Тёмное начало

Михаил знал, что ему не следовало навещать своего брата прямо сейчас. Отец ясно дал понять, что он не должен пытаться вернуть Самаэля домой, по крайней мере, в ближайшее время. Обычно ангел не осмеливался действовать против воли Господа, особенно когда Его ярость достигала таких высот, но в данном случае он считал, что Отец был неправ. Его брат не должен был жить среди этих варварских созданий, которые итак причинили ему достаточно боли. Да, испорченные души, включая Адама, присутствовали и на Небесах, но никто из них не посмел бы навредить Самаэлю снова. Михаил лично проследит за этим, в конце концов, он сам несет не малую вину за произошедшее. Нет, ангел не имел возможности исправить то, что сделали Адам и Ева, но он мог хотя бы предотвратить восстание и все последующие обвинения, вылившиеся на Самаэля. Он должен был просто выслушать своего близнеца. Михаил помнил, как сильно его брат страдал, когда рассказывал ему о Саде, и не мог понять, почему раньше этого не видел. Точнее, почему даже на секунду не задумался, что такое состояние Самаэля вызвано не беспокойством о наказании, а чем-то действительно ужасным. Голос Люцифера вырвал его из размышлений: — Что ты здесь делаешь, Михаил? — Ты Михаил? – уточнила Хлоя. На самом деле, это не было как таковым вопросом. Внезапно появившийся ангел выглядел в точности, как Люцифер. Более того, его только что назвали по имени. — Думаю, это очевидно и без моего ответа, - сказал он, закатив глаза. — Да, но я хотела быть уверенной на все сто процентов. Нехорошо было бы поступить так не с тем человеком, - сказала Хлоя, прежде чем сделать уверенный шаг вперед и сильно ударить его по лицу. Люцифер и Азраил потрясенно уставились на детектива, совсем не ожидая подобного исхода. Первоначальный шок Михаила перешел в гнев. — Да как ты смеешь?! — Ты не тронешь ее! – предупредил брата Люцифер, закрыв собой Хлою. Деккер, в свою очередь, никого не боялась, хотя это, вероятно, вытекало из того, что сам Дьявол защищал ее от ярости архангела. — Это за то, что отвернулся от Люцифера! За то, что причинил ему боль! — Кто бы говорил. Вы, люди, причинили моему брату гораздо больше вреда! Люцифер вздрогнул. Слова Михаила предполагали то, что он знал. Адам и Ева были единственными людьми, которые намеренно нападали на него, если, конечно, не считать того случая с почти реализовавшемся планом Кинли, но навряд ли его близнец имел в виду это. — Да, и что ты с этим сделал? Что кто-либо из вас сделал? – яростно парировала Хлоя. Она не могла отрицать, что в первую очередь именно человечество причинило вред Люциферу, но его так называемая семья тоже, как не иронично, не была святой, - Вы все поносили его. Ты отвернулся от него, отказавшись даже выслушать! Люцифер просто хотел провалиться сквозь землю. Его брат явно знал правду и теперь обсуждал ее с детективом. Это было уже слишком. Его Отец и другие братья и сестры, вероятно, тоже знали, а если и нет, то скоро узнали бы. — В чем дело? – смущенно спросила Азраил. — Ничего! – быстро и громко отрезал Люцифер. Он понимал, что вряд ли сможет долго скрывать от нее правду, но не был готов к тому, что она узнает ее. Азраил была его младшей сестрой, его фаворитом, - Тебе следует вернуться к своей работе. Уверен, мертвые не могут ждать долго. — Ты что, с ума сошел? Ты видишь, что происходит? Папа в ярости! По всему миру происходят штормы и землетрясения. Пострадают люди. — Вот и еще одна причина снова приступить к работе, Азраил. Иди, - приказал Михаил. Ангел смерти вздохнула и, на последок еще раз взглянув на братьев, улетела прочь. — Тебе тоже нужно уйти, человек. Проигнорировав его, Хлоя перевела взгляд на Люцифера. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — Что? Нет! Ты не можешь выйти на улицу прямо сейчас. Это слишком опасно, - ответил Люцифер, указывая на окна, за которыми все еще бушевала сильнейшая буря и, очевидно, не собиралась останавливаться в ближайшее время. — Я просто спущусь вниз, но я никуда не пойду, если ты будешь против остаться здесь с этим придурком, - заверила Хлоя, бросив еще один презрительный взгляд на Михаила. — Дай мне несколько минут с моим братом, - сказал Люцифер спустя минуту размышлений. На самом деле, он вообще не хотел разговаривать с близнецом, но, похоже, как такового выбора у него не было. Ситуация не улучшилась бы, если бы Михаил и детектив продолжили спорить на его счет. Хлоя кивнула и успокаивающе сжала его руку, прежде чем направиться к лифту. — Что ты хочешь, Михаил? – спросил Люцифер, отказываясь смотреть в глаза своему близнецу. — Я хочу все исправить. Когда ты пришел ко мне тогда, я… Я и предположить не мог, что… — Стоп! – воскликнул Люцифер, не желая это выслушивать. Он провел большую часть своего дня, обсуждая произошедшее с Линдой, и не собирался продолжать, - Кто еще знает? — На данный момент только Отец и Аменадиил. Светоносный съежился, а его руки начали дрожать. Этого было более чем достаточно. Он не хотел, чтобы кто-либо из его семьи знал правду, в особенности Господь. Рано или поздно, Отец просветит всех остальных, и его личный Ад будет представлен всей семье на обозрение. — Аменадиил пришел ко мне после разговора с Евой, - продолжил Михаил, - Полагаю, она рассказала ему о том, в чем ты ее обвинил. Довольно глупо с ее стороны, на самом деле, если она собиралась и дальше держать в секрете свои злодеяния. Люцифер раздраженно нахмурился. Он был очень зол на Аменадиила за то, что тот первым делом пошел к Михаилу, а не к нему самому. Он бы смог найти способ заставить старшего брата сохранить эту информацию при себе. — Аменадиил пытался помочь тебе. Он хотел выяснить, что произошло, и убедиться, что справедливость восторжествует, - сказал Михаил, заметив его недовольное выражение лица. — Как бы то ни было, почему ты здесь? Люцифер решил не спорить с братом о плюсах и минусах гуманности. Теперь это не имело значения, а тирада его близнеца, определенно, подводила к чему-то другому. — Тебе не следует находиться здесь, среди этих презренных животных! Я знаю, что раньше у тебя не было выбора, потому что Земля была единственной альтернативой Аду, но сейчас все изменилось. Пойдем со мной домой. Люцифер, наконец, посмотрел в глаза своему брату. — Что? – удивленно переспросил он. — Позволь мне отвезти тебя обратно в Серебряный город, которому ты принадлежишь. Отец не откажется от тебя снова. Пошли домой, Самаэль, - сказал Михаил. Ангел знал, что Отец, конечно, будет сердиться на него самого, но точно не попросит Самаэля уйти. — Ты пытаешься сказать мне, что папа хочет, чтобы я вернулся? Он сам меня выгнал! И я должен поверить, что меня внезапно примут обратно? Почему? Потому что Он узнал правду? Не понимаю, почему это вообще имеет значение для Него. — Посмотри вокруг, брат. То, что происходит сейчас, - результат гнева Отца. Я рассказал Ему о подозрениях Аменадиила и еще ни разу не видел такой ярости. Для Него это очень важно. Честно говоря, Люцифер еще не задумывался над тем, что Отец, знающий правду, и Его очевидный гнев как-то связаны. Вероятно, он был слишком озабочен тем фактом, что его секрет раскрыт, чтобы установить это. Тем не менее, ему было трудно поверить, что Господь так бы отреагировал на все это. — Он, наверное, просто зол из-за того, что Адам и Ева смогли в итоге оказаться в Серебряном городе. — Если бы это было правдой, Отец просто отправил бы Адама в Ад и не парился бы. Когда Он увидел, что эти люди сделали, то хотел уничтожить Адама и, определенно, сделал бы это, не посчитай Аменадиил, что ему нужно большее наказание. Полагаю, он более чем прав, - сказал Михаил. Он хотел, чтобы Адам и Ева были уничтожены. На самом деле, такая участь могла ожидать все человечество, однако еще больше он желал, чтобы те, кто причинил такую боль его брату, страдали. — Что значит «видел»? О… Отец просмотрел его воспоминания? Он… Он все увидел? – сломанным голосом спросил Люцифер. Это было даже хуже, чем он думал. Михаил съежился и кивнул. Он ненавидел то, каким сломленным выглядел сейчас его брат, но мог это понять. Вроде как. Ангел знал, как жертвы изнасилования воспринимают то, что с ними произошло, но, конечно, не имел реального опыта. Ему отчаянно хотелось бы, чтобы Самаэль тоже не имел об этом понятия. — Папа должен был знать наверняка, что это правда. Он, конечно, полагал, что это так, но хотел окончательно убедиться. Отец хочет, чтобы ты вернулся домой. Он планировал попросить тебя об этом, когда Серебряный город полностью очиститься от душ, подобных Адаму, но я не думаю, что нам следует ждать так долго. Тебе пора домой. — Зачем? Вы все бросили меня! Отец отдал приказ, а ты выполнил всю грязную работу. Все, чего я хотел, - быть свободным. Я хотел того же, что имели люди, чтобы они больше не могли причинить мне вред! Михаил почувствовал, будто его сильно ударили в живот. Он не знал, чего на самом деле хотел его брат. Вернее, он знал, что ему нужна Свобода Воли, но не представлял зачем и сомневался, что Отец до конца понимал это. — Самаэль, мне очень жаль. — Меня зовут Люцифер! Самаэль мертв со времен Сада и с тех пор, как ты отказался даже прислушаться к тому, что произошло на самом деле, - крикнул Люцифер. — Я не понимал. И не уверен, что понял бы, даже если бы выслушал тебя. Я не знал, что это значит, - сказал Михаил. — Я тоже! – Светоносный уже на половину кричал, на половину плакал, - У меня не было слов, чтобы описать то, что они делали со мной! Я не знал, что это такое! Я не знал, кто виноват! Адам продолжал повторять, что это все на мне! Я не мог верить во что-то другое! Михаил сам с трудом сдерживал себя. Он не мог вообразить, на что это должно было быть похоже, - знать в глубине души, что с тобой происходит что-то ужасное, но не иметь понятия о том, что это было. Самаэль, должно быть, был настолько же сильно сбит с толку, насколько ему было больно. — Это не твоя вина. Эти люди несут ответственность за то, что сделали с тобой. Клянусь, они заплатят. Люцифер уже безудержно рыдал, упав на пол и прижав колени к груди. — Я ничего не понимал. Я думал, что ты поможешь мне разобраться, но ты даже слушать не стал. Михаил подошел ближе и, присев рядом с братом, обнял его. — Мне очень жаль. Обещаю, брат, я больше не совершу эту ошибку. Теперь ты можешь доверить мне что угодно, и я выслушаю тебя. Люцифер был слишком сильно морально истощен, чтобы оторваться от объятий брата, а потому просто прижался к нему и заплакал еще сильнее.