Point of no return / Точка невозврата 18+

Я дрожал под ним: от его внезапно-нежных, сказанных ранее слов, от его длинных пальцев, сейчас мягко удерживающих мои запястья, от его обнажённого худощаво-рельефного торса, прерывистого дыхания и томного взгляда, полного желания. – Что ты хочешь сделать со мной? – Всё, Чимини… Его шёпот пробежал мурашками от макушки до кончиков пальцев ног, споткнувшись где-то внизу живота. Похоже, что он действительно отпустил себя, а я уж точно не упущу возможность этим воспользоваться, даже если потом будет больно и придётся жалеть. – Разденешься для меня? – испытывающе взглянул Юнги. – Ты так и не станцевал мне приватный танец. – Ммм, с удовольствием. Я выбрался из-под обожаемого хёна, быстро включил на телефоне что-то мелодично-тягучее и уселся на колени перед кроватью. Под медленные ритмичные аккорды я стал плавно двигаться, не разрывая зрительный контакт с Юнги. Рубашка пуговица за пуговицей постепенно открывала моё тело, я без стеснения трогал себя, извиваясь и ощущая нарастающее напряжение, которое электрическими нитями пронзало пространство. Мин выбрался из плена моих глаз, и я предоставил ему возможность блуждать взглядом по телу. Рубашка отправилась на пол, а я продолжил танцевать, оставшись лишь в обтягивающих джинсах. Юнги поднялся с кровати и приблизился. – Дальше я сам. – хриплым низким голосом сказал он, подталкивая и прижимая меня спиной к стене. Он сначала легонько коснулся губами моей шеи, а потом яростно втянул в рот кожу. До чего приятно! Хоть синяк и останется на видном месте, я не возражал, – как он несколько минут назад дал понять, что мне можно всё, так и уже давно позволил ему делать с собой, что он только захочет. Юнги чувствительно укусил правое плечо, одновременно ощупывая руками бёдра. Я почти не чувствовал тонкую джинсовую ткань, и кожа горела там, где прокладывали путь его идеальные тонкие пальцы. Я не мог сосредоточиться ни на чём другом, кроме его прикосновений и мысли: – Не останавливайся… – упс, я сказал это вслух? – Думаешь, я смогу остановиться сейчас? – домашние шорты Юнги не могли скрыть его возбуждения и полной “боеготовности”, как и прерывистое дыхание, странным образом отдающее эхом от моих беспорядочных вдохов-выдохов. Мин уже стоял на коленях передо мной, проложив горячим языком мокрую дорожку от горла до линии джинс. Расстегнув пуговицу и молнию на ширинке, он попытался стянуть с меня джинсы, но те не поддались, прилегая плотно, как вторая кожа. У меня невольно вырвался тихий смешок. – Как ты их вообще надел? – пробурчал Мин. – Давай помогай. Я стянул джинсы с ягодиц и тут же выпрямился, снова прижавшись к стене, – мне нравилось находиться во власти Юнги. Он продолжил стягивать ткань, губами и пальцами касаясь моих гладких ног (хорошо, что я избавился от волос на теле сразу по приезде в Сеул). – Чимини, ты Ангел… прошептал Мин, поднимая глаза от моих белых слипов с золотой резинкой. – Хочу, чтобы ты кончил с моим именем на губах. Чёрт. Чёрт. Чёрт. От одного его взгляда я уже был на грани. Что же ты делаешь со мной? Пак Чимин превратился в растёкшееся лужицей клубничное мороженое. Тем временем Юнги пробрался пальцами под белую ткань, мягко касаясь самых чувствительных участков кожи. Я прикрыл глаза, вжался руками в стену и постанывал от ощущений. Спустя мгновение трусы отправились к джинсам куда-то в район щиколоток, а я оказался полностью обнажённым и выставленным напоказ, задыхаясь от нарастающего удовольствия. – Расставь ноги чуть шире. – попросил Юнги. Учитывая недоснятые штаны, это было проблематично, так что я неловко прервал прелюдию, наклонившись и избавившись от мешающей ткани. Так как Юнги продолжал стоять на коленях передо мной, я не упустил возможности поцеловать любимые губы и взъерошить мятные волосы на макушке. Вернувшись в исходное положение, я почувствовал смоченные слюной пальцы, пробирающиеся глубже между ягодиц. Я выдохнул со стоном, ощутив проникновение первого из них. Юнги действовал неторопливо, нежно целуя тазовую косточку и продолжая немного двигаться. Согнув палец, он слегка прошёлся по… О, Будда! Мой член уже побаливал от напряжения, требуя разрядки, внутри всё горело от уже двух пальцев Мина, я терялся в собственных мыслях и звучал всё громче, перемежая стоны с почти рычанием, а стоять стало гораздо труднее из-за подкашивающихся ног. – Не больно, Ангел? – с беспокойством спросил Юнги. – Просто нереально хорошо… Он по-животному усмехнулся, напомнив: – Моё имя. Кончи с моим именем. Внезапно он вынул пальцы из меня, но, не дав мне успеть разочароваться, быстро, но осторожно вместил уже три. Остановившись и дав мне немного привыкнуть, он стал двигаться всё быстрее, и вдруг резко согнул все три пальца, попав точно по простате. Одновременно с этим он обхватил губами головку, тем самым не оставив мне выбора. – Юнгиии… Юнги. – я кончал мощными толчками, забывая самого себя и всё на свете. Только он, только его имя, его руки, его губы… Ноги подкосились, и мятноволосый мягко принял меня внизу, скатившегося по стене прямо в его объятия. Его глаза горели жаждой продолжения, но он не торопил и нежно лелеял меня в объятиях. Такой оргазм мне не дарил ещё никто. Это действительно ощущалось, как акт истинной любви и полного принятия. Сейчас я целовал его руки, плечи, грудь – всё, до чего смог дотянуться. Мне хотелось целовать каждый миллиметр этой белой мраморной кожи, хотелось доставить ему столько же удовольствия, сколько он подарил мне пару минут назад. – Твой голос – акт божественного творения, – он шептал какие-то слова, а я тонул в его тембре и бездонных карих глазах. – Ты такой вкусный, Чимини. Не думаю, что смогу когда-нибудь тобой насытиться... – Я хочу доставить и тебе удовольствие, хён! Пойдём на кровать… Стоило только подняться с пола, как я не выдержал, заключив его в объятия и впился в губы, слаще которых не существует ничего в этой и всех параллельных вселенных. Прижимаясь всем телом, я чувствовал его налившееся возбуждение, и единственным желанием было поскорее освободить его. Я повалил Юнги на подушки, руками избавляя его от уже давно ненужных шорт и белья. Остановившись на миг, чтобы насладиться видом своего обнажённого божества, я начал претворять свой план в действие. Но был настолько возбуждён, что неторопливой нежности снова не получилось, – я заглотил сразу во всю длину и услышал одобрительный стон, слетевший с приоткрытых губ. Юнги откинул голову назад, до посинения впился пальцами в подушку и беспорядочно дышал, пока я с упоением двигал головой и языком. Но доводить его до конца ртом я не собирался. Я хотел большего. Выпуская Юнги из своего рта и проводя языком от основания до головки, я подобрался вверх, нависая над Мином и шепнул: – У тебя же есть презервативы? Он было собирался выразить негодование по поводу прерванного минета, но осёкся, услышав мой вопрос. – Д-да, в верхнем ящике тумбочки. – он выглядел слегка испуганным. Я быстро добыл резинку и вернулся на кровать. Он с опешившим видом продолжал лежать на спине с возвышающимся вертикально вверх членом. – Хочу тебя в себе… – тихо проговорил я, глядя прямо ему в глаза, раскатывая в это время резинку. Будет больновато, он очень большой, – мелькнула мысль, но я слишком этого хотел. Юнги словно застыл, не понимая, что происходит. Что ж, мне это на руку, поза наездника – моя любимая, я ведь так хорошо умею двигать бёдрами. И для первого раза будет удобно контролировать всё самому. Вместе с презервативом я достал и смазку, чтобы увлажнить себя и его. – Ты… уверен? – “оттаял” Юнги. – Может быть, растянуть тебя ещё немного? Ты такой узенький, Чимини. Я улыбнулся. – Я уверен, Юнги. Хочу тебя безумно и не могу больше ждать. Он положил руки на мои бёдра, помогая удерживаться на весу. Я почувствовал его около своего входа. Неужели это наконец-то случится? Я медленно и аккуратно насаживался, ощущая некоторую боль и нестерпимое удовольствие, смешивающиеся вместе и заставляющие громко стонать и окончательно терять голову. Опустившись до основания, я коснулся своими бёдрами его и остановился, чтобы отдышаться и поцеловать Юнги. Чувствовалось, как будто он заполнил всего меня до краёв, и я вот-вот порвусь, если шевельнусь хоть немного. Мин поглаживал меня по спине, затылку и груди, выцеловывал какие-то знаки на коже, и шептал: – В тебе так хорошо, мой маленький. Ты такой хороший… Я видел, насколько он был на грани и как сдерживался изо всех сил, чтобы не начать двигаться и не сделать мне больно. Так что я понемногу начал двигаться сам. Постепенно мышцы привыкли к давлению, и боль окончательно отступила, а на её место пришёл чистый экстаз от полного – физического и душевного – единения с Мин Юнги.