Insomnia

Ему ужасно страшно. Шуга, с безумным затравленным взглядом, прижимая колени к груди и сам, прижимаясь к спинке кровати, покачивается взад-вперед. Он уже как час сидит в спальне своего монстра и от ужаса у него дрожь по телу. Сегодня на его долю припало не мало. Шуга стеклянным и затравленным взглядом всматривается в пол и мнет скрещенные вокруг коленей пальцы. Безумный крик того альфы до сих пор отдается эхом в голове омеги и от этого он судорожно сжимает ладонь в кулак, снова разжимает, снова сжимает. Чонгук просто ужасен. Зверь, монстр! Шуге кажется, что именно этот человек единственный на всей земле, способный вызвать у него такой дикий страх. Глаза альфы словно снимают с него кожу, обнажают его сильное, но хрупкое нутро и охотник Чонгука скалиться, облизывается. А страшнее всего в этом было, наверное, то, что Шуга его ждал. Ждал Чонгука, молил внутри, чтобы он был неподалеку и пришел. И он пришел. А потом, схватив больно за волосы, приволок силой в свой дом, золотую клетку для омеги. Шуга думает что спятил, потому что он хотел тогда увидеть эти черные омуты, сильные, но такие изящные руки с длинными пальцами, которые бы его защитили. Наверное, все дело в том, что Чонгук для омеги был пока единственным альфой, который был так близко, который был пока ближе всех и чует сердце Шуги, что будет еще ближе, даже спрашивать не станет. Эта близость как физическая, так и ментальная. Физическую, ненасытный и такой безумный в своем желании альфа установил почти сразу же, как в принципе и ментальную тоже. Между ними словно появилась тонкая, еле ощутимая нить и омегу к нему, как бы Шуге и не хотелось этого, тянет, он ищет в его руках помощи. И получает. В каком-то смысле да, вот только с этой помощью Шуге припадает еще и море боли. Но омега даже не допускает мысль, что такое сильное желание увидеть рядом Чонгука, когда те альфы разложили омегу на дороге, это не просто желание, вызванное страхом, отчаянием, желанием быть спасенным, быть не растерзанным, а реальное влечение, тяга, которая вдруг образовалось в тот же миг, когда альфа посмотрел ему в глаза. Шуга отрывается от своих глубоких раздумий только тогда, когда сильно начинает жечь правая ладонь, которой он упирался в ткань грязных джинсов на коленях. Омега медленно отстраняет ладонь от ткани и, жмурясь, смотрит на грязную, всю залитую кровью руку, которая продолжала медленно кровоточить и пускать из раны кровь при малейшем движении ладонью. Надо бы промыть рану, принять душ, переодеться и выспаться, а потом принять нужную дозу кофе. Только вот это сценарий для человека, который вылез из беды и попал в нормальные условия. А Шуга в плену, он это отчетливо чувствует, знает. Этот альфа просто зверь. От него веет ледяным холодом, но душа омеги чувствует, что под этим самым холодом можно найти место, в котором возможно разжечь пламенный костер. Место это где-то слева в груди. Шуга еле сдерживает накатывающую панику, прикусывает ребро ладони, чтобы не издать панический крик, качается и жутко хочет вырваться отсюда. А куда вырваться то? Куда ему идти? Именно потому, что некуда, именно потому, что у него никого нет, он и шлялся этой ночью по улицам и влез в беду, еле выйдя с нее живым и почти целым. У него никого нет. Мысль о том, что у него есть Чонгук, вызывает у омеги нервный смешок. Защитник. Смешно. Хотя сила и влияние, как это можно было уже заметить, у альфа колоссальные. Вот только Чон ему не защитник, он его кат, он тот, кто не раз пытался убить, а теперь схватив за волосы, после того, как Шуга и так был морально и физически почти разбит, потащил в свой дом и запер в своей спальне. Шуга сглатывает. Он почему-то знает, что привык справляться со всем сам, ни в кого помощи не искать и не просить, вот только сейчас ему защитник бы не помешал. Нужен кто-то, кто оказал бы хоть малейшую помощь, а главное, обнял бы и согрел. Потому что омега в Шуге скулит и плачет. Потому что страшно и ужасно не хватает человеческого тепла. Не хватает того, кто возьмет его дрожащие ладони в свои и, погладив по щеке, шепнет: " Не бойся". Хоть малейшая поддержка, ведь омега не знает где он, кто он и что с ним произошло. Почему он оказался в доме у альфы? Почему именно у этого альфы? Почему, почему... Очень много вопросов, а Шуга один и он нуждается хотя бы в малейшей помощи. Он сам справиться, но нужна хоть капля тепла и объятие заботливых рук. Шуге кажется, что раньше его никто никогда не обнимал. Он не может это объяснить, но, кажется, его даже никто никогда не целовал до Чонгука. Опять. Опять перед глазами этот поцелуй! Опять омега вспоминает руки альфы, такие крепкие, жадные и заботливые. Глаза, полные страсти и безумного желания. Что с ним происходит? Почему этот поцелуй не выходит у него с головы? Потому что первый? Потому что с этим альфой? Потому что одна мысль о Чонгуке вызывает кромешный страх и магнитное притяжение к нему? Омега нервно кусает губу и думает, сколько еще его будут держать здесь. – Чонгук, ты ведь не обижаешь цветы, правда? – Взволнованно касается рукава уже чистой рубашки Чонгука омега. Альфа быстро переоделся и наспех смыл кровь с рук, перед тем как предстать перед Тоширо и своим братом. Альфа, подъезжая к дому с Чимином, бросил взгляд на дорогу, и чуть поодаль увидел работу своего босса. Он поспешно заехал во двор, отвлекая омегу парочкой слов, чтобы тот из окна не выглядывал и, выйдя с машины, поспешно завел омегу в дом. Чонгук встретил их в гостиной, спускаясь по лестнице. Взгляд у него был все еще какой-то зверский. Тоширо уловил этот взгляд, именно так выглядят глаза у истинного охотника. Тоширо не осознано даже взял стоящего рядом Чимина за плечи и прижал ближе. У альфы лишь одна задача – Чимин. – Чонгук... – Тоширо напряженно наблюдал за спускающимся медленно по лестнице альфой. – Чимин, уже поздно, почему вы так долго гуляли? – Альфа сразу приблизился к омеге, а Чимин дрогнул в руках Тоширо, заметив на висках брата засохшую, точно чужую кровью. – С цветочком весело. – Хлопая глазками, растеряно выдавливает омега, не сводя глаз с красных засохших пятен на красивом лице брата. Чонгук пытается смотреть мягко, но пока что не очень выходит, потому он делает большое усилие и, улыбнувшись брату, спокойно говорит: – Иди к себе, солнце мое. Я должен с Тоширо поговорить. – Альфа, наконец, поднимает острый взгляд испепеляющих глаз на Тоширо, а тот готовиться, знает, что получит. – Можно мне к цветочку? – Спрашивает своим голоском Чимин, пока брат аккуратно ведет его к лестнице, нежно подталкивая в спину лежащей на ней ладонью. – Нет, цветочек сегодня себя плохо вел. – Чонгук, не трогай его, пожалуйста! – Резко поворачивается омега к брату и хватает за руки выше запястий. – Он ведь цветок. – Нежно, но очень серьезно говорит Чимин. Альфа знает, что его брат цветами называет многое и многих. Он называет цветами людей, омег, а иногда он называет цветком того, кого хочет особо выделить и подчеркнуть его уникальность и особенность, указать, что он особо прекрасен. Чонгук уверен, что сейчас Чимин, называя Шугу цветком, имеет ввиду именно это и альфа не может не согласиться с братом, хотя делает это только про себя. – Ты ведь не обижаешь цветы, правда? – Заглядывает своими невинными глазами в глаза альфы Чимин. – Он цветок? – Хмыкает, улыбаясь омеге Чонгук. – Да он скорее кактус. – Усмехается Чонгук, поглаживая брата по плечам. – Ладно, иди наверх. – Чимин брата слушает и, раз десять оглянувшись на него, пока поднимался по лестнице, пошел к себе в комнату. – Тоширо. – Подает голос Чонгук продолжая стоять спиной к ожидающему его альфе и смотреть на лестницу. – Если что, то я предпочитаю пулю. – Пытается держаться достойно альфа, не сводя глаз со спины босса. Чонгук, у которого руки были по карман, усмехается, опустив голову и медленно покачав ею. Наконец, поворачивается к альфе, проверяет его выдержку, смотрит своим прожигающим все нутро взглядом, но альфа держится. Чонгук спокойно садиться на диван напротив стеклянного столика и наливает себе виски в бокал из бутылки. – Как он убежал? – Отпив и распробовав вкус, спросил альфа, глядя куда-то вперед. Тоширо перевел взгляд в бок, подумал, а потом ответил уверенным голосом: – Самым хитрым способом, Чонгук. – В самом деле? – Спокойно спрашивает альфа и смотрит на друга. – Да. Он попросил зайти в какое-то задрыпаное кафе. Там он вышел в туалет, а потом выломал дверь. На лице Чонгука появилась довольная улыбка, он, опустив голову, снова покачал ею, а Тоширо отчетливо понимал, что его босс восхищается этим омегой. Хотя, признаться честно, восхищаться тут есть кем. – Вот значит как. – Задумчиво говорит Чонгук, откинувшись на спинку дивана и крутя в руке почти пустой бокал. – Надо бы научит этого персика себя правильно вести. Тоширо молчит, ждет приговора своего шефа. Он знает, на что способен этот альфа. Чонгук единственный, кому Тоширо подчиняется. Чонгук наконец снова бросает на него взгляд и говорит спокойно, но таким тоном, что у альфы внутренности скукоживаются: – Тоширо, ты ошибся. Я ошибок не прощаю никому. – Делает паузу, прожигает стоящего у порога альфу и продолжает, – Но ты мой друг, мой брат. Больше не ошибайся. Ведь ошибки могут нам дорогого стоить. Тоширо сжимает челюстями, обидно и ужасно стыдно, что он оплошал перед шефом, причем впервые. До этого омеги он ни разу не ошибался. – Ладно, пойду, научу его, как себя надо вести. Кажется, – задумчиво говорит альфа, поднявшись с дивана, – мне не хочется его упускать. Потому ему придется научиться, как себя вести рядом со мной. Тоширо удивленно слушает альфу и смотрит таким взглядом, будто спрашивает: "И это все?". Альфа ожидал кромешного разгрома, а Чонгук вот так вот просто его отпускает? Чонгук видит этот вопрос в глазах друга и просто напросто оставляет его, направившись в сторону лестницы. Чонгук не знает, чего в нем сейчас больше: злости на омегу, который сбежал, ослушался и к тому же еще и гребаный шпион, злости на самого себя, за то, что не может его прикончить и у него крышу сносит от запаха этого персика, или же неимоверно огромного желания разложить дикую омегу на своей постели и вгрызться зубами в это молочно белое тело. Оставить на каждом его миллиметре свой укус, знак, а на ключицах след такого желаемого укуса. Хочется сцепить челюсти на коже между зубами и попробовать кровь на вкус. Пока альфа медленно идет по коридору с руками по карманах, он отчетливо чувствует утробное рычание. Это охотник внутри него беснуется, злиться и корит Чонгука за то, что тот еще до сих пор не дал ему сожрать этот сочный персик. Хочется впиться в него, чтобы сок цвета золота растекся по пасти охотника, по его подбородку, и Чонгук прекрасно знает, что ему будет мало. Но он шпион. Он гребаный шпион, которого послали, чтобы уничтожить Чонгука. Омега это может. Ни один лидер, ни Собратия и даже каратели не могут, а этот мятноволосый – да. Просто под глыбами векового льда отбивающий орган знает, что если омега, который уже одним своим взглядом серебряных глаз начинает прорываться сквозь этот лед, то когда доберется, будет иметь монархию и полный контроль над альфой. Вот только проблема в том, что если он и в правду предатель, то нож, который он засадит глубоко в сердце, уничтожит альфу. Чонгук такого не вынесет. Не вынесет предательства. Может, лучше просто попытаться вокруг этого хрупкого органа стены воздвигнуть, ров вырыть и шипы на дороге к нему разложить. Только, вопрос в том, получится ли? Ведь даже мысль о том, что Шуга за этими дверями, за дверями его спальни, приводит все нутро альфы в восторг, заставляет разум помутится, а все чувства, которые он так жестоко молчать заставлял, брать над ним верх. Вот он стоит у этой двери, глубоко вдыхает, воздух не выпускает, смакует. Запах такой, что Чонгук бы только им и укутался. Зарыться бы омеге в шею, попробовать его кожу на вкус, запахом наслаждаться и простить еще. Навеки зарывшись носом в его шею бы остаться. Вот только омега дикая, до нее достать так же тяжело, как и до сердца Чонгука. Но альфа готов все стены сломать, всех врагов победить и к омеге достучатся. Но, кажется, он собирался держать Шугу чем подальше, чтобы потом кровью своей же не захлебываться. Только вот хочется совсем другого. Хочется его. Сейчас. Сию же минуту. Всего. Полностью. Альфа делает еще пару вдохов, ему кажется невозможно тяжелой задачей нажать на ручку двери и войти в спальню к нему. Но Чонгук слит со стали лучшего сорта, потому и силен. Нажимает на ручку, задерживает на мгновение дыхание, и, открыв дверь, впускает кислород в легкие. Дышит. И надышатся, не может. На кровати сидит омега, прижавшись к спинке кровати, нервно сцепивший руки вокруг колен. Альфа при виде Шуги шумно сглатывает, охотника еле на стальных цепях удерживает, а тот землю роет, рычит и скалится. Чонгук стоит на пороге несколько мгновений, пытается себя, охотника удержать, не дать ни себе, ни ему омегу разорвать, то ли от злости, то ли от всепоглощающего желания. Шуга, который даже свет в спальне не включил, настолько был в шоке от произошедшего с ним, вздрогнул, когда дверь открылась, и перед ним появился альфа. Но Шуга не из слабых, как бы он панически не боялся этого зверя, страха он точно не покажет. Альфа стоит, пока не двигается. Дает и себе и омеге возможность подготовиться. Себя еле удерживает, Шуге возможность себя на части собрать, от близости с альфой не рассыпаться на пыль, дает. Но долго ждать не возможно. Хоть один шаг. Просто посмотреть на него ближе. В Чонгуке сейчас бунт, он от ненависти к шпиону хочет его своему охотнику скормить, причем со всеми патрахами, и следа от него не оставить, и в то же время от вскруживающего голову и срывающего все тормоза желания, каждый миллиметр кожи попробовать, упиваться омегой и заставлять его стонать так, чтобы в ушах эхом громким отдавалось и навеки в памяти запечатлелось. Делает первый шаг в этом мраке, что царит в его спальне, и Шуге кажется, что это не человек, это монстр во всем своем величии к нему приближается. Появилось желание сорваться с этой кровати и спрятаться в ближайшем углу, чтобы никто, а особенно он, не нашел. Альфа шагает медленно, лица его в темноте этой не видно, зато Шуга отчетливо видит сверкающие глаза, и блеск этот такой голодный и зверский, что омеге до дрожи страшно стало. Шуга с каждым шагом альфы все больше в спинку кровати вжимается, думает, как бы еще стену сзади проломить и за домом оказаться. Подальше от тих глаз, от этих губ. До кровати один всего шаг, но альфа его пока не делает. Запахом персика уже застелено все вокруг, даже зрачки альфы плещутся в этом персиковом соку. Тишина стоит такая, что, кажется, они слышат биения сердца друг друга. Наконец, ее прерывает голос альфы: – Как плече? Вопрос, заставший омегу врасплох. Шуга ждал что-то вроде: "Проклятая сука, как ты посмел!" или "Собакам тебя скормлю, тварь мерзкая!", но Чонгук спросил о его здоровье. Омега даже не сразу осознал вопроса, а потом, взявшись за плече, ответил голосом уверенным и непоколебимым: – Если не считать, что оно сломано, то в порядке. Спасибо, что спросил. А еще, – омега поднял на альфу горящий взгляд и разжег и так уже ярким пламенем горевший костер в Чонгуке. Это пламя ярости или желания, альфа и сам понять не может. – Спасибо так же за то, что это из-за тебя меня сегодня чуть не растерзали. Чонгук смотрит своими глазами, в которых ледники друг с другом сталкиваются и от которых ледяные искры отскакивают. Пытается не показать, что слова омеги причиняют боль. Шуга смотрит хмуро, бесстрашно, прямо в глаза. Дерзкий сученыш! – Ты сбежал. – Голосом словно полосует кожу омеги. – Скажи спасибо, что я тебя до сих пор еще на куски не порубил. Сам не знаю почему. – Альфа стоит, руки на груди скрестив. Шуга сглатывает, чувствует, как паника горьким вкусом по горлу ползет, но отвечает так же твердо: – Мог бы меня в таком случае не спасать, а оставить на съедение тем ублюдкам, с которых ты кашу сделал. – Зря сказал. Омега это сразу понял по сверкнувшим глазам альфы. Сверкнули тьмой, яростью. Альфа тут же подлетает к омеге, в то время как с каждым шагом Шуга по кровати спускается и лопатками на ней уложенным самим собой оказывается. Альфа нависает, одной рукой в спинку кровати, другой у головы омеги упирается, поедает его своим взглядом, а Шуга сам внутри бесится, что и страшно и нравиться. Нравиться, когда этот альфа так близко, когда можно вдохнуть его запах, заглянуть в эти редчайшей красоты агаты. А еще страшно, до дикой дрожи в ногах страшно. Чонгук весь напряжен, вены на его руках, скрытых до локтя белой рубашкой, вздуваются, он зубы сцепляет, как между ними шею омеги ощутить хочет, осознает. – Ты считаешь, я бы тебя там бросил! – Шипит, и даже выплевывает в находящееся так близко лицо омеги слова. – Думаешь, позволил бы этим мразям к тебе прикасаться! У Чонгука в глазах сверкающая тьма, которая вот-вот и омегу поглотит. Шуга прижат к кровати, сердце сейчас грудную клетку разорвет и наружу, прямо в руки альфы выскочит. Слова альфы снова ошарашивают омегу. Чонгук не хотел бы, чтобы Шуге причиняли боль, вот только сам доставить ее не откажется. Губы яркого красного цвета слишком близко. Внутри Шуги омега руками к альфе тянется, а сам парень в шоке от своего дикого влечения, от ужаса вызванного лишь присутствием Чонгука, внутри зверем раненым мечется. Ну почему так хочется дотронуться к этим губам? Почему Чонгук на них постоянно фокус держит, наглядеться не может. Внутри все органы скручивает, внизу живота тянет так, что на руках удержаться уже трудно. Так близко, а даже пальцем не трогает. – Сучка! – Яро шипит Чонгук, бегая глазами по прекрасному лицу омеги, и хочет резко оторваться от этой кровати, от Шуги, над которым нависает так близко, что запах уже пеленой перед глазами, а легкие только и просят, что этот аромат сладкого персика. Но альфа подчиняется своему желанию, своему охотнику, который уже внутри о стенки бьется, требует, яростно рычит, цепи зубами перегрызть пытается. Прижимается к губам и, ощутив лишь на секунду сладкий вкус на своих губах, оказывается отброшенным назад омегой. Альфа от неожиданного маневра Шуги падает на кровать, сидит на ней ошарашенный всего мгновение и удваивает удивление, когда щека начинает полыхать пламенем от ладони омеги. Шуга знает, что наверное, самоубийца. Такого охотник ему не простит. Низа что. А омега низа что не позволит себя унижать, касаться, если он этого не хочет, ну или врет себе, что не хочет. Чонгук смотрит в эти отчаянные глаза омеги, который понимает, что играет слишком опасно, что рискует жизнью и дразнит охотника на цепи, стоя от него всего на шаг, чтобы то мог дотянуться. Омега знает, понимает, как рискует, но все равно это делает, все равно проверяет охотника на выдержку. А Чонгук не потерпит такой дерзости, вот только от этого Шуга дерзить, кажется, не перестанет. Шуга ждет, знает, что до прыжка охотника остались пару секунд. Прав. Чонгук в миг набрасывается на омегу, схватив за горло, снова укладывает на лопатки. Омега хватается руками за руки Чонгука, пытается их отстранить, но четно. Чонгук взбешен и теперь только омеге бы на куски порванным не отказаться. – Пусти. – Хрипит Шуга, бегая глазами по сторонам, ищет, куда бы убежать, как бы спастись. Вот только бежать некуда и Чонгук не позволит. – Я вижу ты совсем озверевший! – Шипит почти что в губы альфа и за горло отстраняет, а потом бьет затылком о кровать омегу. – Думаешь, я стану тебя жалеть, думаешь, ты можешь делать, что вздумается, шпион хренов? – Ты кажется, сдурел. – Нервно смеется Шуга и, продолжая держаться за руки альфы, морщиться от боли. – Я не шпион, а ты, точно сумасшедший! Смех, он смеется! Ему прямо в лицо и это тогда, когда Чонгук держит свои пальцы вокруг его тонкой шеи. – Злить меня удумал, дрянь? – Бегает разозленным взглядом по лицу омеги Чонгук. – Пусти! – Уже громче требует омега. Он будет бороться, не позволит, не разрешит себя трогать. – А то что? Ты своими коготками меня не достанешь. – Ядовито усмехается альфа и не может разобраться, он омегу больше ненавидит, или хочет. Такой дерзкий, непослушный – дико бесит и дико нравиться и мысль, что Чонгук хочет его, и только себе, становиться все более отчетливой. Шуге страшно, паника уже на подходе, но омега ее не пускает, изо всех сил пытается не рассыпаться, держаться. Чонгук, не выпуская из своих пальцев шею омеги, снова прижимается к губам. На сей раз более грубо, еще более жадно. Омега брыкается, но альфа держит крепко, за горло вжимает в постель. Шуга мотает головой, пытается вырваться из этого пенящего и больного поцелуя, но альфа лишь делает его больнее, кусает губы омеги до крови, посасывает его язык, и Шуга боится того, что это начинает ему сильно нравиться, вперемешку с диким страхом перед этим альфой. И омега перехватывает язык альфы, прикусывает и как только альфа едва отстраняется, бьет головой по подбородку Чонгука. Метил в голову, но альфа уже успел приподняться настолько, что получилось только по подбородку. Но ему больно. Это видно как он на мгновение приложил тыльную сторону ладони к подбородку, зажмурившись. Шуга, который все еще лежал, подумал, что это выглядит потрясающе. Чонгук даже боль выражает по-особому красиво, изящно. Но долго насмотреться на подобное зрелище альфа не позволяет. С размаху бьет омегу по лицу, что тот даже голову в бок поворачивает. Слезы, которые тут же захотели вырваться из этих чудесных глаз, омега тут же еле сдержал и не пустил. При нем нельзя. А Чонгук в который раз удивляется, что с ним творит этот бешеный омега. Чон почти никогда не трогает омег, а этот прямо проситься на удары. Более того альфу распирает желание причинить Шуге боль, и в тоже время защитить от любой опасности. Хочется заставлять его кричать от боли, а еще стонать от удовольствия. Альфа смотрит на омегу, кипит от того, что не знает, чего ему так больно от того, что ударил его, что так жжет под ребрами, и резко подрывается с кровати. – Беги, беги, а то я еще сдачу могу дать! – В спину хрипит ему омега, откашливаясь. Вот зачем? Зачем злит его еще больше? Зачем играет с этим охотником, который может его запросто сожрать. Но Шуга именно так и делает, только так и может. Он не будет молчать. И чудо, что Чонгук лишь на мгновение остановился от его слов, и, не поворачиваясь, до побеления костяшек сжимая пальцы в кулак, уходит, громко хлопнув дверью. Омега остался один. И вот теперь он бы мог завыть, только вот даже сейчас себе этого не позволяет. Держась за горло, которое недавно сжимал Чонгук, откашливался, не выпускал слезы наружу, не давал им хода. Потому что Шуга такой. Омега слишком сильный, чтобы позволить себе залиться рыданиями даже когда рядом никого нет. Есть враг – устрани его.

***

Всю ночь Чонгук крошил свой бар. Сначала опустошал, потом крошил. Хорошо, что напитков в баре, что находится в гостиной, много. Альфа разбил не одну колоссально дорогую бутылку, но ему все равно. Ужасно хотелось вместо этого задушить нестерпимого мальчишку. Охотник внутри рвал и метал, и альфа еле сдерживался, чтобы не убить непослушного омегу. Еле-еле под утро он успокоился, ночью спать вообще не хотелось. Тоширо проснулся рано утром, и уже, будучи полностью готовым и одетым в черные зауженные брюки и свободную рубашку, он спустился вниз, перед этим открыв дверь в спальню Чимина и заглянув в нее. Зачем? Просто хотел увидеть, как омега спит и что с ним все в порядке. Омега спал, его пушистые реснички немного подрагивали, и альфа нашел это прелестным. После с улыбкой на лице, покачав опущенной головой, и с угрызением совести, альфа спокойно спустился в гостиную. Перед ошарашенным альфой предстала удивительная картина: весь бар у стены почти разнесен, везде осколки бутылок от дорогого алкоголя, и во главе этого бардака на диване восседает альфа, закинув ногу на ногу. Чонгук подпирает подбородок рукой, которой облокотился о ручку дивана и в глазах альфы что-то вроде урагана, который вот-вот выйдет наружу. Тоширо приподнимает бровь, застыв на месте и с ухмылкой смотрит на Чона, который, наконец, перевел на него обжигающий взгляд. Альфа пытается быть спокойным, но видно что его аж распирает. – Ну как прошло обучение омеги? – Хмыкает Тоширо, проводя взглядом по лужам алкоголя на полу и дорогом ковру. Чонгук молчит, буравит друга тяжелым взглядом, а потом отвечает: – Он меня ударил. Тоширо еле сдерживается, чтобы не замесятся, ведь это может стоит ему дорого. – И укусил. – Серьезно добавляет нахмуренный Чон. – В таком случае у меня логичный вопрос – он там еще жив? – Спокойно спрашивает альфа и садится на кресло напротив. – В том то и дело, что да. – Сжимает руку в кулак у рта Чонгук, прикрывая от злости глаза. – А если он и вправду шпион? – Разводит рукой в сторону Тоширо. – Он и есть шпион. – Холодно бурчит альфа. – И я его сломаю, расколю и рано или поздно он сам признается. Тогда я по стенке его размажу. Тоширо внимательно смотрит в глаза альфе и думает, что Чонгук уж слишком часто пытается размазать того мальчику, а он еще жив. Чонгук зовет прислугу и приказывает убраться. В это время другой слуга омега накрывает стол в большой гостиной, который стоит справа. Альфы пока беседуют о своих делах, а когда все готово, Тоширо встает с удобного кресла и поправив ворот рубашки, спрашивает: – Шуге приказать еду занести наверх? Чонгук перевел взгляд в сторону, подумал пару секунд и снова посмотрел на друга. – Нет, пусть ему передадут спуститься сюда. С нами позавтракает. Тоширо хмурится, и все еще держа пальцы на воротнике, спрашивает: – А ты уверен, что это хорошая идея? – Повеселимся. – Чонгук встал на ноги и, приблизившись, с взглядом демона подмигнул. – Он сейчас в моем доме, пусть учится, как должен себя вести. – Как бы это всем нам боком не вылезло. – Уже про себя сказал Тоширо, смотря в спину подходящему к столу альфе. Чимин как раз спустился, так как они обычно завтракают все вместе. Парень был одет как всегда в простую майку и штаны белого цвета. Омега спустился и, увидев брата, что сидел за столом в самом его конце, широко расставив ноги, мягко улыбнулся ему. Чонгук ответил одной из своих самых теплых улыбок и, отодвинувшись на стуле, похлопал ладонями по коленям, приглашая таким жестом Чимина к себе на коленки и раздвинул руки в объятиях. Омега ждать два раза приглашения не стал и тут же быстрым шагом подошел и уселся на колени брату. Альфа нежно обнял брата и поцеловал в макушку. Такая картина Тоширо умилила. Он признался, но только себе и то шепотом, что не против бы был сделать тоже самое – позвать Чимина на коленки. Вот только настроение у альфы тут же напрочь испоганилось, как только по лестнице вниз спустился Кисури. Омега, одетый с иголочки в тонкую блузку и брюки, бросил презрительный взгляд на Тоширо, который стоял у самой лестницы, и, пройдя к столу с самой беспечной и безобидной улыбкой на лице, сел справа через один стул от альфы и его брата. На Чимина он посчитал необязательным даже посмотреть. Но то, что суровый альфа так бережно прижимал голову омеги к своей сильной груди Кисури бесило. Тоширо сел напротив Кисури, и с несколько безразличным и холодным взглядом буравил его на протяжении нескольких секунд. Но как только Чонгук снова поцеловав брата в макушку попросил его сесть за стол, и омега уселся возле Тоширо, последнему настроение было поднято зараз. Вообще то, Тоширо постоянно возле Чимина, всегда за ним приглядывает, но каждый раз, когда выпадает случай и омега находится близко, у альфы в груди сердце биться начинает быстрее. Чонгук ждал, облокотился о стул и ждал. Когда слуга постучался в комнату Чонгука, где на кровати совсем недавно, где-то пару часов назад все же смог уснуть Шуга, омега сразу же проснулся и резко присел. Опять Чонгук. Шуга уже сжал рукой простыню, ожидая увидеть в проеме двери альфу, когда зашел омега, и попросил спустится вниз, потому что господин Чонгук хочет с ним позавтракать. Омега на миг ошарашено уставился на слугу, потом задумался на секунду и решил, что это очередная шутка, игра, в которую захотел поиграть альфа. Шуга с грустью подумал, что он в ужасном состоянии: руки так и остались грязными, рана, в которую тоже попала грязь еле- еле покрылась корочкой засохшей крови, но стоит хоть немного сжать рукой, как она оттуда снова сочиться. На лице и одежде тоже кровь, тоже грязь и омега отмечает про себя, что ему до жути стыдно и неприятно, а потому нужно привести себя хоть как-то в порядок. Потому Шуга говорит слуге, что подойдет через десять минут, а пока нужно принять душ, который находился в ванной спальни. Встать на ноги оказалось не так уж и просто. Вчерашние побои давали о себе знать. Омега жмурясь от боли, кое-как слез с кровати и прихрамывая от боли в боку, поплелся в ванную. Как только Шуга поднял руку, чтобы открыть шкафчик на стене и достать оттуда полотенце, он захрипел и схватился раненой рукой за плече. Он забыл, что вчера его сломал. Вспомнил, как только режущая боль прошлась по сломанной кости. Шуга все же взял полотенце и, повернувшись к душевой кабинке замер. От полотенца, которое он приблизил к лицу, издавался запах. Его запах. Запах альфы и вдруг омеге показалось, что запах этот один из лучших, что он когда либо ощущал. А много ли их было? Но Шуга сейчас был занят другим вопросом, он поднес полотенце к самому носу и легко, даже осторожно вдохнул аромат, прикрыв глаза. Миндаль. Это запах хозяина полотенца. Этот запах, кажется, и напугал и вызвал приятное ощущение в омеги. Страшно, потому что знает, кому он принадлежит и от кого он исходит, приятно... Приятно? "Как может быть приятно?" – хмурится Шуга, все держа полотенце у своего лица. Омега должен вообще сторонится, и недолюбливать этого альфу. Должен ненавидеть. И он ненавидит. А еще, кроме ненависти, ему кажется что он вообще не питает к альфе что либо нехорошее, а наоборот, словно льнет к нему. И вот это уже сильно пугает. Нет, кажется, пока что к Чонгуку у него нет ненависти, но альфа очень старается и поливает ее, пытается вырастить как можно большей. Омега опирается на раковину руками и рассматривает в зеркале на стене свое отображение. Ну и картинка. Лицо все в ссадинах, синяках, царапинах. Шея тоже, руки тоже. Спасибо тебе, хренов Чон Чонгук! Нужно привести себя в порядок, смыть эту грязь, а особенно касания тех мерзких альф. Душ придает омеге немного сил и, выйдя с кабинки, Шуга начал насухо вытирать себя полотенцем Чонгука. И втирать в свою же кожу запах этого зверя. Одежду омега надел ту же, предварительно затерев самые испачканные места намоченным бумажным полотенцем. Конечно, от этого прикид не слишком улучшился, но зато Шуга теперь чистый. Вот только с руки не прекращает течь кровь и это настораживает. Потому омега разрывает низ майки и обвязывает вокруг ладони. Наконец, более менее приведя себя в нормальное состояние, парень спускается вниз. Никто не начинает завтракать, потому Кисури смотрит задумчиво на Чонгука, а потом все же спрашивает: – Кого мы ждем? Альфе не нужно было отвечать, так как сзади себя он услышал шаги на лестнице. Прикрыл глаза. Пахнет персиком. Кажется, Чонгук уже стал зависимым от этого аромата. Шуга спускался довольно медленно, все болело. Снова увидится с монстром, от этого внутри все дребезжит, но омега спокойно подходит к столу у свободного места между Кисури и Чоном. Чонгук не поворачивается, держит облокоченную на стол руку у рта и упивается взглядом куда-то вперед. Чимин ярко улыбается омеге напротив, Тоширо с интересом ждет. Кисури не скрываемо пялится на Шугу, который в свою очередь легко улыбнулся Чимину, словил взгляд Тоширо, и подумал, что ему наверное, не мало досталось за его побег. Но Шуга не жалеет и будет искать любую возможность вырваться из этого дома. – Это что? – Брезгливо спрашивает Кисури у Чонгука, рассмотрев до этого стоящего рядом омегу с головы до ног. Шуга произвел на омегу сильное впечатление – никакого вкуса, сомнительного бренда одежда, царапины, синяки. Вот только, почему это Чонгук так напряжен при этом дешевом отбросе? – Ты заставил нас очень долго тебя ждать. – Сказал ледяным тоном альфа, продолжая не смотреть на Шугу. Мятноволосый промолчал лишь на секунду, а потом спокойно ответил: – Я был занят, отмывал с лица и рук кровь, которую ты мне по своей милости пустил. Альфа на колкость цветочка повернул к нему взгляд, полный неодобрения, и на секунду альфе показалось, что ему нечего омеге ответить, но тут же взял себя в руки. – Садись, поешь, а то ты кожа да кости. – С этими словами альфа взял в руки ложку и принялся медленно поедать легкий суп. Шуга бросил напряженный взгляд на откровенно пялящегося на него омегу, подумал, как же хочет обратно в комнату. Там оказывается, не так уж и плохо. Просто раздражает этот брезгливый взгляд. Но омега, оперившись рукой о стол присаживается около Кисури и Чона и задумчиво смотрит в тарелку. В принципе, его кормят и это уже что-то, вот только пока никто не спешит подумать о тех ушибах и переломах, которые Шуга успел получить. Но ему и не надо, чтобы кто-то об этом заботился, пусть просто дадут возможность себя подлатать. Врет. Конечно, омега был бы счастлив, если бы альфа хотя бы бинт ему дал, или бросил. Просто бы выказал хоть как-то, что ему не все равно. Кажется, про плече он уже спрашивал, но после того про ушибы омеги словно и забыл. Шуга давится подкатившей обидой, сам не понимая от чего она вообще появилась и, помотав немного головой, решил все же подкрепиться, а то ел он уже давно. Но омега только и успевает взять ложку в руку, как боковым зрением замечает яростный и ненавистный взгляд Кисури, который тот с него не спускал. Мало того, что какой-то оборвыш сел за стол с Чонгуком и самим омегой, за стол одной из самых сильных правящих династий, так еще и от Кисури не скрылось то, как напряженно держал меж пальцев ложку альфа, как еле заметно, но бросал взгляд на задумчивого мятноволосого. Шуга, с немного опущенной к тарелке головой, поднимает напряженный взгляд на Чимина, который поедая суп, и увидев, что омега на него смотрит, мило ему улыбнулся. Тоширо же спокойно наблюдал, иногда набирал в ложку суп и подносил ко рту. Ел, но при этом ждал, как и альфа рядом. – Чонгук, может, ты объяснишь? – Не выдержав, громко опустил ложку в тарелку Кисури и разозлено посмотрел на альфу. Чонгуг поднял спокойные омуты к омеге и сказал: – Я ничего не должен тебе объяснять. Сказать на это нечего. Кисури и вправду не имеет права что-то требовать. – Но, все же стоит представить тебя, раз ты теперь мой. – Опустил облокоченную руку на стол Чонгук обращаясь к Шуге, который тут же поднял на него взволнованный взгляд. Мой? Кисури от такого заявления поперхнулся, Чим смотря вниз улыбнулся. – Шуга – шпион, посланный разузнать обо мне что-то. – При этих словах Шуга закатил глаза и, покачав головой, вздохнул. – Так как он невероятным и непонятным мне образом пробрался в мою спальню, учитывая тот факт, что дом напичкан охраной, он мог пробраться и в другие комнаты, нарыть что-то. Так что… – наконец бросил на Шугу, который все это время напряженно слушал слова альфы, свой взгляд Чонгук. Они смотрят так глаза в глаза несколько мгновений, и альфа продолжает: – Я решил, что он останется со мной до тех пор, пока я не пойму, кто он и главное, кто его послал. Тишина. Все молчат и даже Тоширо бросило в дрожь от тех двух взглядов, которые впивались друг в друга. – Пардон, вот это будет с нами жить? – Ошарашено и не веря словам альфы, принимая их за розыгрыш, спрашивает Кисури нагибаясь к столу, чтобы видеть альфу. – Не говори так, Кисури. Его зовут… –Я Шуга! – Рыкнул на омегу мятноволосый и тот на миг опешил. – Первый раз вижу, чтобы ты оставлял своих шлюх у себя дома. – Раздраженно говорит омега Чонгуку, окинув Шугу презрительным взглядом. Юн молчит, пытается успокоить дико бьющееся сердце, и понимает, что у Чона даже близко в планах нету отпускать его. – Чонугк, почему бы тебе его просто не прикончить? – Спрашивает Кисури так, будто бы не убить омегу сейчас предлагает, на что сам Шуга поворачивает к нему напряженный взгляд. – Просто убей его и все, чего ты с ним морочишся! В спальне у него значить был? – Дернул за куртку на больном плече Шугу, омега яростно задавая такой болезненный вопрос. Шуга поморщился, но взгляда от тарелки пока не уводил. Терпел, пытался не идти на рожон. Но не долго он смог терпеть. – Что ты себе позволяешь! Посмотри на него Чонгук, это же задрыпанка какой-то! Что это за одежда на тебе? – Снова дергает его за куртку Кисури, а Шуга сжимает зубы. Чонгук бы давным давно бы заткнул Кисури, да только сильно интересно было посмотреть, как отреагирует его персик. – Шпион значит? Думаешь, можешь вот так вот… Что? – Кисури расширив глаза, приблизился и принюхался, а потом в ужасе уставился на Шугу. Мятноволосый напряженно посмотрел на докучающего омегу, который в свою очередь глянул в шоке на альфу. – Он пахнет тобой. – Дрожащим голосом еле слышно произнес Кисури. – Он пахнет тобой ! – Уже громче и более уверенно. Юнги прикрыл глаза, подумав, что он не подумал о том, что вытираясь полотенцем самого Чонгука, будешь пахнуть как сам Чонгук. –Не говори чушь. – Спокойно говорит альфа, понимая, что это не возможно, ведь он пока держится, хоть охотник уже почти все цепи перегрыз. – Ты охренел? – Уже кричит омега на Шугу, а тот все голову не поднимает, в тарелку смотрит, а сидящие напротив Чим и Тоширо видят, как в отражении тарелки серебряные ножи в глазах омеги блестят. Шуга сразу увидев Кисури понял, что это за человек, только не ожидал что он вот так вот с ходу на него набросится. Вот только Шуга за себя постоять может легко, палец ему в рот не клади – по локоть отгрызет. – Ты что себе возомнил, шлюха! – Не называй меня так. – Тихо, но угрожающе шипит Юнги, не смотря на Кисури. Не смотрит, потому что пытается держаться, не сорваться. – Что? Ты еще смеешь вякать? Ты, последняя блять, не смей даже ко мне говорить! Шлюха дешевая! Шуга медленно поднимает пламенный взгляд на Чонгука, который все это время напряженно только то и делает, что переводит взгляд с одного омегу на второго. Взглядом Шуга дал альфе ясно понять: «Заткни свою шавку, иначе я его размажу». Но Чон не отреагировал – хотел увидеть, хотел посмотреть, что же сделает персик, осмелиться ли идти против приближенного альфы. Хотел увидеть, насколько персик неконтролируемый, дикий, внезапный. Увидел. – Увижу тебя хоть раз, что ты по дому шастаешь, прибью! Понял, грязная шлюха! Все. Достал. Шуга спокойно опустил ложку в суп, и вздохнув, будто сказав этим «Я предупреждал», в один момент больно схватил Кисури за волосы на затылке и со всего размаха уткнул его лицом в его же суп. Брыкающийся омега хватался за его руку и что-то пищал, пока Юнги со спокойным лицом топил того в супе, и лишь иногда легко прищуриваясь от боли в плече, и усилии приложенном, чтобы омега не мог вырваться из его руки, холодным взглядом наблюдал за ним. Чонугк как только увидел что творит его дикий поистине персик, дернулся было в их сторону, но решил не вмешиваться, ведь это ужасно его повеселило и надо признаться удивило, хоть он и внешне был спокоен. Наконец, когда суп был разбрызган по всему столу и блузке Кисури, пятна на которой омега рассматривал приподняв уголок рта, Шуга отпустил Кисури и, изящным жестом струсив с себя капли супа, попавшие на куртку, взял свою ложку и спокойно продолжил завтракать. Тишина. Лишь бешеное дыхание Кисури слышалось в гостиной. – Ты это так вот оставишь! – Завизжал не своим голосом Кисури с ужасом смотря то на Шугу то на Чонгука. Чимин с опущенной головой к своей тарелке еле сдерживал смех и улыбался. Тоширо проявлял дикий интерес к своей ложке, считая, что в разборки омег он лезть не хочет. Как только омега погрузил Кисури в суп, Чимин вместе с Тоширо в шоке наблюдали за таким поразительным и главное прекрасным зрелищем. А сейчас все так же само продолжают сидеть в тишине, лишь ждут слова Чонгука. Шуга поднял медленно взгляд на Чимина и, увидев как тот еле сдерживается от смеха, сам ему заговорщицки улыбнулся. Чон же глянул на брата укоризненно, от чего омега тут же залился краской, вот только стоило альфе перевести свой взгляд на Шугу, как Чимин снова начал вздрагивать всем телом от тихого смеха. Чон видит шокированный и полный возмущения взгляд Кисури, спокойный, но напряженный взгляд Шуги, опущенный к тарелке, и думает. Шуга ощущает взгляд альфы на себе и поднимает медленно свой взор. Напряжен, знает, что сейчас Чон примет чью-то стону, что сделает сейчас что-то. Так они смотрят друг на друга около полминуты и в один момент альфа подрывается с места и больно схватив Шугу за запястье, быстро поволок за собой по лестнице вверх. Конечно, было бы очень странно, если бы альфа принял сторону шпиона. Псих. Чонгук тащит парня по лестнице и, затолкав в свою спальню, закрыл за собой дверь и подвел сопротивляющегося омегу к кровати, куда и повалил спиной. – Ты мне нравишься, персик. – Тихо шепчет у самых губ Шуги альфа, лежа на нем всем телом. На миг Чонгук прикрывает глаза и вдыхает запах у шеи омеги. Улыбается. – Ты пахнешь мной. – С одной из самых своих очаровательных улыбок на лице промолвил альфа, не открывая глаз. А Шуга в это время сглатывает, думает, что лучше бы грязный и в крови ходил. Как же это он не подумал то об этом. Внутри у альфы все теплом разливается от этого мятноволосого, который пахнет его запахом. Оказывается, их запахи так хорошо пахнут, когда они смешаны друг с другом. – Шуга… – Тихо шипит альфа, проводя носом по шее омеги. Шуга готов ударить себя за то, что его бросает в дрожь от того, что он чувствует тепло от тела этого альфы. Дрожит от страха или удовольствия? Омега сам боится отвечать себе на подобный вопрос. – Ты очень дикий персик. – Шепчет он в шею, а сам начинает медленно проводить рукой по бедру омеги, который отвернул голову на бок, прижмурившись. – Но, нельзя обижать моего человека. Кисури на меня работает. – Какую же работу он выполняет? – Резко задал вопрос омега, сжимая ладошкой простыню. Это не скрылось от взгляда альфы, от чего он легко улыбнулся. Шуга, который зажмуривался то ли от страха, то ли от чего-то еще, о чем он думать даже боялся, в миг резко широко распахнул глаза, когда почувствовал на шее горячее влажное прикосновение губ. Неожиданно и так… Приятно? От того, что омега даже застыл на миг, ошарашено глядя в потолок, альфа понял, что делает все правильно и снова довольно улыбнулся, все еще оставаясь у шеи омеги. – А ты что, ревнуешь меня, персик? – Ухмыляется альфа и ждет колкого ответа, а сам себе поражается, ведь он должен ненавидеть омегу, а вместо этого проявляет к нему нежность, и такую, которою ни к кому еще никогда не проявлял. – Еще чего! – Бурчит омега и с откинутой к верху, головой прижмурившись, закрывает глаза, прикусив губу, когда получает новый нежный поцелуй на шее. Рука, что была на бедре, поползла медленно вниз и прикоснулась к внутренней стороне бедра, от чего омега тут же раскрыл глаза и начал дергаться и вырываться. – Не ослушивайся меня, персик. – Проводит пальцем у уголка губ омеги Чонгук, заглядывая во взволнованные серебряные озера. С этими словами альфа слезает с него и уходит, оставляя Шугу наедине. Шуге тяжело себя понять, и то, как он реагирует на альфу. Он дико боится его и в то же время каждое прикосновение Чонгука вызывает сладкую дрожь. Шуга пялится в потолок, лежа на кровати и думает, что он с ума просто сошел, как вдруг дверь тихо открывается и в спальню Чонгука аккуратно прокрадывается Чимин. Шуга тут же приподнимает голову, видит ярко улыбающегося Чимина и снова плюхается на постель, раскинув на ней руки. Блондин подходит к лежащему парню, и сев рядышком восхищенно шепчет: – Цветочек, ты молодец! Давно надо было уже эту суку на место поставить. От таких словечек Шуга поднимает голову и ошарашено смотрит на омегу. – Чимини! – Он меня достал. Бам, Бам, Бам. Он меня злит и Тоширо тоже. Шуга смотрит на Чимина еще немного, а потом, присев, гладит парня по волосам с легкой улыбкой на лице. – Все нормально, Бам, Бам, Бам? – Мягко спрашивает омега, увидев грусть в глазах Шуги. Мятноволосый устремил взгляд в постель и только утвердительно покачал головой.

***

Чонгук распоряжается всем: поставкой наркотиков, продажей оружия, и что само прелестно, у альфы в наличии лучший клуб этого города под названием "Black Swan". В него могут попасть только настоящие сливки общества, а попав туда, можно повеселиться так, как нигде в Сеуле. Именно туда альфа сегодня и отправился вместе со своим братом Тоширо. Чонгук по дороге в клуб, сидя на заднем сиденье, думал о поступке своего неуправляемого персика. Тоширо сидящий возле шефа слева, заметил на лице босса легкую улыбку и сам улыбнулся, устремив взгляд вперед. – Нравиться? – Задал он многозначный вопрос. Чон продолжает смотреть куда-то в спинку переднего сиденья и, приподняв брови, изящно развел рукой, ответил: – Он сумасшедший. Первый раз вижу, чтобы кто-то так нагло с Кисури повелся. Но должен признаться, что это мне ужасно нравиться. Он любому рот заткнет, ни перед кем глаза не опустит. – Альфа сделал паузу и добавил уже более серьезно, – Даже передо мной. Тоширо на это только хмыкает и, повернув голову к боссу с улыбкой, которую Чонгук любит как родную, говорит: – А не ты ли пытался его сломать? – Сломаю. – Просто ответил Чонгук, а в глазах альфы Тоширо увидел сгущающуюся тьму. К клубу подъехали четыре машины. Черные авто всегда покорно следовали за шефом. Мерс альфы остановился у самого входа. Большое здание привлекало взгляд каждого в этом городе, но не каждый мог себе позволить туда войти. Альфа выходит с машины, вдыхает поглубже и идет по красной дорожке, что ведет к входу. За ним следует Тоширо и еще парочка людей. Войдя внутрь, хозяин окинул взглядом свои владения. Все как и должно быть – гости веселятся, пьют, разговаривают, смотрят на танцующих на маленьких островках омег. Чонгук сразу идет к своему кабинету на верхнем этаже. Садится на свое кресло у стола, и довольно разводит руки. – Ну что, порадуй меня друг мой. Наконец, мы можем обговорить наши дела. Взяли? – Да, Чонгук. Взяли. На лице альфы появляется лукавая улыбка, и он встает с кресла, подходит к бару сбоку стены и берет одну из самых дорогих бутылок виски. – Отлично. Предлагаю отпраздновать. – Поднимает бокал к верху альфа, в который уже налил виски. – Чонгук, – серьезно говорит Тоширо, – я боюсь, мы полезли слишком рано. Даже Охота не началась, а мы уже открыто полезли на территорию Хосока. Он захочет мстить. Раньше мы никогда на его товар не зарились, а теперь ты решил напасть на его порт и забрать весь товар в стоимость на миллионы долларов себе. – И что? – Упершись в стол задом спокойно говорит альфа. – Пора начинать действовать. Я ведь его не убить же собрался, просто забрал то, что хочу. Я всегда так делаю, ты уже должен был это заметить. – Отпивает напиток Чонугк. – Смотри, чтобы мы не разозлили тигра. Он так же силен, как и мы. – Он мне ничего не сделает. – Уже холодно отвечает Чонгук. – Пусть делает, что хочет, а полезет ко мне – размажу по стенке. Не забудь, тебе еще в порт съездить, все проверить, охрану усилить. Кстати, – уже более мягко говорит альфа, – Ты разве не должен Чимина на танцы отвезти? – Твою мать! Я забыл! Дай мне полчаса, я отвезу его и вернусь. – Поспешно говорит Тоширо и уходит. В середине дня Чонгук, сидя за столом и, рассматривая бумаги о поставках партий наркотиков, услышал, как за дверью образовался шум и в кабинет влетел его человек. – Босс, Хосок устроил перестрелку в клубе. Чонгук нахмурился, встал с кресла и, взяв с его спинки висевший пиджак, на ходу одел его, направляясь вниз. Кажется, сейчас сойдутся два охотника и только бы город выдержал это. Потому что это как две бомбы, соприкосновение друг к другу которых грозит всем смертоносным взрывом, который после себя ничего не оставит. Хосоку двадцать три, ровесник Чонгука. Более того, у него столько же власти и силы, как и у Чонгука. Не понятно, кто кого сильнее, а может они идут нога в ногу, но перегрызть друг другу глотку у них одна из главных целей. Чонгук люто ненавидит своего врага, и Хосок отвечает ему тем же. Пока что они друг друга слишком не трогали, но Чонгук вчера распорядился отбить партию наркотиков, которою поставили в порт Хосока. И теперь тигр рассержен. У него на спине изображено подобное животное и прекрасно его описывает. Хосок свиреп, он машина для убийств, жажда крови для него словно жажда у странника, бродившего по пустыням. И если тигра разозлить, то он прольет кровь, исполосует все стены и всех кто в помещении своими когтями, перегрызет глотки и кровью напьется. Чонгук спустился в клуб, где посетители, прижимаясь ко всем углам, стояли под защитой своей охраны. Омеги на островках прижимались к своим шестам, присев и прикрыв голову руками. Хосок пытается пробиться в помещение, слышно автоматную очередь. Чонгук думает с мгновение, завет к себе охранника, что у двери и приказывает впустить Хосока через пару минут, а сам разворачивается и спокойно уходит к себе в кабинет. Приказ выполняют и Хосока, который с огненным взглядом, прижимаясь к своему феррари задом, и скрестив руки на груди, ждал, пока его люди перестреляют нескончаемую охрану Чонгука, которая преграждала путь любой ценой, впустили. Хосок прошел через зал, наполненный испуганной клиентурой, смотрел только вперед. Он оставил всю охрану на улице. С этим зверем Хосок хочет разобраться один на один. Подходит к кабинету и резко поворачивая ручку, тянет на себя дверь и входит. Чонгук спокойно сидит за столом, пьет виски с бокала и, увидев красноволосого, улыбается ему. – Хосок, как неожиданно. Но ты знаешь, если хотел выпить или снять себе дорогую шлюху в моем клубе, то мог просто попросить, я бы с радостью тебя впустил. Хосок стоит, слушает, пожирает глазами альфу. В его глазах такая тьма, такой ледяной холод, что только глянуть и холод этот по коже проходит. – Я тебя трогал? – Один резкий вопрос, заданный спокойным голосом. Чонгук поднимает на него режущий взгляд. – Прости, братишка, это бизнес. Хосок тут же подлетает к столу и громко ударив по нему ладонями, впился своими смоляными глазами в не дрогнувший взгляд Чонгука, который, честно сказать напрягся. – Ты, сука, на рожон лезешь. Они пока не трогали друг друга. Сильнейшие, они пока нагло лезли и отбирали то, что им хочется у других, но не друг у друга. Просто знали, что сильные, что слишком опасно, что это грозит войной до войны. Но оба были уже на волоске от этого. Оба уже еле сдерживались, обоим уже жутко хотелось забрать что-то друг у друга, позариться на очень лакомый кусочек. Вот только Хосок пока что еще ждал, пока еще держался, а Чонгук решил, что пора. Потому сегодня на порт напали его люди и отбили товар у Хосока. – Мы слишком долго ждали, Хосок. – Улыбаясь, говорит Чон, откидываясь на спинку кресла. – Да и вообще о чем ты? – Театрально спрашивает альфа. Хосок сметает со стола все одним взмахом руки и листы вместе с дорогой бутылкой виски падают на пол. Глаз, таких пламенных и способных заживо сожрать Хосок с Чонгука не сводит. – Верни мой товар иначе я тебя в порошок сотру! – Шипит альфа и Чонгук отвечая ему таким же испепеляющим взглядом отвечает: – А ты отбери. – Говорит альфа медленно. На лице такая дьявольская улыбка, что стой перед Чонгуком кто-то другой, а не Хосок, то обделался бы уже. Видно только, как ладони, что лежат на столе, Хосок медленно сжимает в кулаки. Смотрит, сжирает врага своими кинжалами в глазах и еле сдерживается. Пока что нельзя, но скоро, очень скоро Хосок обглодает кости этому наглецу, у которого нет меры. То, что Чонгук напал, для Хосока не являлось чем-то нереальным, потому что они с ним находились на волоске от того, чтобы сорваться, чтобы, наконец, сделать первый шаг и начать войну друг между другом. В конец полезть на такую плодоносную территорию своего врага. Только вот сам тот факт, что Чонгук это сделал, да еще и первым, взбесило Хосока не на шутку. – Отобрать? – Рычит Хосок, упираясь в стол руками и пылая огнем. – Хорошо. Я отберу. – По слогам прошипел он и, отстранившись от стола врага, под острый и режущий взгляд Чонгука ушел из кабинета.

***

Тоширо привез Чимина на уроки танцев. Это единственное, чего Чимин наверное не боялся. Единственное место, где парень мог чувствовать себя свободно ото всех страхов и ужаса. Здание имеет два этажа и на нижнем у Чимина есть собственный зал, и собственный учитель. Кито очень миловидный омега и наверное, лучший учитель танцев во всей Корее, с радостью обучает Чимина, ведь у того танцевать получается великолепно. Когда он танцует, то даже подумать не просто, что у этого парня что-то с психикой, ведь тогда он не жмется, не дрожит, а изящно двигается и вызывает восхищение у наблюдателей, коими являются сам Кито, и иногда Тоширо. Правда альфа делает это незаметно для омеги, стоя у проема двери каких-то пару минут, наслаждаясь такими элегантными, красивыми движениями. Каждое движение, словно вдох воздуха для альфы. В зале Чимин проводит каждый день по несколько часов и учитель прикладывает все усилия, чтобы омеге было хорошо, спокойно и он не боялся ничего. Сегодня Чимин занимался много и усердно. Как и всегда. Уже поздний вечер, потому Чимину пора домой. Кито проводит омегу из зала и доводит до самого выхода. Чимина на улице всегда ждут двое охранников вместе с Тоширо. Но он задержался в порту, потому приказал охране ждать его вместе Чимином в машине, а сам он уже был в дороге к зданию. Честно говоря, такое происходит часто. Тоширо постоянно в делах, а потому приезжает всегда чуть позже и охрана с Чимином обычно ждут его около десяти минут. Чимин выходит из здания весь сжатый, глаза от пола отодрать не может, тяжело дышит, потому что страшно, всегда. Идет к машине, к охране, вот только когда уже он совсем близко и один из охранников направляется к нему, Чимин сильно вздрагивает от звука выстрела. Двух выстрелов. Чимин тут же приседает и, обняв голову руками, бешено бегает глазами по полу. Поднять глаза кажется чем-то невозможным. Омега нервно цепляется пальцами за свои волосы, дрожит всем телом, слышит звук резко приблизившейся машины. Слышит шаги, быстро приближающиеся к нему, зажмуривается, сильнее сжимает волосы в руках, напрягается всем телом, и вскрикивает, когда двое альф резко поднимают его с пола одним рывком, взяв под локти. Только и тогда омега головы не поднимает, на монстров посмотреть боится. Единственное, что он видит, это охрана Чонгука, которая лежит поверженная пулями. А самого Чимина вмиг доносят до черного внедорожника и пихают на заднее сиденье. Всю дорогу омега, скрутившись пополам и прижимаясь туловищем к прижатым к груди коленам, нервно впивается в колени ногтями. Страшно. Жутко. Чимин впервые после нападения на его родителей оказывается вновь похищенным. Картинки того ужасного дня начинают сменять одна другую, показывать все в ярких красках. Кровь, душераздирающие крики, слезы папы, руки какого-то альфы. Паника подползает к горлу Чимина и заставляет кричать, но омега с трудом держит ее в себе, нервно сжимает пальцами на коленах и вжимается спиной в сиденье. Рядом он чувствует альфу, спереди по обеим сторонам тоже. – Надеюсь, босс даст нам возможность поразвлечься с этим психом. – Наконец слышит Чимин голос альфы рядом. Этот альфа и до этого говорил с альфой, что быстро увозил их в непонятном для омеги направлении, вот только услышал их Чимин только сейчас. От слов альфы Чиимн заметно вздрагивает и еще больше пытается впиться в спинку кресла, будучи повернутым спиной к альфе. Он вжимается, кусает щеку до крови, хватается пальцами за свои колени. Еле дышит и при каждом вздохе, словно легкие себе полосует. – Да, никогда не трахал психов. – Смеется альфа за рулем. – Тебя уже кто-то поимел, омежка? – Нагибается к Чимину альфа и больно схватив за подбородок, дергает в свою сторону. Глаза Чимин не поднимает. На монстра не посмотрит. – Куда ты смотришь? Мне на член? – Смеется альфа видя как Чимин упирается взором вниз, на его брюки. Только вот Чимин просто прятал глаза внизу, а альфа решил по-другому. – Хочешь прямо здесь? – Альфа не прекращает грязно ухмыляться. Чимин теперь уже прижимаясь другим боком к сиденью, то есть, находясь лицом к лицу альфы, ужасно дрожал. – Да вы только посмотрите. – Говорит он другим альфам и больно впившись рукой в волосы омеги, задирает голову наверх открывая себе взор на белоснежную тонкую шею. – Эта сучка уже дрожит. Точно хочет, чтобы ее трахнули. Братец ведь тебя, наверное, прячет ото всех, а ты течешь как последняя блять. Или братец сам тебе вставлял? – Все больнее оттягивает за волосы почти что ревущего и скалящегося от боли Чимина альфа. – Что бы ты сдох. – Тихо дрожащим голосом проговаривает Чимин, щурясь от боли, а альфа в шоке пялится на омегу. Тишина на пару секунд наполняет машину, а потом альфы начинают смеется. – Нихрена себе! – Удивленно тянет альфа, держа парня за волосы. – Вот так вот. Братец Чонгука, чего ты хотел. – Говорит альфа на переднем сиденье. – Только вот Чонгука рядом нету, потому никто твою задницу не защитит. – Альфа с силой бьет Чимина по лицу, что тот ударяется спиной о дверцу автомобиля. Дрожит, прижимается зубами к тыльной стороне ладони, слезы текут по напуганному до ужаса лицу. – Что, нравится? – Альфа хватает Чимина за майку под расстегнутой курточкой и притягивает резко к себе, отчего Чимин тихо скулит. – А чего нам ждать то? – Смотрит он лицо омеги и ухмыляется. Чимин хоть на него и не смотрит, а жестокость в его глазах чувствует отчетливо. Альфа хватает Чимина за плечи и, прижав к спинке кресла еще сильнее, начинает стягивать с омеги куртку попутно приходясь неприятными парню жадными поцелуями по шее. Чимин пытается согнуться пополам, но альфа прижимает к сиденью, рвет на нем куртку, а омега в ужасе начинает тихо скулить, пытается прикрыть лицо руками. Но они уже прибыли и альфа за рулем обратился к тому, который уже пытался рукой залезть в джинсы омеги. – Пошли, босс ждет. Альфа нехотя отстранился от прибитого диким ужасом до сиденья и вновь сжавшегося Чиимна. – Не бойся, это не все. Пусть только босс разрешит, я с тебя всю дурь выбью. – Больно впившись в подбородок Чимина, прошипел ему альфа и после выволок с машины. Чимина волокут двое альф, тот постоянно пытается, словно лечь прямо на пол и скрутится, но его доволакивают до какого-то здания, похожего на склад. Они кажется за городом и когда Чимина затащили внутрь, омегу грубо бросают на пол. Чимин весь дрожит, нервно скребется пальцами о пол, словно хочет за него зацепиться. Он чувствует, что перед ним кто-то сидит. Чимин наконец поднимает глаза и видит ноги затянутые в черные брюки. Поднимает медленно глаза выше и видит торс альфы, затянутый в черную и дорогую ткань рубашки. Взгляд еще выше и Чимин прижимаясь ладонями к полу, лежа на нем, видит глаза альфы. Вздрагивает, но в ужасе смотрит расширенными глазами в глаза прямо смотрящего на него альфы. В этих глазах такая тьма, ярость, и холодность, что по коже у омеги, словно осколками гранаты обдало. Хосок долго смотрит на Чимина, пожирает его глазами полными ненависти, презрения и еще кажется, в глазах этих просвечивается интерес. Хосок поднимается со стула на ноги идет медленно к Чимину. Парень тут же скручивается в клубочек на полу, а альфа подошедший к нему приседает перед ним на корточки. Чимин не смотрит, глаза прячет. – Ну, привет. – Говорит Хосок и смотрит на лежащего на полу парня. Он видит перед собой ненормального, дрожащего, заливающегося слезами в панике омегу. Смотрит на его подрагивания, цепляния пальцами за пол и еле сдерживает свою ярость, помноженную на небывалую жестокость. Хосок резко хватает Чимина за плечи и рывком подрывает его с места. Вмиг прижимает парня задом к стоящему сзади столу и, сжимая в руках его куртку возле груди, всматривается прямо в глаза омеги. А Чимин еле на ногах удерживается, Хосок от его лица за пару сантиметров. Чимин впервые встретился с Хосоком. С этим знаменитым своей жестокостью и хладнокровием монстром. Чимин смотрит на его лицо, бегает расширенными напуганными глазами по нему. Чем-то Хосок напоминает ему Чонгука. Он тоже такой, от него тоже исходит хорошо ощутимое могущество, сила истинного охотника, в его глазах тоже всепожирающая тьма. Хосок впервые встретил Чимина. Впервые увидел того, кого Чонгук так усиленно прятал. Хосок всматривается в лицо этого омеги, изучает каждую черту. С самого первой секунды оценивает омегу, видит перед собой тонкие и изящные черты лица, нежные пухлые губы, просто шикарные глаза. Только вот взгляд напуганный, ненормальный. Запах фиалок просачивается в легкие и оседает волшебной пылью на их стенках. Чиимн отворачивает взгляд, прижмуривается, уже не держит зрительный контакт с монстром, но Хосок тут же впивается одной рукой в подбородок омеги и заставляет смотреть на себя. – Надо же. Я и не знал, что Чонгук прячет от всех такое сокровище. – Медленно выговаривает он, глядя на вишневого цвета губы омеги. Чимин смотрит с ужасом, сглатывает, но Хосок вдруг вызывает в омеге сильную дрожь по телу, когда сам неожиданно для себя прижимается к этим губам. Это у Чимина впервые. Хосок не просто касается, он жадно и даже больно впивается в губы омеги, сминает их с такой дикостью, что Чимин чувствует, как подкашиваются ноги. Хосок поднимает руку к верху и придерживая за затылок, прижимает голову омеги к себе еще больше, углубляет и так дикий до безумия поцелуй. Хосок не знает, что это за помутнение. Он не знает, почему так дико захотелось прикоснуться к этим вишням, попробовать их вкус. Он питает ко всему, что связано с его врагом отвращение и презрение, а к психованному и слетевшему с катушек омеге, его брату, уж точно должен бы был. И он и чувствует. Он переполнен к нему презрением, вот только кажется ровно столько, а может даже и больше, в нем разливается интерес и еще что-то, что, пока альфа сам не знает, и этот поистине шикарный омега с помутнением разума вызывает внутри неизвестное доселе желание. Чимин дрожит, млеет от страха в руках этого грозного альфы, который сжимает одной рукой его плече, другой за затылок все больше к себе прижимает, языком во всем рту гуляет, все разведывает. Да, губы у психопата этого просто волшебные, сладкие, как вишня. Но он его враг, а точнее, тот, кому можно причинить боль, а значит причинить боль и своему лютому врагу. Омеге уже дышать почти нечем, но альфа не отпускает, только глубже целует. Нежностью тут уж точно не слишком-то пахнет, но есть что-то в этом безумном поцелуе то, что способно свести напрочь с ума. Затуманить голову и вызвать желание обвить его шею руками и лишь раскрывать губы, чтобы позволять ему пожирать себя. Для Чимина этот поцелуй, если почти что уже и не секс, первый, и омега расширяет глаза, дергается в руках альфы, но тот держит крепко. Хосок кажется с трудом отрывается от губ Чимина, делает глубокий вдох, облизывает губы и не сводит глаз с чиминовых. Чимин еле держится на ногах, они подкашиваются, голова, кажется, уже кружиться начинает. – Ты действительно ценный трофей. – Говорит альфа, а у омеги от его голоса мурашки по коже. – Но, – тихо шепчет он в губы Чимину, – ты брат Чонгука, а еще псих ненормальный, потому я такое не подбираю. – С этими словами Хосок дернув парня за плече, валит его на пол, а сам идет к стулу и садится на него. Думает, а взгляд у него сильно напряженный. И наконец, он решает и обращается к одному из охранников ледяным тоном. – Трахни его. Слова сказаны с жестокостью, без намека на милосердие и какого либо сочувствия. Хосок зверь, монстр и свою репутацию он заслужил. Чимин от его слов весь вздрагивает, лихорадочно поворачивается к альфе, который тут же пошел в сторону Чимина выполнять приказ босса. Омега, в глазах которого кромешный ужас начинает отползать, но альфа грубо хватает его за ногу и быстро подтаскивает к себе. Чимин скулит, пытается вырваться, пытается сжаться пополам и спрятаться, вот только этого ему не позволяют. Альфа прижимает ладонью к полу дергающегося омегу и задирает его майку к верху. Хосок упершись на облокоченную руку подбородком со сталью в глазах наблюдает, как альфа стягивает куртку, лезет руками под майку омеги, задирает ее и перед взоров Хосока открывается вид на торс Чимина, который бился в руках альфы и жалобно скулил. Оказывается, у омеги, танцующего уже столько лет, красивый подтянутый пресс, к которому сейчас совсем не нежно касается альфа. У Чимина такое точно впервые. Хосок уверен, что к омеге до этого никто так не касался, точнее к нему вообще никто не касался. Вряд ли кто-либо даже по щеке его кроме брата гладил. А сейчас пес Хосока безжалостно пытается разодрать мальчишку на полу. Но Хосок смотрит, глаз не отводит, не должен. Ему это должно приносить удовольствие, ведь он расправляется с братом Чонгуа, а значит и с самим его врагом. И он смотрит, чувствует, что подкатывает вдруг появившаяся еще большая злость, но наблюдает, сжимает кулак, но наблюдает. Потом спокойно, но с пожирающим пламенем в глазах вытягивает телефон из кармана и набирает номер. На той стороне трубки отвечают сразу же.

***

Когда Тоширо приезжает на место и еще подъезжая, видит своих людей на полу около машины, с ужасом начинает осознавать, что что-то произошло. Как только паркуется, выходит из машины, лихорадочно по сторонам оглядывается, Чимина зовет. Нет. Никого нет. У альфы ужас по всему телу током пробегает. Тоширо срывается с места, в зал заходи, о Чимине спрашивает, где он, когда вышел, узнает. Учитель взволнованно на вопросы отвечает, что омега, где то минут десять назад вышел, рассказывает. Альфа вылетает из помещения, несется на машине к знакомому по из охраны города, хочет проверить запись на камере у здания, где танцует Чимин. Только вот каким-то невероятным образом за час и после нападения запись испорчена. Альфа в камерной почти что чуть все не разносит, альф нещадно бьет, кто приказал стереть запись, узнать пытается. Но ничего от них не узнает и с подкатывающей паникой к горлу в машину садится, к Чонгуку едет. На ходу телефон дрожащей рукой достает, номер набрать не может. Но все же нажимает кнопку вызова. – Да, говори друг мой, ты все уладил с портом? – Спокойно спрашивает Чонгук, откинувшись на спинке своего кресла. Тоширо молчит. Слова словно шипами в горле застряли и раздирают его сейчас. – Чимина похитили. – Еле выдавливает два слова альфа и слышит, как на той стороне трубки тишина воцарилась, как альфа резко рвано дышать начал. – Что? – Не веря, спрашивает Чонгук, телефон к уху прижимает. Надеется, что ему просто послышалось, что сердце сейчас не разорвется. – Чимина похитили. – Срывающимся голосом уже громче повторяет альфа, и слова эти ему больно горло режут. – Кто? Кто? – Кричит альфа, встав из-за стола и рукой по столу ударив. – Я не знаю. – У Тоширо, кажется, слезы на глаза начинают наворачиваться. Он готов убить сотню человек и даже не пожалеет, а лишь мысль о том, что Чимина похитили и могут причинить ему боль, вызывает у альфы ужас. – Я камеры проверил, там запись стерта. Чонгук руку с телефоном медленно опускает, как внутри зверь скулить начинает, слышит. Еле себя целым удерживает, еле удерживается, чтобы на куски не распасться. Все перед глазами в черное окрашивается. Сам еле во тьму поглощенным не оказывается. Сердце начинает стучать громче, отбивает в висках, под ребрами сильно жжет. Альфа о стол руками упирается, как задыхается, еле дышит, ощущает. К Чонгуку как раз приезжает Тоширо, когда альфа вдруг слышит звонок телефона. – Ну что Чонгук, как ты там, еще жив? Или уже сдох от ужаса? – Ледяным голосом спрашивает альфа и пристально смотрит за тем, как альфа уже почти разорвав майку омеги, бьющего в слезах и дрожи, принялся за ремень Чимина. Следит ледяными жестокими глазами, только вот что-то внутри неприятно жжет. – Где Чимин? Отвечай, иначе я выпущу твои кишки! – Рычит Чонгук, а у Хосока на лице дьявольская улыбка появляется. – Ты же сам сказал "отбери". Я и отобрал. Только не товар, который стоил мне миллионов, а что-то даже получше. Я забрал того, кто тебе дорог и получу кучу удовольствия от того, как ты будет корчится от боли, зная что твой психованный беспомощный и уже скоро совсем не девственный братец у меня. На той стороне трубки у альфы чуть сердце не упало под ноги и не разбилось на миллионы кусочков. Чонгук прижимает телефон к уху, слышит еле различимые всхлипы, чувствует, как внутри ужас липкими следами расползается, поглощает его. Охотник от ярости воет, рвется, все цепи разорвать пытается, кровью напиться хочет. От слов Хосока у альфы рука с телефоном дрожать начинает. Еле выдавливает слова и дрожащим от злости голосом говорит, упираясь другой рукой в стол. – Верни Чимина, ублюдок. Если хоть один волос… – Чонгук не успевает договорить, так как его перебивает Хосок: – Сейчас мой охранник трахает твоего братца. – На той стороне трубки тишина, у Чонгука сердце вот-вот из груди выпрыгнет, а слова альфы по ушам раскаленным металлом режут. – Вдалбливается в него глубоко, как только может, а он скулит как шавка. У него был уже кто-то? – Говорит ледяным тоном Хосок, но врет. Продолжает наблюдать за охранником, который только начал расстегивать джинсы брыкающегося омеги. Но это молчание, то, как обезоруживает Хосок Чонгука своими словами, приносит альфе небывалое удовольствие. Он прямо чувствует ту боль, которую ощущает Чон и упивается ею. – Если не было, то парню не повезло, потому что мой охранник отнюдь не нежен. Рвет его как последнюю собаку, как текущую шлюху. – Добивает, уничтожает Чонгука Хосок, а сам следит за тем, как омега, по очаровательном лице которого текут слезы, держится за свои джинсы руками, не дает нависающему над ним охраннику их стянуть. – Не смей трогать его. – Дрожащим голосом еле выговаривает Чонгук. Под ногами пол расходится, кажется, сейчас альфа в пропасть упадет. Чимин беззащитный, такой теплый и нежный, а еще до ужаса пугливый и хрупкий. Такой чистый, невинный, запуганный, привыкший к высшей степени осторожности со стороны тех, кто с ним общается, к теплому гнездышку, в котором живет. Ни разу не ощутивший даже прикосновения чужого альфы, и сейчас какой-то грязный ублюдок… Чонгук сейчас не выдержит, сейчас сердце разорвется на мелкие кусочки. – Веришь мне? Думаешь я вру? – Хосок отодвигает телефон вперед и обращается к охраннику. – Заставь эту сучку скулить. Охранник тут же выполняет приказ и со всей силы бьет Чимина по лицу, а сам Хосок смотрит, взгляда не отводит, хотя при ударе по этому прекрасному лицу альфа еле заметно показал оскал, будто самому пощечину дали. Но Чимин молчит, совсем тихо скулит, а этого Хосоку мало, он хочет сполна наказать врага, потому раздраженно кричит: – Что, не может заставить его визжать? Альфа снова бьет по лицу и так несколько раз подряд, пока омега не взывает. Хосок улыбается едко, победно, подносит телефон к уху. Там тишина, Чонгук давиться своей болью, своей кровью почти что захлебывается, в тело его словно тысяча ножей воткнули и ковыряют в нем ими. Стоящий рядом с Чоном Тоширо молчит, по тому, как еле дышит, еле на ногах удерживается босс, понимает, что произошла катастрофа. – Так вот. Если мой охранник его не разорвет, то тогда можешь искать его в одном из борделей этого города. Не надо было меня трогать, Чонгук. Я уверен многие успеют полакомиться таким, как он. – Хосок тут же сбрасывает звонок и в именно этот момент альфа стягивает наконец джинсы Чимина до самого низа, открывая вид на тонкие стройные ноги. Хосок на секунду засматривается на них, но охранник тут же хватается руками за белье Чимина, от чего тот, прикрыв лицо руками, зажмуривается от ужаса. – Хватит. – Приказывает Хосок и альфа останавливается, но смотрит недовольно. Бросает взгляд на омегу и уже не может остановиться, потому снова пытается, стащит с омеги белье, как вдруг раздается выстрел. Альфа падает возле Чимина. Чимин медленно поворачивает голову в сторону и видит как Хосок держит вытянутый в руке пистолет. – Забирайте его. Отправьте в самый грязный и отстойный бордель в этом городе. – Говорит он одному из альф. – Охрану с ним оставить? – Зачем? – Спокойно спрашивает альфа и смотрит в сторону Чимина, который дрожащими руками бубня себе что-то под нос и заливаясь слезами, сидя на полу, натягивает джинсы. – Пусть Чонгук его найдет. А пока будет искать, то омегу уже раз сто успеют на себя натянуть всякие ублюдки. Такого омегу будут брать нарасхват, выебут его во все дыры. А когда Чонгук его найдет, то найдет либо на члене у какого-то альфы, либо уже разорванным. – Говорит альфа, а у Чимина сердце рвется из груди, страх ползет по горлу и дрожь пробивает тело. Омегу тут же поднимают и волокут вон из склада. Хосок думал, что даст своим людям растерзать этого омегу, но решил, что бордель, где будет куча голодных альф, лучше. Более того, так он хотя бы не будет этого видеть, но задуманное совершит. Альфу разобьет на кусочки.

***

Тэхен стоит в кабинете отца и ждет с нетерпением, когда уже, наконец, сможет оттуда уйти. Отец Тэхена очень разозлен и кричит на сына. – Ты просто ничтожество! Я доверил тебе такое просто задание, а ты и с этим справится не смог. – Размахивает руками мужчина, а Тэхен в это время, стоя возле стола перед отцом, спокойно проверяет состояние своих ногтей. Тэхен очень молод. Ему всего девятнадцать, а на его плечи уже падает большая часть работы, которую его отец постоянно спихивает на него. Тэхен уже почти что возглавляет династию Ким, только отец еще жив и просто нестерпим. Он пока что лидер, но Тэхена к роли наследника готовил с самого рождения. Отец управляет, но сын уже почти перенимает все заботы династии на себя. А еще Тэхен ненавидит своего отца, потому что тот заставляет его жить так, как это удобно ему самому, но отнюдь не самому Тэхену. – Я просил просто напросто прихлопнуть парочку людей нашего с тобой врага, а ты отпустил одного из них! – Кричит мужчина и бьет кулаком по столу. – Я не мог его убить. – Поднимает глаза на отца Тэхен без единой капли страха. – Он просил помиловать, потому что у него семья. – Ч-что? И это все? Ты пожалел человека нашего врага только потому, что тот успел трахнуть какого-то омегу и тот родил ему ублюдка? Отец видит, как сгущается тьма в глазах сына, Тэхен смотрит и испепеляет дотла. – Просто для кого-то семья на первом месте, а не как у некоторых – на последнем. – Семья? Ты сдурел? Единственное, о чем ты должен думать, это твое наследие! Я пахал, чтобы ты был наследником всего того, что у меня уже есть. – Отец, ты заграбастал себе столько территорий отнюдь не из-за меня. – Опирается руками о стол альфа и смотрит отцу в глаза. – Ты такой же неконтролируемый, как и твой папа. Вы с ним одинаковые! – Орет мужчина и видит, как собирающийся уже уходить сын, резко поворачивается к нему, а в глазах его пламя полыхает. – Не смей даже говорить о нем! – Рычит на отца Тэхен. – Ты ведешь себя не как альфа, а как сопливый мальчишка! Я несколько дней назад сделал тебе услугу, а ты что? – Услугу? – Шипит Тэхен. – Ты послал ко мне домой шлюх! – Самых дорогих. – Спокойно подмечает альфа. – Плевать! Это были шлюхи. Нахрена ты это сделал? – Потому что тебе уже пора стать настоящим альфой. Потому что очень не уверен в том, что ты уже с кем-то трахался! Что тебе не нравилось? Я прислал к тебе отличных шлюх, они знали свое дело. А ты? Выгнал их на улицу! – Ты отвратителен. – С отвращением говорит сын и уже уходит, как слышит в спину: – Чтобы сегодня же проверил состояние борделя! Тэхен услышал слова отца, и они его ой как не порадовали. Отец специально посылает его делать то, что ему отвратительно. Тэхен выходит из высотки отца и садится в машину. Альфа решает переодеться. Сейчас он в темно синем костюме, но ночью парень переодевается в простую одежду. Так и этой ночью, уехав домой Тэхен одевает серое худи с капюшоном и черные штаны, которые ему слегка великоваты. Именно так Тэхен и едет туда, куда его послал его ненавистный ему отец. Он специально это делает, специально шлет сына делать ту работу, от которой Тэхена морозит. Тэхен не такой как другие. У него с самого рождения характер не кровожадный, миролюбивый. Отец, заметив это, решил сразу это исправлять. Но у него ничего не получилось, потому что Тэхен так и остался таким. Ему, честно говоря, не нужны все эти войны, первое место, мировая власть. Он хочет стать врачом, лечить людей и быть просто счастливым. Но, отец конечно мечту стать врачом присек сразу, хоть она так никуда и не исчезла. Тэхен добр, у него чувствительная натура, но если надо, он может выпустить клыки и перегрызть глотку. Только вот убивать он не слишком спешит, трахать каждую шлюху, которую одного за другим ему посылает отец, тоже. Он сильный, обучен всему, что нужно знать для того, чтобы дальше возглавить династию Ким, и конечно поведет, потому что отец и вправду всю свою жизнь только то и делал, что укреплял и добивался того, что теперь у них есть. И то, что сын решил вести такую жизнь, которая нравится его отцу, самому отцу оказалось мало. Ему хотелось переделать сына, сделать из него кровожадное чудовище, каким он хотел его видеть. А Тэхен посылает отца подальше и всегда его ослушивается. При всем притом отлично разбирается в бизнесе отца и всегда представляет династию Ким. Но отец все равно посылает его в самый грязный бордель, зарабатывать на котором он не брезгует, а Тэхен терпеть это место не может. Там куча похотливых придурков, которые на виду у всех берут омег. Но, тем не менее, едет туда без охраны, потому что хочет просто побыть один и, подъехав к зданию, выходит с машины. С отвращением проходится взглядом по зданию и как бы ему этого жутко не хотелось, но входит внутрь. Чимина приволокли в самый грязный бордель города. Внутри он был не самый уютный. Прямо на полу по разным углам то тут то там сидели омеги в блядских нарядах, а кто просто почти что без одежды. В здании было куча комнат, куда уходили клиенты после выбора омеги. Чимина тоже бросили на пол возле парочки омег. Чимин оказавшись на полу прижался к нему и, дрожа, прислушивался. Куда его привели? Что теперь ему делать? Парень еле поднимает голову, опираясь руками в пол и смотрит на сидящих рядом омег. Они выглядят побитыми, замученными и с разбитыми губами. На ногах чулки в сетку, сами они чересчур худые, а взгляд у них пустой, даже ледяной. Чимин сглатывает, слышит странные звуки, поворачивает на них голову и видит в другом углу зала, как альфа прямо на полу, посчитав лишним идти в комнату, трахал омегу, а тот открыто морщился от боли. У Чимина в глазах ужас переливается от такого, он еле отрывает взгляд от мучающего омегу альфы и утыкается щекой в стену, прикладывая к стене ладонь. Из комнат, что идут дальше по коридору из зала, слышны крики, звуки ударов и от них омега вздрагивает. В здание по несколько человек заходят альфы, грубо омег за подбородок хватают, на лицо смотрят, ударить при этом по нему не забывают. Чимин к стене прижимается, от ужаса еле дышит. Вдруг к Чимину подходит кто-то. Омега чувствует это, но не поворачивается. Прижимается к стене и всем телом дрожит, рукавом слезы утирает, что вся майка клочками порванными свисает, понимает. Он ужасно хочет, чтобы подошедший альфа прошел дальше, но он стоит перед ним, а потом хватает его за локоть. Чимин тут же вскрикивает, дергает ногами, пытается к стене обратно отползти, но альфа тянет на себя. Кричать начинает, брыкаться, слезами заливаться, скулить. Тэхен заходит в бордель и окидывает взглядом зал. Все как всегда: шлюхи, половину которых сюда наверняка привели насильно, альфы, которые приходят и выбирают. Отвратительно. Тэхен даже дотрагивается до чего либо не хочет, к грязи этой прикоснутся боится. Слышит крики омеги, которого брал прямо в зале альфа и Тэхену хочется тут же выйти отсюда. Но, он видит, что в самом дальнем углу зала какой-то альфа тащит скулящего омегу на себя, а тот плачет, брыкается, в стенку вжимается. У альфы и внутри охотник рычать начинает. То, как альфа грубо парня за руки хватает, его до жути в ярость приводит. Тэхен в пару шагов оказывается возле альфы и рывком отталкивает его от омеги. Альфа подрывается с места, но Тэхен вытягивает пистолет и стреляет прямо в ногу. Миролюбив, но если надо, если хочет, то выпускает охотника поужинать. Альфа взывает, падает, за ногу хватается, воет, а Тэхен глаза на омегу переводит. Один лишь взгляд на это лицо, и внутри все вверх дном переворачивается. Тэхен в лицо Чимина как завороженный вглядывается. А все прижимающийся и сгибающийся к загнутым коленям Чимин взгляд перепуганных глаз на Тэхене держит. На воющего альфу оглядывается и снова на Тэхена смотрит. А у Тэхена в сердце тепло, он смотрит на омегу с такой нежностью, что это даже удивляет Чимина. Чимин никогда не видел, чтобы на него так смотрели. Так нежно, осторожно, бережно. Ни один альфа, если не считать братского взгляда Чонгука, полного любви и нежности. Но этот альфа… Он так прекрасен, глаза у него просто чудесные, челка из-под капюшона ниспадает на них и омега чувствует, как внутри что-то вздрагивает. Тэхен рассматривает омегу. Чимин в разодранной майке, поверх которой одета тоже местами порванная куртка, грязные джинсы, так как омегу постоянно бросали на пол, заплаканное самое красивое лицо. У Чимина изящные тонкие черты лица. Он все еще рвано дышит, к стенке прижимается, но глядя на альфу, немного успокаивается. Охрана вышедшая из коридора увидев Тэхена просто выносит кричащего альфу вон. Тэхен делает шаг ближе, немного нагибается к омеге, улыбается. Чимин тут же снова ногами по полу ерзает, в панике издает еле слышный писк. – Не бойся меня. – Говорит приятный низкий голос альфы. – Я тебя не обижу. Иди сюда, малыш. – Протягивает он осторожно руку к омеге, стоя от него на расстоянии в восьми шагах. Чимин дергается, на альфу смотрит. – Не бойся. Меня зовут Тэхен. – Нежно говорит альфа. Он делает пару шагов вперед, а Чимин все равно пока дергается, к стене прижимается. – Никто тебя не обидит. Я обещаю. Никому не позволю к тебе прикоснуться. – Уверенно говорит альфа и в глаза Чимина прямо смотрит. Чимин с первой секунды, увидев альфу, словно связь с ним тут же установил. Связь эта еле видимая, но она уже есть, она в сердце омеги обжилась. Тэхен невероятно красивый, в глазах его уверенность и нежность. На лице такая прелестная улыбка и у омеги внутри тепло разливается. – Как тебя зовут? – Тихо спрашивает альфа. Слишком близко не подходит, осторожничает. – Чимин. – Дрожащим голосом отвечает омега. – Как ты здесь оказался? – Спрашивает его альфа, думая, что такому невинному пушку тут точно не место. Чимин молчит, в пол глазами утыкается, разорванные клочья майки прижимает к себе, укрыться пытается. Тэхену больно смотреть на испуганного омегу. Парень облизывает губы, думает пару секунд, а потом подходит близко всего на пару шагов, от чего Чимин дергается, но взгляд на альфу поднимает. – Знаешь, я подумал, может, ты эклеры любишь. Я могу тебя угостить, уйдем отсюда, с этого вонючего места и пойдем в одну кондитерскую. Я там часто всякую вкуснятину покупаю. – Размеренным голосом говорит альфа присев на корточки перед Чимином. Чимин сам не знает, что происходит, только сердце с каждым ударом все громче в ушах отдает, сам он краской заливается, на груди разорванную ткань сжимает. – Идем? – В глазах альфы такая нежность, голос такой спокойный, что омега сглатывает, глаз с Тэхена не сводит. Тэхен встает и протягивает осторожно руку Чимину. Омега дергается, на белоснежную ладонь смотрит, смотрит, засматривается. Наконец поднимает глаза и дрожащую ладошку в большую ладонь альфы вкладывает. Чимин касается, а у Тэхена внутри все фейерверками взрывается. Тэхен касается, а Чимин губу прикусывает, боится, дрожит, но доверяет. Чимин поднимается на ноги, Тэхен быстрым взглядом по омеге мажет, капюшон скидывает, и взявшись за края своего худи, вверх его тянет. При этом майка под ним цепляется за ткань худи и вместе с ним немного приподнимается, совсем немножко вид на тело альфы открывает. Чимин глаза от стыда прячет, стоит, руки к груди прижав. Тэхен смотрит так приветливо, так тепло и, протянув руки к куртке, взглядом разрешение просит. Чимин дает. Позволяет. И Тэхен аккуратно с омеги куртку порванную стягивает, случайно плеча качается, на секунду дышать забывает, а потом вдыхает глубоко, старясь, чтобы омега это не заметил. Куртку через плече себе перекидывает, и жестом просит омегу руки поднять. Чимин руками тело прикрыть пытается, разорванная майка почти что ничего не прикрывает, но руки медленно поднимает, а Тэхен худи медленно на него надевает. Чимину теперь тепло. Тепло от нагретой телом альфы ткани, от запаха, который она издает. Кажется, это вишня. Сладкая, налившаяся в летнем саду вишня. Чимин руками себя обнимает, уже самый любимый худи к себе прижимает. Тэхен остается в одной майке, волосы у него теперь немного взъерошены. – Ну что, пойдем, эклеры поедим, а потом я тебя домой отвезу. – Руку протягивает, хочет за плече взять и повести, только омега снова дергается, на шаг отступает, боится. Тэхен себя за неосторожность, хотя он и так предельно осторожен, корит, ждет немножко, снова шаг к Чимину делает, руку ему протягивает. Омега испуганно смотрит, к стене жмется, а потом вдруг шаг неуверенный делает, свою руку в его вкладывает, и мир Тэхена с ног на голову переворачивает, медленно приблизившись и прижавшись к его груди. У Тэхена по венам фиалковый аромат разливается, ток по всему телу проходится, дыхание затаивается. Руку возле спины омеги на весу держит, погладить хочет, но боится. Боится, что спугнет, а потому просто стоит, омеге, что руку к своей груди прижав, к себе прижиматься позволяет. Омега прячется, словно Тэхен единственный в мире спасательный лагерь, к теплу, к его сердцу льнет, в руках совсем юного альфы себя защищенным чувствует. Тэхен готов вечность так стоять, вот только это бордель и держать здесь такого омегу желания нет, потому Тэхен шумно сглотнув, еле слышно говорит: – Пойдем малыш. Нечего нам с тобой здесь делать. Альфа вывел омегу из борделя и помог в машину залезть. Теперь у альфы в машине самое дорогое в мире сокровище и осознание этого заставляет его сердце отбивать бешеный ритм. Альфа быстро обходит машину, за руль садится, на омегу рядом смотрит, как он к креслу прижимается, видит. В глазах что-то замечает, что-то безумное, что-то мечущееся. Они едут в молчании, Тэхен постоянно на омегу оглядывается, а Чимин прижав руки к груди, к креслу льнет, трясется весь, но присутствие альфы его согревает. – Чимин, – услышав сове имя из уст этого альфы омега вздрагивает, медленно глаза на него поднимает. – Где ты живешь? – Спрашивает альфа, и руль левой рукой водит, правой за руку омеги взяться хочет, согреть, успокоить. – Я с цветочками живу. – Серьезно говорит омега, а Тэхен на миг хмурится. – С кем? – Осторожно переспрашивает, на Чимина часто оглядывается. – С цветочками. Мой брат меня любит. Бам, Бам, Бам. Тэхен молчит. На дорогу смотрит, переварить то, что начинает понимать, пытается. То, что сильно мрачнеть его заставляет, осознать пробует. – Чимин, – осторожно говорит Тэхен, взглядом к глазам омеги дрожащего поворачивается, всматривается. Они бегают, руки дрожат. – Кто твой брат? – Цветочек. Он хороший. Тэхен снова молчит, напряженно на дорогу смотрит. На Чимина оглядывается, на его глаза опущенные, полные не высвободившихся слез. Сжимается в углу машины, колени к груди прижимает. – Надо брату твоему сообщить, что ты в порядке. Он, наверное, волнуется. – Говорит Тэхен, на дорогу смотрит, что с Чимином что-то не то, понимает. – Он волнуется, цветочек точно волнуется.– Тихо бубнит омега, а Тэхен зубы сжимает, догадки его с каждым разом все больше подтверждаются. На дорогу смотрит, глаза прикрывает, снова раскрывает, руль в руках сжимает. – Как брата зовут? – Мягко спрашивает Тэхен. – Чонгук. Тэхен молчит. Глаза вмиг расширяет, к Чимину поворачивается. – Чонгук? – не веря, переспрашивает. Омега головой мотает, слова свои и предположение альфы подтверждает. – Чон? – Фамилию спрашивает, добить себя хочет. – Чон. Альфа внутреннюю сторону щеки жует, за дрогой следит, напрягается. Чимин брат самого Чонгука, того, кто считается в числе самых лютых охотников. – Как же тогда ты попал в бордель? – Уже разозлено спрашивает Тэхен, за то, что Чонгук брата не уберег от такой опасности, в ярость приходит. Чимин от его тона весь сжимается, глаза вновь быстро вниз опускает и альфа тут же исправляется, мягко говоря, к омеге: – Прости малыш. Просто, если бы я сегодня туда не пришел бы, то... – Договорить такое трудно. – Знаешь, – облизывает губы Тэхен, – ты ведь в бордель моего отца попал. Омега глаза на парня поднимает, в них боль светится. – Ненавижу то место, ненавижу, что отец заставляет меня туда ходить, все проверять. Но сегодня я ему безмерно благодарен. – Смотрит в глаза Чимина так, что омега внутри вздрагивает. Они подъехали к маленькой кондитерской. Тэхен выйдя с машины, аккуратно помог выйти и Чимину. Альфа завел Чимина в светлую уютную кондитерскую, где было много витрин со всякой выпечкой. – Простите, что мы так поздно. – Улыбается мужчине за прилавком Тэхен. – Все хорошо, господин Тэхен. Мы еще не закрываемся. Альфа заказывает эклеры и проходит с омегой за столик у окна. Отодвигает Чимину стул и тот садится. Они молчат немного, Тэхен на омегу, в стол смотрящего глядит, думает, губы кусает. – Чимин, расскажи о себе немножко. Я очень хочу узнать тебя получше. Омега глаз не поднимает, взгляд лишь в сторону ведет. Молчит, а потом тихо говорит: – Я на танцы хожу. Мне очень нравиться. Тоширо тоже, я видел. Когда я танцую, он иногда смотрит, думает, я не замечаю. Ему нравиться, как я танцую. Чонгук не видел. У него дел много. А цветочек еще не знает, но я ему расскажу и покажу. Он красивый, персиком пахнет. Я люблю персики, мой брат тоже. А вот мед мы с братом не любим. – Хмуро говорит омега последние слова, думая о Кисури. Альфа, все это время, откинувшись на спинку стула, внимательно на омегу смотрит, на своем колене руку слегка сжимает. – Я на танцах был, потом вышел во двор, – Продолжает омега, пальчиками лямку от капюшона терзает. Альфа на эти пальцы постоянно взгляд переводит. – Тоширо еще не пришел. Как всегда. Бам, Бам, Бам. Всегда опаздывает, а я всегда жду. Только кто-то меня украл. – У Чимина начинает голос дрожать. Как раз подошел мужчина и поставил на столик две тарелочки с эклерами. Чимин тут же улыбнулся, глядя на сладости и аккуратно пальцем в крем сверху эклера зарывшись ко рту поднес, у альфы землю с под ног чуть не выбил. Глаза у альфы расширились, он громко сглотнул, и когда Чимин рот открыв, палец в него погрузил, альфа руку на столе в кулак сжал, другой за ткань джинсов на ноге сжимал. Чимин сам того не зная, альфу до приступа неконтролируемости доводил, с пальца крем медленно внутри рта слизал, и с улыбкой так же медленно вытащил, а альфа воздухом давится, как же это крышесносно выглядит, понимает. На месте еле усидеть может, самому этот палец в рот взять хочется, так же сладко его попробовать желает, а может палец Чимина на свой заменить и омеге так же, как тот свой пробовал, попробовать дать. – Вкусно. – Тихо говорит омега, на альфу глаза поднимает, а Тэхен судорожно головой кивает, соглашается. Уверен, что вкусно, уверен, что попробовав, не оторвался бы. – А ты, цветочек? Ты кто? – Тэхен стал для Чимина любимым цветком. – Я твоего брата в неком смысле знаю. – Сглатывает, свои взбушевавшиеся мысли успокоить пытается. Не получается. – Правда? – Омега немного успокоился, легко улыбается. – Да. Только не скажу, что мы с ним друзья. – Ничего, я вас подружу. – Мило улыбается омега, и эклер ко рту подносит, Тэхен снова шумно сглотнув, глаза судорожно прикрывает. Чимин хоть и не замечает, а искушает по полной, выдержку молодого охотника проверяет. Крем с губ языком медленно слизывает, и, кажется, этим самым язычком по сердцу альфы проходится. Тэхен с напряженным взглядом голову вниз опускает, не выдерживает, взгляд к парню, что с пальцев крем слизывает, поднимает, себя с ума сводит. – Хочешь? – Вдруг с детским взглядом спрашивает Чимин протягивая эклер к альфе, а у того дыхание затаивается. Он напряженно на омегу смотрит. Кивает, как пальчики Чимина к его рту эклер приближают, наблюдает, сердце бешеный ритм отбивает. Альфа кусает, но вонзая зубы в эклер, только на пальцы омеги смотрит. Кусает долго, а сам глазами пальцы Чимина пожирает. Омега отодвигает эклер от альфы и мило улыбаясь, спрашивает: – Вкусно? Альфа медленно жует, иногда глаза прикрывает, кивает. А Чимин снова кусает, сразу после альфы и именно в том месте, где недавно зубы Тэхена в эклер вонзались. Омега, наверное, с ума альфу свести собирается. Сам того не замечая, до края его доводит. – Ладно, уже пора отвозить тебя домой, а то чувствую, скоро Сеул пылать будет, ведь твой брат всех положит, а тебя найдет. – Поднимается Тэхен, хотя сам век бы сидел и смотрел на то, как омега эклеры поедает, и крем с этих пальчиков слизывает. Чимин встает, и альфа пропускает его вперед. Они снова садятся в машину и Тэхен везет парня домой. Чимин уже более менее успокоился, не плачет, не дрожит, возле Тэхена ему спокойно, уютно, тепло. Альфа везет уже зевающего омегу к дому и постоянно оглядывается на него боковым зрением. Крутит рулем одной рукой, смотрит осторожно на обтянутые джинсами ноги. Джинсы довольно широкие, но альфа уверен, что под тканью скрываются просто шикарные ноги. Не ошибается. Тэхен понимает, что с Чимином что то не так, что возможно у него что то с психикой, но альфа сразу же для себя решил, что он это спокойно принимает. Просто больно осознавать, что его омега страдает подобным, что у него разум часто затуманен. Но он это принимает, принимает, и омегу насколько бы проблема с психикой велика не была, всей душой трепетно к себе привязывает. Понимает, что без него теперь еже не хочет, не будет. Чимин прекрасен. Запуганный, несет иногда что то непонятное, но каждое слово омеги для Тэхена бесценно. Каждое его движение, взгляд. –Тэхен, – вдруг зовет тихо альфу Чимин по имени. От того, что он услышал свое имя с уст Чимина у Тэхена внутри все теплом разливается. – Мне нужно тебе твое худи отдать. Просто, Чонгук спросить может, чей он. – Грустно говорит Чимин и точно расставаться с этим худи не хочет. Говорит это, а сам ткань к груди прижимает. Альфа усмехается и говорит: – Не нужно. Все равно придется говорить, где ты был и что тебя кто-то спас. Чимин легко улыбается, взгляд опускает. Да, Тэхен его спас. Спас от ужасной участи, пришел как раз вовремя и своими руками, своей грудью от всех защитил. Парни приезжают к особняку Чонгука, только вот останавливает машину Тэхен на обочине трассы, подальше от дома. Они сидят в машине какое-то время. Молчат, каждый вперед смотрит. Чимин хочет уже домой, но расставаться с Тэхеном не хочет. Тэхен вообще, кроме того, чтобы быть рядом с этим пушистым омегой больше ничего не хочет. Наконец, Тэхен поворачивает голову к Чимину. Тот смущенно улыбается, чувствует, что альфа на него смотрит. – Тебе пора домой, малыш. Прости, что не могу тебя проводить. Ты не будешь против, если, – делает паузу, пальцы жмет, на них смотрит, потом снова взгляд на Чимина поднимает, – я смогу еще раз с тобой увидеться. Чимин глаза опускает, улыбается смущенно, краской заливается, головой качает. Тэхен понимая, что Чимин ему позволяет снова с ним увидится, тоже легко улыбается, самым счастливым себя вдруг чувствует. – Не провожаю, потому что если Чонгук узнает, с кем ты был, он тебя ко мне на шаг не пустит. – Я знаю, как ты можешь меня увидеть. – Вдруг поднимает на него глаза омега. – Завтра я буду в зале танцевать, приходи к зданию. – Но, меня вряд ли туда пустят. Тебя ведь сторожат, верно? – Ничего, я знаю, как все сделать. Просто приходи. Бам, Бам, Бам. Тэхен в лицо Чимина вглядывается, в сотый раз в него влюбляется. – Только знаешь что, – Альфа лезет рукой в карман штанов и достает оттуда телефон. – Возьми мой телефон, я же должен как то с тобой связаться. Твоего при тебе нет, так ведь? – Вглядывается в глаза прячущего взгляд омеги Тэхен. Омега кивает и альфа продолжает. – Я завтра куплю себе новый и позвоню на этот номер. А потом, скажешь мне, когда нужно будет подъехать и я приду. Омега неуверенно берет телефон с рук альфы, к себе прижимает. – Может, я все же тебя провожу? – Сомневается альфа, самого Чимина отпускать не хочет, хоть дойти до дома каких-то минуты две. – Нет. Не нужно, я сам дойду. Не надо Чонгуку знать, что ты был со мной. – Омега выходит с машины, взглядом в пол упирается, телефон к себе бережно прижимает. Тэхену ужасно хочется сорваться, омегу хотя бы обнять, легкий поцелуй хоть на щеке оставить, но нельзя. Боится, что омега испугается. Тэхен проводит Чимина взглядом до самого особняка. Видит, как он подходит к воротам, но телефон перед этим в карман джинсов спрятав. Как охрана тут же суетится, в дом бежит и Чонгука предупредить хочет.

***

Весь день для Чонгука словно ад. Тоширо на секунду не успокаивался, везде Чимина искал, десятки машин по городу разъезжали, омегу искали. Искать Чимина дома у Хосока бессмысленно, там его точно нет, а где он его держал тоже неизвестно. Теперь проверялся каждый элитный бордель, ведь Тоширо даже подумать не мог, что Чимина отправят в какое-то дешевое заведение. Альфа пока по городу метался, руками руль сжимал, во всем себя винил. Несколько раз руки в кровь о лица альф, из которых информацию достать пытался, разбил. Только, как и не было известно, где Чимин, так и до сих пор. У Тоширо руки дрожат, он боится думать о том, что с омегой сделали, что могут сделать. Что эти изверги, что Хосок – тот, кто славиться лютой жестокость, с беззащитным омегой сделал. Альфа руками по рулю бьет, клянется, что Хосока в порошок сотрет. Чонгук делает то же самое. Ищет Чимина где только может. Сам по городу разъезжает, нигде найти не может. Во всех борделях всякие шлюхи, а парня с невинным взглядом нигде нет. Чонгук почти что до смерти не бьет хозяев тех самых борделей, угрожает, что если сейчас Чимина не отдадут, он им кишки повыпускает. Только Чимина негде нету. У Чонгука внутри тьма. Страх и ужас затаились, а теперь по всему нутру расползаются. Чимин его сокровище, тот, кто дороже всех. Он уже один раз не смог его уберечь, и вот что с ним стало. А теперь омега снова попал в такую опасность. Слова Хосока эхом отдаются в его голове и словно режут, на куски распанахивают кожу, отраву в кровь подливают. У охотника в глазах огонь полыхает, он готов всех порвать. Перед глазами картина, как Чимина безжалостно охранник Хосока раздирает, как по нежному лицу омеги слезы текут, как он от боли кричит, на помощь Чонгука зовет, а Чонгук не идет. Не идет, потому что не знает, где омега. От такого альфа рычит, громко носом дышит. Глаза закрывает, снова открывает, а в них ярость и вселенская боль. Он гоняет по городу весь вечер. Тоширо не звонил, новостей никаких не давал. Рваться к Хосоку, который не известно сейчас где, займет слишком много времени. У этого демона столько же охраны сколько и у Чонгука, а значит это целая армия. А времени альфа терять не может, осознание того, что в любую минуту какой-то похотливый ублюдок начнет цепляться и причинять его брату боль, заставляет безумно рыскать городу, по борделям, искать омегу. Конечно, Чонгук бы мог собрать всех своих ребят и напасть на Хосока, но на эту войну ушло бы слишком много времени и исход был бы неизвестно какой. А времени терять нельзя. Ничего, когда Чонгук найдет брата, он сам выебет Хоска. Он его кровью заставит захлебываться. Альфа промотался так весь день и никаких результатов. Под самую ночь Чонгук приехал домой. Ему нужно было подумать, залить эту раздирающую его боль. Чонгук поднимается к себе в спальню. Мысль о том, что там сидит Шуга впервые за день вызывает в нем какое-то хорошее чувство. Альфа заходит медленными шагами в спальню. Никого нет. Только слышны звуки воды в ванной. Чонгук расстегнув несколько пуговиц на рубашке, садится на кровать и облокотившись о колени зарывается руками в волосы опущенной вниз головы.

***

Шуга целый день не выходил из комнаты. Тело у парня ныло, все синяки и раны давали о себе знать. Более того, перед глазами постоянно то, как Чонгук руками к нему прикасается, нежно персиком зовет. Эти мысли омегу злят, и одновременно хорошие чувства, до селе неизведанные вызывают. Омега поужинал в комнате, сбегать ему некуда, потому что весь дом охраной напичкан. Чонгук приказал охране следить в оба и если парень захочет зайти куда-то кроме спальни и кухни, его не пускать. Омега проскучал так весь день, нашел в шкафчике тумбочки в спальне крем, которым помазал рану на ладони, перевязал руку новым отрывком от майки. Под самую ночь парень уснуть не мог, а еще его мучили мысли, где Чимин. Омегу как днем увезли, он так дома до сих пор и не появлялся, а зная, какой Чимин, он вряд ли из тех, кто по городу сутками шатается. Шуга лежит на кровати, думает о том, что же делать и как сбежать бы отсюда, да только поворачивает голову вправо, смотрит на подушку, и осторожно приподнявшись, лицом к ней приближается. Сразу запах альфы ощущает, дрожь по телу пробивает, омега сам не зная почему, но к этой подушке прикладывается, к лицу прижимает, носом аромат вдыхает. Его такое свое поведение до ужаса пугает, он сам на себя злится и поднимается, решив, что нужно принять душ. Но одежда омеги грязная, а сменной нету. Шуга подходит к шкафу слева от кровати, открывает. Перед ним открывается взор на несколько десятков рубашек и костюмов. Омега заворожено смотрит, пальчиками одежду трогает, мысли о том, что это костюмы Чонгука Шугу почему-то с ума сводят. Омега открывает шкафчик и видит аккуратно сложенные рубашки. Шуга вытягивает одну из них, потом открывает еще один шкафчик, достает оттуда нижнее белье альфы и идет в ванную. Как в комнату вошел Чонгук омега не слышит, продолжает купаться в струйках воды. Когда он, наконец, вытерся полотенцем и одел белье альфы, то взяв в руки рубашку Чонгука он посмотрел на нее с сомнением, а потом одел на себя. Он сейчас поищет в шкафчиках более подходящую одежду, в душ хотелось сильно, потому он решил сначала одеть одну с найденных рубашек, а потом уже чистым искать себе одежду. Но как только омега вышел с ванной, то тут же замер на пороге и пару шагов назад сделал. Прямо перед ним сидит Чонгук, зарывшись руками в волосы опущенной головы. Он головы не поднимает и Шуге кажется, что альфе до ужаса плохо. Омега тут же хотел забежать обратно в ванную, учитывая в каком он виде, но альфа не шевелился, кажется, еле дышал. Шуга стоит, к проему двери жмется, сердце безумно колотится. Чонгук молчит, словно придавленный великим горем вниз смотрит, ни лица его, ни глаз не видно. Шуга вдруг ощущает, как плохо альфе и делает осторожные шаги вперед. Альфа чувствует, что Шуга рядом, что стоит перед ним. Но убитому горем Чонгуку даже взгляд поднять тяжело. Тем не менее, он голову, не отрывая от нее рук, поднимает, глазами полными боли и тьмы на омегу смотрит. Дыхание затаивает, медленно по телу взглядом проходится. Мать твою, омега то в одной рубашке, причем его, которая Шуге до половины бедра достает. Он держит руки вместе, взволнованно, не враждебно, а совсем нежно на него смотрит. Охотник в Чонгуке, который от боли скулил и выл, сейчас голову поднимает, на омегу смотрит, тихо рычать начинает, прильнуть к себе ее хочет. Альфа руки от головы убирает, на омегу уставшем, холодно смотрит, а в глазах такая боль плещется, что омега в ней утонуть может. – Ч-Чонгук? Все хорошо? – Неуверенно спрашивает омега, а альфа снова по нему взглядом мажет, просто облизывает. Ноги у омеги просто шикарные, такие тонкие, стройные. Рубашка ему большая потому висит на нем и пуговицы омега до конца не застегнул, сверху пару не застегнутых оставил, чем вид на молочные ключицы открыл. Альфа молчит. Боль внутри по стенкам бьет, по вискам стучится, сердце от каждого удара сжиматься заставляет. Шуга же боится Чонгука, но сейчас он видит, как альфа грузом горя и боли придавлен. Потому делает неуверенные шаги вперед и садится рядышком. – Что произошло? Что-то с Чимином? Альфа медленно на него взгляд переводит. В вопросе омеги подвох видит, что шпион в этом замешан вдруг думать начинает. – Откуда ты знаешь? – Совсем тихо спрашивает он хрупкого омегу. – Я его уже целый день не видел дома. Учитывая то, что с ним, вряд ли ты ему по городу целый день шастать позволяешь. – Объясняет Шуга и Чонгук словам его верит, сам удивляется, но верит. – Так что с ним? – Осторожно спрашивает омега, а альфа на него не смотрит, куда-то вперед взглядом упирается. – Его украли. – Треснуто говорит альфа, а Шуга тут же глаза от ужаса расширяет. – Как? Как украли? – Сначала тихо, а потом громче спрашивает Шуга. – Мы должны его найти, чего ты сидишь? – Шуга от осознания того, какой Чимин беззащитный и какие у альфы могущественные враги хватает его за плечи, заставляя этим Чонгука к нему передом повернутся. Шуга за это время уже успел полюбить крошку Чимина и его боевой дух не дает ему спокойно сидеть, пока омега в опасности. Альфа смотрит в глаза омеги, в глаза полные отчаяния и испуга за его брата. Смотрит и тонет в них, словно в них силу черпает, впервые за весь этот день поддержку находит. – Я везде уже посмотрел. – Тихо, но холодно говорит альфа. – Плевать. Нужно еще раз посмотреть. Где ты его искал? – В борделях. – Где? – Удивляется омега и брови приподнимает. – Туда Хосок его и отправил. А перед этим Чимина кокой-то ублюдок изнасиловал. Шуга слушает, альфа ему прямо в глаза смотрит, голосом полным горя говорит, в глаза омеги, выражающие ужас смотрит, искренность в них видит. – Чимин, бедный мальчик. – Еле шевелит губами омега, убрав от альфы руки и вперед взглядом уперся. –Что же делать? Надо искать! – В пылу говорит омега. К альфе снова поворачивается. Чонгук уже везде смотрел, каждый бордель лично обошел. Потому альфа снова опускает голову на руки, Шуга прямо по коже чувствует холод от боли Чонгука. Видит его убитого такого впервые. Ему ужасно жаль альфу, так поддержать его хочется, приласкать. Именно поэтому на время переборов свой дикий страх пред этим монстром, Шуга руку к верху осторожно поднимает, к волосам Чонгука аккуратно прикладывает. Чонгук не шевелится, головы не поднимает, ласку омеги, который его по волосам мягко гладил, принимает, в ней силы черпает. Но через мгновенье руку перехватывает, головы все не поднимает и дернувшегося от неожиданности омеги руку к своему лицу прикладывает. Шуга чувствует, как сердце грудную клетку проломать пытается, как от прикосновения рук и лица Чонгука к его руке у него приятное тепло по телу разливается. Они сидят так немного, Чонгук поддержку в омеге черпает, Шуга от его тепла, которое, как ему кажется раньше почти не получал, внутри трепещет. Как вдруг в спальню влетает охранник и говорит то, во что альфа не сразу верит, что не сразу понимает. – Чимин здесь. Альфа на охранника не веря смотрит на Шугу оглядывается, проверяет, не послышалось ли ему, по лицу омеги понимает, что нет. Потому с места тут же подрывается и в гостиную летит. Сердце снова забилось, кровь по сосудам гнать начала, силы тут же на него волной навалились. Чимин жив. Чимин здесь. Альфа через пару секунд уже оказывается в гостиной и смотрит на омегу перед ним. Чимин стоит возле порога, руки у груди держит, мнется, на Чонгука такими глазами смотрит, что у альфы сердце чуть с места не срывается.