Сонет о нежной горечи

      Малфой был упрямым и своевольным, как гиппогриф. Ему не хотелось к озеру. И было совершенно все равно, что там будут все друзья. И совершенно не интересно, что у Пэнси новый купальник — насмотрится он еще на ее купальники, когда на Рождество они поедут в Бат.       Уговаривали его всем Слизерином — забросали поместье Малфоев письмами. Тогда юный наследник проявил удивительное великодушие и согласился почтить честную компанию своим присутствием. Но только на два часа, не больше.       К этому пикнику Пэнси готовилась, точно на бал. Она встала рано утром и отказалась от завтрака, чтобы не выпирал живот. Ей несколько раз меняли прическу, то завивая, то выпрямляя волосы. А уж сколько разных вариантов макияжа она забраковала… И говорить не приходится.       В итоге в два часа дня она стояла у коттеджа Забини, похожая на Венеру с полотна Боттичелли, только темноволосая и чуть более одетая — ее новый темно-зеленый купальник едва прикрывал прелести юной волшебницы. Блейз, который вышел ее встречать, на несколько секунд замер в ступоре, затем, ни слова не говоря, вернулся в дом и пришел обратно с полупрозрачным белым парео.       — Чаровница моя, я от твоей красоты аж все языки забыл, кроме английского. Сжалься, давай хоть немного умалим твое очарование.       И он принялся закреплять кусок ткани на манер римской тоги под бурные возмущения Пэнси.       Вскоре подошли другие ребята. Произошел обмен поцелуями и комплиментами у девочек, шутками и рукопожатиями у юношей. Малфой, такой же мрачный, как и все последние дни, пришел не один, а с Маркусом Флинтом — бывшим слизеринцем, старше ребят на пять лет. Вирджиния вручила им корзину для пикника, которую утром того же дня собрал ее сын, и, пожелав хорошо отдохнуть, устроилась в шезлонге среди цветов — загорать.       — Горячая у тебя мать, Забини, — шепнул парню Флинт и дружески хлопнул по плечу. — Понимаю, почему мужики так за ней увиваются.       Блейз напряженно улыбнулся.       — Может быть, Маркус, обсудим твою мать?       — Или, например, наши купальники, — встряла в беседу Дафна.       Кребб и Гойл что-то смущенно забурчали, а Малфой закатил глаза, словно говоря одним только этим движением: «Ну что за ребячество?!»       Пэнси шла рядом с ним, опираясь на подставленный локоть. Через лес вела удобная тропинка, и у Малфоя не было даже шанса проявить себя прекрасным рыцарем и помочь даме преодолеть препятствие в виде поваленного дерева или высокого камня.       — Мы ваши купальники еще толком не рассмотрели, красотка, — ответил Дафне Маркус. — Но как выйдем к озеру, девочки, я надеюсь, устроят нам показ.       Дафна, вопрос которой предназначался в большей степени Забини, сморщила хорошенький носик и присоединилась к Миллисенте, замыкавшей их процессию.       — Не хотел бы я, чтобы Булстроуд устроила нам показ, — прошептал Кребб Гойлу, да так громко, что Пэнси это услышала.       — Какие же они неотесанные, — возмущенно сказала она Драко. Милли, конечно, не вейла, но все же нехорошо мужчине говорить так о девушке.       Но Малфой, кажется, не обратил внимания ни на слова Кребба, ни на нее саму.       Очень скоро они вышли к озеру. Флинт, забыв о желании посмотреть на девочек в купальниках, тут же бросился к воде. За ним с криками радости, точно дети, кинулись Кребб и Гойл. Драко, сложив руки на груди, принялся гулять по берегу.       — Он даже не смотрит на меня, а во всем виноват твой балахон, — проворчала Пэнси на ухо Блейзу, когда они вдвоем устроились на полотенцах у воды. Миллисента осталась в тени деревьев и раскрыла новый выпуск «Ведьминого досуга», Дафна сняла легкий сарафанчик, осталась в нежно-розовом, столь же скромном купальнике, что у Пэнси, и принялась картинно намазывать на свое тело волшебную мазь от загара. При этом встала она прямо перед Забини и периодически кидала на него многозначительные взгляды.       Блейз вздохнул и взглянул на подругу поверх солнцезащитных очков:       –Белла миа, как же ты не поймешь, что настоящая притягательность — не в наготе, а в загадочности. Твой наряд не то что не оставляет простора для фантазии, а скорее кричит: «Трахни меня за ближайшим деревом!»       Пэнси прыснула:       — А твои маггловские окуляры как раз для загадочности?       — Они называются очки, малышка. И да, именно для загадочности, — он поиграл бровями и, закинув руки за голову, устроился на спине.       — Пэнс, идем, поплаваем! — раздался от берега голос Дафны. Она не оставляла намерения покрасоваться перед парнями, и раз Милли не собирается раздеваться, то можно выделиться на фоне другой подружки.       В ту же самую минуту Малфой подсел к Забини и нервно поправил ворот серой рубашки, которая в жаркий летний день была какая-то не к месту.       — Что хорошего люди находят в отдыхе на природе? Мошкара, жара и грязная вода. Какая мерзость, — проворчал он, кривя тонкие губы. — Разве нельзя было, как всегда, потусить у бассейна в поместье Гринграссов? Нормально же собирались там каждое лето.       Пэнси сникла. Она-то думала, что жениха порадует вылазка к озеру с друзьями.       — Хочешь перекусить? — спросила она и потянулась к корзине для пикника. — У нас тут… — и неожиданно для самой себя извлекла на свет бутылку текилы. — Ой, это что?       — Это сюрприз, — с ухмылкой ответил Блейз и повернулся к другу. — Не знаю, как насчет перекусить, но выпить тебе явно надо, а то ты такой напряженный, аж скулы сводит.       Скоро к расстеленному на траве пледу подтянулась вся компания. Забини щедрой рукой разлил по рюмкам прозрачную жидкость и дал каждому присутствующему по кусочку лайма.       Флинт посмотрел на лайм с недоверием:       — Это еще зачем? Я не закусываю.       — Это особая культура, Маркус, — вкрадчиво ответил Блейз, насыпая на тыл ладони щепотку соли. А затем добавил почти неслышно: «Audi, vide, sile»*.       Малфой захохотал во весь голос, и Пэнси, которая как и все остальные не поняла ни слова, была благодарна другу за то, что тому удалось рассмешить ее хмурого жениха.       — Итак, дамы и господа, — продолжил Забини. — Схема такая: опрокидываете рюмку в рот целиком, затем слизываете с руки соль, затем закусываете лаймом. И благодарите вашего скромного шеф-повара за прекрасный обед. Bon appétit!       Все выпили. Дафна сморщилась и отставила рюмку прочь.       — Какая гадость! А вина для дам ты не взял?       Миллисента, продолжая посасывать лайм, промычала что-то в знак согласия.       Флинт закатил глаза:       — Девчонки, идите плавайте, не мешайте нам тут развлекаться в мужской компании.       Гринграсс смерила его высокомерным взглядом.       — Я что-то не припомню, — прошипела она, — чтобы тебя приглашали пойти с нами.       — Меня пригласил Малфой. Мы с ним работаем вместе, — спокойно ответил ей Флинт, словно не заметил в голосе девушки угрозы.       — Работаете? — переспросила Пэнси и посмотрела на жениха.       Малфой помрачнел и бросил на Флинта предостерегающий взгляд.       — Над одним проектом для Министерства, — произнес он медленно, — Маркус у нас присоединился к Отделу магических игр и спорта. Попросил меня помочь с подготовкой к одному небольшому событию. Верно?       Флинт опрокинул в рот еще одну рюмку и крякнул вместо ответа.       Пэнси чувствовала нарастающее напряжение. Все шло вообще не так, как она задумала. Вместо всеобщего веселья и пикника — попойка и недомолвки. Ну почему с мальчиками всегда так сложно!       — Дафна, — неожиданно обратился к нахмурившейся девушке Блейз, — ты, кажется, хотела поплавать? Давай наперегонки. До другого берега и обратно, идет? Даю тебе фору.       Он поднялся на ноги, оставив на полотенце очки, и стянул с себя белую майку. Пэнси неожиданно поняла, что уставилась на торс друга. Когда он успел из мальчика, ее партнера по играм, превратиться во взрослого мужчину?       Дафна, виляя бедрами, легким бегом двинулась к озеру, периодически оглядываясь назад и бросая на Блейза очаровывающие взгляды.       А Блейз вдруг легко, точно она была не тяжелее котенка, закинул на плечо Пэнси и уверенно двинулся в том же направлении. Парни дружно заржали, когда слизеринка завизжала:       — Ты что делаешь?!       — Тихо, чика бонита, — ответил тот, перехватывая ее под ягодицами, — ты все еще хочешь произвести впечатление на Малфоя? Тогда делай, как я скажу.       Она замолкла и, откинув с лица вопросы, бросила взгляд на компанию ребят. Флинт разливал по стопкам новую порцию текилы.       «Если план Блейза сработает, расцелую его. А если нет — утоплю», — подумала Пэнси.       Уверенным бегом Забини двинулся к озеру, зашел по грудь в зеленоватую мутную воду и с улыбкой спросил:       — Готова?       Он не дал ей даже пикнуть, а просто сбросил Пэнси с плеча. Вот так, без предупреждения.        Раздался шумный всплеск.       «Точно, утоплю» — подумала она, всплывая на поверхность и жадно глотая воздух.       Забини в это время мощными гребками догонял Дафну, которая и не думала удирать: видимо тоже хотела, чтобы ее поймали и закинули на плечо со всеми вытекающими отсюда последствиями. Дафна была мастером флирта и заигрываний.       Отфыркиваясь и отжимая намокшие локоны, Пэнси вышла из воды. Парео противно льнуло к телу. Она тряхнула головой, откидывая волосы за спину, и подняла взгляд на компанию парней, ожидая их смеха и подколов.       Но ее появление неожиданно было встречено восхищенными взглядами. Флинт без всякого стеснения присвистнул, а Кребб и Гойл с трудом могли решить, на что пялиться в первую очередь: на округлую грудь с треугольничками темной ткани, прикрывавшими соски, или на стройные ножки.       Милли запричитала:       — Ой, бедняжка, вся вымокла! Сейчас я достану тебе полотенце.       Но важнее всего для Пэнси был взгляд Малфоя — оценивающий и одобрительный одновременно. Он наконец-то обратил на нее внимание и произнес, поднимаясь на ноги:       — Я сам достану полотенце, Миллисента. Это все же моя невеста.       «Так и быть, сперва утоплю, а потом спасу и расцелую», — подумала Пэнси, когда руки Драко накинули на ее плечи мягкую ткань и скрыли юное тело от жадных глаз других парней. Она была на верху блаженства.              Слизеринцы разомлели от жаркого солнца и обеда. В качестве обеда выступала текила, лайм и соль — больше в корзинке для пикника ничего не оказалось. Блейз лениво перебирал струны гитары, и это было так похоже на их посиделки в гостиной факультета. Начиная с четвертого курса, в совместных сборах вечерами появился какой-то шарм. Особый энтузиазм вызывал Теодор Нотт, стаскивающий из спальни мальчиков чемодан и с видом фокусника извлекавший оттуда запасы отцовского бара. Юных представителей аристократии не пытались оградить от алкоголя — вино, насколько помнила Пэнси, им наливали на каждом приеме, как взрослым. Но в том, чтобы распивать что-то забористое в стенах Хогвартса, было особенное чувство азарта и легкого волнения: а вдруг узнают? А вдруг накажут?       Блейз, обычно мало компанейский, подобными вечерами доставал гитару и начинал напевать что-то то на испанском, то на итальянском, а иногда, в особенно душевные минуты, песни на каком-то трескучем, почти рычащем языке.       Вот и сейчас он, задумчиво глядя на воду, мурчал под нос уже знакомую Пэнси мелодию и периодически пропевал что-то вроде «райвшалаше». Кто такая Райвша, Пэнси не знала. Но «ла ше» отдавало чем-то французским.       Маркус резался с Креббом и Гойлом в карты, Дафи и Милли устроились под деревом неподалеку и листали журнал. Малфой жевал травинку и наблюдал, как пальцы Забини перебирают струны. Он, кажется, забыл, что собирался побыть с друзьями только два часа.       — Забини, что ты тоску наводишь? — добродушно посетовал Флинт. — Давай что-нибудь наше и повеселее.       Блейз приосанился, хитро улыбнулся и, ударив по струнам, вдруг затянул:        — Bésame, bésame mucho…       Флинт закатил глаза, но промолчал.       Дафна тут же потеряла интерес к журналу и подруге и пересела поближе к ребятам. Ее поза и взгляд ясно давали понять, что стоит только предложить, намекнуть, а она-то уж готова целовать крепче**.       Пэнси стало смешно: Дафи такая дурочка. Это же Блейз! Разве в него можно влюбиться, в этого неразговорчивого мальчишку со странным чувством юмора? Хотя он стал очень даже привлекательным: бронзовый загар, темные блестящие глаза, красивые крепкие руки. Но Пэнси был нужен только Малфой, который опять помрачнел и погрузился в свои мысли. Что могло так сильно его тревожить? О чем он думал?       Слизеринцы заулюлюкали, когда Забини допел. Он был хорош, это признавали все. Дафна буквально льнула к его боку, и даже Милли, обычно безразличная к мальчикам, посмотрела на Блейза с каким-то интересом.       Маркус Флинт отложил карты и усмехнулся, обращаясь к Креббу и Гойлу:       — Может быть, эту партию вы выиграли, но девчонок своих потеряли — итальяшка их у вас увел. Даже невеста Малфоя ему в рот смотрит.       Драко перевел затуманенный алкоголем взгляд с воды на Флинта:       — Ты на что намекаешь?       Здоровяк повел плечами:       — Да ни на что. Тут, вроде, все понятно. Видел, как он твою девчонку по-свойски на плечо закинул?       — Они просто друзья детства! — вступилась за Блейза Дафна. На самом-то деле, ей было все равно, что Флинт говорит о ее подруге. Но раз уж Пэнси забрала Малфоя, Забини Дафна не упустит.       Маркус хохотнул, складывая руки на груди:       — Ну-ну, я бы с ней тоже так подружил. Без обид, Драко.       Блондин резко поднялся на ноги, сжимая кулаки, и Пэнси похолодела: а если они сейчас подерутся?       Но ситуацию разрядил веселый голос Блейза:       — Ты бы лучше за себя переживал, Маркус, а не за чужую невесту.       — А чего мне переживать? — ответил тот.       Забини отложил гитару и ленивым движением устроился на боку:       — А того, что я, вообще-то, не по девочкам.       Это заявление было подобно заклинанию Бомбарда Максима.       — Чегооооо?! — заорал Флинт, во все глаза уставившись на возмутителя всеобщего покоя. Кребб и Гойл, кажется, вообще ничего не поняли, а вот Дафна, напротив, все поняла и разом поблекла, точно растеряла очарование — рядом не осталось мужчин, которые могли ее заинтересовать или ею заинтересоваться.       Пэнси удивленно хлопала глазами. Как не по девочкам? Забини же в прошлом году встречался с кем-то с Когтеврана… Краем глаза она видела, что Милли уже что-то строчит на полях журнала. И откуда у нее только взялось перо?       Малфой сел обратно на свое место и нахмурился:       — Давно ты… такой?       Блейз улыбнулся еще шире и стал похож на Чеширского кота.       — Какой — такой?       — Голубой! — скаламбурил Флинт и заржал. Но его веселья никто не разделял.       — Еще в прошлом году понял, — спокойно ответил Забини. Они с Малфоем смотрели друг на друга и молчали. Пэнси поняла, что это признание стало неожиданностью для Драко, и что теперь Драко наверняка обидится на Блейза. Она бы точно обиделась на Милли или Дафи, если те скрыли бы от нее такую важную новость!       Но Малфой не обиделся — он улыбнулся:       — В душ с тобой больше не пойду, засранец.       — Какая жалость! — ответил Забини, и оба они рассмеялись.       И только Пэнси показалось, что все пришло в норму, как Флинт ляпнул с гадкой усмешкой:       — Так ты, выходит, теперь в Отряде Дамблдора?       Разговоры об ориентации директора Хогвартса ходили уже много лет. Сама Пэнси, наслушавшись подруг матери, была искренне уверена, что Дамблдор — гей, но не видела в этом ничего особенного — мало ли геев вокруг. Если только одним из них неожиданно не оказывается лучший друг… Поэтому ее ужасно удивило, когда после слов Маркуса Драко вдруг смертельно побледнел, в мгновение ока трезвея, затем нахмурился и снова резко подскочил на ноги.       — Нам пора.       Неизвестно, к кому именно он обращался, но все разом засобирались домой.       Пэнси очень хотелось упросить друзей остаться еще, но одного взгляда на лицо любимого жениха хватило, чтобы держать рот на замке.       Обратный путь прошел в гробовом молчании. Прощаясь со всеми у дома Забини, Малфой только коротко кивнул и, даже не удостоив невесту отдельным взглядом, трансгрессировал вместе с Флинтом. Милли и Дафи расцеловали ее в обе щеки, причем первая выглядела взбудораженной (миссис Булстроуд сегодня получит новую горячую новость), а вторая — уставшей и разочарованной (два самых завидных парня Слизерина уплыли из ее рук). Кребба и Гойла забрали домовики.       Пэнси тоже ждал домовой эльф, но она отослала его прочь одним махом руки и задумчиво уставилась куда-то вдаль.       Не говоря ни слова, Блейз взял ее за руку и снова потянул в сторону леса.       — Я не хочу больше купаться, — капризно заявила она.       — Мы не к озеру, — спокойно ответил парень.       — А куда?       — Тебе понравится.       В листьях деревьев шуршал ветер, и в лесу становилось темнее. Пэнси с детства боялась темноты. Это был смешной страх маленькой девочки, но совсем уж неподходящий для взрослой девушки, еще и волшебницы. К тому же, Блейз был рядом, а значит, с ней не могло случиться ничего плохого, но легкий холодок так и бегал по ее спине, пока они шли узкими тропками между высоких толстых стволов.       Скоро дорожка начала подниматься вверх, просвет между деревьями посветлел, и Пэнси ахнула от восторга.       Они стоял на вершине поросшего травой холма, вниз уходил луг, за ним — еще один холм и еще. А над этим морем зелени закатное солнце разрисовывало небо полосами: апельсиново-рыжей у самого горизонта, нежно-персиковой чуть выше, серо-голубой с вкраплениями розовых облаков еще выше, а над самой головой ребят простирался нежно-голубой простор.       Пэнси задрала голову так сильно, что в какой-то момент перестала ориентироваться в пространстве и оступилась. Тут же на плечи ей легли руки Блейза:       — Осторожно, принцесса.       Она прислонилась спиной к его груди — это было так легко и привычно, так спокойно и правильно. Она часто находила утешение и успокоение в объятьях Забини, и иногда ей казалось, что он ей больше чем друг — почти брат.       Юноша устроил подбородок на ее макушке и притянул к себе крепче:       — О чем ты думаешь?       Это был непростой вопрос, потому что она думала сразу о многом. О том, почему Драко сделал ей предложение, а теперь совсем не обращает на нее внимания, о том, как он посмотрел на нее сегодня, словно впервые понял, что она — девушка, а не просто его сокурсница. И это снова возвращало ее к вопросу: почему, ну почему тогда он предложил ей стать его женой? В том, что это было решение Драко, она не сомневалась. Ей бы вспомнить обо всех интригах и политических союзах, которые так любила обсуждать ее мать. Но любовь к Малфою делала Пэнси слепой и совсем глупенькой.       Она потерла большим пальцем ободок кольца с тыльной стороны ладони и вместо ответа задала свой вопрос:       — Почему ты не сказал мне?       — Не сказал что?       Она сердито засопела: вот знает же, вредный человек, о чем она спрашивает!       Блейз вздохнул:       — А это что-то меняет для тебя?       — Нет, но мы же лучшие друзья!       — Вот именно, что мы лучшие друзья. Поэтому тебе не должно быть никакого дела до того, с кем я сплю, — ответил он спокойно, и Пэнси сразу расхотелось на него сердиться. Аргументы Забини всегда были слишком логичными, слишком весомыми.       — Значит, ты хорошо разбираешься в том, как понравиться мужчине? — начала она с хитрой улыбкой.       Блейз рассмеялся:       — Volpe, — и тут же перевел, — лиса. Разбираюсь, конечно.       — Значит, — продолжила она медленно, — ты можешь меня научить?       Это был вопрос, но она почти не сомневалась, что Блейз согласится — он не мог ей отказать. Ни когда она в детстве просила его половину десерта, ни когда ей надо было объяснить домашку по ЗОТИ.       Но Блейз молчал, уткнувшись в ее волосы.       Тогда она повернулась лицом к нему, положила ладошки на его грудь и заглянула в его темные глаза. Этот взгляд действовал как Империо и на ее отца, и на ее друга.       — Вероятно, могу, — согласился парень со вздохом и улыбнулся.       Юная манипуляторша расплылась в ответной улыбке.       О, Пэнси, если бы ты была хоть чуточку подогадливее…