circle his name (обведи его имя)

***

Чимин смотрел на лужу крови, расползающуюся по ламинату. Тошнота начала подкатывать к горлу, а сознание затуманиваться. Металлический запах пробирался вдоль тела парня, заставляя ощущать как каждая его клеточка пропитывается им. Пак с ужасом наблюдал за тем, как красное пятно приближается к его босым ногам. Он быстро отвел взгляд, чувствуя, что все съеденное за сегодня поднимается наверх, и это не считая фантомного ощущения рук на шее. Глаза все еще жгли проступившие слезы, пока Чимин старался не вдыхать и не думать о крови, растекшейся по его полу. Все, что сейчас нужно было сделать — устранить последствия. Мозг туманило, а глаза давно потеряли фокус. Парень еле сконцентрировался на фигуре Тэхена, стараясь не отрубиться от запаха, осевшего на языке. Казалось, стены начали сужаться, давя на него. — Тэ… — голова кружилась, ему нужно скорее выйти отсюда, — Тэ, ты должен убрать кровь… Выговорив это, Чимин выбежал из комнаты, залетая в ванную и склоняясь над унитазом. Характерные звуки заполнили помещение, но он этого не слышал. В ушах гремел собственный пульс, пока желудок сжимался, извергая содержимое. По лицу начали течь слезы и сопли, пока по подбородку стекала вязкая слюна. Парень смог лишь раз моргнуть, пока его вновь не начало мутить. Горло болело, а неприятные ощущения заставляли взвыть. Вскоре Чимин понял, что из него выходила одна лишь желчь, разъедая стенки горла. Тело трясло то ли от резкого приступа тошноты, то ли от увиденной картины. Он ничего не мог понять, свалившись безвольной куклой на холодную плитку ванной комнаты. Сил не хватало даже на то, чтобы нажать на смыв или вытереть лицо. Пак чувствовал, как все возможные жидкости перемешались на коже, пока он попытался вытереть рукой рот после очередного приступа. Руки дрожали, а глаза все еще отказывались фокусироваться, одно лишь обоняние работало на полную, заставляя задыхаться запахом крови. Только это красное пятно сейчас и стояло перед глазами, вынуждая слезы вновь пуститься ручьями по щекам, а животу зайтись в спазмах. Конечно, избавляться больше было не от чего, заставляя свернуться калачиком, упираясь взмокшими волосами в ванну. Чимин чувствовал: сознание начало отключаться, а картина того, как голова Минхека раз за разом ударяется об угол тумбочки застряла в памяти. Там же был и Тэхен с трофеем в руке и испуганным загнанным взглядом. Нет. Чимину нельзя было вырубаться, не сейчас. Парень попытался подняться на дрожащих ноги, что, естественно, не получалось. Он был вынужден ползком забраться в ванну, на ощупь включая душ и подкручивая холодную воду. Холод отрезвлял, заставлял все тело напрячься и бороться. Теперь Пака трясло не только из-за произошедшего. Вода пропитала всю его одежду, из-за чего губы посинели, а зубы судорожно бились друг о друга. Он медленно, но верно приходил в себя. Теперь в ушах был не звук собственного сердцебиения, а шум напора. Привычное четкое видение так же возвращалось. Чимин ополоснул лицо, выключая душ. Его все еще колотило, но уже скорее из-за холода, пробирающего до самых костей. Нужно было собраться и вытащить и себя, и Тэхена из этой ситуации. Напуганный мозг сразу отмел такой вариант, как позвонить в полицию и сознаться во всем. Чимин слишком отчетливо видел шокированное лицо Кима. Ему нужно что-то придумать, и быстро. Пока тело адаптировалось к нормальной температуре, пока Пак сидел в ванной, где еще было немного воды, горло начало саднить. Ему захотелось зайтись в кашле, но выходили лишь сдавленные хрипы. Он только сейчас вспомнил ощущение чужих сжимающихся пальцев на шее и как кислород перестал поступать в легкие, которые охватила агония. Разъяренное лицо Минхека, прижимающего его к стене начало расплываться, пока Чимин в панике хватался за чужие руки в тщетной попытке отцепить их и вдохнуть хоть немного. Паника вновь стала подступать, словно второй волной, пока Чимин судорожно ощупывал шею. На ней останутся синяки, но сейчас его это мало волновало. Он словно вновь начал задыхаться, а глаза вновь застелили слезы. Ему захотелось умереть прямо здесь и сейчас, и, возможно, он находился именно на том уровне отчаяния, чтобы сделать нечто необратимое. Но Тэхен все еще был где-то там, в комнате с лужей крови. Он не сможет разобраться в этом сам, даже не додумается переложить всю вину на Чимина, если тот сейчас решит задохнуться, нахлебавшись холодной воды. Это значило, что ему пора вставать, выбираться из ванной и решить эту проблему за них обоих. Уже не ради себя, а ради лучшего друга.

***

Чонгук переступил порог квартиры, даже не слыша, как дверь за ним захлопнулась с характерным звуком. Честно говоря, на его глазах могло бы взорваться целое здание, а он бы даже бровью не повел. Не сейчас. Не в таком состоянии. Проходя дальше, парень заметил две фигуры, сидящие на диване спиной к нему. Не стоило удивляться, за последние месяцы не было ни дня, когда бы он не сталкивался с этими лицами. Тэхен не торопясь повернулся, стараясь не скинуть чужую руку на своих плечах. Чонгук знал это движение, знал эту улыбку и знал эти невинные глаза. Он знал Тэхена — парня его брата. Так же он знал Хосока, которой проводил все свое свободное время либо с Чонгуком, либо с Кимом, либо с ними обоими. Тот тоже обернулся, произнося негромкое: — Уже пришел? Чонгук мог лишь кивнуть. Конечно, Хосок не знал, они оба не знали, смотря на него с легкими полуулыбками, медленно скрывающимися за беспокойством. Чону оставалось лишь так же приподнять уголки губ, пытаясь скрыть дрожь в руках и коленях. — Присоединяйся, мы смотрим «Железного человека», — сказал Тэ, плавя Гука теплым взглядом. — Может позже, — пробормотал парень, уходя в своею комнату. Он был не готов к этому. К разговорам, к обеспокоенным взглядам и, конечно же, к расспросам о деле Минхека. Что он мог им сказать? Что он мог сказать самому себе? Нашел ли он ответы на свои вопросы? Да. Нашел ли он виновников? Да. Знает ли, что произошло около двух лет назад? Знает. Но хочет ли он это все знать? Нет, определенно, нет. Сейчас бы Чонгук отдал все что угодно, лишь бы не знать, что тогда произошло. Лишь бы не впутываться в это дело. Не мнить себя непонятно кем и считать, что правда непременно раскроется перед ним. Что ж, так и произошло, но лучше бы тогда — несколько месяцев назад — Чонгук не начал выкапывать то, что похоронено и имеет свою надгробную плиту. Лучше бы он продолжал жить своей беззаботной жизнью, встречаясь с Чимином и зависая с Хосоком и Тэхеном. Хотя, если Чимин был частью его жизни, то Чонгук просто не мог оставить эту деталь прошлого своего парня без внимания. Жажда правды и справедливости текла вместо крови по сосудам и привела Чона на факультет журналистики, привела к тайне исчезновения Минхека, привела сюда — в его комнату, лежать, смотря в потолок, и хотеть, впервые в жизни хотеть, перестать быть собой. Перестать жаждать правды и правосудия. Перестать делить мир на хорошее и плохое, черное и белое, виноватых и невиновных. Наверное, этого можно было бы избежать, только если бы Чонгук никогда не знал Чимина, никогда не становился частью его рутины. Только так они все могли бы жить нормальной, привычной жизнью. Только так тайна, сейчас лежавшая на его плечах непосильным грузом, могла бы остаться тайной. Хотя, даже их с Чимином встреча не была случайной. Казалось, будто ничего в его жизни не было случайным и вело именно в этот конкретный момент. Хосок, Тэхен, Чимин и сам Чонгук никогда не смогут отмыться от грязи, в которую он сам их втянул. Должен ли кто-то понести ответственность за то, что произошло два года назад? Когда Чонгук еще не поступил в университет и учился в выпускном классе, когда Хосок и Тэхен еще не встретились, когда у Чимина был Минхек? Чонгук не знал ответа на этот вопрос. Он мысленно возвращался в то время, когда только начал это дело. На какой исход он рассчитывал? Надеялся найти Минхека? Нет, какая-то его часть уже тогда говорила, что парня нет в живых. Хотел найти виновных и заставить ответить за случившееся? Возможно. Парень не был уверен, чего он добивался, когда бросился в омут с головой. Вряд ли в этой ситуации кто-то должен заплатить за смерть Ина. Сейчас Чонгук четко видел, что это была самооборона. Превышение самообороны — так бы сказал прокурор, и Гук это понимал. Наверное, Чимин поступил правильно. Наверное. Чонгук не был уверен. Он с детства привык к четкой линии того, что считалось приемлемым, а что совершаться никогда и не при каких обстоятельствах не должно. Так вот, убийство — это неправильно, неприемлемо, плохо и должно караться законом. Никто не имеет право отнимать чужую жизнь, и Чон это знал. Он в это верил. Но Тэхен… Чимин был прав, Чонгук знает его, знает, что все произошедшее не может быть его виной. Тэхен прекрасный человек, и этот мир слишком жесток и попросту не достоин его. Ему не место в тюрьме или даже в зале суда. Это же была случайность. Но во время слушания бы так не решили. Даже Гук бы так не решил, находись он среди присяжных. Он бы и сам, держась за свои принципы и убеждения, заявил, что это превышение самообороны, что закон для всех один и он нужен, чтобы наказывать виновных и защищать невинных. Но, черт, разве Ин Минхек был невинен? Нет, конечно, нет. Если бы не Тэ, мертвым бы оказался Чимин и вот он уж точно этого не заслуживал. Наверное, решение в этой ситуации может показаться донельзя простым. Чонгук ушел от Чимина, так нормально с ним и не поговорив, не сказав, что это все значит для них и что сам он думает. Парень лишь пообещал старшему, что не в какую полицию не пойдет и никому не скажет. По правде говоря, теперь Гук боялся смотреть на Пака, боялся, что если взглянет на него после услышанного, то будет видеть лишь преступника, соучастника убийства. Боже, как же Чон этого боялся. Парень вздохнул, прикрывая глаза. Хотелось, чтобы он распахнул веки и все произошедшие оказалось не более чем сном. Странной игрой воображения, запутанным кошмаром. Но, Чонгук знал: это не так. Он чувствовал, как потрясенный и измученный разум с поразительной легкостью туманится чарами забытья. Он бы даже не мог назвать это сном, скорее отключением. Может, его нервная система тоже перегрузится от потрясения и сотрет сегодняшний день, а лучше весь последний месяц. Нет, ему нельзя забывать, нельзя оставлять Чимина один на один с этой тайной. Даже если он больше не сможет находиться рядом со страшим, Чону все равно нужно знать о произошедшем, чтобы эта ноша лежала не на одних хрупких плечах Пака. Чонгук разлепил глаза, понимая, что так вчера и отключился: в одежде и на заправленной кровати. Шея затекла от неудобной позы, а голова побаливала. Парень медленно поднялся, прислушиваясь к звукам в квартире. Кажется, работал душ. Гук бы предпочел, что здесь вообще никого не оказалось. Он осторожно переступил порог комнаты и направился проверить, есть ли кто дома, помимо человека в ванной комнате. На диване сидел Тэхен, его волосы были слегка влажными, а в руках находился телефон. Чон вновь смерил его взглядом, а воображение услужливо подкинуло картину этого парня с окровавленным кубком в руке. Младшего аж передернуло, даже в голове это выглядело абсурдно. — Тэ, — протянул он, садясь на свое привычное место на кресле. Ким поднял на него свои немного заспанные глаза и легко улыбнулся. Он выглядел как всегда, как обычно. Хотя, чего Чон ожидал? Тэхен же не знал, не помнил. Этот факт до сих пор удивлял. — Все в порядке, Гук-а? Вчера ты выглядел странно, да и сейчас… — он смотрел взволнованно, бегая по нему взглядом. — Могу я задать вопрос? — вырвалось у младшего. Чон боялся, что следующие слова будут словно переключатель и вернут Киму события двухлетней давности. — Что было, когда пропал Минхек? — Эм, — протянул парень, задумываясь. На его лице даже не было удивления, наверное, он предполагал, что новый парень Чимина рано или поздно об этом спросит. — Я не особо в курсе, меня всего раз вызывали на допрос, чтобы проверить слова Чимин-и. Знаешь, я не особо хорош в чем-то подобном, поэтому он мне сильно помог. Сказал, что нужно говорить, чтобы не запутаться. Все то время как в тумане, я не особо его помню. Наверное, я снова перепил с друзьями, поэтому ЧимЧиму пришлось все для меня разжевывать. Он улыбнулся своей квадратной улыбкой и это моментально растопило сердце Чонгука. Конечно, Тэхен не мог совершить чего-то ужасного. Он так всепоглощающее доверял людям, был так непосредственен. Понятно, почему Пак считал свои долгом о нем позаботиться, а Тэ даже и не задавал лишних вопросов, просто сделав, как сказал друг. — Мы поговорили с Чимином, но я не особо понял, почему он начал жить в общаге, — Чону было интересно, что Ким об этом думал. — Ну, знаешь, ему не комфортно в той квартире. Мини сказал, что нуждается в присмотре, поэтому и перебрался ко мне. Гук понимающе кивнул. Конечно все было наоборот, и парень переехал, чтобы следить за Тэхеном, убедиться, что тот не помнит. Интересно, что же старший будет делать, если воспоминания все же вернутся к Киму? Чонгук искренне надеялся, что этого никогда не случится. Парень встал, чтобы скрыться у себя раньше, чем Хосок выйдет из душа. Сейчас он был не готов его видеть и говорить с ним. Ему еще нужно подумать, что сказать хену. Должен ли Хо знать, что именно тогда произошло. Хоть Гук и уверен, что брат сможет понять ситуацию — он всегда относился к жизни как к оттенкам серого, пока Чонгук любил делить все лишь на две половинки — но все же он не хотел обременять Хосока. Когда Чонгук вернулся в комнату, он увидел несколько оповещений, высветившихся на экране телефона. Чимин Нам нужно поговорить 5:27 Я знаю, что ты наверное не хочешь меня видеть 5:27 Но пожалуйста давай встретимся 5:28 Я подожду если тебе нужно время 6:54 Пожалуйста, не ненавидь Тэхена 7:43 И возможно я прошу о слишком многом, но постарайся не ненавидеть и меня 7:44 Чон вздохнул, ненавидя исключительно себя. Последнее сообщение пришло буквально две минуты назад, и он чувствовал, что обязан ответить прямо сейчас. Чонгук Я приеду к тебе 7:46 Он вздохнул, понимая, что уже не знает, где именно это «к тебе». Чонгук Ты в общаге? 7:46 Чимин Нет, я все еще в квартире 7:47 Чонгук не хотел туда ехать, хоть и был там менее 12 часов назад. Он не хотел видеть Чимина, вспоминая как сбежал так ни разу и не подняв на него глаза. Гук лишь надеялся, что дверь ему откроет его парень, а не преступник со внешностью Пака. Чимин выглядел плохо. Не хуже, чем вчера, конечно, но и не то чтобы лучше. Чонгук вновь окинул его печальным взглядом, отмечая болезненно бледное и худое лицо с серыми кругами под глазами. Парень резко вспомнил о времени тех сообщений. Наверное, пока он сам находился в отключке в постели, Чимин продолжал бодрствовать. — Когда ты в последний раз ел? — сорвалось с языка, когда они прошли в уже знакомую комнату. — Здесь никто не живет, еды, соответственно, тоже нет, — пожал плечами Пак, будто в этом не было ничего такого, пока сердце Чона болезненно сжималось. Он был рад тому, что на него все еще смотрел знакомый парень, а не убийца с руками по локоть в крови. Однако, глупо говорить, что ничего не изменилось. Наоборот, изменилось все: Чимин, сам Чонгук и то, что между ними происходило. Казалось, влюбленные взгляды и улыбки вообще никогда не имели ничего общего с ними, будто напряженная тишина всегда была их компанией. Гук пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что это не так. Грустная усмешка понимания происходящего нарисовалось на его лице. Наверное, младший выглядел не намного лучше Пака. — Ты ничего не спросишь? — заговорил Чимин, продолжая переминаться с ноги на ногу, но не отводил взгляд ни на секунду. Он тоже искал хоть крупицу их прошлого. — А что я должен спросить? — Не знаю. Например, что мы сделали с телом? — Я не хочу этого знать, — выдохнул он. Все внутри сотрясалось от одной лишь мысли об этом. — Что ты будешь делать? С Тэхеном, я имею ввиду. — Я учусь на психолога, а не на психиатра, — Пак задумался. — Думаю, придётся учиться дальше, чтобы приглядывать за ним, а… а в случае, если он вспомнит, оказать соответствующую помощь… — Тебе самому нужна соответствующая помощь, — проговорил Чонгук, смотря на Пака словно впервые. Он был разбитым, а осколки разлетелись на километры друг от друга, уже не соберёшь. Старший грустно усмехнулся, согласно покачав головой. Он и сам понимал, что не в порядке. Панические атаки, трясущиеся руки, бессонница, явно истощение — боги, да он еле-еле держался на ногах. — Терапия подразумевает разговоры, Чонгук-а. Представь себе, как психиатр спрашивает, почему я оказался в подобном состоянии. Что я смогу ответить? — он смотрел с нескрываемой обреченностью. — Это и было причиной, почему я брал перерыв. Тогда у меня не было особых признаков ПТСР, поэтому я разбирался с состоянием Тэхена. Хотя, все логично, подобные травмы часто проявляются лишь со временем. Гук кивнул, теперь картина сама собой прояснялась. Стало понятно, почему Чимин брал перерыв, скрывал правду о дружбе с Кимом и переехал в общагу. Все, что казалось бессмысленным становилось просто очевидным. И все же, Чон не мог отвязаться от чувства неправильности происходящего. — Что будешь делать? — раздался приглушенный голос Пака. Гук громко вздохнул, прикрывая глаза и потерев переносицу пальцами. Слишком сложно. Слишком неправильно и несправедливо. Никто из них этого не заслуживал. Чимин разваливался, а Гук даже не знал, может ли ему помочь. Он сам расходился по швам. Тэхен, который ни сном ни духом о таком клейме на собственной душе, сидел на тикающей бомбе: рванет или нет — не ясно. А Хосок… вишенкой на торте был именно Хосок, который встречается с фактическим убийцей, его младший брат состоял в отношениях с соучастником и сам погряз в этом дерьме. Чон-старший был одной ногой в болоте и не понятно — можно ли его еще вытащить, или уже поздно. — Не знаю, Чимин, — после долгой паузы наконец ответил он. — Я понимаю, что перестал быть тем, кому ты можешь довериться, но… Просто расскажи, что происходит в твоей голове. Мы сможем разобраться с этим, — эти же слова ночь назад говорил Паку Чонгук. Сейчас они казались ужасной ложью. — Тэхен, — парень вздохнул, вспоминая Кима с кружкой с уточкой в руках, — Боже, Тэхен… — Понимаю. — Он не виноват, просто не может быть. Ему нельзя вспоминать, — резко протараторил Гук. Он любил Тэхена, не в романтическом плане, конечно, как брата. — Хосок. Я не скажу ему об этом. Раньше я не знал, стоит ли, но сейчас понимаю, что не нужно. Хоть он бы и понял, но я не повешу это знание на него. Послышался сдавленный вздох Пака. Чон бросил на него взгляд, смотря на того, кому досталось больше всех. — А ты, Чимин-а… Даже не представляю, как ты все это выдержал… Старший закусил щеку, отводя взгляд. Было понятно, что что-то сильно тревожащее крутилось у него прямо на кончике языка. — Знаю, что это глупо, — медленно начал парень, все еще не поднимая взгляд, — даже думать об этом бессмысленно, но мне необходимо знать точно, — он запнулся, а Гук уже слышал этот вопрос, сам задавался им неимоверное количество раз. — Что насчет нас? Это было таким тихим и болезненным, словно кто-то полоснул ножом прямо ко грудной клетке. Они оба боялись этого вопроса, но только у Чимина нашлось мужества задать его. Сейчас Чонгук понял, каким слабым был по сравнению с Паком. — Я не знаю, Чимин, — честно ответил он. — Мне нужно время. Да, это звучит ужасно эгоистично, ведь я сказал, что мы разберемся с этим вместе, но… — Я понимаю, — кивнул Чимин, смотря куда угодно, но только не на него. Что-то треснуло, словно разбившееся зеркало. Хоть все было неоднозначно и никто не сказал слово "конец", но у Чонгука было такое ощущение, что он уходит. Что они расстаются, причем навсегда. Возможно, так и было. В груди все сжималось, а ощущение тошноты подкатывало к горлу. Он видел, как глаза Чимина начали слезиться и как он отчаянно старался держаться. Младший задумался, если он правда уйдет, сможет ли Пак когда-нибудь зажить нормально? Собственный поступок ощущался как предательство. Как сложно Чимину было довериться кому-то, снова начать отношения, после произошедшего. На его долю свалилось слишком много потерь, вряд ли он будет в состоянии вновь ступить на этот путь, боясь, что все снова закончится болью и слезами. Но, хоть Чонгук и хотел остаться, он просто не мог. И вряд ли когда-нибудь сможет. Все прекрасное между ними растворила давящая тишина. Казалось, всего пространства во вселенной не хватит, что бы она перестала давить, а стены сужаться. — Я позвоню Тэхену, — произнес Чон, понимая, что если хочет уйти, то нужно сделать это быстрее и не мучать Чимина своим присутствием. — Прошу, просто постарайся жить дальше и быть в порядке. Пак не ответил, даже не смотрел, как Чонгук уходил из злосчастной квартиры. Отправляя Тэ сообщение, Гук завис на лестнице. Он не знал, куда идти и что делать. Он не мог вернуться к себе, не мог пойти в универ и не мог ни с кем встретиться. Казалось, что его заперли в клетке, где даже не предоставили такой роскоши, как одиночество. Рано или поздно придётся столкнуться с Хосоком, с Тэхеном, с однокурсниками и преподавателями, притворяясь, что все в порядке. Но все не в порядке. Хотелось сбежать. Чон рухнул на холодную ступеньку, зарываясь руками в волосы. Какая-то часть его просто изнывала от боли, но он никак не мог понять какая. Как же просто с физической болью: выпил таблетки или приложил лед — и скоро все пройдет. Но вот что делать, чтобы заглушить эту, парень не знал. Небеса падали прямо на него, и убежать от них не получится даже при всем желании. Его жизнь словно крошилась прямо на глазах.