Сквозь страницы

17.11.2022

Точка опоры

Знаю, как громко это прозвучит, но, что если каждому из нас, на самом деле, жизненно важно найти свою семью. Ведь семья - это не только те, кто близок тебе по крови, но и по духу Как сказал Архимед: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Мир пока не переворачивается, но точка опоры, кажется, уже начинает просматриваться  p.s. теперь мое любимое живое фото

***

Площадь Гриммо, 12. Лондон, Англия.

Джинни Поттер проснулась, когда часы на тумбочке показывали четверть шестого. Она протянула руку к половине кровати, где должен был лежать Гарри, но нащупала лишь остывшую простыню. Она села, прислушиваясь. Снизу донесся тихий звук, будто кто-то пытался не греметь посудой, но получалось плохо. Джинни накинула халат и бесшумно спустилась по лестнице, перешагивая через ступеньку, которая всегда скрипела. За двадцать лет она выучила все капризы этого дома. Гарри сидел за кухонным столом. Перед ним стояла чашка чая, а сам он сжимал в руках пергамент так, словно боялся, что тот исчезнет, стоит ему разжать пальцы. Он не слышал, как она вошла, даже не обернулся. — Гарри? Он вздрогнул, рвано обернулся, и тогда она увидела его бледное лицо. — Что случилось? — рыжая подошла ближе, и только тогда заметила, что у него дрожат руки.  Гарри Поттер, который в семнадцать лет держал палочку перед Волдемортом, сейчас мелко трясся, сидя на своей кухне и сжимая край пергамента. — Письмо, — его голос сел. — От Альбуса. Джинни выдохнула. Сначала в голове пронеслась тысяча мыслей: с ним что-то случилось, он в больничном крыле, он натворил глупостей. — С ним всё в порядке, почти, — сказал Поттер, будто прочитав мысли. — Прочти. Он протянул ей пергамент. «Пап, Я должен был написать тебе раньше, но уже как получилось. Чуть больше недели назад я получил письмо, без обратного адреса, без подписи. Просто сова, которую я никогда раньше не видел, принесла его мне за завтраком. Но я уверен, что это письмо от Дельфи. Я никому не говорил, потому что испугался. Сказал только Малфою. Знаю, что поступил как трус.  Не знаю, поможет ли это вам. В письме нет ничего, что указывало бы на то, где она, но может это как-то поможет. Письмо в конверте. Прости, что не сказал сразу. Альбус» Джинни перечитала письмо дважды, прежде чем хоть что-то сказать. — Эта тварь написала моему сыну? — её голос прозвучал тихо и яростно. Гарри смотрел на нее. — Он побоялся нам сказать, — произнёс он, и эти слова дались ему тяжелее, чем всё остальное. В его глазах была такая бездна усталости и вины, что Джинни на мгновение забыла, что хотела сказать. — Я думаю о том, что я за отец, если мой сын боится рассказать мне такое, — продолжил он. — И это ведь не в первый раз. Жена опустилась на стул рядом с ним. Гнев ушёл так же быстро, как и вспыхнул. Джинни посмотрела на письмо в своих руках, на неровный почерк сына, на кляксу в углу. Альбус всегда давил на перо, когда волновался. — Он написал «прости», — сказала она тихо. — Наш сын просит прощения за то, что испугался. Гарри кивнул. В его руках всё ещё был зажат конверт. — Может, это чья-то шутка? — спросила Джинни без особой надежды в голосе. — Может, кто-то просто решил поиздеваться? — Альбус написал, что уверен. Он осторожно положил конверт с письмом Дельфи на стол. Джинни смотрела на этот конверт и чувствовала, как внутри закипает злость. — Что в нём? — спросила она, кивая на конверт. — Письмо. Две строчки, ничего действительно важного. Вероятно, просто чтобы запугать. Он горько усмехнулся, без тени веселья. — Что же, у нее получилось. Джинни протянула руку и накрыла его ладонь своей.  — Что будем делать?  — Поеду в Министерство, покажу Гермионе, — Гарри провёл свободной рукой по лицу, пытаясь собраться. — Она вчера вечером сказала, что из Франции пришло что-то интересное. Возможно, это как-то связано. Нужно отработать всё вместе. И… — он запнулся. — Думаю, нам стоит посетить Хогвартс в ближайшее время, чтобы поговорить с ним лично. — Я поеду с тобой, — сказала Джинни без тени сомнения. Он не стал спорить. Только кивнул, принимая это как данность. Несколько минут они сидели молча. За окном начинало светать, рассвет пробивался сквозь занавески. Где-то за стеной завозился проснувшийся Кричер.  — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросила Джинни. Гарри повернул голову. — Он сказал Скорпиусу, — жена улыбнулась краешком губ. — Это хорошо, значит, он не один. Она сжала его руку крепче. За окном начинало рассветать. Джинни надеялась, что Альбус знает: они придут. Они всегда приходят. Даже когда он не зовёт.

***

Англия, Хогвартс

Вечер опустился на Хогвартс сырой мглой. Коридоры пятого этажа пустовали, только факелы мерно потрескивали в каменных держателях, отбрасывая пляшущие тени на древние стены. Роза шла медленно, прислушиваясь к тишине, её шаги отдавались гулким эхом. Сегодня была её очередь патрулировать, и она, как всегда, подошла к делу со всей ответственностью. В такое время бродить вечером по темным коридорам школы одной было невероятно страшно. Хотя она старалась храбрится и не поддаваться внутренней тревоге и мыслям, будто кто-то вот-вот выскочит из-за угла. Ещё чуть-чуть. Буквально два этажа и она будет сидеть с Софьей в своей светлой теплой комнате. Внезапно чья-то рука легла ей на плечо. Роза дёрнулась так, что едва не выронила палочку. Сердце на секунду замерло, а с языка уже готово было сорваться заклинание. — Тьфу ты! — выдохнула она, разворачиваясь и узнавая в полумраке знакомые силуэты. — Вы с ума сошли? Я чуть в вас «Петрификус» не запустила! Альбус стоял, сунув руки в карманы джинс, и выглядел так, будто пришёл на собственные похороны. Скорпиус, извиняюще улыбаясь, стоял чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы в любой момент подойти. — Прости, — буркнул Поттер, не глядя кузине в глаза. — Не хотел пугать. — Не хотел он, — проворчала Роза, прижимая руку к колотящемуся сердцу. — А если бы у меня рефлексы быстрее мозгов сработали? Что вы тут делаете вообще? — Нам нужно поговорить, — сказал Альбус тихо. Рыжая перевела взгляд с одного на другого. Внутри неё медленно разрасталась тревога. — Что случилось? Альбус молчал. Скорпиус осторожно, почти бережно, взял его за локоть и чуть подтолкнул вперёд. — Скажи ей, — произнёс он так, чтобы слышал только брюнет. Поттер глубоко вздохнул. — Помнишь, когда мы собирались у меня, и я вёл себя как последний идиот? — начал он, глядя куда-то в сторону. — Ну, когда орал на всех и говорил, что наша затея - пустая трата времени? Роза кивнула, она помнила, ведь тогда чуть не разрыдалась от обиды, но Софья её вовремя остановила. — Все дело в том… я… — голос Альбуса дрогнул. — Я получил письмо. Полагаю, от неё. Тишина в коридоре стала заметной. Даже факелы, казалось, перестали потрескивать. — Что? — выдохнула Роза. Она смотрела на кузена и не верила своим ушам.  — Почему ты молчал? — Я испугался. Я просто испугался. Думал, если расскажу, вы все будете смотреть на меня как на... ну, ты понимаешь. Как тогда, после всего… Он не договорил, но Роза поняла. После возвращения из прошлого на него смотрели по-разному: с жалостью, с подозрением, с недоумением. Он не хотел снова стать «тем самым Поттером, который чуть всё не разрушил». — Я рассказал только Скорпу, — Альбус кивнул в сторону блондина, стоящего чуть позади. — Сегодня написал отцу. И теперь говорю тебе. Он протянул Розе сверток бумаги, она взяла и развернула смятый лист. — Я переписал. Само письмо отправил папе, — протянул он неуверенно. «Альбус, Не переживай. Твоя помощь мне больше не нужна. Ответа не жду, но и ты вряд ли стал бы писать.» Она подняла взгляд на кузена. Он стоял, ссутулившись, будто ждал приговора. — Ты должен был прийти ко мне сразу, — сказала она, и голос её дрогнул. Альбус дёрнулся, будто она ударила его. — Роза, я... — Ты должен был прийти ко мне сразу, — повторила она, и вдруг шагнула вперёд и обхватила его руками так крепко, что он ахнул. — Я всегда тебя поддержу, придурок. Ты понял? Поттер замер. На секунду ему показалось, что он ослышался. Он так и стоял в её объятиях, сложив руки по швам. — Прости, — выдохнул он. — Прости, что не сказал. — Не извиняйся, — голос Грейнджер-Уизли звучал глухо, но твёрдо. — Но если ты ещё раз такое устроишь, я тебе сама устрою. И не посмотрю, что ты мой любимый кузен. Скорпиус, наблюдавший за этой сценой, позволил себе лёгкую улыбку. Он отошёл чуть в сторону, давая им пространство, и принялся рассматривать трещины в стене, делая вид, что абсолютно поглощён этим занятием. — Иди, тебя тоже обниму, — сказала вдруг Роза.  Малфой удивленно показал на себя, будто было несколько вариантов. Рыжая кивнула и он неуверенно подошел к ним. И вот уже вторая рука схватила его.  Это выглядело странно: два парня стоят сложив руки по швам, а гриффиндорка обнимает их обоих. Когда они наконец отстранились, Роза вытерла глаза тыльной стороной ладони и шмыгнула носом. — Ладно, — сказала она, принимая привычный деловой вид. — Завтра соберёмся все вместе и обсудим. Всё обсудим.  Она протянула лист обратно кузену, но он покачал головой. — Оставь себе, вдруг захочешь вложить в эту свою тупую папку, — слегка улыбнулся он, говоря о её сборнике вырезок. Сегодня он пополнится еще одной. — И совсем она не тупая. А сейчас... — староста посмотрела на часы. — Сейчас вам обоим пора идти, пока я не доложила о нарушении вами комендантского часа. — Ты не посмеешь, — фыркнул Альбус, но в его голосе впервые за долгое время послышались живые нотки. — Посмею, — пригрозила Роза, но глаза её улыбались.  — Это нечестно, я тоже староста, — вставил свои пять копеек Малфой. — Но сегодня моя очередь патрулировать, — она покачала пальцем. — Проваливайте уже, герои. Она смотрела, как две тени растворяются в темноте коридора. Альбус и Скорпиус шли рядом, и в этом было что-то правильное и важное. Она глубоко вздохнула, поправила мантию и заставила себя продолжить выполнение своей работы. Нужно было проверить ещё два этажа. Мысли, однако, возвращались к одному и тому же. Глубокой ночью Роза лежала на своей кровати в башне Гриффиндора и смотрела в потолок. Софья уже спала, кот, как обычно, устроился в ногах и громко мурлыкал. Она гоняла одну и ту же мысль: почему Альбус не сказал ей сразу? Почему не доверил?  Перед глазами стояло его лицо, его дрожащие руки, его сдавленный голос, будто принадлежащий кому-то другому. Роза зажмурилась, но слёзы всё равно потекли. Тихо, без всхлипов, просто влажные дорожки к вискам. Она плакала беззвучно, уткнувшись в подушку, чтобы не разбудить Софью. Кот во сне перевернулся на другой бок. За окном шумел ветер.

***

После их незапланированной встречи, они снова придерживались прежнего расписания: Софья всегда приходила на рассвете, Джеймс был в Выручай-комнате по вечерам.  Но однажды он всё же решил нарушить их негласный договор. Квиддич в очередной раз переносили из-за непогоды. Он гонял ребят так, что те почти выдохлись. Просыпался по ночам, ворочался, думал. Одной такой ночью, ему больше не хотелось просто лежать и думать. Нужная мысль сама нашла его. В 6 утра он поднялся с кровати и вышел из комнаты. Он не признавался себе в этом, но ему хотелось застать её врасплох. В прошлый раз русская делала сальто, как профессиональная гимнастка. Вдруг сегодня она бы решила ходить по потолку? Дверь бесшумно скользнула в стену, впуская его в полумрак зала. Однако Софья просто стояла у стола и пила воду из своей спортивной бутылки. Картина была до обидного обыденной. Вау-эффекта не получилось. — Снова не спиться? — Воронцова даже не обернулась, просто покосилась на него через плечо. В голосе прослеживалась ирония, не то чтобы она была рада его видеть. Поттер кивнул, почувствовав себя мальчишкой, которого застукали за подглядыванием. Вместо ответа он просто прошел к своему углу, бросив сумку на пол. Они разошлись по разным углам, как и в прошлый раз. Джеймс набросился на грушу, вымещая на ней бессонницу и сбитый ритм жизни. Софья расстелила коврик у дальней стены и перетекала из одной асаны в другую. Снова она делала эту чертову йогу и снова расстелила коврик только когда он пришёл. Интересно, чем она занимается здесь одна?  Но одно Джеймс понимал точно - она могла явно больше, чем хотела показать. Может, виноват адреналин от тренировки, может, слишком долгое наблюдение, а может, его просто разбирало то самое детское неудержимое любопытство. Он закончил свой подход, вытер лицо полотенцем и, не дав себе времени передумать, бросил через комнату: — Эй, снежная королева. Она не шелохнулась. Закончила движение, медленно вышла из стойки и только потом повернула голову. — Хочешь заняться чем-нибудь кроме йоги? Её бровь медленно поползла вверх. Вопрос повис в воздухе, и Джеймс вдруг осознал, как это прозвучало. Он поспешил объясниться, выставив вперёд ладони: — Я имею в виду… спарринг, например. Ну… ты явно умеешь больше, чем просто тянуться. Софья смотрела на него изучающим взглядом. — Нет, — отрезала она и уже начала отворачиваться.  Поттер потупил взгляд, но любопытство уже разогнало кровь быстрее любой тренировки. Он шагнул ближе. — Да ладно тебе! — сказал он, и его голос прозвучал с той самой, чуть нарочитой небрежностью.  — Мне просто интересно. Честно. Он натянул улыбку, которая была способна разбивать сердца. Будто в этом случае она могла что-то решить. — Обещаю поддаваться. Не то чтобы я хочу драться с девчонкой… Эффект превзошёл все ожидания, хотя и совсем не так, как он планировал. Софья медленно выпрямилась, поворачиваясь к нему. Она чуть наклонила голову, а в глазах вспыхнули огоньки. Это был вызов. Он предлагал ей спарринг, будучи заведомо уверенным в собственной победе.  Она смерила его взглядом с ног до головы. Он был значительно выше её, шире в плечах, наверняка, сильнее физически. Воронцова просчитывала его, раскладывала на составляющие, искала уязвимости и, судя по лицу, наверняка нашла. — Если ты будешь поддаваться, — сказала она тихо, чётко выговаривая каждое слово, — это станет твоей первой ошибкой. Джеймс фыркнул. Первой. Значит, будут и другие? Вместо ответа он просто шагнул на центр мата, жестом приглашая её последовать за ним. Она присоединилась. Поттер принял низкую, устойчивую стойку, руки поднял. Он ждал атаки, ждал, что она попробует ударить. Софья не стала атаковать. Она сделала шаг вперёд, затем резкий выпад, как будто собиралась нанести прямой удар в корпус. Инстинкт Джеймса сработал быстрее мысли. Он опустил блок, чтобы парировать удар, который так и не пришёл. Вместо этого она резко опустилась, её нога метнулась вперёд в жёсткой подсечке. У него не было ни единого шанса. Он даже не успел понять, что происходит. Вес собственного тела, смещённый вперёд для блока, сыграл против него. Ноги были выбиты из-под него с хирургической точностью. Поттер рухнул на мат с глухим стуком, весь воздух вылетел из лёгких.  Джеймс лежал, уставившись в потолок. Прежде чем сознание восстановило связь с телом, её силуэт заслонил свет. — Не то чтобы девчонка хотела тебя бить. Он моргнул, решив, что ему показалось. Нет. Действительно на её лице, всегда непроницаемом, появилась победная улыбка. В ней было чистое удовлетворение, как у шахматиста, поставившего мат в три хода. Слова и вид этой улыбки, первой, которую он видел на её лице, сработали на него страннее любого удара. Вместо злости или стыда, из его груди вырвался смех. Софья вздрогнула, её улыбка исчезла, сменившись растерянностью. Она отступила на шаг, глядя на него в недоумении. Джеймс, всё ещё смеясь, с трудом поднялся на локти. — Ты такая странная, — выдохнул он между приступами. — Что, улыбаешься только когда побеждаешь? Софья стояла, скрестив руки на груди и наблюдая за ним. На вопрос она не ответила. Его смех явно выбил её из колеи сильнее, чем любое сопротивление. — Теперь я выгляжу идиотом, да? — он наконец перестал смеяться, сел, потирая затылок. Но в его голосе не было обиды. Софья моргнула. — Ты всегда так выглядишь, — сказала она, пожав плечами. Воронцова развернулась и пошла к своей сумке, оставляя его сидеть на мате. Джеймс смотрел на её напряжённую спину, на то, как она методично складывает вещи и чувствовал странную смесь восхищения и удивления. — Ладно, — бросил он в спину. — Это было быстрее, чем я думал. И где ты этому научилась? Она замерла на секунду, потом обернулась через плечо, изучая его лицо, искала насмешку или подвох. Но ни того, ни другого, кажется, не было. — В Колдовстворце, — ответила она тише, чем обычно. — И у отца. Она сказала это быстро, будто в любой момент могла передумать и забрать слова обратно. — Вау, — выдал Поттер. — С ним ты справляешься также быстро? Она молчала. Натянула худи через голову, спрятав лицо на секунду. Джеймс ждал. Он уже понял, что любой вопрос она может оставить без ответа. — Ему всегда проигрываю, — твердо сказала русская наконец. Она взяла сумку, перекинула через плечо и направилась к двери. Джеймс поднялся с мата, отряхиваясь. — И он никогда не поддается? У самой двери Софья остановилась, но оборачиваться не стала. — А что в жизни кто-то поддаётся? Дверь за ней закрылась бесшумно, растворившись в каменной стене. У Джеймса было отчетливое ощущение дежавю.

***

17 ноября было обычным ничем не примечательным днём. Роза проснулась, когда Софья уже выходила из душа. Она сделала все утренние процедуры и быстро собралась. Соседка, как всегда, ждала, сидя на своей кровати, а на её коленях шумно мурлыкал рыжий кот.  Ничего необычного: разговоры о всякой ерунде по дороге на завтрак, тыквенный сок и каша, вопросы однокурсников про домашнее задание за общим столом. Необычным был только профессор Лонгботтом, поймавший их на выходе из Большого зала. Он, как обычно, радушно поздоровался, но остановился, обращаясь к русской. — Мисс Воронцова, ваши родители связались с профессором Макгонагалл и попросили о встрече с вами, — профессор Лонгботтом улыбнулся. — В рамках вашего учебного расписания, мы договорились о возможности встречи сегодня в 15:00 в Хогсмиде. — Хорошо. Спасибо, — Роза, стоявшая рядом, заметила, как у неё на мгновение засияли глаза и как громко она выдохнула. Профессор уже сделал шаг, чтобы уйти, но обернулся: — И с днём рождения, мисс! Он пожал ей руку и зашагал дальше по коридору. Роза замерла. Её брови поползли вверх, а челюсть слегка отвисла. — С каким днём? Софья пожала одним плечом и уже собралась идти дальше, но Грейнджер-Уизли вцепилась в её рукав мёртвой хваткой. — Почему ты ничего не сказала? — зашипела она, переходя на шёпот, хотя коридор был пуст. — У тебя день рождения, а ты молчишь? — Роза, — Софья остановила её поток мягким касанием. — Это просто день. Их много. Рыжая посмотрела на неё так, будто соседка сказала что-то на незнакомом языке, потом покачала головой и выдохнула: — Ладно, но вечером мы это обсудим. В деталях, — погрозила пальцем она. Софья, казалось, считала каждую секунду до встречи, но они, как на зло, сегодня текли куда медленнее обычного. Однако, время неуклонно близилось к долгожданной минуте.  Хогсмид встретил её холодным ветром и запахом дыма из печных труб. Софья почти бежала по главной улице, лавируя между редкими прохожими. Щёки раскраснелись от быстрого шага, дыхание сбилось, но она не сбавляла темпа. Дверь «Трёх мётел» тяжело хлопнула за её спиной, отсекая уличную сырость. Софья лихорадочно обвела взглядом зал, выхватывая лица и силуэты. И увидела их. Елена Воронцова поправляла воротник строгого шерстяного пальто, волосы убраны в аккуратный пучок, ни одной выбившейся пряди. Она выглядела одновременно чужой в этой английской таверне и до ужаса родной. Когда взгляд матери упал на дочь, её лицо озарилось той самой любящей улыбкой, по которой Софья успела соскучиться. — Мама! — выдохнула девушка и через секунду уже была в кольце материнских рук. Елена обнимала её крепко, гладя по спине, как в детстве. Шатенка зарылась лицом в мамино плечо, принюхиваясь к знакомому аромату духов. Рядом кто-то кашлянул. Софья отстранилась от матери и перевела взгляд на отца.  Марк Воронцов сидел, заслоняя своей широкой спиной половину окна. Руки его были сложены на столе, тяжёлый взгляд цеплялся из-под густых бровей. — Пап, — она шагнула к нему. Марк поднялся неторопливо, по-мужски притянул её к себе и тут же отпустил, отступив на полшага. — Здорóво, — поприветствовал дочь он, окидывая её цепким взглядом. — Форму не растеряла? — А ты как думаешь? — Софья чуть приподняла подбородок. Уголок его губ дёрнулся в намёке на усмешку. — Сядь уже, а то застыла, как неродная. Она села за стол, и на несколько секунд замолчала. Слов было слишком много, и они все разом застряли в горле. — Как вы добрались? — спросила Софья наконец, разглядывая родителей. Мать выглядела свежо, отец, кажется, вообще не менялся. — Порталами, — Елена взяла дочь за руку, поглаживая большим пальцем костяшки. — Сначала в Москву, потом в Лондон, потом сюда. Долго, но терпимо. — Аппарация через границу - то ещё удовольствие, — добавил Марк, скривившись. — Чувствуешь себя завтраком, который кто-то переваривает. Софья фыркнула, представив эту картину. Мать закатила глаза: — Марк, не начинай. — Я просто делюсь впечатлениями. Первые полчаса пролетели в лёгкой семейной теплоте, по которой Софья скучала больше всего.  Отец рассказывал, что Иван, в этом году выбравший, как и полагалось, профиль «Ратное дело», уже показывает первые успехи.  «Ещё бы, ты тренировал его не хуже меня» - подумала Софья про себя.  Мама смеялась, ведь Маша, в очередной раз пытаясь приготовить зелье, чуть не спалила лабораторию в Колдовстворце. Она, в противовес желаниям отца, выбрала профиль «Магическая грамота», тот где в свое время училась Елена.  «А вот это ты точно не оценил» - покосилась на отца шатенка, тот хмыкнул.  — И Ваня теперь ходит и всем говорит, что он единственный нормальный ребёнок в семье, — закончила Елена, улыбаясь. — И в письмах требует за это компенсацию в виде пряников. Софья рассмеялась, впервые за долгое время так открыто. — Ну, — Марк полез во внутренний карман куртки и выудил оттуда небольшую коробочку. — Держи. Тут от нас с матерью. Софья взяла подарок, взвесила на ладони. Лёгкий. Открыла и замерла. На ладони лежал золотой браслет с тонкой гравировкой на внутренней стороне. Она поднесла его ближе к глазам, вглядываясь в линии. «Никогда не сдаваться» — Пусть это будет с тобой. Как напоминание, — заключил отец, сжимая её плечо. Эту фразу она слышала с детства. Когда в очередной раз проигрывала отцу, когда не получалось защитное заклинание, когда спорила о чем-то и отступала раньше времени. Всегда. — Спасибо, — её голос дрогнул, а глаза учащенно моргали. Марк кашлянул, отводя взгляд в сторону. Когда он снова посмотрел на дочь, в его глазах не было ни намёка на сантименты.  — Надеюсь, ты понимаешь, что серьезно мы тоже поговорим. — Пап, — Софья закатила глаза, проводя пальцем по гравировке. — Я серьёзно, — он откинулся на спинку стула, и в его голосе появились те стальные нотки, которые она знала с детства. — Слышал я про твои подвиги. Отработки у тебя, говорят, регулярные. — Откуда... — начала Софья, но осеклась, встретившись с ним взглядом. — Ну конечно, ты знаешь. — Докладывают, — невозмутимо подтвердил Марк. Шатенка шумно выдохнула. На что она надеялась? Что Министр Безопасности Магической России не найдет способ следить за дочерью даже за несколько тысяч километров? Елена вздохнула, но вмешиваться не стала, только сжала пальцы дочери чуть крепче. — Это было... — Софья подбирала слова, но отец её перебил. — Правильно, — он посмотрел на неё в упор. — Поступок правильный. Методы обсуждаемы. Но в целом... — он сделал паузу, и в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Я даже надеялся, что тебя за это домой отправят. Сэкономили бы мне время на уговоры. — Куда же мы без этого, — выдохнула она раздражённо. — Соня, — суровости в голосе прибавилось. — Я знаю, здесь сейчас неспокойно. Крупенин прислал нам запрос от местного правительства. Софья напряглась, мать напротив замерла. — Знаю, — тихо сказала Софья. — И знаешь, с кем общаешься, — утвердительно продолжил он. — Ах да, ты и это... — Софья, — Марк вдруг подался вперёд, и в его голосе впервые за весь разговор проступила тревогу. — Я не лезу в твою жизнь. Но прошу, и ты не лезь в это. — Я не собираюсь... — Я не прошу тебя собираться, — он смотрел на неё в упор. — Я прошу тебя быть осторожной. Просто будь, мать твою, осторожна. Это много? Шатенка подняла голову и посмотрела отцу прямо в глаза. — Не много, — сказала она наконец. — Я буду осторожна. Марк кивнул, и напряжение за столом чуть спало. Он откинулся назад, принимая свой обычный невозмутимый вид, и добавил уже почти буднично: — Но если что, я приеду и заберу тебя. — Марк! — одёрнула его Елена. — Я отвоевала у тебя минимум год, пап. И не собираюсь сдаваться, — она потрясла браслетом у него перед носом. Марк усмехнулся. В этой усмешке было всё: и гордость, и раздражение, и знакомое чувство, будто смотришь в зеркало и видишь там кого-то такого же упрямого.  — Только год, — напомнил он. Софья покачала головой, она снова провела пальцем по браслету, читая гравировку. Время пролетело незаметно. Они говорили обо всём и ни о чём. О погоде в Сибири. «Холодно, как обычно». О перетрубациях в Правительстве. «Скучно, как обычно». О том, что дед Ратмир, бывший глава их рода, передавал ей привет и парочку наставлений. «Как обычно, суров и трепетен одновременно». Когда пришло время прощаться, Елена крепко обняла дочь. Она долго стояла, прижимая её к себе, и Софья чувствовала, как мать мелко дрожит. — Береги себя, — шепнула Елена в самое ухо. — Обязательно. Марк ограничился коротким поцелуем в макушку и крепким рукопожатием, но в его глазах было неподдельное переживание. — Учебный год пролетит быстро, — сказал он вместо «пока». — Знаю, — ответила она, пряча руки в карманы, чтобы не показать, как они дрожат. Она шла обратно к замку, и ветер трепал её волосы, в кармане напоминающе лежал браслет. «Только год», — крутилось в голове. Год - это и много, и смехотворно мало. Но этого хватит, чтобы жить, чтобы наслаждаться и чтобы пробовать.  Впереди, за деревьями, показались тёмные силуэты башен Хогвартса. Софья ускорила шаг.

***

Facebook. Диалог Роуз Грейнджер-Уизли и Софьи Воронцовой

vorontsovasm Ты где? 18.56

rosie.granger-weasley

У Альбуса

19.03

Срочно приходи!

19.04

Есть дело

19.04

Важное!!!

19.05

vorontsovasm Окей 19.06 Стук в дверь прервал суету в комнате. Точнее, суетилась в основном Роза, Альбус и Скорпиус были спокойны, но у них было то самое предвкушение, которое бывает только когда готовишь сюрприз и не знаешь наверняка, удастся ли он. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Софья. Она замерла на пороге, переводя взгляд с одного лица на другое, и моргала, будто все это может оказаться просто галлюцинацией. — С днём рождения, Соня!  Они стояли втроём напротив неё. Роза в центре с небольшим тортом в руках, а по бокам от неё, как почетный караул, Скорпиус и Альбус в дурацких праздничных колпаках. На колпаке Малфоя красовалась надпись «Happy Birthday», а колпак Поттера, видимо, в знак протеста, съехал набок и норовил упасть. Софья замерла, она моргнула один раз, потом второй. Её лицо стало абсолютно растерянным, она явно не ожидала увидеть эту картину. — Предупреждаю, торт Роза делала сама… — Альбус сделала паузу и, прикрываясь рукой, прошептал. — Так что его не ешь…  — Эй! — Роза возмущенно тряхнула тортом, от чего одна из свечей жалобно качнулась. — Будет для красоты! — пожав плечами, улыбнулся блондин, поправляя свой идеально сидящий колпак. — Что тоже сомнительно… — проворчал Поттер, воровато поглядывая на кузину. Колпак наконец предательски сполз ему на глаз. Софья смотрела на эту троицу в нелепых колпачках и на её губах непроизвольно растягивалась улыбка, которую она даже не пыталась спрятать. — Задувай давай, — шепнул Скорпиус, кивая на торт. Воронцова шагнула внутрь и дверь за ней закрылась. Торт, вопреки опасениям Альбуса, оказался вполне съедобным. — Правда сама? — переспросил Малфой с набитым ртом. — Сама! — гордо заявила Грейнджер-Уизли. — Ну и домовики чуть-чуть помогали.  — Прямо таки чуть-чуть? — брюнет едва увернулся от летящей в него салфетки. Софья сидела в кресле, поджав под себя ноги и наблюдала за ними. Рядом с ней на подлокотнике примостилась тарелка с недоеденным куском торта. Её взгляд перебегал с одного лица на другое.  Она мысленно удивлялась, как эта картина успела стать такой родной. Не то, чтобы в Колдовстворце у неё было много времени заводить друзей, да и как-то не складывалось. А здесь эти три несносных человека, только что приготовили ей сюрприз на день рождения, хотя ещё утром ничего не знали о нём. — Ладно, — Роза решительно хлопнула ладонью по столу. — Мы договорились: сегодня никакой Дельфи, никаких расследований и никаких мрачных рож. Она выразительно посмотрела на Альбуса. — Чем займемся? Вместо ответа Грейнджер-Уизли порылась в своей бездонной сумке и с победным видом извлекла потрепанную колоду, которую стянула у Фреда еще на первом курсе. — В «Свинтус»? — предложила она, и в её глазах блеснул азарт. Скорпиус просиял: — О, да! Соня, ты играла когда-нибудь? Та покачала головой. — Это просто, — успокоил он её. — Главное правило - не смеяться, когда подкладываешь свинью соседу. Первый же кон вышел комом. Альбус, попытавшись подложить свинью Скорпиусу, случайно скинул её сам себе и был наказан штрафными очками. Роза хохотала так, что у неё свалился колпак, а Софья, пытаясь сохранить серьёзное лицо, прикусила губу, но когда Малфой с невозмутимым видом скинул сразу четыре карты и объявил «Свинтус-ренессанс», она не выдержала и засмеялась. — Ты смеёшься! — Альбус ткнул в неё пальцем.  — Я не смеюсь, — возразила Софья, но улыбка всё ещё была с ней. — Врёшь, — констатировал Альбус, довольно ухмыляясь. Он наконец-то выигрывал, пусть и за счёт чужого веселья. — Ты краснеешь, когда врёшь. — Я не краснею. — Краснеешь, — подтвердил Скорпиус, и его платиновые брови взлетели вверх. — Ты сейчас пунцовая. — Это от торта, — отрезала Софья, но щёки действительно горели. Второй кон прошёл веселее. Они спорили до хрипоты, подкидывали друг другу штрафные карты и наперебой объясняли Софье правила, которые она схватывала на лету. К третьему кону она уже сама ловко подкладывала свиней, и Роза в ужасе вскрикивала: — Не учите русских играть в карты! — Это всё Скорп, — парировал Альбус, скидывая очередную карту. — Ты тоже учил! — Я просто сидел рядом. Когда колода закончилась, а очки были подсчитаны, ко всеобщему удивлению проигрывал Поттер. — Не везет в картах, повезет в любви, Альбус! — рыжая улыбнулась ему, а тот, услышав её слова, подавился куском торта. Русская медленно перевела взгляд с соседки на её кузена, потом на Малфоя, который сидел с каменным лицом, задержалась на нем на долю секунды дольше, и снова посмотрела на Розу. Та незаметно ей подмигнула.  — Обязательно, — натянул кривую улыбку Альбус. Роза, отмахнувшись, вдруг вскочила. — Кстати, Соня, я же взяла твой колдограф, — она замялась, всё-таки вещь была взята без спросу. Но как только шатенка кивнула, гриффиндорка метнулась к своей сумке и выудила оттуда старый, но ухоженный магический фотоаппарат. — Давайте все вместе! — скомандовала она, размахивая колдографом. — Альбус, подвинься! Скорпиус, сядь ближе! Соня, вылезай из кресла! Они кое-как разместились на кровати Поттера, прижавшись друг к другу. — Альбус, улыбнись! — скомандовала Роза, целясь колдографом. — Даже Соня улыбается! Улыбка не особо шла к её обычно серьезному лицу, но именно поэтому сейчас она казалась особенно ценной. — Считаю до трёх, — пригрозила Роза. — Раз… — Сделай уже это дурацкое фото, — буркнул Альбус, но руку на плечо кузине положил. — Два… Скорпиус засмеялся, одной рукой подставляя Софье рожки, а другой раньше времени нажимая на кнопку колдографа вместо Розы. Вспышка. На долю секунды комната осветилась белым, и все четверо застыли в этом мгновении: рыжая с открытым от удивления ртом, Альбус с кривоватой улыбкой, Малфой, сияющий, как начищенный галлеон, и русская незаметно смеющаяся. Колдограф выплюнул фотографию. Грейнджер-Уизли поймала её на лету и принялась трясти, проявляя изображение. — Получилось!— выдохнула она, разглядывая снимок. — Спасибо, — сказала вдруг Софья, смотря на свои собственные смеющиеся глаза на фото. — За сегодня. Альбус неловко отвёл взгляд, Скорпиус улыбнулся, а Роза, недолго думая, просто крепко обняла её. Колпак с головы Поттера в очередной раз сполз, разрушив все прелести момента. Видимо, больше терпеть он не смог, а потому через секунду он чертыхнулся и сжег его заклинанием. Смех разлился по комнате, вытесняя остатки неловкости. За окнами подземелий было темно, и где-то там, за стенами Хогвартса, их родители искали сбежавшую преступницу. Но здесь, в маленькой комнате в общежитии Слизерина, горел свет, пахло шоколадным тортом и было тепло. А на колдографии, которая потом окажется в альбоме, они всё еще дурачились и смеялись.