Point of no return / Точка невозврата 18+

Что там говорят в конце? Жили долго и счастливо? До жути банально, но в нашем случае это действительно так. По крайней мере, с того судьбоносного августа прошло почти полгода, и мы давно забыли о страхах, неуверенности в себе или потрясениях, связанных с нашими первыми шагами навстречу друг другу. И я сейчас не только о себе и Юнги. О, я помню тот разговор вчетвером, когда чуть не дошло до драки (хотя подушками мы всё же от души помахались). Сокджин, как заправская мамочка, потребовал личного присутствия Юнги для достаточно откровенной беседы по душам и выяснения, как это ему, негодяю бессердечному Мину, удалось совратить такого ангельского меня. Хотя кто ещё кого соблазнил, это большой вопрос, хе-хе... Но в итоге всё оказалось не так страшно, как я себе представлял, – гораздо сильнее было потрясение от факта, что Сокджин с Намджуном открылись и признали, наконец, свои не совсем – а, точнее, совсем не – дружеские чувства. Юнги вообще после озвученного просто застыл и не разговаривал, казалось, минут тридцать, и мой братец уже хотел ему втащить от переизбытка эмоций. Да, мы все в тот день порядком перенервничали. И в итоге напились золотой текилы так, что утром проснулись вчетвером почему-то уже в квартире Намджуна, переплетая все восемь ног вместе на его пушистом персидском ковре и вообще не помня, что мы делали и как туда попали. Слава Будде, обошлось без оргии (я бы точно не пережил лицезрения обнажённого брата), зато после этой попойки и психологической разгрузки всех прям-таки “отпустило” Кстати, я сейчас спешу на концерт Agust’a D – сегодня состоится его первый стадион на пять тысяч человек! Но, сколько бы он не выступал, для меня ничто не сравнится с первым потрясением от его концерта в тогда ещё единственном клубе “Big Hit” – именно тогда я и утонул в нём окончательно и бесповоротно. Возвращаясь к растущей популярности моего ненаглядного, – не знаю, кому больше повезло – Юнги с Чон Чонгуком или Чон Чонгуку – с Юнги. Потому что, когда настало время принять волевое решение и уволиться из бара, мой мужчина стал работать над музыкой просто с утроенной силой. Как будто его жадность до продюсирования выросла многократно. И микстейп “D-2”, вышедший пару месяцев назад, просто взорвал все чарты – маркетологи, фигурально выражаясь, лишь благоговейно поклонились и проложили красную ковровую дорожку к популярным музыкальным площадкам, а остальное сделала сама музыка. Гениальная. Пронзительная. А-ху-ен-на-я. Наш совместный трек тоже получил свою долю внимания, – настолько, что он будет предпоследним в сегодняшнем концерте, и я тоже первый раз выйду на такую большую сцену. До этого мы лишь пару раз выступали с “Tony Montana” в клубах Хосока (и Чонгука), да пару раз на рэп-фестивалях. Тэхён не пропускал ни одного выступления Юнги, я даже обоих приревновал поначалу, потому что эти двое подружились невероятно. Постоянно шепчутся по углам, зависают в клубах у Хосока, Тэ практически поселился у Юнги в студии, а вот в свою нас категорически не приглашает, – и уже несколько месяцев скрывает своего супер-любовника, о сексуальных играх с которым я осведомлён, кажется, даже слишком подробно. Я за него рад, конечно, но он упорно молчит, как партизан, и не рассказывает, в кого так бесповоротно влюблён, – всё кормит “завтраками” и фразами “когда придёт время, я всё вам с Юном расскажу”. Вот так, значит! “Нам с Юном” – это он так моего Мина называет. – Привет, кроха! – обнял меня Хосок в одном из бесчисленных коридоров стадиона. – Пойдём, провожу тебя в гримёрку, Юнги уже на сцене настраивает звук с персоналом. Хорошо, что ты пораньше приехал. Он очень волнуется, твоё присутствие его ободрит. – Привет, Хоби. Успокою, насколько смогу. Сам переживаю, коленки дрожат. Я оглядел в большом гримёрном зеркале своё румяное лицо и пригладил обесцвеченные волосы (да, я вернулся в блонд, а Юнги, кстати, перекрасился в чёрный, и просто сводит меня с ума этим контрастом белоснежной кожи и иссиня-чёрных прядей). В углу я увидел наш парный аутфит для совместного выступления – удлинённые футболки, белые куртки с серебряными нашивками и пыльно-голубые рваные джинсы. Для меня ещё приготовили бейсболку и тёмные очки а-ля авиаторы. Стильно, мне нравится. Нет, не могу сидеть тут без дела, – пойду на сцену, постою в сторонке и посмотрю на него… Я не успел добраться до сцены – он врезался в меня на повороте коридора, мгновенно опьяняя своим запахом и горящими в предвкушении концерта глазами. – Чимини! – его губы требовательно обволокли мои, а руки уже забирались под футболку. – Ты здесь. – Юнги, я не слишком рано? – Ангел, ты более чем вовремя. Иди за мной. – Он потянул меня за руку куда-то влево, уводя по лабиринту пересекающихся коридоров. Толкнул какую-то неприметную дверь и окунул нас обоих в полумрак подсобки. Здесь стояли разной высоты сабвуферы и колонки, какие-то столы и коробки с проводами и микрофонами. Запах резины, пыли и металла отошёл на второй план, как только Мин прижался ко мне всем своим стройным возбуждённым телом и присосался к мочке уха, играясь языком с серебряными серёжками. Я застонал громко, не в силах сдерживаться, и как мог быстро избавил его от ткани джинс и белья. Хорошо, что я подготовился, – правда, секс ожидался после концерта, но “до” даже ещё лучше, – Юнги полон сил и адреналина и отымеет, как следует, вытрахав напрочь всё волнение из меня и себя заодно. – Развернись, сладкий… – запустил он хрипло-низким шёпотом волну мурашек по позвоночнику. Я не без труда смог разжать объятья и будто случайно прошёлся ладонью по его члену, который, как и мой, уже стоял колом и выделял влагу… Юнги задрожал, дыша часто и рвано, судорожно пытаясь справиться с моими штанами тоже. Повернувшись, я наклонился, удобно приземлившись животом и грудью на колонку, и помог ему, стянув со своего прелестного круглого зада джинсы сразу вместе с боксерами, при этом выуживая из кармана презерватив и протягивая ему. Даже в тусклом свете он мог рассмотреть блеск белого кристалла Сваровски между моих ягодиц, – я же говорил, что подготовился. Чёрная силиконовая пробка комфортно растягивала внутри и я был готов принять в себя его плоть сразу. – Ты… Мой чёртов ангел, ты до невозможности прекрасный. – по-кошачьи облизывался Мин, бесстыже скользя пальцами по обнажённой коже спины, спускаясь ниже, – к цели. Меня крутит, изнутри ломает желание, заставляя изгибать позвоночник и изнывать от блядской неудержимой обезоруживающей истомы. Каждое его слово растекалось жидким огнём и соблазняющей сознание лавой, циркулируя где-то между сердцем и низом живота. Пульс стучал в висках, разнося предвкушение в каждую клеточку моего разгорячённого тела. Между ног приятно покалывало, пока он своими длинными пальцами аккуратно освобождал меня для себя – спеша, но сдерживаясь, чтобы не сделать мне больно. Но… я стеснялся ему говорить, – даже когда он по неосторожности причинял мне боль, это ощущение срывало мне крышу, потому что после неё удовольствие как будто было в десять раз сильнее. Он ворвался внутрь сразу во всю длину. Перед глазами поплыли разноцветные полупрозрачные вспышки, раскрашивая уютный полумрак вокруг. Боль смешалась с удовольствием в торнадо, сносящее всё на своём пути. Он знает, как надо. Берёт высокий темп, ровный и отлаженный, целит через раз прямо в простату, и долбит-долбит-долбит. Сука, сколько же в нём силы, и как нестерпимо хорошо от него сзади. Я чуть не кончил буквально спустя 20 секунд, когда он два раза чувствительно шлёпнул по правой ягодице, а потом яростно вцепился в бёдра и загнал до упора… Мой собственный ствол напрягся так, что оргазм казался неизбежным. Но я сдержался, – знаю, что чем позже, тем сильнее. Только закричал в голос, трансформируя в звук наше неуёмное желание, переполняющее эту невзрачную комнату до краёв. – Тише, Ангел, береги голос, тебе ещё сегодня соблазнять им фанатов… – Ты... не очень-то помогаешь.. мне….. быть тише. – рваными отрезками хрипло шептал я, сотрясаясь от мощных толчков сзади. Он поднял меня из согнутого положения, заставив встать вертикально, и плотно прижал ладонь ко рту, не позволяя стонать в голос. Увеличил темп, – по его дыханию я понял, что он близко, поэтому позволил своей руке блуждать по члену, доводя и себя. От недостатка кислорода пятна перед глазами стали ярче, и я вообще не соображал, что происходит, – покалывание от наступающего оргазма наполняло буквально все конечности, а от горячего Мина за спиной бросало то в жар, то… в адское невыносимо-прекрасное пекло. – Сейчас… – выдохнул он, и я с ним был согласен на все сто. Он вцепился зубами мне в спину прямо через тонкую ткань футболки, а я, не имея возможности кричать, почти потерял сознание от концентрации всех ощущений сразу. Удовольствие, боль, пот, его плоть внутри меня, его зубы глубоко в мышцах плеча, мои руки и его, наши тела, агонизирующие одновременно в, казалось, нескончаемом марафоне этой сладкой пытки. Я разворачиваюсь к нему лицом в поисках губ, и он одаривает поцелуем глубоким и нежным. И нет никакого предконцертного волнения, потому что он знает, как сильно я верю в него… Больше, чем верит он сам, больше, чем кто-либо на планете. Потому что он лучший. Мой. Самый любимый. Моё собственное белокожее совершенство. – Я люблю тебя. – шепчет он в поцелуй, и я слышу в его словах зеркальное отражение моих чувств. Он вообще редко это говорит, но я уверен, что это правда. Уже давно уверен. Мы привели себя в порядок, подстёбывая друг друга за влажные пятна, еле заметно “украшающие” наши джинсы, и поспешили в гримёрку, так как до концерта оставалось чуть больше часа, и нужно было успеть сделать кучу всего. Хосок заржал в голос, увидев наши раскрасневшиеся лица и взъерошенные волосы, и показал мне “палец вверх” за мою действенную методику успокоительной психотерапии для Юнги. Тот и вправду светился изнутри, завершая последние приготовления перед выходом на сцену. Даже не сопротивлялся действиям стилиста, забыв про своё обычное “Я, блять, рэпер, а не айдол, какого хуя вы меня тут прихорашиваете?” За пятнадцать минут до выхода к нам зашёл Чонгук, чтобы пожелать удачи. Он, кстати, как и Тэхён, не пропускал ни одного выступления Юнги, хотя на концерты других артистов из своего расширяющегося лейбла ходил не всегда. – Не забудьте, вечером для вас забронирована VIP-ложа в нашем центральном недавно открывшемся клубе “The Biggest Hit”. Будут Намджун, Сокджин, вы трое. Можете пригласить пару друзей, если хотите. – Ты тоже будешь, Чонгук? – спросил Хосок. – Пока не уверен, но постараюсь быть. Надо же отметить сегодняшнее действо. – Приходи! Я хотел вас всех познакомить со своей девушкой! – Ты девушку завёл?! И молчал? – обиженно бросил Юнги. – Тоже мне, лучший друг, называется. – Вообще-то, я говорил, и не раз, но вы с Чимом так поглощены друг другом, что вообще никогда меня не слушаете. Ах да. Забыл сказать, – Юнги и я открыто объявили о том, что вместе, несколько недель назад. Не на широкие массы, конечно, но уже много кто был в курсе, и это ничуть не мешало работе или репутации музыканта. Больше всего мы боялись реакции Чонгука и юридических последствий для Юнги. Но Чон как-то уж очень спокойно принял новость, и даже многозначительно улыбнулся, никак не прокомментировав наше признание. Сейчас мы давно все на “ты”, и проводим вшестером много времени вместе, – кроме Тэхёна, он отказывается пересекаться с Чонгуком и всегда сливается со всех общих пьянок и мероприятий. Говорит, что хочет сохранять со своим боссом исключительно деловые отношения, при этом сам в его новом офисе бывает чаще нас всех вместе взятых. Небось, на своих “детей” никак не налюбуется. Из-за работы и постоянной нагрузки мы с Тэ перевелись на заочную форму обучения в институте. Тэхён постоянно рисовал – заказов было просто завались (спасибо сарафанному радио и “рекламе” от Чона), а я тоже подписал контракт с Big Hit’ом, так что почти всё время занимался танцами и вокалом, и на учёбу оставалось не слишком много времени. Но вернёмся в гримёрку, – концерт уже начинался, и я мог наблюдать изображение разрывающего толпу Agust’а на плазме, украшающей стену в невзрачном белом помещении. Волнение вернулось, руки сотрясала крупная дрожь, и я до ужаса боялся уронить микрофон или каким-либо другим образом подвести Юнги. К слову, его лицо на экране источало уверенность и драйв, – словно он был рождён для большой сцены, даже гораздо масштабней, чем эта. Вибрацию от басов и шума толпы можно было почувствовать прямо здесь, – она отдавался в грудину, играя по рёбрам, как по клавишам синтезатора. Всё было, как в сказке: зрители буйствовали и скандировали его имя, и на перерыв Юнги ушёл под лавину криков и аплодисментов, насквозь потный и переполненный восторженной энергией фанатов. Мы постарались быстро высушить его, помогая переодеться. Он молчал почти всё время, позволяя делать с его телом, что нужно, – только пил большими глотками, улыбался и подмигивал мне, умудрившись даже один раз облапать мою задницу. В сторону сцены мы направились уже вдвоём, – Tony был седьмым треком второй части, прямо перед заключительным – "Shadow" – Ничего не бойся, они с ума сойдут от твоего голоса. – шепнул мне в ухо Юнги, прошёлся смазанно по губам и сжал мою ладонь в своей. – Кстати, выглядишь отпад, я бы точно крашнулся на тебя сегодня, если бы не уже – по самые “не балуйся”! Жду тебя на сцене через шесть треков. – Удачи, Юнги. Прибереги сил напоследок. – Они придают мне сил. И ты. Я заворожённо наблюдал удаляющуюся в кулисы спину, борясь с желанием броситься за ним и постоять сбоку, посмотреть одним глазком, как это всё происходит вживую. Но мои наушники уже подключили, так что аранжировка и голос Юнги транслировались прямиком мне в уши, а рёв толпы продолжал вибрировать где-то в районе сердца. Даже отсюда чувствовался жар тел тысяч двигающихся в едином ритме людей, недостаток кислорода и бешеная энергетика, лавиной охватившая стадион. Час настал, и руки перестали дрожать. Я крепко сжимал микрофон, стоя возле выхода на сцену в компании танцевальной группы. Среди танцовщиков я разглядел Дон Су – моё ожившее воспоминание о первой “неправильной” детской влюблённости, – такое мягкое прикосновение прошлого в разгаре невероятного настоящего. Он смотрел на меня расширившимися глазами (подтанцовка репетировала только с Юнги, я был лишь на вчерашнем rehearsal, и то в маске). Должно быть, он узнал меня только сейчас. Я кивнул ему с улыбкой, а он отчего-то отвернулся и быстро скрылся за спинами товарищей. На сцене царило пекло. Жарево. Как в аду, только, по понятной причине, вместо боли ты ловишь улётный кайф. Пожалуй, самый улётный из всего, что есть на свете. Как затяжной прыжок с парашютом, езда на спорткаре за 200 км/ч, умильные щеночки, любимый десерт, глубокий минет и контрастный душ после пробежки – одновременно и возведённое в абсолютную степень. Голосовые связки не подводили, выдавая рычание в нужных местах и поднимаясь в поднебесную на высоких нотах. Чёрт, я был в экстазе от самого себя и всего происходящего вокруг. Источающие свой особый свет глаза Юнги прикасались взглядом страстно и почти безумно, а после кульминационной части, когда в конце выключили свет, нестерпимо хотелось его поцеловать, но пришлось ограничиться лишь лёгким касанием пальцев, после чего я покинул сцену, захлёбываясь своей маленькой минутой славы, которую удалось разделить вместе с ним. Думал ли я, заходя первый раз в “J-2”, что всё закончится здесь? Нет. Хотя почему закончится? Это лишь начало – большего, лучшего, (не)идеального мира, в котором, скорее всего, ещё будет много сложностей, недопониманий и боли. Я был готов ко всему, потому что знал, – чем ярче свет, тем больше теней вокруг, – об этом и говорил сейчас Юнги заключительным треком на сцене. Это просто картина мира, законы физики и проверенная веками философия, чего уж там. Главное, что взамен ты получаешь гораздо больше, – как сейчас, – моменты, каждый из которых стоит целой жизни и ещё дальше. И если бы я умер прямо сейчас, спускаясь со сцены, переполненный эмоциями тысяч прекрасных людей, я бы покинул этот мир с улыбкой на лице и полнейшим ощущением того, что всё было не зря. И если хоть в чьей-то душе я оставил мимолётный след, ослабил чью-то боль или приумножил радость, – этого уже достаточно, чтобы считать своё существование наполненным смыслом. Финальный поклон и хрипловатое “Камсамнида” завершили этот невероятный вечер, толпа разразилась овациями, выкрикивая “Ещё” и “Agust D! Agust D!” Это был успех, – концентрированная квинтессенция, как она есть. Мой черноволосый принц спускался с лестницы, смакуя послевкусие концерта на языке. Думаю, этой энергии ему хватит как минимум на несколько свежих треков, а может, и на целый микстейп. И он заслужил каждую толику восхищения, каждый сорванный на его концерте фанатский голос. Хосок фонтаном нескончаемого оптимизма извергал из себя восторженные хвалебные речи, бесперебойно называя увеличивающееся количество постов в твиттере и инстаграме. Юнги обнял его, благодаря за всё, и уполз в душ, а я стал собирать вещи, готовясь к поездке на вечеринку. – Чонгук уже уехал, но досмотрел концерт до конца. – сказал Хоби. – Одежду можешь оставить себе, она в подарок от дизайнера! Гонорар на карточку придёт на следующей неделе. – Джей-Хоуп, как я… выступил? Ну, дотянул до уровня Юнги? – Шутишь, что ли? Да ты зайди в твиттер, там про тебя просто шквал постов и вопросов “Кто этот свеженький горячий рэпер?” Ты всех покорил! – Спасибо, Хоби. Мне было важно это услышать. – Неужели Юнги тебе ничего не сказал?! – Ну… я не верю в его объективность. Он всегда мне говорит, что всё идеально. – Поверь, что касается музыки, – ему можно верить. Он сказал бы, если б ты не дотянул! И тем более, не взял бы тебя в концерт, если бы сомневался в том, что ты справишься. Неужели ты до сих пор не можешь в себя поверить, кроха? – Мне всё ещё иногда кажется, что я живу в какой-то сказке, и недостоин того, что получаю. – Ты уже давно проснулся, спящая красавица. Наступило “долго и счастливо”. Давай, собирайся, машина ждёт внизу, а НамДжины ждут в “The Biggest Hit”. Ты же там ещё не был? Тэхён-а расписывал там стены, вышло бомбически! – Не был, но наслышан уже от всех! Я хотел увидеть конечный результат, не люблю смотреть недоделки. – Учитывая, что клуб открылся пару недель назад, мне обидно, что ты до сих пор не заглянул! – Зато у тебя будет возможность увидеть моё восторженное лицо самолично. – И то правда. Отмазался, мелкий. Юнги, посвежевший после душа, был похож на абсолютно счастливого, безнаказанно нашкодившего довольного жизнью кота. Чёрный бомбер с тёмно-синими переливами оттенял влажные блестящие волосы, серебряная футболка мерцала мягким светом, отражаясь в улыбающихся глазах. Я выдохнул недвусмысленно и, кажется, слишком громко. – Нееет, трахаться потом будете, мы опаздываем! – щёлкнул пальцами Хосок, прерывая наш наэлектризованный зрительный контакт. Юнги засмеялся, подходя ко мне и обнимая за плечи, и мы втроём отправились на парковку. *Ким Тэхён* – высветилось на экране моего смартфона, когда мы уже загрузились в машину. Чёрт, я совсем забыл ему позвонить! – Чиминиииии! Вы просто боги! Концерт – пушка! Вы официально разнесли всё в пух и прах! – Тэхён, ты где? Поедешь с нами в клуб? Мы сегодня VIP-гости. – Я приеду, да, но попозже. Кажется, я сегодня буду не один… – Ты случайно не девушка Хосока? Ха-ха! Он приведёт сегодня свою пассию знакомиться с нами. – Смешно, Ангел. Хосок, конечно, парень горячий, но когда ты увидишь моего мужчину, сам всё поймёшь. В общем, увидимся на месте. Ещё раз – концерт был бомбический, так и передай Юнги-хёну и засоси его там от меня, как следует. – Сам засасывай своего несуществующего мужика, отвянь уже от Юнги. – шуточно-угрожающим тоном пробасил я в трубку. – Ой, Ангел ревнует, у-тю-тю. Да не парься ты, я вас обоих одинаково люблю! И мой мужик существует, убедишься в этом сегодня. – Ну наконец-то! Главная тайна Сеула будет раскрыта! – в трубке послышались короткие гудки. – Вам привет от Тэ! – Он присоединится? – спросил Джей-Хоуп. – Да, и, прикиньте, наконец-то познакомит нас со своим мужиком! Кстати, Хоби, а ты за своей девушкой не собираешься заезжать? – Она сказала, что сама доберётся, у неё… кхм, довольно напряжённая работа. Я встречу её у входа. Сказать, что я офигел от масштаба и обстановки “The Biggest Hit” – значит, ничего не сказать. Тёмное, казалось, бесконечное помещение с сиреневыми и красными подсвеченными акцентами, разноуровневыми танцевальными площадками и шикарной аэрографией Тэхёна на всех видимых вертикальных поверхностях, – люминесцентная краска отблёскивала в такт свето-музыке, диджей играл что-то запредельно годное, танцполы и столики – до отказа заполнены людьми приятной степени опьянения – от качественного алкоголя и обстановки в целом. Хоби остался доволен произведённым на меня эффектом и убежал встречать девушку, а Юнги, приобняв меня, потянул в сторону лестницы, ведущей в VIP-ложу. – А вот и герой дня! – вскочили с места хёны, приветствуя Юнги. – Уже наслышаны о твоём успехе. – Спасибо, но давайте о чём-нибудь другом. – скромничает, как всегда. – Как у вас самих дела? И… извините, но я с голоду просто умираю, давайте что-нибудь закажем? – Да, без проблем, Юнги! А вы где Хоупа потеряли? Тэхён будет? Чонгук? – спросил Намджун. – Хоби ушёл за своей девушкой, Тэхён обещался быть, насчёт Чонгука непонятно, он достаточно туманно выразился о своих планах на ночь. – Давайте начнём пить без них, в конце-концов, у нас тоже сегодня праздник! – улыбнулся Сокджин. – Мы раньше срока расплатились с кредитом и теперь всю прибыль будем вкладывать в расширение сети. – Ого, вы сегодня подписали бумаги о погашении? – Да, буквально пару часов назад. В банке предложили взять ещё один, на бОльшую сумму, но мы решили, что в долги больше ввязываться не будем. Ну или, если припрёт, кредитнёмся у Чонгука. Хотя перспективы достаточно хорошие и без займов. – Ну что ж, тогда первый шот текилы поднимаем за вас, друзья! – торжественно сказал Юнги, после чего облизал соль с руки (слишшшком эротично), чокнулся со всеми и опрокинул горячительную жидкость в себя. – Понятно, вы уже без нас начали. – Хосок стоял у входа, держа за руку… Ын Ху?!?! Та выглядела, как самая топовая супермодель в обтягивающем коротком красном платьице. Все настолько привыкли воспринимать её в деловых костюмах “прилагающейся” тенью и правой рукой Чонгука, что совершенно забыли, насколько привлекательна и женственна эта девушка. – Думаю, здесь все знакомы с Ын Хой. Так что позвольте лишь представить её в новом статусе моей… ээ.. невесты. Девушка смущённо поправила волосы, сверкнув белым камешком на безымянном пальце. – Иии, наш концерт стал третьей по важности новостью дня! – расплылся в улыбке Юнги, бросившись обнимать лучшего друга. О, Будда, я никогда не видел, чтобы он столько обнимался! И сегодняшний день однозначно войдёт в историю нашего небольшого дружеского сообщества, как один из счастливейших. – Поздравляем, дорогие! Вы нас просто ошарашили своей помолвкой, мы ведь даже не подозревали, что вы вместе! – Ну, всё так завертелось… – скромно и тихо проговорила Ын Ха, а Хоби прижал её к себе и так мило поцеловал в висок. – Мы не хотим большую свадьбу, церемония состоится очень скоро, и мы надеемся вас всех на ней увидеть! – Мы ни за что не пропустим! – вставил я свои пять копеек. – Да вас надо во всех свадебных журналах печатать, модели работу потеряют от вашей красоты! Ребяята, я так рад за вас! Текила уже начинала сжимать мозг в своих мягких обволакивающих объятиях, и я так расчувствовался от обилия хороших новостей, что стал обнимать всех подряд, отчего Юнги смеялся в голос, а Сокджин закатывал глаза, наблюдая со стороны за происходящей в тесной VIP-ложе вакханалией. Успокоившись и выпив ещё пару шотов за нашу тёплую компанию, мы относительно спокойно беседовали о разном, разложившись на мягких удобных диванчиках. Юнги уплетал уже вторую тарелку с какими-то непонятными, но очень аппетитно выглядящими блюдами, а я ограничился салатом и просто наслаждался приятной компанией. – А вот и мы! – услышал я голос Тэхёна, не видя вошедших, так как сидел спиной ко входу. Реакция на его приветствие у всех была, мягко говоря, странной. Намджун побледнел, став буквально цвета печатной бумаги, глаза Сокджина приобрели почти идеальную круглую форму, челюсть Хоби отпала так резко, что чуть было не хрустнула, Юнги просто застыл в своей привычной позе "Я в ауте", и лишь Ын Ха улыбнулась заговорщической улыбкой и смогла вежливо сказать “Добрый вечер!” двоим вошедшим. Я в непонятках обернулся, и моментально понял, что произошло. Точнее, я не понял ни-хре-на. В дверях стоял мой голубоволосый лучший друг и… молодой король сеульских инвестиций Чон Чонгук. Мысли одна за другой проносились в голове. “Они просто столкнулись на входе” “Да не, не может этого быть” “Ким Тэхён и ЧОН МАТЬ ЕГО ЧОНГУК?!?!?!?!” Моё богатое воображение прямо сейчас издевательски рисовало перед глазами образы многочисленных сексуальных утех, о которых Тэхён уведомлял меня последние полгода со всеми красочными подробностями и мельчайшими до радужной блевоты из глаз деталями. – В общем, давно уже пора было вам рассказать. Мы с Тэхёном – пара. Уже довольно продолжительное время. – ровным и спокойным голосом убил Чонгук остатки всех наших сомнений насчёт правильно понятой ситуации. – Да сколько же можно сегодня потрясений? Так и от разрыва сердца умереть недолго! – Намджун первым смог оформить словами тот невыразимый ахуй, в который нас нокаутировало заявление ТэГуков. – Не. Ве. Рю! – выдавил из себя я, всё ещё не сумев уложить эту новость у себя в голове. Чонгук усмехнулся и подмигнул мне, а потом властно обхватил ладонями прелестное лицо голубоволосого, и впился в него глубоким мокрым поцелуем прямо на глазах у всех! Это точно было по-настоящему, такую страсть не сыграешь, не сымитируешь. – С..спасибо, мне легче. – выдохнул я. – Ну ты, блять, и конспиратор. – я несильно ударил Тэ кулаком в плечо. – Я вообще-то и про вас с Юном никому не говорил, ты помнишь? Твой друг умеет хранить секреты, Ангел. – А вот мне нихуя не легче… Дайте выпить и переварить это, что ли. – еле слышным голосом сказал Юнги. – Точно, надо выпить! – нашёлся Джин. – Чонгук, ты вообще в курсе, что Хосок женится на твоей бесценной помощнице? – ЧТО?!?!?!?!?! – оказалось, Чон только сейчас разглядел в сногсшибательной девушке рядом с Хосоком свою ненаглядную ассистентку. – Я этого не разрешал, что здесь вообще происходит?! И тут нервы сдали у всех. Пронзительная тишина несколько секунд, – и громогласный взрыв смеха сотряс комнату для “серьёзных влиятельных VIP-гостей”, какими мы должны себя ощущать, но вместо этого заботились в данный момент только о том, как бы не надорвать животы от дичайшего, неудержимого, слегка пьяного хохота. ... – Вообще-то, мы сегодня должны отмечать оглушительный успех нашего артиста, а не вот это вот всё безобразное великолепие, что вы тут устроили! – Чонгук держал в руках красивый хрустальный бокал, наполненный розовым шампанским. – Прошу послушать меня всем собравшимся. Юнги, я благодарен тебе, что ты согласился сотрудничать со мной и всей нашей командой, и обещаю тебе, что сегодняшний успех – не предел! Мы свернём горы, поднимемся на все вершины и дотянемся до звёзд, даю тебе слово. Одновременно с тобой в моей жизни стали появляться настоящие друзья, наполнившие мою жизнь гораздо большим смыслом, чем все мои деньги до этого самого момента. Я перестал гнаться за "успехом ради успеха" и доказывать всем вокруг и самому себе, что я достоин жить, что я чего-то стою. Теперь я просто это знаю. Благодаря всем вам. Люди часто говорят, что семью не выбирают, но знайте: это не так. Я выбрал лучшую, и горд назвать вас своей истинной семьёй. – он обвёл глазами комнату взглядом, полным теплоты, задержавшись на Тэхёне чуть дольше остальных. – Думаю, что вместе мы всесильны, непобедимы, пуленепробиваемы, и никто и ничто не сможет нас сломить. За вас, друзья, и за всё произошедшее в этот невероятный день! – Ура! Ура! Урааа! – хором поддержали все мы, растроганные его речью до глубины души. … Холодный февральский воздух не в силах разогнать то тепло, которое изнутри согревает сердца собравшихся на крыше небоскрёба и освещает ярче прожектора эту ночь, в которой все мечты стали воплощённым "сегодня". Юнги держит меня за руку и смотрит прямо в глаза, а вокруг нас по парам стоят нерушимой опорой ставшие самыми родными друг другу люди. Под ногами мерцает и гудит неспящий Сеул, но по факту – перед нами простирается целый мир. Yeah, we got to heaven (с) We are Bulletproof: the Eternal. 💜