Последний год

Потащив Чона за руку, Ким скрылась с ним от любопытной толпы в одной из аудиторий. Пробегаясь по покрасневшему лицу и напряжённому телу, глаза парня бессовестно сверкают, а губы рисуют надменную ухмылку. Будто бы ничего не произошло! — Чон Чонгук! Ты совсем офигел?! — шокированная, разозлённая и смущённая выходкой друга Дахён испепеляет его гневным взглядом, нервно взмахивая перед лицом руками. Если бы можно было измерить по шкале, злость Ким была бы равна примерно седьмой степени из десяти, пока Юнги не добил её до самой максимальной. Что он сделал? Просто ушёл. Минуту простояв, убивая её своим равнодушием, он ушёл, коротко хмыкнув им напоследок. Ещё и настолько пофигистичной и самоуверенной походкой, что она боролась с острым желанием швырнуть в него своей туфлей и добавить парочку «приятных» слов. — Что-то не так, — он сделал паузу, приближая своё лицо к её, — малышка? — Малышка? — вспыхнув, Ким ударяет парня кулаком в грудь, отчего тот весело улыбается. — Это совсем не смешно! Тебя несколько дней не было в университете, ты не отвечал ни на звонки, ни на смски, а сегодня приходишь и выкидываешь такое. И правда, что не так?! — Всё-всё, не злись, — Чонгук накрывает её плечи руками, успокаивающе поглаживая. — Я отказался — ты недовольна, решил сделать то, о чём ты просила, — снова недовольна. — Что? — А то, что твой парень очень эффектно появился, — Чон игриво вскидывает брови, будто говоря, какой он крутой. — То есть, этот поцелуй был частью твоего спектакля? — уточняет девушка, скрестив руки на груди. — Да, — врёт. Это было его желанием. То, с чем он боролся последние несколько месяцев. Наблюдая на той вечеринке за Дахён, которая со слезами смотрела на целующегося Юнги, он с ужасом осознал, что в этот момент чувствовал зависть. К дураку Мину. Что ему хотелось быть на его месте. Чтобы она писала ему эти долбаные записки. Чтобы смотрела с такой же любовью. Чтобы так же ревновала его. Отсутствие Ким в его жизни ничего не дало. Всю эту неделю, когда они не виделись, Чон провёл в размышлениях. Стоит ли ему помогать ей? Или, наоборот, он должен попробовать перенять её чувства? В каком из двух вариантов он будет эгоистом? И считается ли это предательством, если Юнги к ней равнодушен? Решив выбрать первое, Чонгук не планировал делать такой громкий ход, но, увидев её снова, он просто не смог сдержаться. Он по-прежнему не хочет быть третьим лишним в этой истории и оставаться в стороне тоже не может. А этот поцелуй. Эти мягкие губы. Сладкий вкус карамели.Чёрт возьми! Он только всё усугубил. — Почему ты передумал? — Я… — Стало жаль меня? — нахмурившись, перебила девушка. — Нет, просто подумал, что будет весело быть твоим зайкой, — издав смешок, Чонгук несильно толкнул девушку к доске, заблокировав руками по обеим сторонам от неё. — Во-первых, никакой ты не зайка, а во-вторых, я двину тебе в одно место, если не прекратишь, — пригрозила Дахён, приподняв колено на уровне его паха. — Ты сама этого хотела, теперь играй для зрителей, — лёгким кивком Чонгук показал на дверь, в окошко которой поглядывали их сокурсницы. Вероятно, его легкомысленные фанатки. — Это так, — губы Дахён наигранно расплылись в широкой улыбкой, а затем она сомкнула пальцы рук на его шее, — но ты перегнул. — Чтобы было правдоподобно, — опустив руки на девичью талию, он слегка наклонил голову, что со спины выглядело так, словно они целуются. И пока девушки за дверью завистливо вздыхали, Чон наслаждался их уединением, вдыхая пьянящий аромат Ким. — Почему ты так злишься? — мягко шепчет он. — Потому что мой первый поцелуй предназначался не для тебя! — заключает Дахён, несильно вонзая ногти в его кожу, отчего тот вжал голову в плечи, жалобно шикнув. — С какого это он первый? — мгновенно возмутился парень. — Забыла, как присосалась к Юнги на новогоднем вечере, когда мы были на втором курсе? — Это… это не считается, — растерявшись, Дахён попыталась выскользнуть из его рук, но, вспомнив, что за ними ещё наблюдают, передумала, — так как я сама его поцеловала. — Какая разница? Факт, что он был, — сердито подчеркнул Чонгук. — Думаю, на сегодня достаточно, пошли, — сжав пальцы на её запястье, Чон направился к выходу. Открыв дверь, он заметил, как сокурсницы быстро отошли к окну в коридоре, что заставило его усмехнуться. — Будете зырить на моё, глаза выколю! — стиснув зубы, злобно бросила Дахён и, накинув руку парня на свои плечи, свою заведя за его талию, гордой походкой ушла прочь. А Чонгук, сияющий улыбкой чеширского кота, с трудом сдерживается, чтобы не повторить сделанное двадцатью минутами ранее. ***** Листая страницы книги, Юнги уже полчаса пытается усвоить нужную информацию. Мозг не работает, рука отказывается писать. Чёрт! Столько всего нужно подготовить к грёбаной олимпиаде, но он ничего не воспринимает. Видит лишь буквы, слившиеся во что-то непонятное ему. Пустота. В глазах странно мутнеет, а книжные строчки переливаются с картиной, что он сегодня застал. Чонгук и Ким? Это нельзя было назвать ни дурацкой шуткой Чонгука, ни очередным трюком Дахён. Но и отношений у них быть не могло, ведь она до сих пор передаёт ему эти огрызки бумаги. Юнги был удивлён. И его это задело. То, как его друг прижимался к ней. То, с каким напором и страстью Чонгук её целовал. Что это вообще было?! Хоть он и показал абсолютное безразличие, но скрыть истину от самого себя он не мог. Смотреть на то, как эти двое целуются, действительно было неприятно. Думать сейчас об этом тоже неправильно! Ревность? Нет-нет, Мин не назвал бы это ревностью, скорее разочарование. К кричащей о своей любви Ким. — Хё-ё-ён, — в комнату забежал мальчик лет пяти, — мама зовёт кусать. Пристав рядом с ним на носочки, он пытается достать своей маленькой ручкой до столика. — Сэхо, сколько раз я говорил тебе не трогать здесь ничего, м? — поднимая брата и усаживая его на колени, мягко произносит Юнги. — Смотри, они очень острые, ты можешь пораниться, — показав ему толстые канцелярские ножницы с заострённым концом, добавил он. — Я не тлогаю остлое, — покачав головой, мальчик потянулся к прозрачной пачке с шоколадным арахисом, хватая её пухлыми пальчиками, — конфеты. — Нет, так не пойдёт, — улыбаясь, Мин забирает пачку у младшего и выходит на кухню, неся его на руках, — сначала мы с тобой поужинаем. — Мама-а-а, — стоило Сэхо увидеть мать, как он начал реветь, дёргаясь в руках брата, при этом не пуская ни одной слезинки. Мелкий хитрюга! — Сэхо, ты чего? — взволновалась мать, забирая своего драгоценного в утешающие объятия. Мать Юнги, Ким Юри, уже четыре с половиной года растит двух сыновей без мужа. Женщина, как любил пошутить Юнги, и в свои сорок три могла бы стоять в ряду с его сокурсницами, отбивая у них молодых женихов. — Блат конфеты отобла-ал, — показывая на Юнги пальцем, пожаловался он. — Юнги, зачем ты его расстраиваешь? — мягко протянула мать. — Много — вредно! — строго посмотрев на Сэхо, заключил старший сын. Мелкий тут же спрятал голову, уткнувшись в мамину шею. — Юнги, ты тоже не знал меры в его возрасте, но мы же не отбирали у тебя их, — поглаживая своё чадо по голове, Юри недовольно пробурчала. — В жизни неправда! Я уже тогда был смышлёным ребёнком и знал, что мне можно, а что нет, — шутливо стал отрицать. — М-м, как всегда офигенный аромат, — глубоко вдохнув исходящий от полной кастрюли пар, Юнги уселся за накрытый матерью стол, нетерпеливо принимаясь за свой любимый дакжим. Он всегда любил проводить вечера в домашнем комфорте, когда вся окружающая его молодежь предпочитала такому удовольствию различные клубы и алкоголь. Мин с большой благодарностью вспоминает своего отца. Когда-то он считал, что строгость в отношении его была из нелюбви, ведь до средней школы он часто разочаровывал его плохими оценками, из-за чего ему приходилось часами сидеть за книгами. Запрещая ему выходить из комнаты до тех пор, пока он не выполнит домашнюю работу и дополнительно не прочитает пять страниц художественной литературы, отец твердил, что очень скоро это всё ему понадобится. Да, он был прав. Юнги поздно понял, что на лице отца всегда отражалась не столько строгость, сколько забота и переживание о его будущем. И сожаление о том, что ради этого ему приходилось забирать часть свободы у сына. Но Юнги не сожалеет. Он и не думал никогда, что успехи в учёбе будут делать его настолько уверенным и гордым. И как бы он хотел увидеть то, как отец гордится им. «Спасибо тебе за всё». Дом. Семья. Уют. Мамина еда. И тёплая постель. Господи! Что может быть прекраснее?! С счастливой улыбкой посадив младшего рядом с Юнги, мать принялась наводить порядок, убирая использованную во время готовки посуду. ***** — Как я уже упоминал на предыдущей лекции, лишение индивида общения и возможности выбора отрицательно сказывается на развитии личности, — прищурив глаза, рассматривая каждого студента, лектору Пак Йонсо хотелось поймать хотя бы одного заболтавшегося студента, ибо сегодняшняя лекция проходила очень скучно. В двадцать девять лет, будучи молодым преподавателем, ему нравилось доставать своих студентов. Это весело. Но никто из них, к удивлению, за все полчаса не привлёк его внимания. Каждый что-то записывал, частенько поглядывая на его презентацию на интерактивной доске. Ещё раз пробежавшись глазами по аудитории, Пак только хотел продолжить чтение, как обнаружил смирно сидящую девушку за предпоследним рядом. Она никак не отвлекала его своим поведением, но также и не занимала себя чем-либо. Опираясь локтём о деревянную поверхность и опустив подбородок на ладонь, подушечками пальцев второй руки, задумавшись, словно неосознанно, она вырисовывает невидимые узоры. Закрытая тетрадь и ручка лежат на краю парты, а опечаленный взгляд студентки устремлён куда-то вглубь передних рядов. Губы преподавателя расплылись в лёгкой ухмылке. — Ким Дахён, — только назвал имя студентки, как та вздрогнула от неожиданности, вернувшись на землю, — о чём я сейчас рассказывал? Дахён ненавидела получать такое внимание. Когда сто пятьдесят пар глаз пялятся на неё то ли для смеха, то ли для поддержки в виде подсказки. Но сейчас были не только они. Заметив среди них того, чьё внимание всегда было для неё желанным, но недоступным, Ким на миг растерялась. Он никогда не оборачивался в её сторону. Никогда не смотрел с любопытством. Она не может отступить. Только не это. Почувствовав несильный толчок под партой, сделанный дорогой подругой Чеён, Ким резко вскочила, переводя взгляд с Юнги на ожидающего ответа преподавателя. — Вы говорили о свободе личности, сонсэнним, — уверенно ответила пропустившая всё начало мимо ушей Дахён. — Ну, что и так понятно по названию сегодняшней лекции, — фыркнул недовольный обобщённым ответом Йонсо. — Что ты можешь сказать о понятии личности, Ким? Он что, думает, что она не знает пройденную тему?! — Личность есть обладающий самосознанием и мировоззрением человек, достигший понимания своих социальных функций, своего места в мире, осмысливающий себя как субъект исторического творчества, как звено цепи поколений, в том числе родственных, — на выдохе протараторила Дахён. — Назови мне основные составляющие личности, — опустив руки в карманы своих чёрных брюк, Йонсо игриво откидывает голову назад, гордо вскинув брови. Три составляющие… — Это… это биогенетические задатки, воздействие социальных факторов и… — ругая себя за то, что мало читала о последнем, Ким принялась ковыряться в памяти, — и психосоциальное ядро «я». — А что такое «я», Ким? — всё не унимается Пак, еле заметно улыбаясь. — Регулятивный центр духовного мира человека, — стиснув зубы, добавила студентка. — И всё? Основой чего оно является? «Чёрт! Я плохо помню этот раздел», — вновь ругая себя, Дахён смущённо опускает голову, сжимая пальцы в кулак. — Сонсэнним, — хриплый, любимый голос глухо донёсся до Ким, — могу я ответить? Она не знает, прям чувствую, — особенно подчеркнув последнее слово, Юнги поднял руку, привлекая внимание преподавателя на себя. Но вовсе не для того, чтобы повыпендриваться и показать себя с лучшей стороны. Он никогда так не делает. Но зачем? «Чувствую». Точно! Чувства! Гордо подняв голову и сдерживая рвущуюся улыбку, Дахён ответила: — Чувства! Они являются основой формирования социальных чувств человека: чувство собственного достоинства, долга, ответственности, совести, нравственно-эстетических принципов. Это и высшие интеллектуальные эмоции: интерес, радость открытия, любознательность, стремление к истине. А так же нравственные эмоции: гуманизм, сострадание, преданность, доброжелательность и… — уже не скрывая счастливой улыбки, — любовь. — Что же, хорошо, — издав короткий смешок, удовлетворённый ответом Пак занял место за своим ноутбуком и, нажав на клавишу мыши, переключил слайд. — И хватить витать в облаках, в конце лекции я проверю твои записи, — предвкушающе заключил последнее. Ему мало. ***** Идиот! Какого чёрта в это влезать?! Придурок! С чего это тебе приспичило дать ей подсказку?! Кретин! Ким наверняка напридумывала всякого. — Юнги, — когда со спины доносится её голос, Мин бросается прочь, а врезавшись в дверь, осознаёт, что стоит в тупике коридора, и выход находится на обратной стороне. Обречённо вздохнув, он оборачивается к девушке, окидывая её взглядом «говори и проваливай». — Спасибо, — певуче произносит, тяжело дыша. — За что? — осторожно включает дурачка. — На лекции ты… — Я его не отвлекал, просто не смог сдержаться, когда ты не смогла ответить элементарное, и решил избавить нас всех от мучений, — странно начал оправдываться Юнги. — Я знаю, что ты не отвлекал, — Дахён подходит ближе, широко улыбаясь нахмурившемуся парню, — ты помог мне. — Ким, тебе показалось, — соврал Мин. Он знал, что сонсэнним от скуки прицепился к ней и ответ он хотел услышать только от неё. Заметил её растерянность. Как прикусывала губу. Как сжала свои тонкие пальчики. И как Пак Йонсо этим наслаждался. Юнги так же был уверен в том, что Ким знала материал и ей нужно было немного помочь, в чём он и убедился. — Избавь меня от своего общества, — он сделал шаг вперёд, намереваясь скорее уйти. — Я уже избавила тебя, Юнги, — Ким мягко ему улыбается, но на её лице он видит неуверенность. Тёмная макушка вдруг ложится сзади на её плечо, а мужские руки обхватывают талию, сцепляя пальцы на плоском животе. — Обед скоро закончится, — оповещает девушку Чонгук, отчего та шире лыбится, поворачиваясь к нему лицом. — Я уже всё, — омерзительно-ласково ответив, Ким обнимает Чона за торс, от вида чего Юнги в отвращении кривит губы. — О, Юнги, привет, — Чонгук, словно только заметив, обращается к другу. — Блять, чувак, что она с тобой сделала? — только это вырывается из его уст, когда ему ещё много о чём хочется спросить. Готов прибить его прямо здесь, но почему? — Чёрт, точно! Ты же не в курсе, мы… — Нет, я всё вижу, и предыстория того, как ты стал таким, мне абсолютно не интересна, — разочарованно качает головой. — Ты ведь не забыл о сегодняшней игре? — Меня не будет, я сказал Намджуну заменить меня, — отвечает Чонгук, следуя их с Дахён плану. — С какого это х… — Я вообще-то всё ещё здесь, — напомнила Дахён, перебив злого парня. — Свали тогда, а то только проблемы создаёшь! — цедит Мин. — Короче, пофиг! — поправив рюкзак на плече, Юнги проходит между парочкой, всё ещё не веря в происходящее. Они реально вместе. Два дня после того зрелища он не видел мелкого говнюка. Ждал, что расскажет каким чудесным образом он отделался от Ким. И какое волшебство Гук применил, заманив девушку в свои сети. Но паршивец как всегда прогуливал. А сейчас просто проигнорил его. Друга. Единственного. Адекватного. — Чтобы завтра утром был готов с вещами! И не дай Бог опоздаешь на автобус, — через плечо крикнул Юнги. — Ну, и как тебе? — спрашивает Чон, задев стоящую рядом девушку локтём. — Молодец, ты очень вовремя появился, — показывает ладонь, после чего получает ответ на свой жест, издающий победный хлопок. — Ты завтра будешь подвозить Юнги? Про какие вещи он говорил? — Про мои, будто знал, что я ещё не собрал их, — издаёт смешок. — Мы же завтра выезжаем на олимпиаду. — Что?! А ты-то куда собрался? — недоумевает Ким. — Юнги позвал, — довольно пожимает плечами. — Сказал, что не хочет умирать в компании оболтусов. А что такого? Чонгук же их… Чё-ё-ёрт… Она ведь теперь «девушка» Чонгука. И никакого «наедине с Юнги» быть не может. Ну вот зачем? Зачем они заварили эту фигню?