Меланхолия

Погода в этих местах чрезвычайно переменчивая. Еще на пути сюда небо было затянуто тучами процентов так на 80, хотя, не возьмусь отвечать за проценты. Цифры вообще только портят эту жизнь. Так или иначе, буквально час назад кое-где яростно прорывалось солнце. Когда я перестал уделять должное внимание погоде? Честно, я не помню этого момента. Я многого не помню, скорее всего, я вообще разучился запоминать. Сейчас в моей памяти остаются лишь ощущения атмосферы, запаха, звука, освещенности момента, но лица, фигуры персонажей, тем более их имена не задерживаются надолго в моей голове. Все-таки люди приходят и уходят, а память жесткого диска не бесконечна. Снова… Снова меня уносит в неизвестное мне пространство размышлений и абсолютно бесполезных с практической точки зрения воспоминаний. Именно в тот момент, когда я остановил поток назойливых мыслей, сигарета потухла во второй раз. Ветра здесь все же дикие. Шерсть на боку мертвого пса сильно колыхалась, но когда я присел на ступени рядом с ним, она успокоилась. Мое тело закрыло его от мелкого, но ужасно холодного дождя и прочей непогоды. Хватит с бедняги неудач на сегодня. Сигарета никак не хотела оживать. Палец болел от ежесекундного трения о колесико зажигалки, и я на самом деле удивился, что обратил внимание на подобную мелочь. Я в какой-то степени очерствел и в прямом смысле перестал физически ощущать на сто процентов. Врачи говорили, что случаи алкоголизма с примесью различных неврологических отклонений, коим был мой, не проходят бесследно. Что ж, зато теперь я могу радоваться подобным мелочам. Странное место. Внутренний монолог на полчаса рядом с мертвым псом и с мертвой сигаретой в руках, а я уже стал более чувствительным. Тут в моем поле зрения появилась фигура. Вообще, я был удивлен, что во дворе университета нет ни души. Я не был особо знаком со сроками зачисления студентов и прочим, но ни одно место, где во время учебного года собираются толпы людей, не может оставаться безлюдным в сентябре. Человек был одет в темно-синее длинное пальто и оксфорды. Волосы отливали благородной сединой, походка также выдавала мудрость лет. Нет, не подумайте, она была очень уверенной, и именно в этой манере он подошел ко мне. - Мистер Айеро, верно? – мужчина стряхнул мелкие капли с плеч. - Да, сэр, а вы..? Мистер..?– я на самом деле не имел ни малейшего понятия о том, кто этот мужчина, но я понимал, что этот человек еще не раз так уверенно и целенаправленно подойдет ко мне. - Мистер Бьянки, Фабрицио Бьянки. Ненавижу титулы и должности, поэтому считай, что я тот, кто настойчиво предлагает одаренным людям заглянуть в нашу онлайн-библиотеку, - он подмигнул и впервые обнажил идеальные зубы - очень рад знакомству, Фрэнк. Сегодня отвратительная погода, мое настроение того не лучше, давай отложим прогулку по университету до солнечного неба? В дождь и слякоть прекрасно разбираться с бюрократией и прочим бредом, поэтому сейчас я выдам тебе студенческую книжку и удостоверение, и ты наконец сможешь отдохнуть в своей новой комнате. Я стоял в изумлении. Словно солнце меня ослепляли его слова. Это не человек, это ходячая энергия. На секунду я вспомнил то, как меня обнимала бабушка, отправляя в магазин за углом. Каждый раз она обнимала меня как в последний. - Фрэнк, очнись и не считай ворон, иначе отправлю тебя жить в кладовку под лестницей в восточном крыле, прямо как Гарри Поттер будешь. Я правда устал, пойми и отпусти немощного человека, пойдем скорее. Он потянул меня за рукав и чуть не побежал ко входу. Мне даже показалось, что его руки далеко не руки старого мужчины, и волосы совсем не седые, а пепельно-белые. К слову, он не бросил даже мимолетного взгляда на тело бедняги. *** Комната оказалась замечательной… А я щедр на эпитеты сегодня, но не безосновательно. Прямо напротив входа раскинулось большое деревянное окно с широким лакированным подоконником. По левую руку стояла кровать, изголовьем к левой стене. Напротив кровати был секретер, ключ к которому мне передали вместе с ключами от самой комнаты. У входа стоял внушительных размеров шкаф. Под полотком - винтажная люстра с дутыми стеклянными плафонами, благодаря желтизне которых и без того теплый свет лампочек усиливался и обволакивал все находящееся в комнате подобно полупрозрачному шифоновому платку с золотой вышивкой, который мама носила по праздникам. Все здесь из красного лакированного дерева, старинная фурнитура, запах возраста и перепревших переживаний. Пара стульев и прикроватная тумба также порадовали меня. На самом деле, эта новая для меня (возможно, только для меня) комната была больше «моей», чем до сих пор ни разу не видевшая дневной свет с момента инцидента однушка в Нью-Джерси. Несмотря на всю атмосферность и необычность «простой общажной комнаты», больше всего меня интересовал секретер. Однако за то время, пока я коротал одиночество с двумя мертвыми, а потом вспоминал, что такое восхищение в компании первого знакомого мне человека в этом месте, я порядком вымотался и поэтому, доверившись интуиции, лег спать. Вещи, секретер и прочее подождут… … Бабушка, дедушка… Как же я по вам скучаю. Это одеяло, накрахмаленная простынь и запах старых половиц вырывает из меня остатки эмоций и размазывает по стенам, я теряюсь в физической и моральной боли. Где вы? Как вы? Когда мне доведется вас увидеть? Скрежет гитары, скрежет скрипки, скрежет стекла о стекло разрывают мой мозг… … Не обращайте внимания, это кричат остатки моей идентичности. Нужно же быть таким эгоистичным олухом, чтобы спустя настолько долгое время держаться за ныне несуществующих людей, образ мысли, образ жизни. Кто ты сейчас? Ты даже не можешь контролировать свой мозг, ты даже не пытался. Ты скучаешь? А ты любил, чтобы скучать? Ты жил, чтобы сейчас правдиво гнить?.. … Я проснулся около полуночи. Лицо горело и леденело одновременно. У меня определенно была паника, охлаждаемая слезами. Кое-как встав на холодный паркет трясущимися ногами, я дошел до окна. Мне была необходима сигарета. Даже если правилами запрещено… Я был новичком, я не знал ваших правил. Открыв окно, я впустил свежий ночной воздух внутрь. Все-таки ничто не пахнет лучше, чем сочетание озона и страха. Небо очистилось и ветер стих. Даже природе нужен отдых. Когда я начал уставать от сна? Честно, я не помню этого момента. Я вообще стал плохо запоминать, ну вы помните. Сигарета больше не тухла, а медленно тлела, пока на простреленном звездами небе я пытался найти силуэт бедняги. Даже если он мне мерещился, даже если никто больше его не видел… Даже одинокие галлюцинации имеют право быть теми, о ком помнят. Хотя бы ты, пожалуйста, унеси их с собой в могилу. Дым растворялся в темноте, я выдыхал секунды своей жизни в эту темноту, как бы давая молчаливое обещание помнить. Однако «созвездие бродяги» я так и не смог сложить, но, когда сигарета также выдохнула последние доли секунды, я разглядел Персея.