Сонет о нежной горечи

      Пэнси Паркинсон ненавидела два состояния своего организма — похмелье и менструацию. Первое из них после бурного празднования выпало на тот день, когда ей нужно было вставать в семь утра.       Она с огромным трудом оторвала себя от подушки, сто раз чертыхнувшись, кое-как дошла до ванной комнаты, подошла к зеркалу и чертыхнулась в сто первый раз — на лбу выскочил огромный краснющий прыщ, а времени на лечебную мазь уже не оставалось.       Дафна и Милли закидали ее подушками, когда она попробовала их разбудить, — сила воли подружек была явно меньше ее собственной.       Наложив на прыщ парочку маскирующих заклинаний и собрав растрепанные волосы в небрежный хвост — сегодня ей было явно не до стильной прически, Пэнси поплелась на урок.       Ей мог бы поднять настроение вид таких же умирающих от похмелья Малфоя и Забини, но оба, бодрые и свежие, как первые августовские яблоки, восседали на своих местах и о чем-то тихо переговаривались через проход. Ее появление было встречено сочувствующими улыбками.       — Доброе утро, белла, — веселое приветствие Блейза звучало как издевательство.       И Пэнси еще смогла бы пережить это утро, если бы не Слизнорт.       Он стремительно внес необъятный живот в кабинет и сообщил с порога:       — У нас сегодня сложное зелье, поэтому будет два урока вместо одного.       Пэнси уронила голову на руки.       «Убейте меня кто-нибудь», — подумала она.       К концу второго занятия голова прояснилась, и Пэнси смогла сварить почти приличное Бодроперцовое зелье. Но низ живота так немилосердно ныл, что единственным желанием девушки было лечь прямо тут, на полу кабинета, и пролежать весь оставшийся день. Так бы она, наверное, и сделала, если бы не вопрос Малфоя:       — Готова к контрольной по Травологии?       Что могло сделать этот день еще хуже, кроме контрольной, о которой она напрочь забыла?       На улице лило как из ведра, поэтому на Травологию ребята добрались порядком промокшие. И ровно за десять минут до начала занятия Пэнси снова рванула через дождь, но уже в сторону небольшого кирпичного зданьица возле последней теплицы.       У волшебниц в критические дни было одно преимущество перед маггловскими девушками — магия. И все бы хорошо, но в тот самый момент, когда Пэнси удобно расположилась в закрытой кабинке, она поняла, что ее палочка осталась в сумке, а сумка — в теплице.       Пэнси как никогда была близка к тому, чтобы начать ругаться словами, от одного намека на которые ее мать потерялась бы сознание. Но воспитание взяло вверх, поэтому она позволила себе произнести только:       — Черт-черт-черт!       — Ты в порядке?       Нервы Пэнси не выдержали, и она расхохоталась в полный голос. Еще этого не хватало…       — Паркинсон? Позвать кого-нибудь?       Почему из всех девушек Хогвартса за дверью туалетной кабинки в этот момент оказалась именно Гермиона Грейнджер? За что?       — Нет, — напряженно ответила слизеринка, — не надо никого звать. У меня тут просто…       Попросить у Грейнджер палочку? Нонсенс. Попросить у нее помощи? Ни за что в жизни.       К чести Гермионы Грейнджер, она обо всем догадалась сама. Вжикнула молния ее сумки, зашуршал пергамент, а потом под дверью показалась рука гриффиндорки с плоским квадратиком в розовую кошачью мордочку.       — Держи, у меня всегда с собой есть запасные.       У Пэнси просто не было выбора. Не сидеть же тут до конца дня и не ждать, пока ее пойдут искать! Но еще страшнее было выйти, встретиться с Грейнджер лицом к лицу и произнести волшебное слово на букву «с».       Гермиона не стала ждать благодарностей — раздался звук удаляющихся шагов, входная дверь открылась и через несколько мгновений закрылась. Пэнси осталась одна.              Вечером того же дня она лежала на диване в гостиной, и это было самое лучшее, что случилось с ней за последние часы. Она думала о том, что общая для всех женщин проблема может объединить даже два враждующих факультета. А если не объединить, то, по крайней мере, помочь заключить перемирие. И что не так уж гриффиндорки отличаются от слизеринок. Мысли о всеобщем женском равенстве и сестринстве были очень вовремя прерваны появлением Блейза, иначе, не дай Мерлин, Пэнси дошла бы уже до признания ало-золотых нормальными девчонками. В его руках была дымящаяся чашка отвара мяты с добавлением коры ивы и ложки меда — лучшее средство от болевого синдрома.       Блейз, будучи с матерью в доверительных отношениях, имел весьма четкие представления о том, что бывает у девочек раз в месяц, поэтому он всегда очень сочувствовал Пэнси и даже научился готовить для нее лекарство по старому рецепту его бабушки.       — Ты самый лучший человек на свете, — произнесла она, принимая из рук друга чашку. — Что бы я без тебя делала.       — Поползла бы к Помфри, — пожал плечами Забини и улыбнулся, устраиваясь на полу возле дивана. — Как тебе вчерашний праздник?       Пэнси отпила глоток и поморщилась — мед не до конца перебивал горечь ивовой коры.       — Мне — очень хорошо, а вот моей голове — так себе. Но танец с Малфоем стоил того, чтобы сегодня потерпеть похмелье. А ты видел, как он унес меня в спальню? Так мило…       Забини тихо хмыкнул, но ничего не ответил.       В общей гостиной было пустынно, за окнами стеной лил дождь. Дафна и Милли, ожив только к вечеру, ушли на ужин, но Пэнси не нашла в себе сил подняться с дивана и решила обойтись кружкой отвара.       — Где, кстати, Драко? — спросила она, поправляя подушку под поясницей.       — В библиотеке, — сказал Блейз и потянулся за гитарой.       — Опять?       Он только пожал плечами и начал наигрывать знакомую немножко печальную песню на чужом языке.       Пэнси решила удовлетворить давно мучившее ее любопытство:       — Кто такая Райвша?       — А я откуда знаю? — с удивлением произнес Блейз, не переставая играть.       — Ну как это. Песня же про Райвшу. Райвшу ла Ше. Какая-то французская волшебница?       Забини повернулся к ней и нахмурился.       — Райвша ла Ше? Райвшалаше. Райвшалаше… А!       Он неожиданно рассмеялся, а затем снова заиграл и спел, четко произнося слова:       — Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял.*       Ему понадобилось еще немного времени, чтобы перевести эту строчку с русского языка на английский, а затем еще какое-то время, чтобы пересказать целиком всю историю. Пэнси внимательно слушала, попивая отвар.       — То есть она живет в волшебном лесу, а он хочет ее оттуда забрать?       — Да.       — И обещает сперва замок с музыкантами, потом дом на море, а в конце… как там в конце?       Блейз улыбнулся:       — Украду, если кража тебе по душе, зря ли я столько сил разбазарил.       Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял.       — Какой наглец! — подвела итог Пэнси, когда стихли последние ноты.       Забини выглядел удивленным.       — Почему?       — Обещает богатства, а в итоге крадет из дома ради какой-то старой хижины. Разве настоящие рыцари так делают?       Блейз посмотрел на нее как-то странно и тихо спросил:       — Пэнси, о чем эта песня?       — О том, как правильно выбрать мужа?       Кто о чем, а голодный о еде.       Забини покачал головой и невесело улыбнулся.       — О любви.       — При чем тут любовь? — возмутилась девушка. Она отставила чашку и даже села ровнее. Ей казалось, что она знает о любви все. — Если мужчина не может позволить себе нормальный дом, и тебе приходится жить из-за него в сарае, это совсем не то. Любовь — это когда все хорошо и красиво, тебе делают подарки, водят тебя на свидания, обнимают, целуют, и вы оба постоянно счастливы.       — То есть с Малфоем у вас любовь? — с совершенно неуместным скептицизмом поинтересовался Блейз.       — Конечно! — уверенно ответила она.       И тут же осеклась. Драко был хорош собой, мог позволить себе не просто дом — замок, делал ей дорогие подарки, обнимал. Но он не казался счастливым. И не водил ее на свидания. И не целовал…       Пэнси рассердилась. Какая-то ерунда получается. Она точно знала, что любит Драко. Может быть, Драко пока не знает, что любит ее? Может быть, нужно помочь ему узнать? Но как это сделать? Не сказать же прямо: «Привет, дорогой. Хочу сообщить, что ты меня любишь, так что давай-ка переставай кукситься, будем лучше целоваться»!       — Принцесса? — Забини вопросительно посмотрел в ее серьезное лицо.       И ответ пришел сам собой — Блейз.       — А есть ведь много разных песен о любви? — спросила она.       — Конечно.       — Выучи со мной одну. Для Драко. Только давай понятную, а не как эта твоя Райвша.       Это был идеальный план. Она споет Малфою песню о любви. Он поймет, что тоже любит ее. А дальше все по списку — объятья, поцелуи, дорогие подарки, всеобщее счастье.       Но Забини покачал головой.       — Я не могу.       — Это еще почему?       — Я… — он запнулся и отвернулся от Пэнси. — Я не знаю, умеешь ли ты петь.       Она фыркнула:       — Вот уж проблема так проблема. Проверь и узнаешь.       Но Блейз поднялся на ноги и принялся убирать гитару в чехол.       — Прости, сегодня мне некогда. Давай потом.       Пэнси от возмущения аж забыла о том, что у нее болит живот. Она вскочила на ноги и уперла руки в бока.       — Ты обещал мне помогать!       — Я и помогаю.       — Ты не учишь со мной песню!       В гостиную ввалилась Милли с надкусанным кексом в руках и замерла на пороге с глуповатой улыбкой. За ее спиной маячила Дафна и пыталась через плечо подруги разглядеть, что происходит.       — Что у вас тут за крики? — спросила Булстроуд.       — У Пэнси был плохой день, — не глядя ни на кого, ответил Забини. Он закинул гитару на плечо и пошел в сторону выхода из гостиной.       — Блейз! — крикнула ему вслед Пэнси. — Я не справлюсь без тебя!       Но он не обернулся. Только протиснулся мимо Милли и Дафи и вышел прочь.       Впервые в жизни он отказал ей в просьбе.       — Проблемы в раю? — с хищным интересом поинтересовалась Гринграсс. — Наши голубки поссорились?       Пэнси захотелось накричать на Дафну. Заорать в ее глупое лицо, что они с Забини просто друзья! Что она любит Малфоя, а Малфой обязательно — обязательно! — полюбит ее, и им даже не придется ради этого жить в какой-то там хибаре.       Но она не накричала, а молча развернулась и пошла в спальню. Было еще слишком рано ложиться, но сидеть в гостиной Пэнси не хотелось, поэтому она кинулась на кровать, задернула полог и упала на подушки. В темноте злость стала отступать. Блейз же не сказал «нет», он сказал — «давай потом». Он не мог ей отказать, это Пэнси знала точно. А Дафна… Дафна просто злится, что у Пэнси есть такой хороший друг, как Блейз. И такой чудесный жених, как Драко. И все в конце концов обязательно будет хорошо, потому что по-другому у нее не бывает.       Она заснула и уже не слышала, как ложились спать девочки, как позже, ближе к полуночи, открылась дверь их спальни…       Пэнси снился сокол. Он летел среди гор в сторону высокой белой башни. И ветер, который трепетал мелкие перышки на его гордой голове, снова пах чем-то неуловимо прекрасным.       Когда она проснулась на следующий день — в субботу, на прикроватной тумбе рядом с орхидеей лежал сложенный вчетверо лист пергамента, а на нем смешным корявым почерком Блейза были написаны слова песни.              Две недели они прятались по старым кабинетам и лестничным пролетам и репетировали. Песня, которую выбрал Забини, была именно то, что нужно: романтичная и с очень простыми словами, которые нельзя было интерпретировать многозначно. Блейз констатировал, что у Пэнси очень даже неплохой голос, и в шутку предложил создать свою группу и сбежать куда-нибудь в континентальную Европу с гастролями.       Она только отмахнулась — ей нравилось петь, но она делала это только ради Драко. Одна песня любви, которая откроет ему глаза на его собственные чувства, и можно дальше продолжить закапывать в землю свои вокальные данные.       Вместе с вокалом они тренировали движения. Пэнси хотелось выглядеть во время исполнения сексуальной и женственной, такой, чтобы у Драко не осталось никаких сомнений насчет его чувств. Проблема была только в одном — даже картошка была грациознее, чем Пэнси. Девушка с трудом научилась прилично ходить на каблуках, но вот танцевать на них она бы точно не смогла. Поэтому Блейз предложил ей отработать сексуальную походку — просто, эффектно и не требует больших физических затрат. Но когда она в первый раз продемонстрировала ему то, что считала «сексуальной походкой», Забини едва удержался от смеха.       — Не надо так сильно вилять бедрами — это слишком, понимаешь? Неестественно. Сексуальность не должна быть наигранной — тогда это пошлость, — пояснил он. — Попробуй еще.       И Пэнси попробовала, стараясь шагать чаще и как бы скрещивать ноги, но Блейз снова покачал головой. Он обошел ее со спины и аккуратно положил одну ладонь на живот девушки, а другую — на ее левое бедро.       Пэнси невольно напряглась и вытянулась.       — Все хорошо, расслабься, — раздался мягкий голос над ее ухом. — Давай попробуем один прием из танго. Просто доверься мне.       Он мог не просить — она и так доверяла ему больше всех на свете.       Забини шагнул вправо, подталкивая Пэнси туда же — она послушно повторила его движение.       — Умница, а теперь твое левое бедро должно упереться в мою ладонь. То есть правая нога идет вправо, а левое бедро — влево, — продолжил объяснять он. — Давай попробуем.       И они попробовали. И снова, потому что Пэнси запуталась в ногах и чуть не упала — ее удержали надежные руки парня. И снова — она уперлась спиной в его грудь.       И в какой-то момент она вдруг поняла, чего Блейз от нее хочет, потому что очередное движение вышло плавным — она очертила бедром полукруг — но четким. И ладонь Забини скользнула с бедра на ягодицу.       Он отступил назад, выпуская ее из объятий. Пэнси обернулась — Блейз улыбался.       — Идеально.       Оставалась только одна загвоздка — как сделать так, чтобы Малфой эту песню услышал? Петь под дверью его спальни Пэнси не хотела — она предпочла бы найти подходящий повод для выступления.       Такой повод нашелся очень скоро. В первом матче сезона Слизерин буквально разнес Пуффундуй с позорным счетом — 150:10. Малфой поймал снитч на пятой минуте игры сразу после того, как пуффендуйские охотники забросили в кольцо квоффл. Слизеринцы на руках несли своего ловца в подземелья, и праздник в честь яркой победы начался сам собой.       И снова Нотт вытаскивал из чемодана разнообразные бутылки, а Кребб и Гойл из всех возможных мест припрятанные сладости и фрукты. Снова звучали уже всем известные анекдоты и шутки, угрозы в адрес следующего соперника — Гриффиндора. Все считали своим долгом похлопать Драко по плечу. Он упросил друзей отпустить его в душ и теперь сидел на диване в свежей рубашке и брюках, попивая из бокала коктейль, который Нотт намешал в чьем-то котле. Коктейль назывался просто и звучно — «Отвал башки», и Пэнси, помня утро после своего дня рождения, от напитка вежливо отказалась.       Малфой давно не выглядел таким спокойным и мирным. Он даже улыбался, слушая сбивчивый рассказ Гойла об отработке у Снейпа, и Пэнси понимала, что должна исполнить свой план именно сегодня.       Скоро все стали просить Блейза поиграть, и он привычно начал с горячо любимой слизеринцами песенки про Мерлина — она всегда пользовалась популярностью, причем никто не знал, написал ли ее Забини сам или услышал где-то. Далее последовала композиция в том же стиле о похождениях сэра Пэравеля — маггловского рыцаря, которого обманули три старые ведьмы, прикинувшиеся юными девами.       Блейза требовали спеть на бис, но он поднял руку, заставляя гомон и крики умолкнуть.       — Конечно, я спою для вас еще. Но мне кажется не совсем справедливым то, что пою один я. Как насчет нового исполнителя?       Ребята зашушукались — они могли подпевать Забини, но спеть отдельно?       С пола поднялся пошатывающийся Нотт. Вокруг его лба был завязан слизеринский галстук.       — Я против несправедливости! Щас спою чего-нибудь…       Дафна закатила глаза и дернула его за край вылезшей из-за пояса брюк рубашки. Теодор положил на грудь ладонь и ровно, точно стойкий оловянный солдатик, повалился на диван, к девчонкам. Все снова засмеялись.       Пэнси поняла — это ее шанс, и встала из своего кресла.       Блейз улыбнулся:       — Прошу всех любить и жаловать. Мисс Пэнси Паркинсон, наша новая певица.       «Надо было выпить для храбрости», — подумала она, чувствуя, как в горле встает комок. Но ребята смотрели с живым интересом, а улыбка Блейза обещала поддержку, поэтому она, сжав кулачки, вышла в центр комнаты и встала рядом с гитаристом.       Звук бешеного биения ее сердца должен был сбивать Забини с нужно ритма, но он безупречно сыграл вступление и едва заметно кивнул ей.       И Пэнси запела:       — Love me tender, love me sweet,       Never let me go.       You have made my life complete,       And I love you so.       У нее был низкий бархатистый тембр, и она сама удивилась тому, как звучит ее голос: уверенно, спокойно и… сексуально.       В гостиной стояла полная тишина. Все взгляды были устремлены на нее, а она смотрела только на Малфоя, одиноко сидящего на диване у камина. Его глаза в полумраке комнаты казались Пэнси путеводными звездами. Он смотрел, не отрываясь, поставив бокал на колено.       — Love me tender, love me true,       All my dreams fulfilled,       For my darling I love you,       And I always will.       Пэнси почувствовала себя красивой и желанной. Мягко ступая, она двинулась в сторону Драко, и другие студенты невольно расступались на ее пути. Шаг — плавное движение бедром в одну сторону, еще шаг — в другую сторону. Она была похожа на королевскую кобру в своем облегающем платье.       «Люби меня нежно, люби меня долго, пусти в свое сердце» — это была не просто песня, а мольба, «Я уже принадлежу ему» — не просто слова, а ее чувства.       Еще два шага, и она оказалась рядом с Малфоем. Он улыбался одним уголком губ и скользил взглядом по ее лицу и фигуре. Она мягко забрала бокал из его рук.       «Люби меня нежно, люби меня искренне, исполняя все мои мечты».       И аккуратно опустилась боком на его колени, сама не зная, откуда взялась в ней эта уверенность.       — For my darling I love you,       And I always will.**       Ее руки лежали на его плечах, когда она допела. Прозвучал последний аккорд.       Воцарилась абсолютная тишина. И в тишине вдруг раздался голос Нотта:       — Это было крышесносно! Выйдешь за меня?       Все точно очнулись от дивного сна и рассмеялись, послышались аплодисменты.       Рука Драко обвила талию Пэнси, притягивая девушку ближе к себе.       — Боюсь, Нотт, ты опоздал, — произнес Малфой и прижался к губам невесты своими губами.       Слизеринцы засвистели и заулюлюкали.       Если бы Пэнси оглянулась, она увидела бы, как смотрит на нее, сощурившись, Дафна Гринграсс. На нее и на побелевшие от напряжения пальцы Блейза, сжимающие гриф гитары. А в самом углу комнаты Миллисента Булстроуд что-то быстро строчила на кусочке пергамента.       Но Пэнси не собиралась оглядываться. И вообще не собиралась больше думать ни о чем на свете. Она и дышала-то с трудом, потому что ее ЦЕЛОВАЛ ДРАКО МАЛФОЙ! И эта мысль не помещалась в голове, этим чувствам было тесно в груди.       Он разорвал их целомудренный поцелуй, отклонив голову назад, и посмотрел невесте в глаза:       — Пойдешь со мной на свидание в Хогсмид?       Она просто кивнула и спрятала лицо на его плече.       Все получилось. Драко понял. Он любит ее!       Мир казался ей идеальным, ярким и цветным. Она была счастлива и не знала, что очень-очень скоро красивая картинка разлетится от предательского удара на сотню разноцветных осколков.