Сонет о нежной горечи

      — Мадонна миа! Ладно Нотт, но Драко-то куда?       Блейз покачал головой и скривился, открыв крышку кофейника — то, что варили домовики, он только с натяжкой мог назвать хорошим кофе.       — А самое главное, — продолжила рассказывать Пэнси, — они и тебя впихнули в свой спор. Так что тебе тоже придется звать Грейнджер на свидание.       Забини усмехнулся:       — Меня там не было, я ничего не обещал, так что пошли-ка они… — и он добавил пару ругательств по-испански. Блейз, надо отдать ему должное, никогда не злословил при Пэнси на ее родном языке.       Она улыбнулась и тут же задумчиво принялась кусать нижнюю губу.       — Есть еще кое-что.       — И что же?       Пэнси огляделась. Этот разговор происходил за завтраком. Было еще очень рано, и почти никто из слизеринцев еще не поднялся из гостиной в Большой зал. Но ей надо было поговорить с Блейзом, а поскольку Блейз был ранней пташкой, Пэнси тоже пришлось встать ни свет ни заря.       — Я рассказала обо всем Грейнджер.       Он перевел на нее удивленный взгляд, но не сказал ни слова, давая возможность объяснить.       — А что еще было делать?! — воскликнула она и всплеснула руками, снося со стола кофейник. Тот с грохотом рухнул на каменный пол, разбрызгивая вокруг себя коричневый напиток.       Немногочисленные присутствующие обратили свой взгляд на стол Слизерина.       Пэнси закрыла лицо руками и покраснела. Ей не хватало изящества и грации. Вот бы она была как Вирджиния или, на худой конец, Дафи! Их движения были плавными, походка — уверенной. А Пэнси мать вечно ругала за суетливость.       Но Блейз даже бровью не повел. Не глядя, махнул палочкой, устраняя бардак, а сам обратился к смущенной подруге, продолжая разговор:       — Можно было сразу сказать мне. Я бы вразумил и Нотта, и Малфоя.       — Я не подумала.       Она бы не сказала такое никому на свете. Ни учителям — Снейп вообще бы ядом изошелся после такой фразы, ни родителям, ни друзьям. А вот Блейзу сказала именно то, что подумала. Сказала с досадой — действительно, почему не попросила его помочь сразу, как только он вернулся в вагон? Забини, после Драко, конечно, был самым умным мальчиком в Слизерине. И самым рассудительным и спокойным. Его невозможно было втянуть ни в какие сомнительные предприятия, поэтому именно Блейза всегда просили решить все ссоры и споры.       — Не подумала и ладно, — легко согласился он. — Вряд ли Грейнджер скажет кому-то, что это ты рассказала ей о пари. Как только Винс и Грег попробуют пригласить ее на свидание, она поймет, что ты не врала. Не волнуйся, Драко не узнает.       Блейз знал Пэнси, как свои пять пальцев. Ее действительно мало интересовало, что могут подумать другие парни, но вот если о ее предательстве узнает драгоценный Малфой…       — Думаешь? — спросила она, нервно кусать губу.       — Уверен, — и продолжил, накладывая себе на тарелку омлет. — А ты почему не ешь? Твои любимые бриоши с клубничным джемом на завтрак.       — Я на диете, — ответила Пэнси и отвела глаза от симпатичных румяных булочек. Вчера, разглядывая себя в зеркало после душа, она поняла, что пора переставать есть сладости. Вот у Дафи не было живота, когда она сняла с себя сарафан у озера, а у Пэнси был. И попка у Дафи была округлая, как орешек. А у Пэнси — почти плоская. И грудь у Дафи…       — Ты что такое выдумала, белла? Ну-ка давай, кусочек за Блейза, — и парень поднес к ее губам булочку. От умопомрачительного запаха голодный желудок девушки напряженно сжался и заурчал. Но она закрыла глаза и отвернулась — красота дороже.       Забини тяжело вздохнул и закинул булочку себе в рот.       — Не нужна тебе никакая диета, ты и без всяких диет прекрасна.       — Откуда тебе знать, если ты любишь мальчиков, а не девочек? — ворчливо спросила она и потянулась за зеленым яблоком.       Малфой не будет любить ее толстой. А значит, нужно стать для него идеальной.       — Зачем тогда тебе моя помощь в искусстве очарования? — с улыбкой спросил Блейз.       Снова эти логичные аргументы!       Пэнси возмущенно засопела и ударила его по руке.       — Затем!       В ответ Забини только рассмеялся.              По итогам СОВ ей разрешили ходить на четыре предмета: Заклинания, Травологию, Прорицания и Зелья. Причем последний она каким-то чудом умудрилась сдать на Выше ожидаемого.       Поэтому через несколько дней после начала учебного года Пэнси в компании Драко и Блейза спустилась после обеда в подземелья       Слизнорт уже ждал их. Он приветливо помахал Забини и словно не заметил идущего с ним рядом Малфоя.       — Он должен был знать моего дедушку, — нахмурился Драко, который терпеть не мог невнимания в свою сторону.       — Радуйся, что тебя не зачислили в клуб, — ответил ему друг. — Мне вот уже пришло письмо и настоятельная просьба явиться в выходные на заседание. Хочется тебе проводить вечера в компании Поттера?       Малфой скривился.       А Пэнси, устроившись за партой неподалеку от ребят, принялась разглядывать пять дымящихся котлов на столе преподавателя.       — Ну-с, кто мне скажет, что это за зелья?       Конечно же, вверх взлетела рука Гермионы Грейнджер. И, разумеется, гриффиндорка легко определила Сыворотку правды, Оборотное зелье и Напиток живой смерти. Пэнси фыркнула — любой дурак бы их узнал, но слизеринцы считали ниже своего достоинства прыгать на месте и привлекать внимание преподавателя. Если Пэнси спрашивали, она отвечала. Но отвечать самой…       — Ну, а это, мисс Грейнджер? — весело спросил Слизнорт.       Четвертое зелье Пэнси тоже узнала без труда. Розоватый дымок, клубящийся цветочными узорами над котлом. И запах — клубника, шоколад, свежая сдоба… и еще что-то. Тягучее, густое, горько-сладкое. Мускус? Сандал?       — Это Амортенция.       — Еще десять баллов Гриффиндору!       Пэнси знала, что Драко закатил глаза. Он терпеть не мог, когда Гермиона отвечала на Зельях, потому что сам был прекрасным зельеваром.       — Вы не сказали про пятый котел, профессор.       Вот ведь, Грейнджер. Даже тут не могла промолчать. Ну почему она такая затычка в любой дырке? И разве не могла сама догадаться, что это — Феликс Фелицис. Красивое золотистое зелье, которое редкий специалист мог сварить хорошо, но которое в большом запасе хранилось в доме Паркинсонов. Она увидела бутыль в сейфе отца случайно, когда тот доставал дочери жемчужные серьги, и спросила, что это.       — Жидкая удача, кроха. Один маленький глоток, и весь день тебе будет везти.       Пэнси слишком углубилась в свои размышления и опомнилась только тогда, когда все вокруг начали устанавливать на парты котлы. Она растерянно огляделась по сторонам. Драко и Блейз ушли в подсобку, а других слизеринцев рядом не было. Какое Слизнорт дал задание?..       — Напиток живой смерти. Пятая страница учебника.       Девушка резко обернулась вслед прошедшей мимо Грейнджер.       Это что сейчас было? Гриффиндорка ей подсказала? Да быть не может.       — Эй, Блейз, — окликнула Пэнси друга, когда тут вернулся на свое место с полными руками ингредиентов. — Что мы делаем?       — Напиток живой смерти, пятая страница учебника, — слово в слово повторил Забини.              Она упросила Блейза посмотреть ее гардероб после ужина и подобрать комплекты, которые больше всего понравились бы Драко.       — А что насчет школьной формы, госпожа староста факультета? — поддел ее Забини, когда они спускались из Большого зала.       — Не будь занудой. Школьная форма меня не украшает!       — Ну не знаю, если бы мне нравились девочки, эти ваши короткие юбочки в складку и гольфы…       Он пропустил ее вперед на входе в гостиную.       Их встретил взрыв хохота.       — Блейз, Пэнси, идите сюда скорее!       Нотт, весь румяный от смеха, держась за живот, замахал ребятам рукой, подзывая к шумной потешающейся толпе. В центре толпы стояли Кребб и Гойл. Пэнси вспомнила, что не видела их на ужине. Как, кстати, не видела и Драко…       — Что у вас тут происходит? — спросила она Милли.       Та, хихикая и прикрывая ладошкой рот, негромко сообщила:       — Винс и Грег поймали Грейнджер в библиотеке. Слушай.       Грегори продолжил прерванный всеобщим возбужденным гулом рассказ:       — Ну вот, значит. Подходим. Так и так, «Как дела?» — спрашиваем.       — Хором спрашиваете? — давясь от смеха, спросил Нотт.       — Ну так да, репетировали же, — ответил Гойл, смущенно почесывая затылок.       Дафна залилась визгливым смехом.       — Ну вот. А она такая… как она там сказала, Винс?       — «Чего», говорит, «вы делаете в библиотеке? Книжки пришли портить?»       — А мы — «нет. Хотим тебе предложение сделать».       — А она — «так друг другу предложение сделайте. Вас и так двое, зачем вам я».       Нотт уже рыдал от хохота. Блейз сложил руки на груди и с широкой улыбкой слушал рассказ неудачливых ухажеров.       — А мы — «да ты не так поняла, мы тебя хотим…». А она… Грег, чего она там ответила?       Гойл густо покраснел:       — Сказала, что мы извращенцы. И что натравит на нас соплохвостов Хагрида. И убежала на Зелья. Так стыдно! Даже на ужин не пошли…       Слизеринцы грохнули всеобщим смехом. Гермиона Грейнджер, конечно, была их врагом. Но отшила ребят в лучших традициях змеиного факультета.       Нотт сполз по стене и скрылся под кофейным столиком. Уже оттуда раздался его голос:       — С вас карманные деньги за три месяца, джентльмены.       А Забини потянул Пэнси за руку:       — Идем, у вас в спальне как раз свободно. Посмотрим, что у тебя там с одеждой.       Дафна и Милли проводили их удивленными взглядами. Но Пэнси этого не заметила — она думала о том, куда же делся Драко.       В квадратной спальне девочек приветливо горел камин, а на стенах светились большие улитки из серебристого металла. Блейз никогда раньше не был в этом женском царстве, поэтому Пэнси махнула ему в сторону своей кровати:       — Садись туда.       А сама побежала к одному из трех шкафов и распахнула дверцы. У нее было очень много разных кофточек, юбочек и платьев, и она не знала, с чего начать. Не могут же они разобрать весь ее гардероб за один вечер. Как-то они с подружками занимались тем же самым, так пришлось остаться в поместье Паркинсонов на ночевку.       — Что любит Драко? — задумчиво спросила она, рассматривая ряды вешалок.       — Изящество и аккуратность, — ответил Блейз. — Прямые линии.       Пэнси, покусав губу, с сожалением констатировала: среди ее рюшей, бантов и воланов практически не было ничего прямого, строгого и изящного.       Забини подошел сзади и встал за ее спиной.       — Принцесса, может быть, все же, не стоит менять свои вкусы и привычки в угоду Малфою? — мягко спросил он.       Но Пэнси, скрепя сердце, достала из шкафа многочисленные предметы гардероба прямо комом. Ради Драко она готова была на все. Даже отпороть от одежды все ленточки, даже перестать носить любимые ободки с бантиками.       Они вдвоем расположились на кровати и принялись палочками срезать с нескольких платьев-футляров декоративные элементы. Пэнси не любила этот фасон — ей были по душе пышные короткие юбочки. Но если Драко нравится именно это…       — А Грейнджер молодец, да?       Она фыркнула.       — Если бы я ей не сказала…       — Она бы все равно отшила Кребба и Гойла, — с улыбкой закончил Блейз.       Пэнси задумалась на мгновение, срезая с рукава платья кружевной край.       — Ну да. Кто в здравом уме согласится пойти с ними на свидание? Они такие дубари. Хотя, жалко их. Всем хочется любви, правда?       Блейз лишь кивнул и вместо ответа сказал:       — Хватит, пожалуй. Давай посмотрим, что у нас получилось.       Пэнси окинула взглядом два платья — темно-зеленое и черное — и темно-серую юбку-карандаш, к которой они подобрали жемчужного цвета кофточку — кофточка пролежала в гардеробе девушки несколько лет в ожидании своего часа.       Пожалуй, юбка и блузка будут хорошо смотреться с мантией. Только вот галстук сюда не очень подойдет. Да и нужно будет достать туфли на каблуках повыше.       Так, размышляя, она принялась расстегивать пуговицы блузки. Одну, вторую, третью…       — Кхм, Пэнси. Ты ничего не забыла?       Она удивленно посмотрела на Блейза.       — А? — и затем рассмеялась. — Ох, точно, расстегни мне манжеты, пожалуйста.       И протянула ему запястья.       Он сидел в полутьме ее спальни, на ее кровати, и смотрел на девушку темными, как ее любимый шоколад, глазами. А она стояла напротив в расстегнутой до половины блузке. Ей и в голову не пришло попросить его выйти или отвернуться. Зачем? Ведь это Блейз, он ее друг, он гей.       Забини поднялся на ноги и осторожно расстегнул пуговки на запястьях, а затем отошел к камину и встал к Пэнси спиной.       — Будешь готова, скажи.       Она рассмеялась, стягивая блузку.       — Только не говори, что стесняешься! Ты же видел меня в купальнике!       — О, да. Твой купальник теперь снится мне в кошмарах.       В него полетела школьная юбка и угодила бы в камин, если бы Блейз не поймал ее на лету.       — Он стоил, между прочим, семь галлеонов. Семь!       — Какое расточительство — тратить такую сумму на четыре кусочка ткани и пару ниточек!       Забини смеялся. Пэнси обожала его за веселый нрав. Не такой, как у Нотта — Нотт был уж слишком смешливым, и не такой, как у Флинта или Монтегю — шутки этих двоих были грубыми. Блейз часто шутил так, что понимал только Драко. Но его слова никогда никого не обижали и всегда были к месту.       Пэнси надела черные туфли на высоком каблуке — не слишком удобные, чтобы бегать по коридорам школы, но уж очень красивые, юбку, с небольшим трудом — кофточку (все же надо слегка похудеть). И, скрестив ножки, оперлась о столбик кровати одной рукой, стараясь принять сексуальную позу.       — Можно смотреть.       Блейз улыбнулся, окидывая ее взглядом. А она вдруг поняла, что нервничает. Он был лучшим другом Малфоя, он знал, что может понравиться Драко. А если сейчас окажется, что она даже в подходящей одежде — совсем не то, что нужно?       — Ты прекрасна, белла.       Юноша подошел к ней ближе, взял маленькие ладошки в свои большие теплые руки и ласково поцеловал костяшки — каждую по очереди.       По предплечьям Пэнси побежали мурашки. Блейз никогда не целовал ей руки. И вообще никто никогда раньше не целовал — она была для этого слишком маленькой. А теперь Забини это сделал. И такой жест мог означать только одно — она стала похожа на женщину, достойную такого знака внимания. И если даже ее друг-гей оценил, значит Драко точно оценит!       — Уже поздно, принцесса. Пора бы ложиться спать. Надень для меня еще одно из платьев, и будем закругляться.       Он снова отвернулся, а Пэнси начала стягивать через голову узкую кофточку. Возможно, когда-то та была девушке по размеру, но выросшие за несколько лет прелести теперь с трудом в нее влезали. А вылезать не хотели вовсе.       Пэнси попробовала еще несколько раз дернуть чертову кофточку наверх, а потом вниз, но та, закрыв слизеринке обзор, не желала сдвигаться с места. Это было нелепо, но Пэнси, пойманная в ловушку, вдруг поняла, что ей темно, страшно и не хватает воздуха. И все, что она могла сделать…       — Блеееееейз!!!       Ему достаточно было одного рывка, чтобы освободить ее. А ей секунда, чтобы успокоиться и понять весь комизм ситуации — как можно застрять в собственной кофте?       И Пэнси начала хихикать. А когда разглядела ошалевшее выражение лица друга, рассмеялась еще громче.       Но Блейз, почему-то, ее веселья не разделил. Он только покачал головой, произнес:       — Доброй ночи, принцесса, — и поспешно вышел из комнаты.       В ту же минуту в спальню вбежали Дафна и Милли.       — Чем вы тут занима… — начала Гринграсс и осеклась. Потому что перед ней стояла Пэнси Паркинсон в туфлях на высоченных каблуках, облегающей бедра юбке, ярко-розовом лифчике. И заливалась смехом.