настолько хорошо, что я решу заняться исключительно собственной жизнью и её налаживанием? А до мира твоего мне и дела не будет? — Я всё равно буду рад. А миром, значит, мне придётся заняться самому, — Альвин выдохну это Деймосу на ухо, чуть отклонился и заглянул в глаза, — чего ты снова хмуришься? — Это очень похоже на шантаж, знаешь ли, — он притворно вздохнул и тут же ловким движением уронил Альвина на диван, нависнув сверху, — но у меня есть контраргументы.       Поцелуй был сразу горячим и жадным. Деймос вдавил Альвина в диван, а тот мгновенно обвил ногами его за талию. — Думаю, «более поздний срок» идеально наступил именно сейчас, — вспомнил Альвин их разговор о сексе в первый день знакомства. — Несомненно. Держись, — Деймос подхватили его на руки и направился в сторону спальни.       Альвин оплёл его руками и ногами, чуть поёрзал, чтобы ягодицы удобно уместились в подставленных снизу ладонях и присосался губами к шее. Деймос судорожно выдохнул и прижал его к ближайшей стене. Стоило Альвину спрыгнуть на пол, Демос тут же прижал его к стене и вжался пахом. Он надавил чуть сильнее, и тихий стон слетел с губ напротив. Деймос снова прильнул к этим губам и начал тереться членом о член. Альвин закинул одну ногу ему на талию и тоже начал тереться. Его руки при этом ласкали шею то нежно поглаживая, то чуть царапая ногтями. — Скажи, солнышко, ты сильно расстроишься, если мы не дойдём до кровати? — Деймос цапнул Альвина за нижнюю губу. — Даа, то есть неет, — Альвин расслабленно откинул голову на стену и снова сладко застонал.       Деймос несколькими быстрыми движениями стянул с них всю одежду. Альвин пытался помогать, но лишь путал обоих в руках, ногах, рукавах. Затем Деймос резко развернул его спиной к себе, опустился на пол и впился губами на этот раз между ягодиц. Альвин застонал гораздо громче, опёрся руками на стену, прогнулся в спине и выставил задницу. Губы скользили между половинками, язык резко погружался в дырочку, обильно смачивая слюной. Деймос входил в Альвина языком, всасывал и вылизывал широкими мазками. Дырочка на удивление была податливой и хорошо тянулась. Так что, если бы они не проводили всё время вместе, Деймос бы решил, что у того не так давно был секс. Но этого не могло быть, как минимум две недели. — Трахни меня уже, Дэй! Я сегодня утром развлекал себя в ванной собственноручно. Так что давай сократим прелюдию! А лучше отложим на потом. Сейчас я хочу просто трахаться. С тобой, — Альвин ещё сильнее прогнулся, подставляясь. — Какие неподобающие выражения Вы знаете, виконт.       Деймос с чавкающим звуком оторвался от вылизывания, поднялся и аккуратно вставил член сразу до конца. Альвин дёрнулся и нетерпеливо заелозил. Деймос хотел спросить, не нужно ли ему время, но это ёрзанье заставило его передумать. И он также, как и с первым поцелуем, сразу задал быстрый и резкий темп. Оба понимали, что долго не продержаться, но сейчас хотелось именно этого: быстрого, резкого траха. А потом у них ещё будет много времени на неспешность и нежность. Деймос трахал Альвина в бешеном темпе, а тот стонал, скрёб ногтями по стене и подмахивал. Почувствовав надвигающуюся развязку, Деймос опустил руку на член Альвина и начал в таком же быстром темпе дрочить ему. Тот дёрнулся и начал содрогаться в оргазме, утягивая следом за собой и Деймоса. — И в чём была суть этого контраргумента? — Альвин обессиленно сполз на пол и светло улыбался. — В том, что заниматься чем бы то ни было лучше со мной, чем без меня.       Деймос протянул руку Альвину, поднял его с пола, и они таки добрались до спальни. Ночь была долгая. Первая из дальнейших она наполнилась страстью, нежностью и теплом.

***

      Пару дней парочка практически не вылезала из постели, прерываясь лишь на еду и сон.       Потом была поездка в ближайший крупный город — Асток. Там проходил праздник середины лета, называемый День Поля. Издавна в этот летний день принято было благодарить землю-кормилицу. А ещё на праздник на центральной городской площади ставили фигурку девушки сплетённую из веток, листьев, колосков и прочих природных материалов. Она считалась олицетворением щедрой земли и носила имя Поля. Впоследствии многие переиначили название праздника из День Поля в День Поли или Полинов День.       Альвин хорошо помнил репродукцию картины из школьного учебника истории, написанную художником около трёхсот лет назад. На первом плане была изображена большая городская площадь вся заставленная множеством столов и столиков. На заднем фоне виднелись городские дома, возле каждого из которых так же находилось по столику. И все они были заставлены продуктами. В основном овощи, фрукты, ягоды, хлебные вкусности, каши и прочие дары матушки природы. Много лет назад так всё и происходило в этот день, и каждый желающий мог брать всё, что ему захочется в любых количествах. Хоть со столов на городских площадях, хоть зайдя во двор любого из жителей.       Сейчас же реальная картина жизни была крайне блеклой по сравнению с репродукцией из учебника. Гуляя по городу Альвин не увидел угощений ни возле единого домика. Это было понятно и логично: простые горожане давно забыли, что такое натуральные продукты, но всё равно навевало тоску. На центральной площади стол всё-таки стоял. И даже фигурка Поли находилась рядом с ним. Альвин поморщился, а Деймос подошёл ближе к праздничным атрибутам. — По́ля из пластика, еда из лаборатории, людей почти нет. Ты действительно считаешь, что «устраивать себе праздники среди будней», — Деймос процитировал аргументы Альвина, когда тот уговаривал его съездить в Асток, — это важно и весело? — У нас дома это выглядело по-другому! Лето я всегда проводил в поместье, и мы отмечали. — Разумеется, по-другому! Разумеется, великий и могучий граф Леро — твой отец имеет всё самое лучшее и праздники в том числе. — Я понимаю. Ты не думай, что я дурачок какой-то. Просто в последнее время я стал забывать о том, что мир рушится. Рядом с тобой хорошо и спокойно. Я отвлёкся, влюбился, — последнее слово Альвин пробормотал себе под нос и потянул Деймоса за руку в сторону стоянки флаеров, — пошли отсюда. Я хочу домой.       Деймос ускорил шаг, догнал Альвина и притянул к себе. — Прости, солнышко, я не хотел тебя расстроить, — он поцеловал Альвина в висок и, вздохнув, добавил, — мир же переродится, помнишь? И расцветёт. Неужто, ты сдался? — Нет, не сдался. Просто у меня чуть сдвинулись приоритеты. Сначала твоё благополучие, а потом уже мир. Понятия не имею как, но там видно будет. Да хоть кусты из нашего сада рассаживать по соседям пойдём! Может, не завянут, раз ты не очень далеко будешь. Это глупо да? Кусты — это же мелочь такая. — Вовсе нет, — Деймос, с удовлетворением заметил, что Альвин назвал сад «нашим», — копейка рубль бережёт. Ладно, летим домой. Пообнимаешься там с каким-нибудь деревом и тебе сразу станет веселее!

***

      Дома и правда было хорошо. Сад за домом цвёл и радовал глаз, и даже солнце, казалось, палило не так сильно. Впрочем, через недельку размеренной жизни, когда Деймос занимался переводами, а Альвин с его разрешения таки отнёс нескольким соседям по цветочку с целью выяснить, приживутся или нет, они снова отправились в путь. Альвин хотел слетать в столицы всех государств, посмотреть, как обстоят дела в каждой и есть ли различия. Деймос без возражений составил ему компанию.       Тагос состоял из четырёх государств. Далёкие предки не мудрствуя лукаво назвали их в соответствии с частями света: Норд, Зюйд, Ост, Вест.       После посещения на Полинов День Астока, Альвин взял себя в руки и спокойно реагировал на окружающую обстановку. Его родной страной, в которой парни и проживали на данный момент, был Вест, поэтому его столицу они посетили первой. Затем отправились на восток. Собственно и в Весте и в Осте картина была примерно одинаковой и мало чем отличалась от всё того же Астока. Всё то же палящее солнце и искусственная растительность. Разве что особняки в столицах выглядели богаче и массивнее.       В северных и южных государствах обстановка была ещё хуже. Деймосу с Альвином даже приходилось арендовать специальные флаеры на границах этих стран.       В Зюйде солнце палило так, что, по сравнению с ним, родное солнце Альвина казалось тёплым и ласковым. Столица государства была полностью накрыта специальным куполом, который уменьшал жар, но при этом затемнял свет, создавая эффект солнечных очков.       В Норде наоборот. Это было единственное государство, где солнца совсем не видели уже лет двадцать. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, пронизывающие ветра дули без остановки, и страна большую часть времени была погружена в темноту, разгоняемую многочисленными фонарями.       У каждой страны имелись собственные проблемы и сложности, но общая катастрофическая ситуация была у всех. — Оказывается, мне ещё повезло, что я родился в Весте. А то жил бы в вечной темноте или поджаривался, как курица гриль, — Альвин усмехнулся. — Рад, что ты в хорошем настроении. Так, что? К лешему этот мир? Пускай себе рушится дальше? — Деймос вёл флаер по направлению к Надежде. Можно было задать путь домой програмно, и ИскИн привёл бы их к нужному месту, но Деймосу нравилось управлять самостоятельно. — Нет. Но какой смысл истерить. Я и так всё это знал, просто не видел собственными глазами. Зато теперь у меня есть намётки на план. — Ты придумал план по спасению мира? — брови Деймоса взлетели вверх, и всё лицо выражало крайнее удивление. — Я сказал намётки, а не конкретный план. В общем, единственное, что я понял точно: мир огромен и разнообразен. Что ты ржёшь? — Альвин дал смеющемуся Деймосу лёгкий подзатыльник. — О, да! Великое знание постиг ты сегодня, виконт Леро. Не зря в академии столько лет учился! — Конечно, не зря. А, если серьёзно, то я имел ввиду, что вряд ли есть какое-то универсальное средство способное помочь всем и во всём. Значит, нужно сузить цель. Помочь не всему Тагосу сразу, а, например, Весту для начала. Хотя, нет. Даже в одной стране слишком много проблемных направлений. Поэтому, думаю, стоит начать с нашей Надежды. И раз я биолог, то сейчас вплотную займусь посадками в деревне, — Альвин покачал головой, сам себе не веря, — да, я помню, что много лет учёные бьются и с этой проблемой в том числе. Но я же ещё не пробовал! Ага, очень самонадеянно! Завтра пройду по соседям, посмотрю, как там наши цветочки: живы ещё или загнулись за две недели нашего отсутствия. Пойдёшь со мной? Я тебя не заставляю! Не хочешь, сам схожу. — Пойду. — Ого, снова соглашаешься. Тебя таки заинтересовали цветочки? — Меня заинтересовал ты. А значит и цветочки, которые интересуют тебя, — Деймос закатил глаза. Альвин улыбнулся, обнял его и поцеловал в плечо. — Спасибо. Это взаимно, ты же знаешь?       Деймос улыбнулся и кивнул.

***

      Привычного уже умиротворения и спокойствия в Надежде не оказалось. По дороге от стоянки флаеров до дома они встретили доктора Шулну. Она выглядела расстроенной и, казалось, вот вот заплачет. — Бабушка Юлара умирает, — из глаз женщины таки скатились слезинки, — я не могу ничего сделать: организм в порядке, но жизненной силы практически нет, совсем крохи остались. Ей нужна магическая подпитка, только где ж её взять, — Шулна заплакала совсем горько, и Альвин притянул её к своему плечу, — простите. Я же её с детства знаю. Она же душа деревни. Как мы без неё, — она отстранилась, смахнула слезы и добавила, — если хотите попрощаться, поспешите, ей не больше суток осталось.       Шулна вымученно горько улыбнулась и ушла в сторону своего дома. Деймос взял Альвина, у которого уже задрожали губы, за руку и потянул в нужную сторону.       Двери в дом бабушки Юлары были не заперты и внутри находилось довольно-таки много людей: конечно же, сын с женой и внуком, но помимо них ещё много соседей и односельчан. Шулна была права, назвав эту женщину душой деревни. Люди вокруг искренне горевали и сожалели, что ничем не могут помочь.       Альвин не знал, что сказать и порывисто, но аккуратно обнял старушку. — Вы такая замечательная, столько людей Вас любят, не уходите. Мы знакомы совсем недавно, но я уже успел привязаться, — прошептал он ей. — Ну, ну, буде, не печалься, дорогой, — бабушка болезненно, но тепло улыбнулась, — я прожила хорошую жизнь. Вырастила сына, увидела, как он нашёл своё счастье, создал семью, понянчилась с внуком. Пора и на покой. Супруг мой покойный — Валис ждёт меня там давно.       Альвин развернулся к подошедшему Деймосу, обнял и беззвучно заплакал. Он думал о том, что это несправедливо, что бабушка Юлара не такая уж и старая — пятьдесят пять лет всего. О том, что ещё поколения три назад люди до ста доживали и пятьдесят пять считалось средним возрастом, а уж никак не старостью.       Деймос покачивал его в объятиях и гладил по макушке. Затем мягко отстранился, подошел к кровати и взял умирающую за руку. — Бабушка Юлара, я рад, что знаком с Вами. Всё будет хорошо, — он сжал пальцы старушки своими, и Альвину, из-за стоящих в глазах слёз, показалось, что по волосам Деймоса прошла лёгкая волна. — Конечно, дорогой, — умирающая и ему подарила улыбку, — как и у тебя. Береги своё счастье, — кивнула она на Альвина. — Непременно, — улыбнулся и Деймос в ответ.

***

      Вернувшись домой, Альвин сразу направился в сад и сел под одним из раскидистых деревьев. Деймос сел рядом. — Хороший человек, проживший хорошую жизнь. Хочется брать пример, — Альвин помолчал и не в тему добавил, — надеюсь, когда я умру, хоть кто-нибудь расстроится.       Деймос отчётливо вздрогнул и побледнел. — Ты не умрёшь! — Я же не говорю, что сейчас или в ближайшее время, но все мы смертны. Лет через тридцать… — Выходи за меня замуж, — Деймос за шею притянул к себе удивлённо округлившего глаза Альвина, — да, мы знакомы не так давно, месяц всего, но я люблю тебя и знаю, что это навсегда. В моём роду любовь всегда приходит однажды и навечно. — Ух ты, ты признаешься мне в любви и делаешь предложение, — Альвин прижался к губам поцелуем, — я тоже тебя люблю. Очень. Не понимаю, как раньше мог жить без тебя. Так банально звучит, но правда. — Это да? — Да. — Тогда я хочу заключить магический брак. Наве-е-чно, — протянул Деймос дурашливо, но глаза продолжали оставаться серьёзными. — Да не вопрос, я только за. Вот только видимо ты позабыл, что все алтари разрушились от недостатка магии в мире, и последний магический брак заключали лет сто назад. — В храме Кэссади алтарь цел. — Храм, точно! Я совсем про него забыл. А ведь зачем-то Красная река меня туда отправила. Может и правда, чтобы брак заключить, — Альвин на эмоциях подскочил с травы, на которой сидел. — Ты правда хочешь связать свою жизнь со мной навсегда? Пока смерть не разлучит нас? Это сделает тебя счастливым?       Деймос потянул Альвина за руку и снова усадил рядом с собой. — Счастливым меня делаешь ты. Почти. — Почти? Что не так, Дэй? — Альвин закусил губу и тревожно всмотрелся в глаза Деймоса. — Ты соглашаешься из-за пророчества? Спасти мир и бла бла бла? — Да ну тебя, — Альвин перебрался к нему на колени и положил голову на плечо, — хотя, в твоих сомнениях есть логика, несомненно. Думаю, я вполне мог бы так поступить ради «бла бла бла», как ты выразился. Но, к счастью, в подобной жертвенности нет необходимости. Люблю тебя и с удовольствием выйду замуж. Независимо от состояния мира. К тому же, насколько я знаю, магия не одобрит брак, если в намерениях есть что-то кроме искренней любви. Так что, если в храме Кэссади действительно сохранился брачный алтарь, то у тебя будет возможность развеять все сомнения. — Ты прав, — Деймос расслабился, — а как же всё-таки мир? — Мир — плохо. Я хочу сразу предупредить, любимый, что не сдамся. Я всегда буду стараться найти возможности и делать всё от меня зависящее, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону. Остановит меня лишь смерть, — Альвин фыркнул, — так что даже не надейся, что я успокоюсь. — Понимаю, — Деймос запустил руку в волосы Альвина и пропустил прядки сквозь пальцы, — мне для счастья нужен ты, а тебе — починить мир. — Эй! Мне не нравится такая формулировка! — Альвин приподнял голову с плеча и цапнул Деймоса зубами за ухо, — звучит так, как будто ты мне для счастья не нужен. Не правда! Нужен. Очень. На фоне всеобщей разрухи вокруг, мне с тобой офигенно хорошо. Так что в своей личной жизни я абсолютно счастлив и доволен. А мир — это уже из другой оперы. Да у меня болит за него сердце, правда. Но не надо на этом фоне обесценивать наши отношения. В конце-концов, мир рушится множество лет, и кто я собственно такой, чтобы взять «ахалай махалай» и всё починить… — Эй, что за упаднические настроения! — Деймос передразнил интонации Альвина и тоже легонько цапнул его за ухо, — всё наладится, соберись тряпка! — Он легко коснулся губ Альвина и вдохнул в себя его смешок. — Соберусь, но чуть позже. Я вообще оптимист по жизни. Это просто болезнь бабушки Юлары так на меня повлияла. Никогда раньше не сталкивался со смертью вблизи. Да, люди регулярно умирают, но никто из них не имел для меня значения. А вот бабушка Юлара имеет. Она такая жизнерадостная, приветливая, добрая и обаятельная, что невозможно остаться равнодушным. Так что, прости, но тебе придётся ещё какое-то время потерпеть мою депрессию. — Тебе не нужно за это извиняться. И в горе, и в радости, помнишь? Но это не значит, что я не стану пытаться тебя отвлечь, — поднявшись Деймос, потянул руку Альвину и, обняв его за талию, потянул в дом, — идём в кроватку, солнышко, будем поднимать твоё настроение и другие части тела.