Сонет о нежной горечи

      Пэнси не любила осень — первые холода, дожди, школа. Ей куда больше нравилось жаркое лето — солнце, море зелени, полная свобода и короткая юбка. Но была одна дата в самом начале поры ее унылого заточения в стенах Хогвартса, которую девушка каждый год ждала с нетерпением — 20 сентября.       В этот день ей обычно приходили две огромные посылки из дома: одна со сладостями, а другая с подарком. А все потому, что…       — С днем рождения, Пэнси!       Девочки откинули полог ее кровати и засыпали именинницу конфетти. Она уже не спала — знала заранее об их маленьком сюрпризе, но сделала вид, что ужасно удивлена.       Первые пятнадцать минут драгоценного утреннего времени они потратили на колдографирование — у Милли был маленький моментальный колдограф, а следующие пятнадцать минут на обнимашки, бурное обсуждение подарков — ярко-розовая помада от Дафны и флакончик спрея для волос с блестками от Миллисенты — и чрезвычайно быстрые сборы.       В гостиной ребята дружелюбно улыбались Пэнси, поздравляли ее. Кребб и Гойл даже попробовали прочитать какие-то ужасные стихи собственного сочинения. И все это было очень мило, но девушка искала глазами своего жениха. Он нашелся, когда схлынула толпа спешащих на завтрак слизеринцев, и сердце Пэнси запело от счастья — в руках Малфоя был огромный букет алых роз.       Он обнял ее за плечо и нежно поцеловал в щеку.       — С праздником, дорогая.       Она зажмурилась, стараясь сохранить в памяти это мгновение, точно из любимых романтических историй. Драко редко обнимал и целовал ее, особенно при подружках. А уж розы от него и вовсе были чем-то новым. Пэнси опустила лицо в облако их аромата и вдруг заметила среди стеблей небольшую плоскую коробочку.       — А что это? — с живым детским интересом спросила она, заглядывая жениху в глаза.       Тот слабо улыбнулся.       — Кое-что к твоему новому образу.       Она вспыхнула — заметил! Драко заметил, что она изменила свой стиль. Значит, не зря старается, не зря носит ненавистные узкие юбки и высокие каблуки, от которых потом ужасно болят ноги.       В коробочке на темно-синем бархате лежала бриллиантовая подвеска в виде крупной капли на тонкой цепочке.       — Это так красиво, — прошептала Пэнси. — И очень подходит к моему кольцу.       Драко кивнул, бросая взгляд на часы:       — Из того же набора.       — А что еще в этом наборе? — с любопытством спросила она и отложила букет. Подвеска приятно холодила ладонь.       — Узнаешь, когда мы поженимся. Все это перейдет тебе в качестве свадебного подарка.       Пэнси в очередной раз почувствовала, как в душе сладким ягодным сиропом разливается удовольствие от его слов — «когда мы поженимся». Она сотню раз представляла себе этот момент.       — Помоги застегнуть, пожалуйста, — попросила она, протягивая Малфою подвеску и поворачиваясь к нему спиной, а к ожидающим подружкам лицом.       Пока Драко возился с крохотным замочком, Милли нетерпеливо пританцовывала у входа в гостиную — хотела скорее попасть на завтрак, но не могла бросить Пэнси сегодня, когда у той был праздник. А Дафна старательно не смотрела на крупный красивый бриллиант и вместо этого разглядывала идеальный маникюр — все еще не могла смириться с мыслью о том, что Малфой с его фамильными драгоценностями достался не ей, а дурнушке Паркинсон.       Когда все было готово, они вчетвером поднялись в Большой зал, где на обычном месте Пэнси за столом Слизерина уже стояли две посылки из дома. Милли прибавила шагу, гипнотизируя бо́льшую коробку взглядом — вот то, ради чего она так спешила сюда и, вполне вероятно, ради чего вообще дружила с Пэнси.       Пэнси об этом знала, поэтому не стала томить Миллисенту и, открыв вожделенную посылку, начала раздавать сокурсникам красивые шоколадные пирожные в форме сердечек с вишневым конфитюром. Это была очень милая традиция ее родителей — угощать друзей дочери изысканными лакомствами в день ее рождения.       Вторая коробка была гораздо меньше, и в ней девушка обнаружила аккуратный сверток. К подарку было приложено письмо.       «Дорогая наша девочка», — гласила первая строчка, написанная витиеватым почерком матери, — «мы поздравляем тебя с шестнадцатилетнем. Ты такая молодая, а уже так много добилась — стала невестой Драко Малфоя. О большем любящим родителям нельзя и мечтать. Мы желаем тебе всего самого лучшего, исполнения всех твоих желаний. Крепко тебя обнимаем».       Родители в своем репертуаре. А что там в свертке?       Пэнси аккуратно надорвала кремовую пергаментную бумагу и увидела тонкое черное кружево. Кровь бросила ей в лицо — это, кажется, было нижнее белье. Весьма странный подарок от родителей — обычно они дарили украшения, косметику или духи, которыми можно было похвастаться перед подружками прямо за завтраком. Но хвастаться бельем Пэнси не могла да и не хотела. Конечно, они с девчонками видели друг друга по утрам и знали, кто что носит под одеждой: Милли — всегда удобные маечки и шортики, Дафна — изящные шелковые вещички пастельных тонов. Сама Пэнси любила что-нибудь поярче — розового, синего, даже красного — гриффиндорского — цвета. Но то, что лежало в свертке, явно предназначалось не для глаз девчонок.       — Ты куда? — невнятно спросила Блустроуд — она старательно жевала уже третье пирожное. — К Трелони опоздаешь!       Но Пэнси только махнула ей рукой, прижала сверток к груди и торопливо зацокала каблуками в сторону подземелья. Тащить подарок на занятия точно было нельзя.       В гостиной она наткнулась на сонного и растрепанного Блейза. Тот с отсутствующим видом раскинулся в кресле и попивал кофе из маленькой чашки — видимо, научил домовиков варить именно то, что ему нужно. После памятного вечера в спальне девочек им почти некогда было поболтать, потому что Блейз все время был занят учебой. У него, в отличие от Пэнси, было пять предметов и один факультатив по Древним Рунам, на который кроме него ходила только Грейнджер.       Он поднял на нее глаза и улыбнулся.       — Привет, принцесса. Отлично выглядишь.       Принцесса. Обычно ей нравилось это милое прозвище, но сегодня оно почему-то раздражало. Она больше не маленькая девочка, ей уже шестнадцать лет. Черное узкое платье, туфли, дорогие изысканные украшения. И такое детское имечко.       Пэнси гордо вскинула курносый носик:       — Спасибо.       Она надеялась, что это прозвучало достаточно по-взрослому. Но Блейз молча пил кофе и никак не реагировал.       — Ты видел, какие розы мне подарил Драко?       Она указала на шикарный букет, который расторопные домовики уже успели поставить в вазу и оставили на кофейном столике у дивана.       — Ага, — еще один глоток кофе и взгляд куда-то мимо нее.       — А подвеску видел? Смотри, какой бриллиант.       — Огромный, — безразлично согласился ее друг. — Очень в стиле Малфоя.       Пэнси так и подмывало запустить в него подарочным свертком — как он мог забыть! — но она сдержалась. Будущая миссис Малфой должна быть спокойной и собранной. Поэтому девушка продефилировала мимо оккупированного кресла и зашла в спальню. Она собиралась только оставить подарок родителей в шкафу и тут же пойти на Прорицания, но остановилась у своей кровати.       На прикроватной тумбе стояла маленькая желтая коробка с синей лентой. Яркая, броская. Прямо такая, как любила Пэнси. Любопытство взяло вверх над желанием пойти на занятие, поэтому она присела на край матраса и потянула ленточку, а затем сняла с коробки крышку. Стенки тут же распались в стороны, и девушка увидела маленький шар из прозрачного хрусталя на деревянной подставке, внутри которого в блестящей светящейся дымке парила малиновая орхидея — ее любимый цветок.       Только один человек на свете мог придумать такой подарок. И когда Пэнси с улыбкой от уха от уха выбежала из спальни, он так и сидел в кресле, закинув ноги на обитую потертым серым бархатом ручку.       — Ты! Сделал вид, что забыл!       — Нехороший я человек… — Блейз сокрушенно покачал головой и принялся как-то уж слишком неубедительно оправдываться. — Ты была такой серьезной, вся такая взрослая. Вот я и подумал, что тебе нет дела до моих подарков.       — А их несколько? — живо спросила Пэнси.       Забини неторопливо поднялся на ноги и раскинул руки в стороны.       — Ищи.       Она рассмеялась и, подбежав к нему, начала шарить по карманам.       — Только в верхней части тела, дамочка! Ниже попрошу без рук!       Долго искать не пришлось: день был теплым, вещей на Забини было немного. Во внутреннем кармане мантии, наконец, она нашла что-то и извлекла на свет.       Что-то оказалось браслетом из маленьких неправильной формы кремовых жемчужин с подвеской в виде крохотного серебряного бантика.       — Я подумал, что раз уж ты перестала носить бантики на одежде, может быть захочешь хотя бы…       Пэнси не дала ему закончить — просунула руки между его рук и крепко-крепко обняла за пояс.       — Это самые лучшие подарки за сегодня, — прошептала она. И не покривила душой. Подарки подруг были самыми обычными — они дарили подобное каждый год, белье от родителей — странным, смущающим. Букет и подвеска Драко — идеальными, такими, какие хотела бы получить любая девушка. Но только Блейз подарил то, что могло понравиться именно Пэнси Паркинсон, такой, какой она была на самом деле.       Откуда он знал? Как мог так тонко ощущать ее желания? Неужели ее душа была для него такой же простой и понятной, как струны гитары?       Он обнял ее в ответ и ласково поцеловал в висок.       — С днем рождения, белла.       Пэнси была готова простоять с ним вот так целый день — только сейчас она поняла, как соскучилась по его обществу. Но Блейз выпустил — слишком быстро! — ее из объятий.       — А теперь пошли на пары. День рождения — не повод прогуливать.       — Я не хочу, — закапризничала она и надула губки — словно забыла, что еще пять минут назад мнила себя взрослой и серьезной, будущей миссис Малфой.       — Надо. А вечером обещаю устроить тебе праздник.       Ее глаза вспыхнули — праздник! Для нее!       — С музыкой и вкусняшками?       — А разве ты не на диете?       И снова эти сияющие лукавой улыбкой шоколадные глаза, на которые невозможно сердиться.       — Блейз!       Ну что за невыносимый мальчишка!              Она почти ввалилась в кабинет Прорицаний, мысленно проклиная чертовы туфли и чертову веревочную лестницу. Колокол пробил несколько минут назад, и занятие уже началось.       Девочки — на всем шестом курсе больше не осталось парней, которые хотели бы заниматься гаданием по кофейной гуще и рассматриванием своей судьбы в хрустальном шаре — сидели тесным кружком вокруг профессора Трелони и были так очарованы ее монотонным голосом и ароматом благовоний, что шумное появление Пэнси встретили недовольными взглядами и шиканьем.       — Извините, — сухо и без сожаления произнесла она, бросая на сестер Патил и Лаванду Браун высокомерный взгляд.       — А, дитя мое, — хлопая огромными стрекозьими глазами за толстыми стеклами очков, пропела профессор Трелони. — Проходите-проходите. Сегодня мы читаем пророчества Эвелины Виздом, тринадцатый век. Итак…       Пэнси устроилась на подушке между Милли и Дафной, скинула надоевшие туфли и едва не застонала от облегчения. Она не особенно верила в способности Трелони, но любила этот предмет за возможность похихикать с девчонками и отдохнуть. Даже домашка по Прорицаниям была для нее — выдумщицы чем-то вроде развлечения.       — Где ты была? — прошептала Гринграсс.       — С Блейзом, — тихо ответила Пэнси, сжимая и разжимая пальчики ног. Ноги ныли и требовали пощады.       Милли и Дафи многозначительно переглянулись.       — И что вы делали? — так же шепотом спросила Булстроуд.       — Обсуждали предстоящий праздник.       Пэнси почувствовала легкое раздражение. Она готова была с гордостью демонстрировать подружкам драгоценности от Малфоя, но не простенький подарок Блейза, который лежал в кармане ее мантии, и которого она то и дело касалась кончиками пальцев — об этом она рассказывать точно не будет.       Девочки снова переглянулись.       — Он устраивает для тебя праздник? — возбужденно спросила Дафна. — А тебе не кажется, что…       — Даф, он гей! — громче, чем стоило, ответила Пэнси. Раздражение медленно менялось на злость. Сколько можно выдумывать какие-то глупости на счет ее и Забини?! Они просто друзья, все об этом прекрасно знают!       Профессор Трелони прервалась на полуслове. Она больше не выглядела таинственной и сонной — ее глаза поверх очков смотрели цепко и строго, по-учительски.       — Что у вас там происходит?       Милли пикнула и тут же вытянулась по струнке, Дафна, напротив, опустила глаза и сделала вид кроткой овечки. Пэнси тяжело вздохнула — ну вот, как всегда, болтали вместе, а выкручиваться ей одной.       — Простите, профессор, — начала она медленно, хотя голова работала в полную силу, подыскивая достойное объяснение их невниманию. — Мы просто… просто говорили с девочками, что эта Виздом не идет ни в какое сравнение с вами.       Это была очень грубая неприкрытая лесть. Ни один преподаватель Хогвартса не повелся бы на нее. Ни один, кроме Сивиллы Трелони. Она гордо расправила плечи и села ровнее в своем кресле. Многочисленные ожерелья и браслеты мелодично зазвенели.       — Ну что вы, дорогая моя… Эвелина — признанный прорицатель, она была таким тонким медиумом, оставила после себя столько пророчеств… — с ложной скромностью начала профессор, ожидая от учениц немедленного признания ее — Сивиллы — талантов.       — А вы могли бы сделать предсказание для Пэнси? — возбужденно попросила Милли. — В качестве исключения. У нее сегодня день рождения.       Пэнси видела, как гриффиндорки начали недовольно перешептываться между собой. Она сама была не в особом восторге от просьбы Миллисенты.       Трелони смерила Пэнси внимательным взглядом и протянула ей сухую бледную руку. Девушка нехотя вложила в нее свою левую ладонь.       По глубоким бороздкам на коже заскользил острый ноготь. Другие девочки невольно подались ближе.       — Вижу большие деньги и большие связи, — начала Трелони, понижая голос — это должно было создать атмосферу таинственности.       Пэнси чуть не фыркнула: «Как проницательно. Можно подумать, она не знает, что я Паркинсон».       — Вижу и большую любовь, — продолжила провидица. Огромные глаза за стеклами очков смотрели с прищуром, вглядываясь.       «Ага, кольцо ты видишь на безымянном пальце» — подумала девушка.       Гриффиндорки снова зашушукались. Пэнси четко разобрала в их разговоре одно слово — «Малфой», и едва не раздулась от гордости. Болтайте-болтайте, сплетницы. Пусть все знают, что она выходит замуж за Драко.       И вдруг Трелони точно окаменела. Взгляд ее расфокусировался.       — Бойся предательства. С первым снегом враг станет другом, и по следу сокола пойдет когтистая хищница, — ее голос звучал иначе. Глухо, сбивчиво. Если она хотела произвести на студенток впечатление, то вышло просто отлично — девочки смотрели напряженно и испугано.       Пэнси попробовала вытащить ладонь из рук Трелони, но та вдруг схватила ее еще крепче ледяными пальцами и зашептала:       — Темная туча нависла над нами… я вижу, как молния ударяет в башню… он летит, летит!       От ее крика зазвенели многочисленные хрустальные шары, и Пэнси стало по-настоящему жутко. Она отпрянула прочь, вырывая из цепких пальцев свою руку. Помолвочное кольцо соскользнуло на пол, и в наступившей тишине звук его удара о пол показался всем оглушительным.       Трелони вздрогнула и словно проснулась.       — Так о чем мы там говорили?       Студентки смотрели на нее с едва скрываемым ужасом. Милли, бледная и дрожащая, вцепилась в рукав Дафны — она верила в предсказания. Дафна, прищурившись, смотрела в стену. В ее голове происходили какие-то ей одной известные процессы.       Пэнси подняла кольцо с пола и вернула на безымянный пальчик. Ее тоже била дрожь, но от злости — вот надо было Миллисенте просить эту старую каргу делать предсказание?! А Трелони тоже хорошая — сказала пару общих фраз, навела тень на плетень, напугала всех какими-то хищниками, соколами, башнями. И сидит довольная, делает вид, что ничего не помнит.       — Вы говорили, что Пэнси ждет большая любовь, — осторожно напомнила Браун.       — Ах, да. Деточка, большая любовь и скорый брак. Вижу это очень четко и ясно, — своим обычным потусторонним голосом продолжила Трелони. И невинно поинтересовалась, косясь на кольцо. — Вы случайно не собираетесь замуж в ближайшее время?       Пэнси молча подняла левую руку и ткнула пальцем в бриллиант.       — Ах, я так и знала, что не ошиблась! — с довольным видом заявила предсказательница.       «Никогда больше не приду на этот дурацкий урок», — подумала молодая невеста.              — Это было так пугающе, — поделилась с подругами Милли, когда девочки спустились по веревочной лесенке вниз.       — Это было очень глупо и наиграно, — отрезала Пэнси. Ей хотелось поскорее забыть о том, что произошло, и не портить себе день рождения подобной ерундой.       Дафна промолчала, и весь оставшийся учебный день была не особенно разговорчивой.       А Пэнси, как и хотела, быстро выкинула случившееся из головы и предалась мечтам о вечере, когда можно будет посидеть в компании дорогих друзей. Блейз поиграет для них на гитаре и споет. Пэнси очень любила, когда он пел.       А Малфой наверняка согласится с ней потанцевать, если она попросит. Она не очень хорошо танцевала, но разве можно отказать себе в удовольствии оказаться в объятьях Драко? Главное аккуратнее переставлять ноги, чтобы не отдавать жениху пальцы высоченными каблуками.       За обедом мальчишки шестого курса загадочно перешептывались, и Нотт бросал на Пэнси веселые взгляды. А если уж Блейз попросил Нотта помочь, то их точно ожидает что-то грандиозное.       — Не ходите сегодня на ужин, — прошептал ей Забини, проходя мимо в сторону выхода из Большого зала. — После занятий идите в гостиную.       Она послушалась, и сразу после Травологии они с Дафной и Миллисентой поспешили под начинающимся дождем в подземелье. Вместе с ними бежал мрачный Малфой, но он, в отличие от девушек, в холле первого этажа завернул на лестницу вверх. Оставив подруг, Пэнси ринулась за ним.       — Драко!       Он замер и с неохотой обернулся.       — Да?       Их разделяло три ступеньки.       — Блейз с ребятами приготовил какой-то праздник в честь моего дня рождения.       — Я знаю.       Снова этот холодный тон, точно она не его невеста, а просто младшекурсница.       — Ты не придешь?       — Мне надо в библиотеку.       — Зачем?       Не стоило задавать последний вопрос. Его глаза вспыхнули, но Малфой сдержался.       — Дополнительное задание от Снейпа.       — Оно не может подождать?       Еще одна ошибка. Пэнси поняла это слишком поздно, но ничего уже не могла поделать — ей так хотелось, чтобы он провел этот вечер с ней.       — Развлекайся, дорогая. Я присоединюсь к вам позже.       Драко не дал ей возможности сказать еще что-то — развернулся и продолжил подниматься. А Пэнси осталась стоять у основания лестницы. Праздничного настроения как не бывало. Неужели задание Снейпа важнее, чем она?       Ей хотелось спрятаться за пологом в спальне и расплакаться. Почему Драко такой неласковый с ней? Он же умеет быть обходительным и приятным, так почему не может быть таким всегда?       Уставшая, растерянная, почти в слезах, она поплелась в гостиную факультета.       Ее появление было встречено шумом и смехом.       — А вот и виновница торжества!       Пэнси хотела попросить оставить ее в покое, но Кребб успел подтащить стул и усадить девушку на него, а Гойл одним богатырским движением подхватил импровизированный трон на руки.       — Качай ее! — пробасил Грегори.       И шестой курс принялся дружно качать свою старосту. Первокурсники смотрели на происходящее с удивлением, остальные с пониманием — они уже привыкли к развеселым пирушкам, которые организовывал Нотт.       Организатор был тут как тут — стоя на столе, протягивал Пэнси бокал шампанского.       — Пей до дна!       С высоты своего неожиданного положения она видела веселые лица своих друзей. У окна стоял, улыбаясь, Блейз Забини, и за его спиной на ремне висела гитара.       Мерлин, это же ее день! Так разве стоит унывать сейчас, когда все эти люди хотят веселиться и только ждут ее команды к началу праздника?       Пэнси одним большим глотком выпила шампанское и грохнула бокал о пол. Звон бьющегося стекла утонул в смехе и аплодисментах.       — И тут гоблин говорит: «Не ты этот меч делал, не тебе его использовать».       В гостиной Слизерина царило веселье. Старшекурсники, пользуясь своими привилегиями, отправили малышей спать, а сами заняли кресла, диваны, подушки и расположились вокруг столика, на котором была навалена гора разных вкусностей из «Сладкого королевства». Рядом со столом стоял батальон бутылок со всевозможными жидкостями, начиная от сливочного пива и заканчивая огненным виски. Некоторые из них уже успели опустеть.       Теодор Нотт, устроившись, как птица, на спинке стула, травил четвертый по счету анекдот. Анекдоты были дурацкими, но рассказчик излагал их с таким обаянием, что слизеринцы хватались за животы от смеха.       Пэнси на правах именинницы заняла отдельное кресло и теперь восседала на нем с видом королевы. В ее руках был полупустой бокал вина, и если количество рассказанных анекдотов она еще помнила, то количество выпитых бокалов было для нее загадкой. Сидящий неподалеку Кребб щедрой рукой подливал имениннице еще и еще, пока был в состоянии поднять с пола бутылку. Скоро тело отказало ему и в этом нехитром действии.       Все были пьяные, сытые и счастливые. Все, кроме Пэнси. Где-то глубоко внутри обида на Малфоя запускала коготки в ее душу и не давала расслабиться. Что он так долго делает в библиотеке? Знает, что она ждет его. И не идет. Сколько нужно времени, чтобы выполнить задание Снейпа? Час, полтора? Но не три же!       Подбадриваемая приличной дозой алкоголя в крови, она поднялась из кресла и направилась в сторону выхода из гостиной.       «Пойду в библиотеку и устрою ему сцену прямо там. Накричу так, чтобы все слышали и знали, как он со мной обращается», — с мрачной уверенностью подумала девушка. Мысль о возможных последствиях такого поступка обошла ее темноволосую головку стороной.       На счастье Пэнси, в эту самую минуту Блейз решил, что пора сменить Нотта. Он спихнул однокурсника с насиженной жердочки и, поставив ногу на стул, ударил по струнам гитары.       Все затихли и замерли. А Блейз запел:       — По пустынным дорогам Шотландии как-то вечером Мерлин шел,       На пустынной дороге Шотландии Мерлин фею Моргану нашел.       Раздались сдавленные смешки — все знали эту песню.       А Забини невозмутимо продолжил:       — И густые заросли вереска помнят ночь их — не сказку, а быль.       Исколол волшебника в жопу придорожный колючий ковыль.       Слизеринцы снова покатились от смеха, а Пэнси замерла у дверей. Она не могла пропустить выступление Блейза.       — Мерлин шел дорогою Англии, а Моргана навстречу идет.       И решил Мерлин — хватит, достаточно! Он ей дал от ворот поворот.       Ах, Моргана, фея лукавая — свой ему показала пирог.       И качалась в кустах придорожных пара худеньких феиных ног.       Смешнее была не сама скабрезная песенка с простым мотивом, а то, как Забини ее исполнял: с серьезным видом, сурово сдвинутыми бровями, точно пересказывал Бинсу параграф из учебника.       — В зеленых полях Ирландии он пытался найти покой.       И в зеленых полях Ирландии стресс снимал лишь одною рукой.       Пропади ты, Моргана, пропадом. Провались, разрази тебя гром!       Иди ты полями Ирландии прочь с волшебным своим пирогом.       Раздались бурные аплодисменты.       — Браво! — кричал Нотт.       Кребб и Гойл свистели и вопили «бис», требуя повторения. Но Миллисента и Дафна в один голос закричали:       — «Ветер перемен»!       И Пэнси села у самого входа на невысокий порожек — «Ветер перемен» любила и она. Пожалуй, ссору с Малфоем можно отложить на некоторое время.       Пальцы Блейза побежали по струнам, наигрывая мелодичное вступление.       — I follow the Moskva down the Gorky Park,       Listening to the wind of change.       Его хрипловатый голос очаровывал, и Пэнси вдруг посмотрела на Блейза другими глазами. Высокий, стройный, с широким разворотом плеча и красивыми предплечьями, которые демонстрировали всем желающим закатанные рукава белой форменной рубашки. Он успел снять галстук и стоял, опираясь одной босой ступней о стул. Лохматые каштановые кудри спадали на лоб, шоколадного цвета глаза спокойно смотрели куда-то в пространство.       — Take me to the magic of the moment       On a glory night.       Where the children of tomorrow dream away       In the wind of change*.       «А ведь если бы он не был геем…» — подумала Пэнси.       Дверь за ее спиной неожиданно открылась, и все испуганно вздрогнули, выходя из оцепенения. Если это Снейп — пиши пропало. Посносит всем головы за шум после отбоя и распитие спиртных напитков.       Но это был не Снейп, а Малфой.       Все уставились на него, а он на Пэнси, сидящую на пути.       — Опа-на. Наливайте штафную старосте за опоздание! — выпалил Нотт.       Глаза Малфоя были цвета стали, аккуратно зачесанные назад волосы отливали платиной. Он протянул невесте руку:       — Потанцуем?       И она забыла, о чем думала всего минуту назад. Когда рядом был Драко, в мире не существовало других мужчин. Когда он смотрел вот так, как сейчас — с легкой улыбкой на тонких губах, она была готова пойти за ним на край света, совершить для него невозможное.       Например, принять его руку, встать на подкашивающиеся ноги и пойти танцевать. Драко одним движением опрокинул в рот стопку огненного виски и закружил Пэнси в середине их общей гостиной. Она практически падала с высоченных каблуков, поэтому жених подхватил ее за талию одной рукой и оторвал от пола.       Пэнси обняла его за шею и заглянула в глаза. Малфой улыбался, спокойно и немного устало. А мир вокруг них кружился-кружился-кружился, и откуда-то издалека раздавались звуки гитары и веселые разговоры ее однокурсников.       «Я люблю тебя» — хотела сказать она. И, кажется, сказала. Или нет?       Кто-то нес ее на руках прочь из гостиной, прочь от шума и разговоров.       — Я хочу танцевать еще, — сонно пыталась возражать она.       — Тшшш, — раздался тихий голос над самым ухом.       — Я не допила вино!       — Тебе уже хватит вина на сегодня.       Ее уложили на кровать и аккуратно сняли туфли. Она подтянула ноги к груди, сворачиваясь в комочек. Кто-то накинул на нее сверху одеяло, и она почти совсем заснула, когда теплые губы коснулись поцелуем ее лба.       — С днем рождения, Пэнси.       Она плыла по длинной-длинной реке вдоль темного парка куда-то вперед, туда, где сияла мягким светом малиновая орхидея. Со всех сторон ее окружали ароматы: шоколад, клубника и… что-то еще. И как бы она ни старалась, третья нота ускользала вместе с ветром.