Insomnia

Чимин смотрит на рану, видит, как кровь струей стекает, этому не верит. У Тэхена глаза закрытые, ресницы только немного подрагивают. Чимин поднимает глаза и сморит на Кисури и Хосока, в груди чувствуя разрывающую боль. Чимин, глазами, в которых слезы дрожат на Тэхена смотрит, руку всю в крови измазанную так к верху поднятую и держит. В это верить не хочет, в это он верить отказывается. Чимин смотрит на рану, видит, как кровь струей стекает, этому не верит. Этой ночью Юнги проснулся от того, что его, ворвавшись в комнату, разбудил Чимин. Юнги спокойно спал, обнимая подушку, когда дверь в комнату резко распахнулась, и в комнату влетел Чимин. Омега подлетает к Юнги и нервно тряся его за плечо, пытается разбудить. – Цветочек, цветочек, – срывающимся голосом с лихорадочно бегающими глазами будит его Чимин и омега тут же глаза открывает. – Что такое, в чем дело? – Тут же приподнимается на руках Юнги и увидев Чимина, откровенно будучи в шоке уставился на него, с ужасом оглядев с головы до ног. – Чимин… – Тихо в темной комнате шепчет Юн, глядя на лицо Чимина, у которого не хило подрагивали руки. В темноте ночи у него лихорадочно блестели глаза, а руки все залиты кровью. – Чимин, что произошло? – В ужасе спрашивает Юнги и тут же приподнимается, а Чимин только оседать начинает, на ногах не удерживается, у него колени подкашиваются и он на пол тут же медленно сваливается, а глаза, словно стеклянными становятся, взгляд притупляется, в пустоту смотрит. Юнги только и успевает, что омегу за плечи схватить. Юнги на кровати так и сидит, держит Чимина, сидящего у края, за плечи, непонимающе ему в глаза смотрит, чувствует, как его сердце из груди вырываться начинает, отчаяние, в котором сейчас Чимин захлебывается, Юнги тоже накрывать начинает. – Чимин, прошу, скажи, что случилось. Почему у тебя ладони в крови? – Берет его руку и приподнимает, чтобы рассмотреть, Юнги. Чимин не реагирует, куда-то в пол смотрит, он словно в оцепенении, не соображает, что происходит. – Тэхен. – Одними губами хрипло, почти не слышно говорит Чимин все сверля взглядом пол. Он медленно глаза на Юнги поднимает, в них слезы дрожат, а отчаяние режущими лезвиями по омеге проходятся. – Что Тэхен? Чимин, ответь, что с Тэхеном! – Трясет его за плечи Юнги чувствуя, как паника начинает его с головой накрывать. – Нет. – В этой тишине, которая полностью страхом и разрывающем нутро отчаянием пропитана, слышится слабый, дрожащий голос Чимина. – Его больше нет. – Смотрит ему в глаза, а Юнги чувствует, как вмиг прошибающая боль его насквозь прошивает. – Что? – Нервно вырвалось дрогнувшим голосом у Юнги, он в глаза Чимина всматривается. Пытается понять, что произошло, пытается увидеть, что Чимин просто бредит, Юнги в это верить отказывается. – Что ты такое говоришь? – Снова трясет его за плечи Юнги, – Где он, что с ним? – Его голос уже срывается на крик, но Чимин словно не слышит, он смотрит куда-то в пустоту, словно многотонным грузом придавленный. Дверь в спальню снова отворяется, в нее заглядывает Кисури. Юнги тут же голову к нему поворачивает, его сердце так дико отбивает, что он его в висках слышит. – Юнги, – Сейчас голос Кисури звучит совсем мягко, в нем сожаление и сочувствие сквозят. – Кисури, – Срывается с кровати омега, тут же к нему как к спасению бросается. – Где Тэхен? Что он говорит? – Указывает он рукой на Чимина, глаза с Кисури не сводя, словно в глазах омеги ожидает увидеть опровержение слов Чимина. Не видит. Кисури смотрит с сочувствием, сейчас он без малейшего ехидства в глаза Юнги глядит. – Нет. – Тихо дрожащим голосом говорит Юнги, тут же назад пару шагов сделав. – Нет. – Снова в отчаянии повторяет, головой слабо мотает, за горло держится. Боль вдруг острыми, пропитанными ядом лезвиями в него впилась, режущие и кожу сдирающие шипи внутри разрастаться начали, и Юнги кажется, что сейчас вместе со слезами с его глаз эта боль просто выливаться начнет, потому что она его всего заполнила, в нем разливается, разорвать его может. Юнги посередине комнаты стоит, глазами лихорадочно бегающими смотрит, нервно озирается, на Чимина, на Кисури свой взгляд бросает, словно просит все эти слова опровергнуть, этот кошмар развеять. Только Чимин к ним боком на полу сидит, прекрасно видно, что сам он в это поверить не может, но осознает, что это так. – Где он? – С вырывающимися слезами всхлипывает Юнги, спрашивая у Кисури. – Спальня Чимина. – С сочувствием говорит Кисури и Юнги тут же с места срывается, Кисури ему дорогу освобождает и Юнги несется к спальне Чимина. Он не верит, он не хочет. Что могло произойти, что в один миг его лучшего друга не стало? Кто посмел? Зачем? Юнги распахивает дверь спальни дрожащей рукой. Понимает, что сейчас может увидеть то, от чего всю жизнь будет от боли корчится, чувствует, как бешено сердце колотится. Юнги врывается в спальню, освещенную легким светом. На миг он застывает на пороге, смотрит вперед, ищет глазами Тэхена и не находит. Это ему надежду на миг вселяет, но он тут же ужас липкими пятнами его накрывающий чувствует, когда он на кровать смотрит и омега белоснежную простыню, запятнанную свежей яркой кровь, видит. Не верит, не хочет, у него рука начинает сильнее дрожать, дыхание еще больше срывается. Юнги дрожащими ногами шаги вперед медленно делает. С каждым шагом сердце все больше замирает, у Юна перед глазами все плыть начинает. С каждым шагом взор на простыню все больше открывается и Юнги, подойдя совсем близко, видит яркие пятна, расплывшиеся по белой ткани. От ужаса и охватывающей его режущей боли во всем теле, омега за поручень кровати хватается, на ногах еле удерживается, руку ко рту прикладывает, чтобы не вскричать, но у него кроме пугающей кромешной тишины ничего издавать больше и не получается. Слезы тут же из глаз начинают течь, рукой дрожащей губ касаясь, он глаз оторвать от крови не может, осознавать, что это кровь Тэхена ему невозможно. В спальню тихо заходит Кисури, позади стоит, молчит, смотрит, как омега чуть ли на осколки не рассыпается. – Где он? – Прикладывая руку к глазам, тихо выдавливает Юнги, зубы от боли сжимая. – Он его забрал. – Тихо отвечает Кисури и ближе подходит. Юнги не видит, что человек стоящий за его спиной, который пару минут назад и даже сейчас с ним мягким, полным сочувствия голосом говорит, в его спину ледяным жестоким взглядом смотрит. Юнги этого не чувствует, его сейчас боль адская на части разрывает, он этого не видит. – Кто? Кто забрал? – Переходит на панический крик Юнги и резко к Кисури поворачивается. – Хосок. Хосок забрал его. – Спокойно отвечает омега. – Зачем? Что вообще произошло? Скажите уже наконец! Что тут произошло? – Кричит срывающимся голосом Юнги, по лицу которого слезы все градом стекают. – Я не понимаю, сам не знаю. Я зашел к Чимину, увидел, что он весь в крови. Он только вернулся домой, я начал его расспрашивать, что произошло. – Объясняет Кисури, а Юнги его лихорадочно глазами бегая, слушает. – Потом, когда мы поговорили, и он мне, конечно, ничего не рассказал, в комнату вошел Тэхен, а за ним Хосок. Мне кажется, с Чимином какая-то проблема произошла, потому Тэхен помощи у Хосока и попросил, иначе, зачем бы ему было с Хосоком ходить, да и сам Чимин, как я уже говорил, в крови домой пришел. Тэхен подошел к Чимину, сидел рядом. Я с Хосоком рядом сзади них стояли, как вдруг, Хосок пистолет вытащил, и резко в Тэхена выстрелил. Я даже слова сказать не успел. При этих словах Юнги в ужасе глаза прикрыл, всхлип громкий издал. Когда он снова открыл глаза, в которых ужас плескался, Кисури дальше говорить продолжил. – Хсосок медленно к Чимину начал подходить, а я из комнаты выбежал. Юнги тут же на омегу взгляд, в котором мрак начал расплываться, поднял. – Ты бросил Чимина одного с человеком, который на твоих глазах застрелил Тэхена? – Голос Юнги сейчас отдавал ледяным металлом. – Я испугался! Я боялся, он и меня застрелит. – Растерянно начал оправдываться омега, шагая назад, так как Юнги с мраком в глазах наступать начал. – Куда ты побежал? – Прорычал Юнги, вызывая у омеги неприкрытый испуг. – Я не знаю, я не помню. Я испугался! – Переходит на крик Кисури, будучи уже почти придавленным Юнги к стене. – Испугался? – Хватает Юнги его за шкирку и встряхивает, – а Чимин, беззащитный омега, не испугался? – Рычит разъяренный Юнги, испепеляя Кисури одним взглядом. – Ты хоть подумал, с кем ты его одного бросил? И это в тот момент, когда ему так плохо было, когда его Тэхена у него на глазах убили, когда он так испуган был. – Встряхивает его Юнги, еле сдерживаясь, чтобы не прибить омегу на месте. – Откуда ты знаешь, что Хосок его забрал? – Разозлено спрашивает Юнги. – Чимин сказал. – Прижмурившись, отвечает омега, и Юнги тут же его отпускает, о бедном пушке, который сейчас в комнате один остался, вспоминает. Просто Юнги поверить не мог, ему срочно нужно было Тэхена увидеть, к нему прикоснуться, слова Чимина проверить. Юн несется к Чимину, врывается в спальню и омегу там же, на месте находит, он, кажется, и не двигался вовсе. Юнги на месте застывает, с таким отчаянием на маленькую фигурку, на полу сидящую смотрит. – Чимини. – Тихо зовет его Юнги, но тот не реагирует, потому омега осторожно к нему подходит. – Чимини. – Дрожащим голосом шепчет омега и возле Чимина садится, его аккуратно обнимает, сам еле сдерживается, чтобы рыданиями не залиться. – Чонгук. – Тихо шепчет Чимин, в пол смотрит, – Позвони Чонгуку. Юнги тут же головой резко кивает, он таким растерянным точно никогда еще не был, омега рядом с ним кажется и знаков жизни не подает. Юнги поднимается с пола, и хочет уже набрать номер, как вдруг решает говорить с альфой в коридоре, не упоминая, что произошло, при Чимине. – Малыш, ты чего не спишь? – Доносится бархатный голос с той стороны трубки. Юнги прижимает телефон к уху, хочет что-то сказать, но кроме тишины ничего издать не может. Голос альфы ему сразу поддержку дарит, ему альфу до боли, до выступающих вновь слез с новой силой, обнять хочется. – Юнги? Почему ты молчишь? – Голос Чонгука становится обеспокоенным. – Чонгук. – Ели выдавливает Юнги, – Тэхена убили. Молчание. Чон сперва даже не понимает, о чем идет речь. Чонгук на той стороне трубки напрягся, прикусив щеку, понимая, какую боль сейчас его брат переживает. Более того, альфе жаль того смелого мальца, которого он так ненавидеть пытался. – Юнги, как Чимин? – Мягко спрашивает альфа, осознавая, что Юнги так же от боли выть готов. – Чонгук, ему плохо. Мне плохо. Прошу, приезжай, пожалуйста, мне так плохо, обними меня. – Приседая на корточки, опустив голову, почти что навзрыд плачет омега. У Чонгука под грудиной раскаленной сталью обжигает, этот плач, эта боль, которая Юнги сейчас кислотой разъедает, альфе под кожу просачиваться начинает. – Малыш, дай мне немного времени, я скоро приеду. – Взволнованно говорит Чонгук, стоя прохладной ночью на улице, возле склада в порту. Разговаривающий со своими людьми Тоширо поворачивается к альфе, и, нахмурившись, подходит к нему. – Прошу приезжай, ты нам нужен, ты мне нужен. – Всхлипывает Юнги, прижимая к уху телефон, чувствуя, что уже не справляется. – Я сейчас приеду, Юнги, не плачь, прошу. Я сейчас приеду, обниму моего персика, и тебе лучше станет, слышишь? – Мягко говорит альфа, а Юнги только в этот голос вслушивается. Юнги только молча головой кивает, воздух громко вдыхает и встает. – Я сейчас, прошу, будь с Чимином. – Говорит Чонгук, а Тоширо тут же нервничать начинает. – Я люблю тебя, слышишь? – Взволнованно говорит альфа, а Юнги это услышав, не выдержав, снова по новой заливается, но звука при этом почти не издавая. – Я сейчас приеду. – Чонгук скидывает звонок и поднимает встревоженный взгляд на альфу. – Тэхена убили. Тоширо возможно, учитывая, как он любит Чимина и как его ревнует, только себе хочет, должен был этой вести обрадоваться, да только у него в сердце закололо. Он тут же представил, в каких муках сейчас Чимин страдает, да и чего скрывать, молодого альфу жалко. – Как? – Ошарашено спрашивает альфа. – Приедем – узнаем. Скорее, им очень плохо. – Говорит с явным беспокойством Чонгук и идет к машине, а за ним в шоке следует Тоширо. – Мне нужен Чонгук. Где он? Чонгук. Мне нужен Чонгук. – Сидя на полу, обнимая свои колени, все твердит без остановки Чиимин, пока Юнги его со спины обнимает. – Он скоро приедет, он обещал. – Успокаивает его Юнги. – Тэхен, – всхлипывает Чимин, сжимая кулачки. – Где Тэхен? Зачем? – После паузы, выдавил с болью последнее слово Чимин, зарывшись пальцами в волосы и глаза от боли прищурив. – Зачем? Он не виноват был. – Качаясь, говорит омега, а Юнги еле держится, чтобы самому снова не разрыдаться, он Чимина поддержать должен. Кисури сидит рядом в комнате и лишь наблюдает за омегами. Чимин глаза открывает, рвано дышит, и в этот миг дверь в спальню альфы распахивается и в нее входит Чонгук. Юнги тут же голову к нему поворачивает. Чонгук такой чудесный, просто волшебный. Его черты лица самые красивые и самые любимые для Юнги. – Чонгук! – Вырывается крик у Чимина, который голову к альфе повернул. В глазах Чонгука бескрайняя боль от того, что его омеги так страдают. Чимин тут же с места срывается, в объятия Чона бросается. Омега плача за рубашку альфы цепляется, словно осесть хочет, но сильные руки Чонгука не дают, крепко и бережно держат. Только в этих руках Чимин наконец хоть немного защиты, тепла, утешения получил. – Не плачь, малыш, прошу. – Крепко обнимает брата Чонгук, его боль в себя тоже впитывает, ему ужасно жаль омегу. Ему так больно за своего пушка. – Чимини, как же так? – Обнимает, по волосам гладит, в макушку целует. – Он его убил, он его забрал. – Плача навзрыд говорит постоянно пытающийся на пол осесть омега, но Чонгук его держит, к себе прижимает. – Кто? Кто его убил? – Спрашивает Чонгук, по комнате взглядом проходится, Кисури и Юна видит. Юнги на кровати сидит, пальцы мнет, тоже плачет, к Чонгуку так же броситься хочет, но понимает, что сперва Чимина успокоить надо. – Его убил Хосок. – Отвечает на этот вопрос, сидящий в кресле Кисури. – Как это произошло? – Тут же спрашивает альфа, а Чимин зубы от боли сжимая, к брату еще больше прижимается. – Он помогал цветочку меня найти. – Всхлипывая, поясняет Чимин, – А когда они пришли домой, сюда, Хосок его застрелил, а потом забрал. – Но зачем? – Не понимая, спрашивает альфа. – Я не знаю, я не знаю, зачем. Я пытался. – Поднимает к нему заплаканные глаза омега, рубашку альфы в руках судорожно сжимая. – Я пытался его спасти, не дать ему Тэхена забрать, но он забрал. – Утыкается носом в грудь Чонгука Чимин и плачет. Альфа омегу снова в макушку целует, его голову к себе прижимает. У Чонгука мрак в глазах расползаться начал, он на Тоширо посмотрел. – Как так вышло, что Хосок проник в мой дом? – В глазах альфы пламя пылает, Тоширо испепелить может. Тоширо на миг растерявшись, задумывается, на Чона глаза поднимает. – Значить, кто-то из наших его пропустил. – Кто посмел? У кого кроме тебя есть такие полномочия? – Злясь, непонимающе спрашивает Чонгук. – Молчишь? – Вдруг встает с кресла Кисури и подходит к Тоширо, смотрит ему в его отдающие ледяным холодом глаза. – А может это ты его и впустил? Тоширо молчит, брови от удивления приподнимает. Чонгук вместе с Чимином на альфу взгляд переводят. – Ты с ума сошел. Как я мог его впустить, меня тогда даже в особняке не было. – Спокойно говорит альфа. – Ты мог заранее предупредить охрану его пропустить. – Уверенно говорит Кисури, глядя прямо в глаза ошарашенного альфы. – Чушь. – Уверенно говорит Чон, глядя на Кисури. – Зачем Тоширо пропускать в дом Хосока? – Может, потому что он помогает ловцу? – Приподняв бровь, спокойно спрашивает Кисури, вызывая у Тоширо тихий и нервный смешок. – Прекрати! – Строго говорит Чонгук, тут же обрывая омегу. – Я не собираюсь слушать этот бред. Я доверяю Тоширо как собственному брату, так что даже слушать этого не желаю. – Холодным режущим кожу тоном заявляет Чонгук и, гладя по волосам взволнованного из-за Тоширо Чимина, бросает взгляд на Юнги. Омега пальцы заламывает, на всех присутствующих взволнованно смотрит. – Ты уверен, что Тэхена убили? – Осторожно спрашивает у Чимина Чонгук, на что омега треснуто отвечает: – Перед тем, как он его забрал, я прикоснулся к нему. Он не дышал, Чонгук. Бам, Бам, Бам. – Растерянно говорит Чимин, глаза на брата подняв. Чонгук только снова голову омеги к своей груди прижимает, в волосы носом зарывается, аромат вдыхает. Альфа выводит омегу из комнаты, Тоширо острыми лезвиям в своих глазах по Кисури проходится и за Чоном идет. Через пару мгновений выходит и омега, оставляя Юнги одного. Чонгук ведет Чимина в спальню, но лишь дойдя до двери останавливается, так как Чимин перед ней в шоке дергается. Чонгку нужно всего пару секунд, чтобы понять, что за этой дверью, потому быстро осмотревшись, увидев входящего в свою комнату Тоширо, он Чимина к нему повел. – Чимин у тебя сегодня переночует. – Лишь сообщает Чонгук стоящему у двери своей спальни удивленному Тоширо. Альфа заводит Чимина в комнату, а омега, пройдя, будучи обнятым братом, мимо Тоширо, глаза на него поднял, губу прикусил. Они заходят в комнату, Чонгук тут же подводит омегу к кровати и помогает тому взобраться на нее. – Чимини. – Тихо шепчет альфа, по волосам уставшего омегу поглаживая. Тоширо лишь стоит у двери, прислонившись к стене. Ему бесконечно жаль Чимина и даже самого Тэхена. – Я сейчас приду, хорошо? Мне нужно к Юнги подойти. – Мягко говорит альфа и собирается встать, но Чимин его руку не отпускает. Чонгук задумывается, к Тоширо через плечо оборачивается. – Тоширо, иди сюда. Альфа тут же от стенки отходит, к Чону идет. – Посиди с ним. – Говорит альфа и аккуратно руку высвобождает из ладошки омеги, встает и место Тоширо взволнованному уступает. Чонгук выходит и их двоих оставляет. Тоширо как-то совсем неловко, он сидит рядом, но Чимин будто не реагирует, лишь на боку лежа, ладонями подушку сжимает, на Тоширо не смотрит. Альфа поддержать Чимина хочет, а еще мысль, что омега на его кровати лежит, ее своим ароматом фиалки пропитывает, альфе голову кружит. Только омега, кажется, настолько далек, что к нему не достать. Чимин только тихо всхлипывает, Тоширо к нему прикоснуться хочет, приласкать, но Чимин кажется, совсем неприступен, к себе не подпускает, стены между ними бетонные возводит. – Чимин, – тихо зовет альфа, видя, как Чимин плакать перестать пытается, но делает это как можно незаметнее, не хочет, чтобы альфа это видел, чтобы даже помочь не пытался. – Тебе не нужно скрывать от меня свои слезы, я знаю, что тебе плохо. – Опираясь одной рукой о кровать, сидя рядом с омегой, говорит альфа. Чимин глаза медленно на него переводит. У альфы, этого головореза с самым редким шармом, чудесные черты лица, которые в лунном свете, что из окна на лицо Тоширо падет, еще более загадочными кажутся. Легкая полная грусти улыбка с поднятыми уголками губ, волосы, зачесанные назад и открывающие лоб, приподнятая бровь, немного острые, и такие притягательные черты. – Мне не больно. – Не поддается омега, не открывается. – Прекрати врать. – Спокойно говорит альфа, его такая закрытость омеги немного злит. Почему? Почему именно от него так далеко прячется, уходит? Чимин напряженно на альфу смотрит, а потом взгляд уводит, и сжимает в ручке ткань подушки, на которой лежит, глаза от боли разъедающей прикрывает, но тут же их распахивает. Тоширо решается, омегу за руку хватает и в своей сжимает. – Я рядом, даже если ты этого не хочешь. – Первую часть он сказал в голос, а вторую себе под нос. Чимин на альфу смотрит, что-то обдумывает, и вдруг подавленно говорит: – Побудь со мной. Одна фраза и у альфы внутри все салютами взрывается, он непонимающе, не веря на омегу смотрит, а тот взгляда уверенного с него не сводит. Чимин тогда просто руку альфы, в которой руку омеги держал, сжимает и на себя Тоширо тянет, в бок пододвигаясь и ему место освобождая. Тоширо и толком осознать это не может, но он уже на боку лежит, а сзади к его спине Чимин прижимается, носом в его макушку зарываясь. Так спокойнее, безопаснее. Чимин руки альфы так и не отпустил. Тоширо кажется, что у него сейчас случится приступ, омега сам попросил, ближе подпустил. Чимин слушает сердцебиение альфы, молчит и лишь незаметно и медленно запах волос альфы вдыхает. Тоширо это чувствует, ему вдруг перед глазами красным мигает, что он за меру дозволенного переходит. Но что альфа поделать может, когда рядом, настолько близко, что его сердцебиение услышать можно, лежит смысл его жизни. Чонгук подходит к комнате Чимина, осторожно открывает дверь. Сразу замечает то, от чего даже под грудиной отвратительно скрести начало. Чон заходит в спальню, подходит ближе к кровати, видит на ней еще свежую кровь. Альфа молча из комнаты выходит, идет в свою. Там его Юнги на краю уже находящийся ждет, свое отчаяние в себе держит, он к альфе сразу броситься хотел, но ждал. Альфа заходит в спальню, там Юнги на краю кровати сидит, нервно пальцы заламывает, покачивается. Как только Юнги Чонгука видит, то тут же с кровати срывается, к альфе бросается. – Чонгук. – Тут же не выдержав со всхлипом, рыдания не удержав, крепко обнял его омега, в шею носом зарываясь. Чонгук обнимает, как настоящее сокровище к себе прижимает, тихо поглаживает. – За что? Скажи, за что? – Тихо плача, спрашивает омега, зубы сжимая. – Не знаю малыш. – Тихо отвечает Чон, поглаживая омегу по голове. – Он ведь хороший был, он ведь такого не заслужил. – Плача говорит омега, а Чонгука боль прошибает. – Не плач, малыш, я с тобой. – Тихо альфа шепчет, по голове Юнги поглаживает, к себе все крепче прижимает, а омега к нему льнет, словно если отпустить, хоть на миллиметр отстранится, то в пропасть упадет. Он за него цепляется, в нем силы черпает. – Сделай что-нибудь, Чонгук. – Вдруг резко поднимает к нему голову Юн, за рубашку пальцами судорожно цепляясь, – Убей его, сдери с него шкуру живьем, сделай что-то, умоляю! – У Юнги в глазах яркое пламя пылает, глаза ненавистью обжигающей, безумием полным поблескивают. Чонгук на миг теряется, в глаза, прижимающегося к нему омеги, который его о помощи, о возмездии, о расплате просит, смотрит. – Хорошо, я отомщу, обещаю. – Обхватив лицо находящегося уже на краю омеги, уверенно утверждает Чонгук. Юнги в ярости, пальцами ткань рубашки уже почти что рвет, сам о том, что сейчас человека убить просит, прекрасно знает и это его сейчас ничуть не пугает. – Убей его! – Шипит Юнги, и новая волна рыданий на него находит, все тормоза срывает, и он к груди альфы медленно голову наклоняет, подрагивает от плача, при этом с лютой злостью все повторяя: – Уничтожь этого ублюдка, глотку ему порви, убей его Чонугк! – Не справляясь с горем рыдает Юнги и Чонугк ком с шипами боли глотает, горло себе раздирает, Юнги только нежно и крепко в руках своих держит. – Убью, не волнуйся. – Смотря куда-то вперед с леденящим лезвием в глазах, тихо говорит альфа. Чимин просыпается ранним утром. Он не мог сомкнуть глаз, лишь лежал на боку, с руками под лицом и смотрел в окно напротив. Смотрел в ночь, а потом медленно глаза на руку его талию обнимающую перевел. Тоширо уже заснул, и так и остался Чимина обнимать со спины. Чимин ощущает его размеренное дыхание, обжигающее кожу на затылке, и почему-то это дает ему чувство уверенности, безопасности. Через час после этого омега почувствовал, как Тоширо проснулся. Альфа тут же удивился, обнаружив свою руку на талии хрупкой фигурки перед ним. Он сглотнул, руку осторожно убрал и начал слезать с кровати. Чимин тяжелым взглядом все вперед смотрит и ему на миг сильно захотелось альфу за руку взять, его не отпускать, с ним Чимину хорошо, уютно. Но он сдерживается, альфе дает уйти и остается сам. После нескольких часов он тяжело открывает глаза. Солнце только едва начало вставать и лучами его комнату мягкими заливать. Чимин глаза прикрывает, словно ему отвратительно больно. Так и есть. Он снова их открывает, и еле веки подняв, сразу перед глазами видит как все красным вмиг заливается, он резко на кровати приседает и глаза широко распахнув, на ладони смотрит. Крови на них омега не видит, только вот отчетливо помнит, что вчера она там была. Чимин тяжело вдыхает, руками о край кровати упирается. Он голову опускает, и на его лице ангельском улыбка нервная, немного безумна, но такая чудесная появляется. Чимин головой покачал и, посмотрев вперед, встал. У него ушло около десяти минут, чтобы одеться. Он медленно выбирал себе наряд, рассматривал одежду, когда услышал стук в дверь. В комнату Тоширо заглядывает, а Чимин глаза на него переводя, снова на блузку, что в руках держал, внимание обратил. Альфа в легкой белой рубашке смотрит на Чимиина, проходится по нем взволнованным взглядом, а омега словно не реагирует. – Чимини, – Тихо зовет он, подойдя немного ближе, спросить как омега, ему трудно, он его боль понять может. – Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает он, Чимин к нему не поворачивается, блузку в руках рассматривает. – Чимин, ты куда собираешься? – Полсе нескольких мгновений молчания спрашивает Тоширо. – На танцы. – Спокойным голосом отвечает Чимин. Альфа не знает, что сказать, это для него было очень неожиданным. Он и не думал, что Чимин сможет просто вот так вот после убийства своего альфы на следующий же день заниматься тем, чем и раньше занимался. Но, по убитому горю, по острой боли в этих глазах Тоширо понимает, что у Чимина возможно просто затупленная реакция или омега настолько в шоке, что до конца всего не осознал. Он ничего не говорит, просто кивает и уходит под пристальным взглядом Чимина. Через десять минут Чимин готов, он выходит из комнаты и взглянув на комнату брата, сглотнул. Он подходит к двери, останавливается у нее, в его глазах загорается лютый огонь. Он подносит руку к вороту нежно голубого цвета, сжимает ткань в ручке и все буравит дверь, а в глазах боль плещется. Чимин опускает руку, и идет вперед. Чимин спускается в гостиную, где за стеклянным столиком на диване полулежа развалился его брат, который сегодня был в черном костюме с расстегнутым пиджаком. Чимин останавливается у лестницы, видя альфу, думает, что любой омега бы ради Чонгука на коленях ползал, от чего легкая улыбка трогается его губ. Чонгук закинув руки на спинку дивана осуждает что-то с сидящим напротив в кресле Тоширо. Взгляд Чимина проходится и по нему. Этот альфа начинает как-то приближаться к Чимину все больше, но омега, тем не менее, кроме Тэхена к себе никого не подпускает, лишь ему доступ к своему пламенному сердцу дает. Тоширо в черных брюках, его волосы зачесаны назад, острый взгляд устремлен на Чонгука. Чимин тяжелым хмурым взглядом смотрит на него, скользит взглядом недоверчивым по плечам, медленно спускается к совсем немного открывающимся из под расстегнутой рубашки ключицам. Альфы, наконец, замечают омегу и Чонгук тут же на ноги подрывается, Тоширо делает тоже самое. – Чимини. – Взволнованно зовет брат, но Чимин на месте стоит, то на одного, то на другого альфу смотрит. – Где Юнги? – Сухо спрашивает омега, своим таким тоном обоих врасплох застает. – Ушел. – Мрачно отвечает Чонгук. Он снова садится на диван и упирается локтями о колени. Чимин это видит, то, что брату без Юнги отвратительно плохо, понимает. Чимин направляется к нему, обходит стол, и Чонгук убрав руки, дает ему сесть себе на колени. – Мы сильные, цветочек, – Тихо шепчет ему Чимин, взяв лицо брата в свои ручки. В его глазах пылает такой огонь, что альфа этому просто поражается. Чимин целует брата в щеку и встает. – Чимини, куда ты? – Нахмурившись, спрашивает брат, а омега оборачивается на Чона, стоя у самой двери. – Я иду на танцы. – Спокойно отвечает Чимин. Сегодня он всех просто поражает. Видно, как ему плохо, как его всего внутри раздирает, но он виду не показывать пытается. – Тоширо, иди с ним. – Тихо говорит он альфе, когда омега уже вышел за дверь. Тоширо только встает и быстро идет на выход. Чимин сидит на заднем сидении машины, смотрит вперед, а сидящий рядом Тоширо постоянно на него взгляд бросает, удивляется. Когда они приезжают, Чимин с опущенной головой выходит, за ним следует Тоширо. Он молчит, он ничего у омеги не спрашивает, понимает, что кровоточащую рану может зацепить. Они проходят по коридору и уже у самой двери альфа хватает Чимина за руку. – Чимин, ты меня пугаешь. – Серьезно говорит и в глаза обернувшегося к нему омеге заглядывает. – А ты меня злишь. – С холодом в глазах говорит Чимин и Тоширо чувствует, как сердце осколками на пол осыпается. Он непонимающе на омегу смотрит, а тот руку выдергивает и поворачивается, в зал заходит, альфу еле дышащего оставляет. Тоширо смотрит в пустоту, туда, где пару секунд назад Чимин стоял, в то, что сказал омега, не может поверить. Чимин никогда такого не говорил, за все эти пять лет своего помешательства омега ни разу с таким холодом в глазах на альфу не смотрел. У него взгляд обычно всегда запуганный, очень милый, а теперь он посмотрел так, словно лезвием по нутру Тоширо прошелся. Что Чимин имел ввиду? Чем Тоширо его разозлил? Эти вопросы лихорадочно носятся в его голове, и он, просто не имея понятия, какой на них ответ, медленно разворачивается и идет вниз, во двор к машине. Чимин заходит в зал, где его встречает Кито. Омега ничего о Тэхене не знает, а потому с улыбкой встречает Чимина. Чимин холодно смотрит на омегу, не подходит, ничего не говорит и лишь вытягивает телефон из кармана, заказывает такси. – Чимини, что случилось? – Поражено смотрит на него Кито и ближе подходит, а Чимин глядя на него ледяным взглядом, молчит. – Ничего. – Отрезает мрачно Чимин и садится в кресло. Кито осторожно начинает расспрашивать в чем дело, но Чимин не отвечает, только вперед перед собой смотрит, Кито, как злость в этих глазах переливается, видит. Чимин молчит, но прекрасно ощутимо, как эта обида, ярость в нем бушует, вырваться наружу хочет. – Чимин, что произошло, скажи, наконец. – Не выдерживает Кито, нервно переходя на крик. Чимин лишь взгляд медленно на него поднимает, Кито не по себе становится. Чимин встает, и направляется к черному выходу. – Куда ты собрался? – Уже на краю паники подбегает к нему Кито, но за руку взять, остановить боится. Чимин к нему поворачивается, смотрит на него. Сейчас на него истинный Чон смотрит, который взглядом в пепел превратить может. Безумец с сердцем очерненным. – Я ухожу. – Говорит омега и вновь хочет уйти, но Кито его останавливает. – Куда? А что если Тоширо вернется? – Пусть, меня это не интересует. – Отрезает он и уходит, оставив омегу стоять ошарашенного у самых дверей. Чимин выходит на улицу и садится в ожидающее его такси. Облокотившись о дверцу, омега смотрит в окно, что-то обдумывает. Через полчаса такси привозит его к пятиэтажному зданию с небольшим двориком. Чимин уже подъезжая к нему, чувствовал, как сердце начинает трепетно отбивать. Он выходит из такси, опустив голову, идет к входу. Чимин идет вперед, подходит к лестнице, поднимается на третий этаж. Он оказывается в длинном коридоре в белом цвете. Чимин стоит, смотрит вперед, видит небольшое количество людей, снующих туда-сюда и идет вперед. Он медленно, но уверенно идет по коридору, проходит мимо дверей, расположенным по обеим его сторонам и, дойдя до одной из них, останавливается. Омега берет за ручку двери, вдыхает, его взгляд совсем растерянным становится. Он тут же теряется. Смотрит так взволнованно, и, решаясь, дверь открывает. Заходит. В маленькой комнатке, тоже белого цвета, Чимин видит пару тумбочек, маленький комод, пару кресел, из окошка сюда вливаются мягкие лучи. Чимин стоит на пороге, и чувствует, как сердце из груди вырваться хочет. Потому что он смотрит вперед и видит на кровати, прислоненной ее спинкой к стене лежащую фигуру. Он несмело к нему подходит, у края кровати останавливается. Бледное лицо лежащего освещается утренними лучами и от этого еще больше мягким жемчугом отблескивает. Чимин улыбается, смотрит на это лицо и садится рядом, на краешек. Альфа с бледным и болезненным лицом, с черными, словно смоль волосами, голову, лежащую на боку вперед поворачивает, глаза медленно разлепляет. – Малыш. – С болезненной улыбкой тихо сипит альфа. Чимин еле сдерживает порыва с всхлипом разрыдаться от боли и счастья. Он, улыбаясь ярко, просто ослепительно, сразу ловит тяжело поднимающуюся руку альфы и прижимает к груди. Чонгук сегодня в отвратительном настроении. Юнги рядом нет, Чимин просто пугает своим поведением. У Альфы дел по горло, он прекрасно осознает весь ужас ситуации, разрывается между тем, чтобы Чимина поддержать, разбираться с недовольными партнерами, получить новую партию товара исходить с ума от раздирающей боли, что Юнги не рядом. Чонгук разбирается со своими партнерами, и вечером едет с Тоширо в ресторан, там заказывает себе легкий ужин. Тоширо не есть, ковыряет вилкой в салате, он мрачный как гроза, молчит. После того, что произошло с Тэхеном, атмосфера вмиг напряженной и тяжелой стала. – Почему он не тронул его? – Отправляя кусочек листика в рот, поднимает глаза на Тоширо Чонгук. Тоширо не поднимая глаз, лишь плечами передергивает. Чонгук хмуро на альфу смотрит, его поведению так же удивляется, но Тоширо устало вздохнув, поднимает глаза на альфу. – Наверное, имел на это причины. – Спокойно говорит Тоширо, а Чонгук мрачнеет. – А с тобой то что? Вы все с цепи сорвались, что ли? – Недовольно говорит альфа, пережевывая еду. Вот уже как несколько десятков часов все находятся на краю, на таком напряжении, что кажется, вот-вот и сорвутся. – Со мной все хорошо. – Мрачно отвечает альфа, все в тарелке роясь и боль свою комками глотая. – Да, я вижу. – Нахмурившись, тянет Чонгук и снова отправляет в рот кусочек мяса. – Хосок застрелил Тэхена, потому что его отец убил одного из лидеров, – сосредоточенно объясняет альфа, – почему не убил Чимина? – Эта мысль, что его брата альфа ранить мог, Чонгука чуть ли от ужаса скручиваться не заставляет. – Чимин невинный, никого не трогал, потому у Хосока и не было причин его убирать. – Спокойно говорит Тоширо и прикуривает прямо в помещении. – Но он свидетель. А по идее никто не имеет право знать, кем является ловец. Чего ты молчишь? – Недовольно спрашивает Чонгук, видя, как нервная улыбка появилась на лицо Тоширо и он, смотря в бок, головой покачал. – А ты не догадываешься? – С ухмылкой полной боли, спрашивает альфа, снова затягиваясь. – Ты что забыл, что Чимин о Хосоке говорил. Он его целовал. – И что? – Не понимая, тянет Чонгук. – А то, что возможно у Хосока к Чимину чувства есть. Вот сука. – Хосок подрагивающей рукой снова затягивается и Чонугку кажется, что альфа в этом дыму захлебнуться хочет. – С чего ты взял? – С насмешливой улыбкой спрашивает альфа, удивленно смотря, как Тоширо прямо трясет. – С чего бы ему тогда Чимина в живых оставлять? – Тут же отвечает ему Тоширо. – Это бред! Когда бы он успел к Чимину чувствами проникнутся? – Не веря, говорит Чонгук. – А много времени не понадобится, чтобы в этого ангела влюбится. – Отвечает тихо Тоширо, смотря в тарелку, но тут же осекается, понимая, что может себя выдать. – Этого не может быть. А даже если это так, мне все равно. Я этого монстра к Чмиину не подпущу. Тэхен был совсем другим, это же мясник. Я ему глотку перегрызу. – Злиться Чонгук и Тоширо такой ответ очень нравится. – Ты собираешься ему мстить? – После паузы спрашивает альфа. – Он ловец, все не будет так легко. Но я и до него доберусь.

***

– Мне уже так надоело сидеть в больнице. Я с нее не вылезаю. – Тихо с улыбкой недовольно говорит Тэхен, пока Чимин лежа возле него, голову на его груди держит. – Тебе нужно поправиться. – С улыбкой говорит Чимин, все ближе прижимается, пальчиком на животу альфы невидимые узоры рисует. Тэхен гладит омегу по голове, сам полулежит на подушке, спиной на нее упираясь. Чимин приподнимает пальцем ткань футболки и медленно тянет ее вверх, смотрит на забинтованную рану, и его боль внутри начинает разрывать. – Болит? – приподнимает голову Чимин и в глаза Тэхену заглядывает. Альфа бледный совсем, но все равно улыбается. – Нет. – Как всегда отвечает альфа.

***

Чимин соврал. Он придумал версию, что Хосок забрал убитого Тэхена с собой. На самом же деле Чимину помогли Тэхена спасти. Тэхена забрали в больницу и когда Юнги оставил Чимина в комнате, а сам пошел проверять, правдивы ли его слова, Чимин ответил на звонок и ему сообщили, что Тэхен уже в палате и врачи работают с ним. Так получилось, что выстрел был сделан именно в то место, где пуля ни один орган не задела. Выстрел, конечно, был сделан профессионально. Поэтому Тэхена и смогли спасти. Потом, уже к ночи, когда Чимин еще сидел сам, ему снова позвонили и сказали, что Тэхен в порядке. Ему плохо, тяжело, он сильно бледен, слаб, но он поправится, а значить и Чимин жить будет. И теперь, он обнимает Тэхена, живого и самого дорого. – Тебе нужно купить квартиру. – Тихо говорит Чимин. – Нужно, чтобы ты жил где-то вдалеке и Хосок не знал, что жив. – Не бойся, малыш. Он уже вряд ли станет за мной охотится. – Поглаживая по волосам Чимина, говорит Тэхен. – Да и я не собираюсь прятаться. – Нет! Прошу, не показывайся ему на глаза. Спрячься. Ради меня. Чтобы быть со мной. Он убьет тебя, если узнает, что ты жив остался! Бам, Бам, Бам. – Взволнованно восклицает Чимин. – Но Чимини, я же не могу теперь молчать, у меня ведь целая компания. Я не могу вот так вот просто зарыться в нору и выглядывать оттуда. – С теплотой во взгляде говорит Тэхен. Для Тэхена это было тяжело. Тяжело потому, что боялся Чимина больше не увидеть, его яркой улыбки. Потому что боялся, что не сможет по волосам золотистым погладить, к этим самым сладким губам прикоснутся. Он такого от Хосока не ожидал, хотя это было же логично. Но он доверял, пошел с ним на сделку ради Чимина и получил пулю в спину. – И что? Пусть твой отец с ней и разбирается. А тебе ведь это не нужно. Правда? Тебе нужен только я. – Взволнованно говорит Чимин, а Тэхен улыбаясь, нежно его по щеке костяшками гладит. – Конечно, нужен только ты. – Говорит он своим бархатным голосом. – Но я же не могу все вот так вот оставить. – Если Хосок узнает, он тебя убьет. Я этого не хочу, не переживу. – Всматривается он в глаза альфы, а тот задумывается серьезно. – Прошу, оставь этот бизнес, который тебе не нужен. Будь со мной. – Поднимает ладонь, Тэхен делает тоже самое и омега их пальцы сплетает. – Никто не должен знать, что ты жив. Я только Чонгуку и Юнги скажу. Хорошо? – С надеждой заглядывает он в глаза Тэхена и тот улыбнувшись ему кивает, от чего сердце Чимина счастьем наполняется. Он альфу несмело целует, а Тэхен тут же такую нужную ласку принимает, Чимина обнимает. После встречи с Тэхеном Тоширо отвозит Чимина домой. По дороге домой Тоширо подавленный нас только, что ему еле удается свое наполняющее по самые края отчаяние сдерживать, сидя возле Чимина все что-то сказать порывается, но лишь молчит. Чимин словно его и не видит, в окно сморит и иногда на его лице еле заметная улыбка скользит. Тоширо на него иногда взгляды бросает, а в глазах самого альфы такой океан невыносимой боли плещется, что кажется, с его глаз сейчас эта боль выливаться черными струями начнет. Он, не веря на омегу смотрит, его разрывает от желания спросить, за что он заслужил к себе такое отношение, чем Чимина обидел. Ему хочется себе кости раздробить и сердце голыми руками вынут от мысли, что он чем-то Чимина зацепил, а еще больше от того, что наверняка такое отношение он получает, возможно, и без причины. Позже он едет на ужин с Чонгуком. Альфы после ужина отправляются домой, у Чонгука сегодня дел поменьше, потому он может вернуться раньше. Альфа едет вместе с Тоширо, который, сидя напротив рулящего Чона, имеет вид самого несчастного человека. Альфа ведет себя неспокойно, постоянно проходиться пальцами по волосам, постукивает по дверце. Чонгук на такое поведение смотрит с подозрением. – В чем дело, друг мой? – Глядя на дорогу, спрашивает Чон своим спокойным голосом. Альфа глаза прикрывает, с болью выдыхает, и снова открыв их, облокачивается о дверцу, кладя голову на руку. – Ничего не понимаю. – С искренним непониманием говорит Тоширо, которого внутри словно кислотой обдает. – Что тебя тревожит? Ты так из-за Тэхена убиваешься? – Смотрит на него альфа, а Тоширо поглядев на него, тут же глаза уводит. Чонгук знает, что сущность Тоширо не дает альфе безразлично отнестись к убийству невинного мальчишки, но Чон уверен, что дело в другом. – У тебя что, омега появилась? – С легкой дружеской улыбкой спрашивает Чон, внимательно следя за дорогой. От слов Чонгука Тоширо тут же дернулся в его сторону, его глаза в удивлении и даже опасении расширились, но он тут же попытался взять себя в руки. – С чего это ты взял? – Пытается спокойно говорить альфа. – Не знаю. Просто ты такой взвинченный. Обычно альфы так нервничают из-за своих омег. – Спокойно объясняет альфа с легкой улыбкой. Тоширо молчит, думает что сказать, только, на профиль младшего смотрит. – Нет. У меня никого нет. – Как-то мрачно отвечает Тоширо и снова на дорогу смотрит. – Может, кто нравится? – Заговорщически подмигивает Чон, а Тоширо еще больше напрягается. – Что за вопросы, Чонгук? Ты что, в свахи записался? – Пытается увести тему альфа. – Ты мой брат, я должен знать, что происходит с твоей личной жизнью. – Спокойно объясняет альфа. У Чона сейчас просто невероятно тяжелый день, вся эта ситуация заставляет тихо слушать, как внутри кровь вскипает и все стенки выедает, но даже при всем при этом Чонгук спокойным быть пытается и видя, как плохо его брату, его поддержать хочет. – Нет, не нравится. А если бы и нравился, – после короткой паузы продолжает Тоширо, – это бы ничего не изменило. – Почему? Он не разделяет твоих чувств? – Интересуется Чонгук. – Чон, ты меня реально напрягаешь подобными вопросами. – Вздыхает Тоширо, гладя на свои руки, что лежат на ногах. – Так говоришь, будто для тебя недопустимо любить. – Фыркает Чонгук, этот разговор ему даже спокойствие некоторое дарит. Когда он вот так с Тоширо по душам говорит, ему и вправду легче становится. – Так и есть. – Тут же отрезает Тоширо, и снова взгляд недовольно на дорогу устремляет. – Нет, не разделяет. – Через несколько мгновений молчания недовольно отвечает Тоширо, взгляда от дороги не отрывая. Чонгук с легкой улыбкой хмыкает, а потом, поглядев на Тоширо, продолжает: – В чем же дело? Обычно, при виде такого альфы, как ты, омеги сразу с потрохами сдаются. – Мне такие не нужны, – смотрит прямо в глаза Чону, осматривает его, а потом добавляет: – Впрочем, как и тебе. Чонгук понимает, о чем альфа и усмешка трогается его губ. Он, качнув головой в сторону, отвечает: – Да, мне нужен бриллиант, и я его нашел. – С теплотой в глоссе говорит альфа, вызывает у Тоширо улыбку.– С теплотой в глоссе говорит альфа, вызывает у Тоширо улыбку. – Какой он? Познакомишь? – Подмигивает Чон, у которого настроение кажется становиться все лучше. – Не с кем знакомить. Я же сказал, что у меня никого нет. – Раздраженно отвечает Тоширо. – Врешь. Есть, просто ты либо мне не хочешь говорить, либо он сам не имеет понятия, что он тебе симпатичен. – Какой ты умный. – Кривит рот Тоширо, а Чонгук гордо вскинув подбородок со смешком выдает: – А ты думал. Я же лидер династии Чон. – Вот и разбирайся с делами династии, а в мою жизнь не лезь. – Перестань, твоя жизнь мне дорога, и не хочу, чтобы ты мучился от того, что не можешь быть рядом с тем, кого любишь. – Серьезно смотрит в глаз старшему Чон и Тоширо на это не знает, что ему ответить. – Он не тот, с кем я могу быть. – Уже мягче отвечает альфа, в переднее окно глядя. – Да и он слишком белый, слишком чистый, не хочу своими руками его запачкать. – Ну, ты конечно не святой, но такова твоя жизнь, и если омега к тебе хоть что-то чувствует, должен это принять. Принять тебя такого, каким ты есть, учитывая, что помимо всего того, что тебя не самым чистым человеком делает, душа у тебя чувствительная. – Говорит Чон и после его слов у Тоширо смешок вырывается. – Что? Чувствительная? Чонгук, ты что, ванили объелся? – Насмешливо смотрит на него альфа, голову рукой подпирая. – Можешь врать себе сколько угодно, только меня не проведешь. Твоему омеге повезет с тобой. – Нам не быть вместе, он совсем другой. Я его не заслуживаю. Да еще к тому же есть не одна веская причина, почему нам не быть вместе. – Треснуто говорит Тоширо. – А ты будь смелее. Скажи ему все. Признайся, скажи правду, а он уже пусть сам решает, примет тебя или нет. А вдруг он тоже к тебе чувства питает, а признаться боится. – Нет. Я никогда ему этого не скажу. – Тут же уверенно отрезает Тоширо. – Ну и дурак. Мучаешься, потому что не боишься признаться, в то время как можно все сказать начистоту и быть хотя бы уверенным в чувствах омеги по отношению к тебе. Вдруг он и вправду к тебе что-то чувствует. – Объясняет Чон, а Тоширо уже сильно напрягшись от слов друга, задумывается над ними. После этого разговора они через десять минут подъезжают особняку. Чон выходит с машины, вдыхает ночной воздух и идет к входу, Тоширо делает тоже самое, только при этом усиленно обдумывая слова альфы. Может Чон прав? Может стоить сказать? – Зачем ты себя обманываешь? Он ведь Тэхена любил. – Сам про себя со злостью говорит Тоширо и направляется к дому за Чоном. Альфы заходят в гостиную, там на диване сидит Кисури. Чонгук кивает ему и сразу направляется наверх. Тоширо тоже собирается а Чоном, но видит на себе пристальный взгляд листающего журнал Кисури и приостанавливается. – Зря Чонгук тебе доверяет. В убийстве Тэхена точно есть и твоя заслуга. – Ядовито говорит Кисури. – В таком случае тебе бы придержать язык. А то, завалив Тэхена, я с легкостью могу скрутить шею и тебе. – Наклоняется к сидящему Кисури Тоширо и в глазах его мрак ледяной расползается. – Меня ты не тронешь. – Улыбнувшись, приближается Кисури, скользит взглядом по фигуре красивого альфы и с улыбкой касается пальцами ворота рубашки наклонившегося к нему Тоширо. Такие действия вызывают у альфы легкое удивление, но он с полным презрения взглядом только ждет, что собирается сделать омега. – Может, ты просто так зол на меня, потому что хочешь? – Привстает омега на диване, за ткань рубашки все держится, рукой по груди альфы медленно скользит. – Нет уж, извини. – Тут же перехватывает руку омеги Тоширо и говорит с таким режущим презрением в глазах, что омеге даже больно становится, – я не подбираю то, что выбросили, как ненужный мусор. – С ухмылкой говорит Тоширо и резко откинув руку омеги, идет на верх с ледяной тьмой в глазах, оставляя разозленного омегу одного. Перед тем как зайти к себе в спальню, альфа аккуратно заглядывает к Чимину. Приоткрыв дверцу, альфа увидел в темной комнате лежащего к нему спиной спящего Чимина. Он решил не трогать брата, потому тихо прикрыл за собой дверь. Чонгук зайдя в комнату, где еще ночью убралась прислуга, с легкой улыбкой на губах, ложится на чистую постель. Любой другой человек даже не осмелился бы лечь на постель, на которой еще вчера убили невинного альфу. Возможно, и самому Чонгуку было бы неприятно на нее ложиться, не будь это кровать, на которой он уже какое утро находит Юнги. Эта кровать для него слишком родная, слишком нужная. Альфа засыпает почти сразу. Вот только где-то к двум часам ночи он просыпается. Альфе очень жарко, его волосы взмокли и прилипли к влажному лбу. Он открывает глаза, видит перед собой окно, из которого в комнату проникает легкий лунный свет. Чонгук приседает на кровати, смотрит вперед, и опираясь руками о края кровати, приподнимает одну ко лбу, и убирает с него прилипшие волосы. Он тяжело встает, и, идя к балконной двери рядом с окном, скидывает на пол мокрую рубашку. Он подходит к перилам и, опираясь на них руками, опускает голову. Он не знает, почему ему так нехорошо, но на воздухе ему становится немного легче. Наверно, он просто слишком волнуется за брата. Альфа поднимает голову, смотрит в ночь и глубоко вдыхает свежий ночной воздух. На миг альфа резко расширяет глаза, замирает на месте, но через секунду медленно поворачивается назад и сквозь открытую дверь видит, как на другой половине кровати лежит фигурка с мятными волосами. Чонгук не верит, замирает, заворожено смотрит на Юнги, спокойно спящего на его кровати, и тут же улыбается. Чонгук тихо заходит в комнату, стоит у кровати и любуется этим телом. Лунный свет только еще больше заставляет кожу омеги отблескивать идеальным жемчужным отливом. Юнги безупречен. Его волосы переливаются на ослепительно белой ткани подушки, и Чон чувствует, как сердце отбивает с такой силой, что он ощущает его биты в висках. Юнги слишком красивый. Слишком желанный, словно самый элитный порошок. Хотя ни одна дурь не сравнится с этими стройными ногами, которые сейчас выглядывают из под задравшихся на них штанах. Юнги слишком крышесносящий, слишком взывает у Чонгука необузданное желание, от которого тот в прямом смысле звереет, и контролировать себя не может и не хочет. Охотник уже до крови когтями нутро альфы царапает, облизывается, скулит и рычит, просит, хочет. Чонгук обходит кровать, не сводя глаз с омеги, поднимается взглядом по рукам Юнги, чувствует, как табун мурашек током прошибают его, когда он замечает часть оголенного плеча, с которого слез ворот слишком большой для Юна кофты. – Дразнишь меня. – Тихим хриплым голосом говорит альфа, и идя к изголовью кровати, при этом позволяя себе пальцами невесомо проводить по ногам спящего омеги. Чонгук садится возле Юна, который лежит на боку к нему спиной, и с плотоядной улыбкой и блестящими глазами смотрит на шею омеги, еле уговаривает себя снова не вгрызться в нее зубами. – Я скучал, Юнги. – Тихо шепчет он и, упираясь руками по бокам от спящего омеги, наклоняется к его шее. Юнги вызывает дрожь в коленях, заставляет до крови раздирать себе ладони ногтями, облизывать пересохшие губы и просто сгорать в желании, от которого перед глазами все плывет, от которого глаза красным блестеть начинают. – Хочу тебя. – Тихо шепчет ему на ухо альфа, от чего у Юна ресницы начинают подрагивать. – Очень хочу. – С выдохом горячим шепчет он и мочку зубами обхватывает. Откусить бы от этого лакомого кусочка хоть немного. Чонгук не просто его хочет, он от него зависим, знает, что от такого мощного наркотика может и смертельную дозу получить, но он не против полечь от такого наслаждения, лишь бы горячие губы эти почувствовать, языком по ним пройтись, кусать и рвать просто в кровь. – Чего же это я терплю? – Почти не слышно шепчет он и, отстранившись, рукой по ноге омеги проходится, ткань пальцами задирая. Ответ он сам прекрасно знает. Омегу он слишком любит, чтобы его напугать, чтобы вот так без его согласия до последнего кусочка сожрать, этот сочный нектар, стекающий по подбородку большим пальцем с безумной улыбкой утирая. Вот только Чон боится, что может не выдержать, а тогда Юнги может и на пыль рассыпаться, после такого не выстоит. – Ты так пахнешь. – Проводя носом по шее омеги, тихо рычит, прикрыв глаза Чонгук, рукой одеяло до треска сжимая. Он открывает глаза, а в них так безумное желание блестит, что увидь бы его сейчас Юнги, точно бы испугался. Чонгук сейчас словно конченый безумец, словно изголодавшийся по самому желанному, самому сладкому. Чонгук уже не видит ничего, только это идеальное тело, от вида которого его всего от желания просто скручивает, дыхание рваным становится, он языком по клыкам проходится. Он не выдерживает и руку осторожно на колено омеги кладет, поднимается медленно все выше и выше. Специально с колена начал, наделся, в нужный момент остановится. Не смог. Именно поэтому сейчас сильная рука альфы невесомо прикасаясь к Юнги, останавливается на внутренней стороне бедра. Еще пару сантиметров и он перейдет грань. Он сглатывает. Переходит. От этого в голове салюты взрываются, а охотник почти что с цепи срывается. Чонгук там, где вряд ли бы Юнги позволил себя трогать, касается. Касается так невесомо, так осторожно, еле себя сдерживает и чувствует, как все тело током прошибает, как перед глазами уже все плывет, как внутри все мигая, предупреждает, что он слишком далеко заходит и этого его только еще больше раззадоривает. Чонгук точно здравый смысл потерял, наверное, этим и можно объяснить то, что ему мало того, что уже делает, так еще и осторожно пальцами за ободок штанов цепляется. Он ходит по лезвию, по краю, в любую секунду рискуя омегу разбудить, но этот монстр слишком голоден, чтобы не позволить себе такой непозволительной наглости. Вот только подобное наслаждение, от которого он глаза прикрывает, а потом, раскрыв, взгляд со своей руки не сводит, длится не долго, и альфа вдруг слышит хрипловатый сонный голос: – И какого черта ты делаешь? Чонгук замирает, словно пойманный мальчишка, медленно поднимает глаза на уже проснувшегося, еще не даже пошевелившегося омегу. На миг замирает абсолютная тишина. Они лишь смотрят друг другу в глаза. Юнги спокойный снаружи, но с очень взбудораженным, воинственным, предосудительным взглядом на Чонгука неотрывно смотрит. Альфа сначала с провинившимся, потом даже со слегка мрачным взглядом Юнги в глаза глядит, дышит сорвано. Воздух вмиг накаляется, они это отчетливо ощущают. Вдруг Юнги резко срывается, но Чонгук его тут же ловит и прикладывает спиной к спинке кровати. Он испугался, что омега сбежит, а ему сейчас жизненно необходимо его присутствие, его взмахи ресницами, которые у него землю из под ног отбирают. – Ты охренел? – На миг растерявшись, теперь уже зло спрашивает Юнги. – Не сдержался. – Поле короткой паузы отвечает Чонгук, сидя рядом и прямо глядя в глаза омеги. – Ты с ума сошел. – Недовольно говорит Юнги, резко одергивая края кофты вниз. – Ну а чего ты хотел, персик? – Тихо спрашивает Чонгук на лице которого тут же расплывается адская улыбочка, а глаза ярким пламенем загораются, от чего Юнги сглатывает и тут же как только возможно к кровати спиной прижимается, пока сам Чонгук, словно истинный зверь, руками по кровати к омеге приближается. Чонгук приближается почти к самым губам омеги, у которого сердце начало из груди вырываться, а запах альфы ему голову в миг кружить начал, дрожь по всему телу вызвать. Альфа над ним нависает и Юнги стоит просто колоссальных усилий чтобы на полуголое тело альфы не смотреть. – Я ужасно соскучился по тебе. – В самые губы шепчет и к губам легко прикасается, Юнги дергается. – Чонгук, – упирается ему одной рукой в грудь Юнги и мотает головой в стороны, пытаясь расцепить уже просто безумный поцелуй, но альфа постоянно к его губам возвращается. Передохнуть не дает, глотка воздуха сделать не позволяет. – Чонгук, – Снова зовет Юнги и еле отстраняет от себя альфу. Тот рвано дыша, с глазами напрочь затуманенными безумный желанием, смотрит на омегу и тому даже страшно становится. Юнги понимает, что сейчас ему не выбраться. Он сам не против, но спешить ему не охота, учитывая, что у него сердце от боли за Тэхена разрывается. Но с этим альфой так безопасно, уютно, и до жути опасно. Юнги раздумывает т пару секунд, а потом, альфу отталкивает, поднимается, и, опрокинув Чона на спину на то место, где сам только что лежал, садится на него. Он ему грань перейти сегодня не позволит, но что-то близкое к этому подарит. Чонгук удивленно на него сморит, его грудь вздымается от рваного дыхания, он с жадным нетерпением и ожиданием с омеги взгляда не сводит. Чонгук не имеет понятия, что омега собирается делать, но понимает, что ему это до жути нравится. Когда Юнги собравшись, рукой медленно, зацепив пальцами ворот своей кофты начал его оттягивать, открывая вид на белоснежное плечо, Чонгук чувствуя, как безумно рычит его охотник, порывается приподняться, руку к бедру Юна протягивая, но омега вдруг его в грудь обратно толкает и поруке альфу больно бьет. Чонгук руку моментально убирает, но на лице голодная, адская улыбка сверкать начинает, ему это до сжимающихся до крошения эмали зубов нравится. Юнги с властным взглядом смотрит на Чона, а сам пытается не дрожать. Для него это впервые, а учитывая, что он это вытворяет с таким опасным монстром, его просто пробивает насквозь дрожью. Он ужасно волнуется, губы постоянно облизывает, но пытается уверенно себя вести. Чонгук его волнение прекрасно чувствует, но та уверенность, которую омега пытается придать своим действиям, в Чонугке все вулканы просто полыхать заставляет. Юнги медленно опускает руку к краю совей кофты и также медленно, словно с Чонгука кожу снимая, стягивает ее с себя, пока тот лихорадочно каждый уже оголившийся участок кожи рассматривает. Юнги скидывает кофту на пол, поднимает глаза на Чона, а тот уже руками сжимая простынь, начинает ее рвать. Юнги наклоняется к альфе, видит, как он на него действует, и, собравшись, чувствуя, как задрожал Чонгук, когда омега к его шее приблизился, дыханием обжигая, обхватил зубами кожу и легонько оттянул. Чонгук от такого зашипел, ему это до ломящихся от желания ногтей понравилось. Юнги уже собирался разжать зубы, как Чонгук руку моментально на голову омеги положил и его себе в шею вжал. Закрыв глаза, сорвано дыша, он тихо приказал хриплым голосом: – Сильнее. Кусай. Юнги от одних слов ту же стушевался, хотел отстранится, но Чон не пускает, только к шее рукой голову омеги прижимает. Юнги пытается отстраниться, но Чон снова властным голосом отдает приказ не терпящий оспаривания: – Кусай, я сказал. – Шипит он и Юнги сам не знает почему, но поддается ему, обхватывает кожу зубами и осторожно прикусывает, заставляя альфу выгнутся в спине. Кажется, что Чонгук упивается этим, тихо стонет, и до паники пугает Юнги, когда все сильнее прижимает его голову к шее, словно пытаясь углубить укус. Это начинает Юнги в панику впадать, его такое дикое поведение альфы до дрожи в коленях пугает. Юнги руку альфы с себя скидывает и резко отстраняется. Он с ужасом смотрит на Чонгука, у которого словно в экстазе закрыты глаза, он дышит рвано, его грудь вздымается и на лице неописуемое удовольствие отображается. Юнги его боится, этот человек с самыми прекрасными чертами лица, который, когда утопает в желании, и этим своим опьяненным выражением заставляет колени подкашиваться, Юнги до дрожи пугает. – Тебе так нравится боль? – Тихо с ужасом спрашивает Юнги, и Чонгук медленно, словно под наркотиком, открывая глаза, отвечает: – Я упиваюсь той болью, которую доставляешь мне ты, персик. Юнги уже боится, но останавливаться, понимает, нельзя, видит, что альфа уже почти на краю и, собрав остатки соей смелости, нагибается к Чонгуку и на миг растерявшись, но тут же взяв себя в руки, целует. Альфа тут же этот поцелуй ловит, страстно отвечает, почти что сожрать омегу готов. Чонгук не выдерживает, кладет руки на талию омеги, сжимает ее и боится, что кожу может порвать. Он просто вгрызается в эти губы и Юнги от поцелуя опьяненный о страхе на миг забывает, в желании обжигающем, утопает, сам себя контролировать уже не может. Чонгук в нем все нутро будоражит, лавой все плескаться заставляет и глаза пламенным огнем вспыхивать. Юнги постепенно о страхе забывает, в этих властных руках становится альфе подвластным. Такому монстру доверится, ненормальным надо быть, но Юнги доверяет. И отдает себя горячо в каждом поцелуе, прикосновении. То, что начинает происходить дальше, только говорит о том, что оба потеряли здравый рассудок. Юнги весь пылая над этим монстром, который еле сдерживается, чтобы омеге кости не обглодать, сливаясь с альфой в безумной поцелуе, держа ладонь на шее Чона, начинает медленно двигать бедрами, от чего Чонгук наконец рвет простынь под рукой. Юнги играет в слишком опасную игру, Чонгук может в любую секунду сорваться, но он еле держится. Юнги с ума сошел, но он двигается на нем все горячее, тягуче, от чего альфа тихо рычит в поцелуй и сам отвечает омеге подобными движениями. Если бы не одежда, Юнги хорошенько получил бы, но эта ткань их сейчас хоть как-то спасает. Но надолго ли? Чонгук весь сгорает, вжимает голову омеги ближе, поцелуй и так безумный углубляя, другой рукой до синяков, до рвущейся кожи сжимает талию Юнги, а потом обхватив руками бедра омеги, вжимает его резко на себя. Это безумие, они сгораю в руках друг друга, ходят по самому краю. У Чонгука от Юнги кровь кипит, у Чонгука от Юнги ноги подкашиваются, У Чонгука от Юнги перед глазами все плыть начинает, красными красками раскрашиваться. У Юнги от Чонгука дрожь по телу, страх внутри, перемешивающийся с диким желанием. Чонгук не может, не выдерживает, руками сзади за ободок штанов омеги цепляется, и просто беспардонно рвет ткань пополам. Юнги тут же дергается, хочет поцелуй расцепить, но Чон не позволяет, к себе прижимает и Юнги понимает, что альфа уже черту переходит, и вряд и теперь омега его уже остановит. – Чонгук, – Испуганно зовет он, но Чон кажется не слышит. Омеге кажется, еле отцепился от альфы, он с шумом расцепляет поцелуй и заглядывает в опьяненные глаза охотника. Чонгук красив. Мать его, он просто до сумасшествия прекрасен. Юнги не выдерживает, снова его сам целует, на сей раз поцелуй более нежным получается. У Чонгука от Юнги такое наслаждение на лице появляется, он, словно и правда под самым лучим наркотиком, хотя какой наркотик с таким омегой сравнится. У него такое удовольствия, безумное опьянение на лице, что Юнги просто поражается такому безумию альфы. И это безумие омеге до переворачивающегося от трепета нутра нравится – Не уходи. – Сквозь поцелуй просит Чонгук, обхватив лицо омеги руками. – Дай мне время. – Просит тихо Юнги, отвечая на горячие поцелуи альфы, – Прошу. – Заглядывает ему в глаза. Видно, что Чонгук уже сгорает от желания, но пытается себя как то в руках держать и судорожно головой в согласии качает, снова целует. – Я люблю. Тебя Юнги. – Прямо в губы шепчет он горячим дыханием обжигая. Его слова отчетливо полным восхищением сквозят и у Юнги это улыбку вызывает. – Я знаю. – С улыбкой так же у губ альфы говорит Юнги, тоже руку на его щеке держа. – Я тебя никуда не пущу, никому не отдам – Горячо шепчет он, и Юнги прекрасно ощущает ту безумную, полностью с головой окунающую, пылающую любовь к себе и снова целуя альфу, отвечает: –Я знаю. Они лежат в объятиях друг друга до рассвета. Чонгук обнимает Юна со спины, гладит по волосам, целует в макушку, а Юнги засыпает в руках монстра, и чувствует, что безопаснее и лучшем чем в его руках, ему нигде не будет. Утром Юнги просыпается в кольце родных рук и сразу же тепло улыбается. Чонгук рядом, с ним, а значить, Юнги жить хочет. Он потягивается и чувствует, как руки альфы его к себе ближе притягивают. – Юнги. – Нежно тенет сонный альфа, носом в макушку Юна зарываясь. – Ты что, снова не спал? – Поворачивается в его руках Юнги и в грудь альфы утыкается. Альфа отрицательно мычит на его лице теплая улыбка. Он лежащего на его груди омегу нежно обнимает. – Почему ты не спишь? – Тихо спрашивает Юнги. – Как я могу уснуть, когда ты рядом? – С улыбкой спрашивает альфа, и Юнги подняв к нему голову, довольно улыбаясь, целует его. Юнги аккуратно выбирается из объятий альфы и слазит с кровати. – Куда ты, персик? – Лежа на подушках, сонно спрашивает альфа. – К Чимину. – Юнги недовольно через плечо смотрит на свисающие края порванных на заднице штанов и осуждающе смотрит на лежащего на животе альфу. – Штаны можно было и оставить. – Недовольно бурчит Юнги и снимает порванные штаны. Чонгук только довольно в подушку улыбается. – Малыш, ты меня чуть сегодня ночью с ума не свел. – Правда? А я думал ты и так сумасшедший. – Издевательски тянет Юнги, копясь в шкафу в поисках новых штанов. – Ну, ты можешь меня еще больше безумным сделать. – Со смешком тихо говорит альфа, и Юнги одевая новые штаны, не может сдержать улыбки. – Как Чимин? – Спрашивает серьезно Юнги, натягивая новую кофту со шкафа. – Ужасно. – Мрачно отвечает альфа и на спину поворачивается. – Я представляю, как ему плохо. Потерять любимого человека, это, наверное, ужасно. – Задумавшись, говорит альфа. Мысль о том, что он может потерять Юнги, самого любимого человека, у него кромешный ужас вызывает, он о таком даже думать не может. – Бедный Тэхен. Эта сука должен поплатится за убийство невинного человека. – Поднимает на альфу глаза Юнги, а Чонгук приподняв голову, этот взгляд ловит. – Поплатится. – Уверенно отвечает альфа и присев, руки к нему тянет, к себе зовет и Юнги идет. Омега садится ему на ноги, и, обняв торс ногами, на плече голову кладет. – Я ради тебя с Чимином горы свернуть могу. – Тихо говорит Чонгук, по голове омегу гладя. – Я знаю. Сильнее тебя я никого не встречал. – Так же тихо отвечает Юнги, а сам чувствует, как Чонгук его крепче к себе прижимает. – Только ты рядом будь, я все смогу. – Серьезно говорит Чонгук. Юнги отстраняется, улыбается ему и целует. После этого Юнги слазит с альфы и идет к двери. Он выходит, а Чонгук идет в душ, после начинает переодеваться. Юнги не знает что это, но его с головой накрывает, он идет по коридору и, опустив голову, улыбается. Он подходит к комнате Чимина, пытается не улыбаться так, потому что вряд ли это будет сейчас правильно. Чимин не поймет и обидеться может. Юнги заходит в комнату, и видит сидящего на кровати Чимина, обнимающего подушку, и качающегося вперед назад. Видно как он сосредоточен, обдумывает что-то. Он поворачивает голову к омеге, не встает, ждет, пока Юнги сам подойдет. Юнги подходит, садится рядом, ожидает увидеть в глазах Чимина убитое горе, но находит только сильное волнение и сомнения. – Чимини, как ты? – Берет его за руку осторожно Юнги, ощущает, что Чимин что-то сказать хочет. – Цветочек, мне твоя помощь нужна. – Тут же говорит Чмиин, поудобнее располагаясь на кровати. – Что я могу для тебя сделать? – Мягко спрашивает Юнги. – Мне нужна квартира, поговори с Чонгуком. Юнги на миг замирает, не понимает, о чем говорит Чимин, а потом с легкой улыбкой переспрашивает: – Зачем? Ты что, хочешь отдельно жить? Цветочек… – Расстроенно тянет омега, но Чимин тут же головой мотает и объясняет. – Я не собираюсь переезжать. Это для Тэхена. Юнги снова хмурится, он даже сперва не понимает, правда ли то, что он услышал. На его лице сначала показывается озадаченность, потом удивление, а после сожаление. – Малыш… – Тянет Юнги, сильнее сжимая руку омеги, и ближе подсаживаясь к нему. – Он жив. – Спокойно говорит омега, понимая, о чем подумал Юнги. Юнги не верит, с явным напряжением смотрит на Чимина. – Я соврал вам всем. Простите меня. Но это лишь ради того, чтобы Тэхен так и остался живим. Юнги головой сначала не веря еле заметно качает, с явным шоком в глазах уставляется на Чимина, на лице которого беспокойство вперемешку с уверенной спокойностью. Наконец, на Юнги реальность сваливается, по затылку бьет, и он заглядывая в глаза Чимина дрожащим голосом спрашивает: – Но… но зачем? – Я не доверяю никому. Ну, точнее не доверяю Кисури. Мне кажется, он с Хосоком как-то связан. Когда Хосок выстрелили, Кисури даже попытки предупредить Тэхена не предпринял. Просто стоял и молча наблюдал, а потом и вовсе ушел, меня одного с ним оставил. – Объясняет Чимин, пока Юнги в шоке на него смотрит, глазами по кровати пробегает, лихорадочно пытается все, что Чимин говорит, понять. – Но, почему ты мне сразу не сказал? – Тихо спрашивает Юнги. – Я не мог. Я хотел, цветочек. Но, я боялся, что сказав тебе такое, ты бы не смог скрыть то, о чем узнал, а этого я допустить не мог. Тем более учитывая, в каком состоянии ты был. Я боялся, ты не сможешь скрыть. Прости, что заставил тебя страдать. – Виновато говорит Чимин, а Юнги, видно, что уже на краю, на Чимина глаза в слезах поднимает и в миг на омегу бросается с объятиями. – Чего же ты сразу не сказал! – Шепчет Юнги у которого от такого даже руки трястись начали. – Чего же ты молчал! Он и вправду жив? Ты уверен? Чимин, ты уверен? – Не веря, легко трясет его за плечи Юнги и Чимину на душе тепло становится от той любви, которую Юнги к Тэхену питает. – Точно. Я вчера у него в больнице был. Он в порядке. Он очень слаб, но он поправится. Юнги с немного нервной улыбкой каждое слово жадно ловит, поверить в это не может. Значит, Тэхен жив. Значит, Тэхен в порядке, и теперь тяжелый камень, который омеге все нутро отравлял, спал и Юнги от счастья словно захлебывается. – Жив засранец! Я его убью! Он заставил нас так мучится. – Снова обнимает Чимина Юнги, смеясь от счастья. Юнги все еще боится, что слова Чимина бред, который он бывает, несет из-за своей болезни, но глядя в эти глаза Юнги понимает, что нет. Понимает, что это правда. – Но как? Как ты смог Тэхена из дома вынести? – Недоумевая, спрашивает Юнги, рукой в волосы зарываясь. – Мне помогли. – Кто? Кто помог? – Взволнованно спрашивает Юнги не в силах не улыбаться. – Джин. Я не буду тебе объяснять, как, но он спас Тэхену жизнь. – Джин? Как он мог? Как он проник сюда? – В шоке спрашивает Юнги, и Чимин ему шикает, чтобы омега говорил потише. – У него есть здесь люди. – Тихо озираясь на дверь, говорит Чимин. – Да ну нахуй! Как такое возможно? – Не в силах сдерживаться, шокировано спрашивает Юнги. – Я не буду тебе этого объяснять. Он просил держать это в тайне, и я так и сделаю. Единственные, кто будут знать о том, что Тэхен жив, это ты и Чонгук. – Очень тихо шепчет Чимин. – А, к…квартира тебе зачем? – Уже заикается от шока Юнги. – Тэхену нужно где-то жить. Его выпишут и он будет жить там, я буду к нему приезжать, и никто не будет знать что Тэхен выжил. Никто не должен знать иначе Хосок его добьет, второй раз он не ошибется. Тогда он выстрелили так, что пуля не задела важных органов. Тэхен наконец сможет жить так, как захочет. Ему не придется убивать, не придется от этого на части разрываться, не придется делать то, что ему так не нравится. Он поступит на врача, будет спокойно жить. Со мной. – Поднимает на Юнги глаза Чимин. Юнги все это слышит, и поверить не может. Чимин ведь прав, в таком положении Тэхен и вправду сможет заниматься тем, что ему так нравится. – Идем, идем к Чонгуку. – Счастливо говорит Юнги и, хватая Чимина за руку, поспешно встает с кровати и тянет мягко улыбающегося, но сильно волнующегося омегу за собой. Юнги влетает в комнату Чонгука, и лихорадочно ищет его глазами. Сразу же находит. Чонгук выходит из ванны уже в брюках и рубашке, но с мокрыми волосами. Альфа застегивает пуговицы на рукаве рубашки, и удивленно смотрит на омег у двери. Юнги на миг застывает, потом, отпустив руку Чимина, летит к альфе и бросается ему счастливо на шею, цепляясь за нее одной рукой. Чонгук даже отшатывается от такого резкого напора, но с улыбкой тут же обнимает омегу за талию. – Что случилось, Юнги? – С легкой улыбкой удивленно спрашивает Чонгук. – Он жив. – Тихо на ухо шепчет счастливо Юнги, и Чонгук на миг хмурится, на Чимина смотрит, а тот неуверенно, руки вместе держа, на брата смотрит. – Кто жив, персик? – Не понимая спрашивает Чонгук и Юнги отстранившись, но не отпуская шеи альфы, искрящимися счастьем глазами смотрит в глаза Чона, тихо шепчет: – Тэхен. Чонгук хмурясь, смотрит на Юнги, переводит вопросительный взгляд на брата, который взволнованно на альфу глядит, своим взглядом слова Юнги подтверждает. – Чимин? – Вопросительно тянет Чонгук и Юнги отходит, дает возможность Чимину ближе подойти. – Цветочек, – неуверенно говорит Чимин, – я не мог сразу сказать. Мне нужна квартира, чтобы Тэхен мог там жить, и никто о нем не знал. – Тихо говорит Чимин с виноватым взглядом, Юнги на альфу смотрит, его реакцию ждет, боится, что она может быть негативной. Боится, что Чон действия Чимина за недоверие воспримет. Чонгук пару мгновений на Чимина смотрит, взгляд отводит, что-то пару секунд обдумывает, а переведя взгляд на брата, который волнуясь, реакции альфы ждет, вдруг протягивает к нему руку и за шею притягивает к себе, обнимая. – Молодец. Ты истинный Чон. – Уверенно говорит альфа, поглаживая шокированного брата по волосам. Юнги с открытым ртом смотрит на Чона и, подойдя ближе, спрашивает: – Ты даже не спросишь, почему Чимин молчал? – Шокировано спрашивает Юнги. – Я и так прекрасно понимаю, почему он молчал. Он не доверяет кому-то, и точно не мне и тебе. Он поступил правильно. Я горжусь тобой, Чимин. – За плечи легко отстраняет омегу от себя альфа и в глаза заглядывает, а Чимин удивленно, весь чувствами переполненный, на брата глядит. – Ты мог от шока и стресса запаниковать, начать кричать и о помощи на весь дом просить, а ты, молча, как это нужно, все скрыл, подумав о безопасности Тэхена. Ты мой истинный брат. Юнги поражен. Чонгуку понадобилось пару секунд, чтобы все понять. Юнги боялся, что альфа не так поймет, разозлится. А альфа все прекрасно осознал и только гордость за брата чувствует, Юнги собой восхищаться заставляет. – Вот только, как ты его увел с дома? – Щурясь, спрашивает Чонгук. – Мне помогли. – Кто? – Тоширо. – Говорит Чимин, и на миг взгляд на Юнги удивленного бросает, тут же его уводит. – Как Тоширо? Он ведь со мной был тогда. – Не понимая, говорит Чонгук. Чимин на это ничего не отвечает, только взгляд уводит, а Чонгук его только обнимает, по голове гладит. – Молодец, малыш. Ты вызвал у меня настоящее чувство гордости за тебя, малыш. – Уверенно говорит Чонгук, глядя брату в глаза. Чонгук подходит к кровати, берет свой пиджак и поправляя рукава рубашки, говорит: – Сами выберете, где купить квартиру, потом мне сообщите. Выбирайте любую. Мне нужно сейчас бежать. – Уверенно говорит альфа и, подойдя к Юнги, останавливается, смотрит ему в глаза так, что Юнги на пол осесть хочет, и горячо целует омегу, пока Чимин отводя глаза, немного лукаво улыбается. Чонгук подходит к Чимину, видит его взгляд, немного смущенный, немного лукавый и с чертовски ослепительной заговорщической улыбкой, подмигивает ему, и легко ударив пальцем по носу, выходит из комнаты, оставив одного омегу от чувств, его внутри сжигающих чуть ли с ног не падать, а другу счастливо улыбаться. Омеги едут в больницу к Тэхену и Юнги все нервно по дверце постукивает, уже дождаться, чтобы увидеть альфу не может. Когда они подъезжают, Юнги вылетает с машины и Чимин ведет его в задние, а потом и к самой палате. Юнги подойдя к двери, тут же в палату влетает и увидев лежащего на кровати Тэхна, живого и почти здорового, тихо шоке говорит: – Вот засранец! Юнги тут же бросается к альфе, который на вошедших омег посмотрел, Юнги улыбаться сразу мило стал. – Юнги, ты пришел. – Радостно говорит немного удивленный альфа и на Чмина медленно подходящего, взгляд бросает. – Как ты мог! Ты ведь меня чуть не извел! – Недовольно возмущается Юнги, прижимаясь к груди альфы, который его по волосам мятным гладит. – Прости Юнги, я сам не планировал быть подстреленным ловцом. – С легкой усмешкой говорит Тэхен. Юнги взволнованно отстраняется. Сидя на кровати, лихорадочно глазами по альфе бледном проходится. – Как ты? Как твоя рана? Что говорят врачи? Не молчи, чего ты молчишь! – Нервно не веря своим глазам, говорит Юн, в волосы рукой зарываясь. – Не волнуйся. – По щеке омеги костяшками поглаживает Тэхен, – Я порядке. Немного еще полежу, а потом... – А потом, ты никуда не рыпаешься и живешь как нормальный человек. – Тут же его перебивает Юнги и Тэхен с легкой усмешкой поудобнее на подушки спиной откидывается. – Правда, Чимин? Он ведь больше не полезет в бизнес отца? – Взволнованно смотрит на омегу, стоящего недалеко, Юнги, а сам Чимин на альфу взгляд с легкой улыбкой переводит. Тэхен от его взгляда чувствует, как внутри вес порхает. – Цветочек будет со мной. Бам, Бам, Бам. – Мягко, не сводя глаз с альфы говорит Чимин.

***

Чимин ходит в больницу к Тэхену около четырех дней, ранение не было слишком тяжелое, никаких последствий не было, и альфа уже через такой короткий срок выпросился домой. В один из дней, когда Чимин вместе с Юнги были у Тэхена в плате, к альфе пришел Чонгук. Это было для Чимина и Юнги чем-то шокирующим. Они знали, что Чонгук скрыто одобрял выбор Чимина и ему было жаль Тэхена, но не думали, что настолько, чтобы он сам приехал его проведать. Альфа узнал у шофера, куда он привез омег и сам отправился в больницу. Он не удивился, когда назвал консьержу в холле имя Чон Тэхен и получил направление. Как бы еще Чимин мог назвать своего альфу? Чонгук вошел в плату и Тэхен повернув к нему голову, на миг даже дернулся. Чонгук прекрасен. Юнги, сидя возле сидящего на постели Тэхена, прекрасно осознает это, глядя на альфу. У Чонгука, на котором легкое черное пальто, с зачесанными назад черным волосами и пронзающим насквозь взглядом, просто шикарный вид. Он просто у Юнги возможность на ногах устоять отбирает. Он уверенно подошел к Тэхену, в плате которого на миг воцарилась тишина. Это первый раз, когда Чонгук пришел к нему первым, притом не прогонять, а с миром. – Ну, здравствуй, Тэхен. – С легкой улыбкой говорит альфа и, остановившись возле сидящего Юнги, цепляя плацем его подбородок, сладко целует. Юнги как бы немножко неудобно, но альфу это не интересует, он видит эти губы и не прикоснутся к ним, значит от жажды умирать. Чонгук потрепал нежно по волосам Чимина и сел на стул рядом возле кровати Тэхена. Альфе было сначала даже как-то не по себе. Он впервые видел Чонгука нормальным. Чон не язвил, не буравил в нем дыры, в тот момент Тэхену не нужно было быть готовым к внезапному выпаду и атаке самого безжалостного монстра. Чон со спокойным взглядом, развалившись на стуле, подперев подбородок рукой, слушал что-то говорящего Юнги, который с рукой альфы играл. Тэхен искренне удивлялся тому, каким может быть Чонгук. Этот кровожадный, всех в порошок стирающий монстр, сейчас мирно и спокойно, полон своего излучающего невероятной волной могущества, улыбается и слушает своих омег. Тэхен понимает, почему Чимин так восхищается своим братом, понимает, почему Юнги от Чонгука без ума. Чонгук не проявил по отношению к Тэхену какой-либо презрительности, которую сам Тэхен при каждой стычке с Чонгуком видел в его пылающих глазах. Юнги ластится к нему, от его руки оторваться не может, глаз с него свети не в силах. Чимин, обнимая Тэхена за руку, сидя рядом с ним, тоже с любовью улыбается брату и просто тает от счастья, не видя в глазах Чона неодобрения. Чон большую часть молчал, слушал то Чимина, то Юнги, и даже Тэхен иногда что-то говорил. Потом, Чонгук собрался уйти, так как у него должна была пройти очередная встреча с партнерами. Альфа поцеловал Юнги, который на сей раз уже сам горячо ему ответил, оставил нежный поцелуй на щеке брата. Чонгук остановившись у края кровати альфы, подумав с мгновение, под пристальные выжидающие взгляды омег и самого Тэхена, протянул альфе руку. Тэхена такой жест Чонугка открыто шокировал, но он не медля, пожал ее. – Выздоравливай. Моему брату нужен здоровый, способный его защитить альфа. – Пожимая руку Тэхена, серьезно сказал Чонгук и ушел. Чимин вместе с Юнги нашли дом, находящийся на улице, где стоят домики средней цены. Они специально искали не слишком богатый район, чтобы о Тэхене никто не узнал. Тут его вряд ли кто найдет. Дом этот двух этажный, уютный, красиво обставленный и Тэхен переехав туда, был полностью доволен, не учитывая лишь того факта, что сначала он категорически отказывался взять дом, так как хотел купить его сам. Тэхен, не смотря на то, что для других уже считался мертвецом, имел свои скрытые от отца счета, потому денег у него было более чем достаточно, вот только Чимин не спросил и Чонгук, как только омега выбрал дом, сразу купил его. Тэхен не хотел вот так вот брать бесплатно дом, но Чимин очень просил, умолял и Тэхен согласился. Чимин с Юнги тут же начали ходить к нему каждый день. Омеги были очень осторожными, чтобы никто даже не заподозрил, что они ходят к альфе. Тоширо каждый раз, когда омеги уходили на танцы, подозрительно наблюдал за ними, видел по лицу Чимина и Юнги, что у них уже не присутствует того горя, которое было всего несколько дней назад. Омеги все равно продолжают вести себя так, будто они горюют, но Тоширо слишком проницателен, чтобы не заметить, что горе их значительно уменьшилось. Кисури все время в офисе, постоянно куда-то пропадает и Тоширо это тоже начинает волновать. Он чувствует, что от него все что-то скрывают. Однажды, когда омеги снова собрались навестить Тэхена, Тоширо увидев подмигивающего брату Чонгука, подошел к нему и, взяв за предплечье, открыто спросил: – Что происходит Чонгук? Вы все что-то скрываете от меня. На свой вопрос альфа получил лишь легкую усмешку и Чонгук, подмигнув ему, ушел, оставив шокированного альфу самого. В этот вечер Чимин с Юнги решили сходить с Тэхеном в клуб. Альфа быстро залечился и ему лишь иногда доставляет боль ранение, когда альфа шагает. Юнги предупредил Чонгука, и тот не сразу захотел их отпустить, но Чимин вместе с Юнги очень просили, и альфа недовольный, но согласился. У Юнги с рукой уже тоже установился порядок. Гипс сняли, хоть и шевелить ею было больновато. Плечо на чудо, срослось нормально, хотя оно также при движениях пока что доставляло не малый дискомфорт. Как раз на следующий день после снятия гипса, омеги собрались вечером с Тэхеном немного погулять. Утром Чонгук лежал на постели и прямо там, опираясь на спинку кровати с полурасстегнутой рубашкой, курил свои любимые сигары. Юнги роется в шкафу, ищет себе подходящий на вечер наряд. У него просто отличное настроение, он хочет хорошенько погулять вместе со своей семьей. Омега придирчиво ищет себе наряд, но пока ничего не находит. Более того, Юнги стоит колоссальных усилий не оглядываться на Чонгука с полурасстегнутой рубашкой, который раскуривая сигару и выпуская изо рта дым, не сводя глаз с самого Юнги, землю из-под ног у него выбивает. – Это кошмар, у меня нет, что одеть на вечер. – Недовольно швыряет на пол одну из блузок Юнги и поворачивается к альфе. Тот затягивается, выпускает изо рта дым, закрыв глаза и Юнги такая картина с открытым ртом, завороженным за ней наблюдать, оставила. – Ну, тогда и не иди вечером никуда. – Медленно открывает глаза альфа. – Ну, Чонгук! Я серьезно. – Недовольно тянет Юнги. – Я тоже серьезно. Не иди некуда, мне это не нравится. – Спокойно говорит альфа. Юнги на миг задумывается, закусывает губу, и, видя явное недовольство на лице альфы, медленно идет к нему, заставляя тут же пригвоздить Чонгука к себе взгляд. – Чонгук, что тебе не нравится? – Подходит медленно, заставляет Чонгука сглотнуть и поудобнее на кровати устроится, на бедра омеги обтянутые в черные кожаные штаны глядя. – Я против ваших гулянок в клубе. – Словно даже и не думает, о чем говорит, словно загипнотизированный смотрит на обтянутые кожей бедра Чонгук. – Почему? – Вкрадчиво спрашивает Юнги, видит, какой эффект на альфу справляет. Он доходит до края кровати, и с легкой лукавой улыбкой наблюдает за уже срывающимся с цепи альфой, у которого уже дыхание рваным стало, а глаза сверкать начали. – Там будут куча других альф. – На миг умолкнув, альфа не сводя глаз с этих слишком шикарных бедер, подняв на омегу взгляд, что-то решив, тут же добавил, – Все будут пялиться на твой роскошный зад. Я тебя никуда не пускаю. – Альфа тут же руки к нему протягивает и на себя тянет, на себя сесть заставляет. – Но Чонгук, я же уже пообещал Чимину, что пойду с ним. – Обнимая за шею альфу уже двумя руками, говорит Юнги. – Мне плевать. Вам не обязательно в клуб переться. Пойдите в кафе, в кино, в ресторан, мне плевать, но не в клуб. – Не отрывая голодных глаз от выглядывающих из-под растянутой белой майки, ключиц омеги, говорит Чонгук, держа свои ладони чуть ниже поясницы Юнги. – Ну, сегодня там большое открытие, Чимин очень просился. – Объясняет Юнги и заинтересовано, немного удивленно, с лукавой улыбкой наблюдает за этим загипнотизированным взглядом монстра. Он видит, насколько этот монстр от него зависим. Видит, как он на него действует, как он кажется, может им каждым своим движение управлять, Чонгук эти движения жадно взглядом ловит. – Не боитесь, что там Тэхена узнают? – Спрашивает Чонгук, и Юнги чувствует, как этот завороженный охотник руки медленно ниже спускает. – Нет, – Перехватывает спокойно сзади руки Чонгука Юнги и выше поднимает. – Это заведение не из самых элитных, такие места Хосоку не интересны, он туда не заявится. – Говорит Юнги, и снова чувствует, как сильные руки монстра ниже спускаются. – Но там ведь будут альфы? – С легкой улыбкой спрашивает у самых губ Юнги, заставляя по его коже табун мурашек пройтись, Чонгук. Юнги лишь сглотнув, кивает. – Ну, тогда вы никуда не пойдете. – С улыбкой шепчет Чонгук, а Юнги мрачнеет. Альфа тут же к губам омеги тянется, но Юнги голову в бок поворачивает, поцеловать себя не дает. Чонгук, поцеловав его в щеку, а не в губы, как намеревался, хмыкнул с улыбкой. – Я тебя ревную, персик. – Объясняет Чонгук, а Юнги к нему глаза поворачивает. – Знаю, но это не значит, что ты меня запереть ту можешь. – Снова за шею альфу обнимает и за поцелуем тянется. – Нет. Значит. – Когда Юнги уже почти коснулся его губ, уверено говорит Чонгук. Юнги передумывает, но поздно, альфа тут же руку на затылок омеге кладет и к себе прижимает, мокро, глубоко и страстно омегу целует, переворачивается и Юнги под себя поджимает. Юнги глаза в шоке расширяет, когда рука Чонгука на ягодице омеги оказывается и ее медленно, но крепко сжимает, Юнги дергается, только Чонгук ему даже пошевелиться не позволяет. – Не смей в этих штанах туда идти, понял меня? – Расцепив поцелуй, шепчет ему в губы альфа. – Узнаю, что ты в них пошел, так накажу, неделю сидеть не сможешь. Ясно? – Обжигая горячим дыханием его губы, говорит альфа. Чонгук проводит пальцем по нижней губе Юнги и, приблизившись к ней, медленно проводит по ней языком. Юнги в тихом шоке остается лежать на кровати, а альфа, поцеловав его нежно в губы, встал и вышел с комнаты. Вечер наступил очень быстро. Юнги, не послушав своего монстра, на свой страх и риск одел те же кожаные обтягивающие штаны и черную шелковую блузку. Омега заходит в комнату Чимина, и видит, как тот не зная, что одеть, нервно шарит в шкафу. – Чимин, ты, что еще не готов? – Выглядывает из двери Юнги и Чимин, увидев омегу, тут же подлетает к нему. – Цветочек, я не могу идти, я не знаю, что надеть. – Тащит его к шкафу Чимин, а Юнги с легкой улыбкой бросает взгляд на кучу тряпок на полу. – Давай-ка посмотрит. – Нагибается Юнги к горке одежды и берет одну из блузок. – Может эту? – Спрашивает омега, показывая Чимину, сидящему на кровати, блузку, на что тот недовольно и отрицательно качает головой. Юнги предлагает около четырех вариантов, но Чимин отказывается и тогда омега, роясь в одежде, берет в руки одну из черных полупрозрачных блузок. Юнги сидит на корточках, рассматривает ее и с улыбкой поворачивает голову к Чимину. – Откуда у тебя такое, Чимин? – Блузка была слишком откровенной, Чимин такое никогда не одевал. – Чонгук покупал когда-то давно. – Передергивая плечами, отвечает Чимин, обнимая подушку. – Наденешь? – Подмигивает ему Юнги. Чимин хмурится, смотрит искоса на блузку. – Нет, я не могу такое одеть. – Уверенно отвечает омега. – Почему? Хотя бы попробуй. – Встает Юнги и с блузкой в руках движется к Чимину, который тут же начинает в панике отползать назад. – Да чего ты? Попробуй, тебе точно пойдет. – Улыбаясь, говорит Юнги, представляя, как будет выглядеть Чимин. – Нет! Я не хочу! Не хочу! – Пищит в подушку Чимин, прижимая ее ко рту. – Да почему? Примерь хотя бы просто. Ты же не должен в этом идти, просто хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в таком наряде. – Оттягивает от Чимина подушку Юнги и тот, с взглядом напуганного зверька слушает омегу. Юнги нахмурившись, выдергивает у Юнги блузку и, слезая с кровати, идет в маленькую гардеробную. – Погоди! – Останавливает его Юнги, и, хватая одни из домашних штанов Чимина, снимает свои. Натянув штаны Чимина, пока тот молчаливо в удивлении ожидал действий Юнги, омега подошел к нему и протянул кожаные штаны. – Вот, надень и это добавок. Чимин только покачав в шоке головой, взглядом давая понять Юнги, что тот сумасшедший, неуверенно заходит в гардеробную. Юнги ходит по комнате, роется в одежде Чимина, которую составляет куча разных штанов размера больше, чем у самого Чимина, пару брюк, и закрытые блузки, миленькие кофточки. Наконец дверь в гардеробную открывается. Юнги тут же с нетерпением поворачивается к двери, но никто не выходит. – Ну, чего ты ждешь? – Зовет его Юнги пытаясь заглянуть внутрь и увидеть там Чимина. – Ты уверен? – Не уверенно спрашивает голосок изнутри гардеробной. – Абсолютно, давай, выходи. – Нетерпеливо говорит Юнги и ждет, когда омега, наконец, выйдет. Чимин выходит. Чимин выходит – у Юнги дыхание на миг затаивается, он отшатывается назад, и запнувшись о гору с одеждой, чуть не падает. – Нихрена себе! – В шоке говорит он, пнув ногой намотавшуюся на нее майку, снова широко распахнув глаза, поднимает их на Чимина. Чимин вышел и у Юнги чуть приступ кашля не начался. Только посмотрите на этого ангелочка! Ангелочка? Едва ли можно так сказать. Тут уж скорее наоборот. Чимин стоит у двери гардеробной, невинно держа опущенные ручки вместе. На его, как вдруг оказывается ультра стройных ногах, просто шикарно сидят кожаные штаны. Юнги с открытым ртом поднимает шокированные глаза медленно выше по фигуре омеги. Глаза скользят по стройным бедрам, поднимаются выше, и сквозь полупрозрачную блузку Юнги видит стройный торс, хрупкие манящие плечи, с которых эта же блузка слегка сползает. Мало ему того, так, когда Юнги поднял глаза к лицу смущенного омеги, снова громко выругался. У Чимина черным подведены глаза, наложено совсем немого косметики, которая подчеркивает и так прелестные черты лица, волосы зачесаны назад. – Чи…Чимин. – Заикается Юнги. Он не ожидал просто. Чимин всегда выглядит таким милым, пушистым ангелочком, а сейчас перед Юнги стоит просто бомба, воплощение сексуальности и возможно даже разврата. А как еще можно подумать, поглядев на это шикарное тело, на эти ноги… В один миг, Чимин из милого ангелочка с пушистыми крыльями превратился в фурию, только один взгляд на которую заставляет от истомы не удерживаясь на ногах, ниспадать на колени. Хочется преклониться у его ног, стать его рабом и выполнять все, что он не прикажет. Единственное, что не соответствует с шикарным и до ожогов горячим образом точно не ангелочка, так это взгляд Чимина. Омега смущенно и с явным неудобством бегает глазами по полу и это невинное выражение придет неповторимой прелести подобному образу. – Чимин, ты что, ты как это? – Крутит пальцем у своего лица Юнги не в силах нормально говорить. – А, ты об этом? – Ту же спохватывается Чимин, – я просто раньше красился когда-то. Лет пять назад. – Натянув рукава блузки на пальцы и утерев одним из них носик, говорит Чимин мило хлопая глазками, словно не понимая того шока, в котором сейчас перебывает его друг. – Те…Тебе идет. – Держится рукой за поручень кровати Юнги. Если бы сейчас своего брата увидел Чонгук, он минимум что, так их бы никуда не пустил, а вещи эти приказал сжечь ярким пламенем. – Может я все это сниму? Бам, Бам, Бам. Надо снять, я не могу. Надо снять. – Начинает снова заговариваться Чимин, явно нервничая. – Знаешь, если Тэхен не умер от пули, то сейчас точно сдохнет, только разок глянув на тебя. – С открытым восторгом говорит Юнги. Чимину неудобно, он постоянно одежду на себе поправляет, видно, как нервничает, но улыбки при словах Юнги сдержать не может. – Малыш, тебе очень идет. – Уже боле менее оклемавшись от шока говорит Юнги и подойдя к Чимину, начинает его поворачивать с стороны в сторону, рассматривая как на омеге сидит наряд. – Знаешь, я думаю, Чонгук бы меня убил, за то, что я тебя в такое нарядил. Но тебе так идет, ты даже себе представить, наверное, не можешь, как тебе идет этот образ. Юнги хватает с тумбочки свой телефон и берет Чимина за руку. – Пошли. – Улыбаясь, говорит Юнги. – В этом? – Отступает на шаг в ужасе Чимин. – Ну и что? Мы же будем с Тэхеном. Чимин начинает неуверенно мотать опущенной головой. – Ну же, – цепляет его подбородок пальцами Юнги и заставляет смотреть на себя. – Тебе нечего боятся, а если ты и испугаешься, мы сразу уедем, идет? – Мило спрашивает Юнги. Ему ужасно хочется, чтобы Чимин пошел именно так. Он всегда защищает омегу и печется за ним как за самым любимым ребенком, но его сильно расстраивает, что Чимин словно себя в этих стенах и этой одежде, напрочь закрывающие его тело, закрыть хочет. Он закрывает себя словно от всего, сам себя ограничивает во многом, почти во всем. Юнги хочет, чтобы тот начинал приспосабливаться. Возможно, это ничего не изменит, но пусть хотя бы он сегодня не закрывается, не прячется как запуганный зверь. – Идем, будет весело. – Подмигивает Чимину Юнги и тот с горем пополам ему кивает. Юнги просто переполнен весельем, ожидая реакции Тэхена на такого Чимина, которого, таким, наверное, еще никто никогда не видел. Они едут на заднем сидении мерседеса и водитель с явным шоком поглядывает в зеркало заднего вида, вызывая у Юнги чувство гордости. Чимин же нервно ерзает на сидении, головы не поднимает, постоянно одежду поправляет, пытается прикрыть тело из под просвечивающейся блузки, но с отчаянием понимает, что не получится. Он нервно выдохнув, прикладывает руку ко лбу. Юнги молча наблюдает за терзанием ангелочка и в один миг хватает его за руку и мягко говорит: – Не нервничай ты так. Ты прекрасен. – Уверенно говорит Юнги. Чимин поднимает на него неуверенно глаза. Юнги сегодня просто блистателен. Его мятные волосы ниспадают на серебряные глаза, улыбка у Юнги немножко лукавая. Омега обычно очень спокоен, хотя у него и бойкий характер, но подобная улыбка не раз мелькала уже на него лице. Но теперь, Юнги, кажется переполненный игривостью, желанием повеселится, и наполненный счастьем, которое он еще не совсем до конца осознать способен, выглядит просто неимоверно уверенным. На его ногах одеты серые брюки, черная, но не такая прозрачная как у Чимина блузка. Его взгляд, Чимин уверен, способен людей на колени ставить. Сегодня Юнги очень, даже слишком игривый. Чимин этого немного опасается, но такой Юнги ему нравится. Наконец машина паркуется у входа клуба. У обочины стоят еще с десятка машин, вся улица заполнена людьми, собирающими хорошо повеселится. Чимин сжимает руку Юнги, осознавая какое количество людей будет находится в клубе и уже кажется пожалел, что попросился сюда. – Не бойся, цветочек, я рядом. – Гладит его по щеке Юнги и выходит из машины. Чимин не выходит, громко вдыхает, пытается собраться, но Юнги ему дверце открывает и выйти помогает. Чимин выходит. Чимин выходит – все взгляды находящихся на улице людей тут же привинчены к нему. Чимин голову опускает, не знает, куда глаза девать, а Юнги гордо вскинув подбородок, пройдясь рукой по мятным волосам, берет Чимина за руку и уверенной походкой идет к входу. Юнги магнитом приманивает к себе взгляды толпы своим уверенным, ставящим на колени и превращающим в добровольного раба, взглядом и тонкой красотой. От Чимина не возможно увести взгляд из-за его сексуальной внешности, которая пропитана изысканной развратностью и каждый смотрящий на него альфа готов кожу с себя заживо содрать, а хотя бы рядом с этой шикарной фурией постоять. Хотя взгляд у этой фурии далеко не соответствует образу. Юнги подходит к входу, и в собравшейся возле него толпе вдруг замечает того, кого и искал и кто все это время, не дыша, не двигаясь, к месту одному пригвожденным стоял. Тэхен ждал омег у входа, и когда увидел, как из машины вышел Юнги, довольно улыбнулся образу омеги. Когда Юнги обходил машину, чтобы помочь Чимину выйти, Тэхен с нетерпение ожидал увидеть своего пушка. Увидел. Он ожидал, что из машины выйдет милый парнишка, которого с непосильным трудом Юнги оденет в блузку, а не закрывающую почти под самое горло кофту. Тэхену нравится такой Чимин. Он именно такого и полюбил. Ему нравится эта нежность, эта милая невинная скрытность, этот чистый образ, воплощением которого является Чимин. И когда омега вышел из машины, первое, что с Тхеном произошло, он услышал, как чуть не оборвалось его сердце, и чуть по швам все вены не пошли. Тэхен не верит. Он не может узнать этого омегу. Взглядом ошарашенным альфа, еле стоя на ногах, проходится по обтянутым в кожу шикарным ногам, бедрам, видит шикарное тело сквозь полупрозрачную блузку. Тэхен оборачивается по сторонам, с открытым от шока ртом. Он словно заглядывая в глаза стоящих рядом и довольно улыбающихся альф, что устремили взгляды на двух омег, переспрашивает, не мираж ли это. Не мираж. Юнги видит Тэхена, видит его реакцию, и довольно улыбаясь, тянет Чимина за руку к альфе. Чимин подняв голову с нервным взглядом, замирает. Тэхен просто великолепен. Молодой альфа одет в красные брюки, что просто идеально сидят на нем, черную атласную рубашку, поверх которой накинут красный пиджак. От такого альфы издается настолько сильная энергетика уверенности, что Чимину тоже тяжело на ногах устоять. Тэхен особенный. В нем сочетаются непринужденная уверенность и не напыщенная, чистая и по-настоящему юношеская невинность. У этого альфы, когда он ведет дела, непоколебимые устои, часто холодный властный взгляд. Но когда дело бизнеса не касается, молодой юноша чужд к этим напускным понтам, тогда как сам обладает настоящим, с рождения подаренным ему изысканным, заставляющим давится от зависти других альф, полным истинной роскошности существом. Он не задумывается, его не волнует, что скажут другие, а этот неподдельный взгляд детской невинности покоряет сердца. Тэхен один такой, Чимин единственный такой. – Чимини. – Вдруг на альфу напал неописуемый приступ неудобства, смущения. Он начал поправлять рукой волосы, полы пиджака, отступив от удивления на пару шагов назад, толкнул какого-то альфу, искренне извиняясь за это. Эти его резкие нервные движения вызвали у Юнги открытый смех. Тэхен поворачивает голову к смеющемуся омеге и с деткой наивностью смотрит тому в глаза, не понимая, что происходит. – Пошли уже внутрь. – Смеясь, говорит Юнги и тянет онемевшего Тхена одной рукой, Чимина другой. В зале кучу народу. Нижний этаж битком забит людьми, танцующими и на ходу пьющими. Ди-джей заводит толпу, громко играет музыка и весь зал освещается неоновыми лучами. Посередине зала люди вовсю отрываются, за маленькими столиками сидят молодые альфы и омеги. Тэхен отойдя немного от шока, обнял Чимина за плече, и, поцеловав омегу в макушку, начал спускаться с ним и Юнги, идущем перед ними, к танцполу. Они проходят сквозь сгустившуюся толпу, пред Юнги расступаются все. Тэхен понятия не имел раньше, насколько сильным, уверенным и даже в какой-то степени стервозным может быть его лучший друг, ходящий в постоянных шрамах и синяках. Сейчас по танцполу, между людей движется горячий, обжигающий по самое нутро омега. Тэхен знает Юнги, какой он, знает, что этот человек может быть таким, и в тоже время иметь нежное сердце, постоянно смущаться, и быть самым лучшим другом для того, кто того заслуживает. Чимин к Тэхену жмется, дергается каждый раз, когда к нему нечаянно или нарочно кто-то касается. Тэхен спокойно ведет его к столу в глубине зала. Юнги садится за маленький круглый столик, напротив садится Тэхен и усаживает Чимина себе на колени, обнимая за талию одной рукой. К ним подходит официант и Юнги заказывает себе коктейль, Тэхен тоже, а Чимин просит сок. Юнги попивая коктейль, в такт музыке качает ногой закинутой на ногу и спокойно проходится взглядом по залу. Тэхен что-то шепчет Чимину на ухо, пытаясь успокоить запуганного омегу. Юнги начинает говорить о том, что теперь Тэхен может жить, как хочет, альфа рассказывает свои планы, нежно обнимая и прижимая к своей груди Чимина. Так проходит около полутора часа, на столе у альфы и омег уже кроме коктейлей появились напитки и покрепче. Юнги смеется, и, облокотившись о колени, держа в руке бокал с мохито, слушает рассказ альфы. Чимин уже немного успокоился, обнимает Тэхена за шею, а другой рукой играет с его воротником. В один момент к Юнги подходит какой-то альфа и с у улыбкой предлагает ему потанцевать, но Юнги смерив его презрительным взглядом, аккуратно шлет его подальше. У Юнги есть с кем танцевать, и с Чонгуком никто и никогда не сможет сравниться. Проходит еще около часа, Юнги уже успел потанцевать, правда, один. С альфами он танцевать не хочет, а Тэхен не мог, так как Чимин его не пускал и сам танцевать не хотел. Когда Юнги возвращается за стол, то отпивает из своего бокала. – Чимини, зря ты не хочешь потанцевать. – Мило говорит ему Юнги у которого глаза уже немного застелены легкой дымкой. Чмиин просто мотает головой и кладет ее на грудь своего альфы. Юнги тянется за бутылочкой вина, что стоит со стороны Тэхена, но ее вдруг берет чья-то рука. Юнги так и стоя в этой позе, поднимает медленно глаза на подошедшего человека. Перед ним стоит высокий, стройный красивый альфа двадцати четырех лет и до Юнги не сразу доходит, что перед ним правая рука ловца. – Привет, Юнги. – С легкой улыбкой говорит альфа и протягивает омеге бутылочку, а тот сев на место, подумав, все же принимает ее. Сидящие на другой стороне стола Тэхен с Чимином не двигаются, просто молча наблюдают за альфой. Он проходится взглядом по Тэхену, скользит им по омеге и накренив голову на бок, прикусив губу, улыбаясь говорит: – Я вижу у вас весело, вы не против, если я присоединюсь. – Против. – Хмуро бубнит Юнги, наливая себе вина в бокал, – Ты правая рука Хосока и точно ему… – До Юнги вдруг сквозь плену опьянения начинает доходить. Он прекращает наливать напиток и, замерев на миг, поднимает глаза, полные ужаса на альфу, у которого на лице адская улыбка начинает сверкать. Тэхен вместе с Чимином только смотрят на альфу, с ужасом понимают, как влипли, а тот лишь с довольством, которое явно видно на его лице, понимает всю ситуацию. – Так я присяду. – Не спрашивает, садится, и, подозвав официанта, заказывает себе виски. – Чего молчим? Вы ведь так весело общались. – Приподняв бровь, с улыбкой спрашивает альфа и отпивает напиток. Все молчат. Между ними вмиг наэлектризовался воздух, появилось давящее, вырывающее сердце из груди давление. Тэхен с Юнги несколько раз переглядываются, Чимин только неотрывно смотрит на альфу, сидящего между ними и Юнги. Альфа это конечно замечает, и, улыбаясь ему, проходится взглядом по его фигуре. – Не думал, что ты ходишь в такие места. – Наконец выдавливает из себя Юнги. – А чем это место плохое? Миленько, очень хороший клуб. Он конечно не для самой шикарной элиты Сеула, но он очень хорош. Мне нравится, и как видно, я не зря сюда пришел. – Облокачивается рукой на стол альфа приблизившись к Юнги, который тут же подался назад. Альфа так пронзительно смотрит в глаза Юну, что тому едва удается не отвести взгляд. Альфа очень красив, его рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы цвета пепла зачесаны назад, глаза просто дыры прожигают. – Ну что ж, давайте веселится, мы же в клубе, для этого каждый из нас и пришел. – После короткой гнетущей паузы говорит альфа, и наливает себе и другим вина. – Ты нам не друг. Ты нас предашь ловцу. – С болью раздирающей горло говорит Юнги, смотря на альфу тяжелым взглядом. – Я тоже человек Юнги, не только правая рука ловца. – Тут же спокойно говорит альфа и наливает вино в бокал Тэхена. – Мы все пришли сюда развлечься, так давайте так и сделаем. А ваш секрет, – наливая вино Юнги, говорит альфа и глаза на омегу поднимает. – Я возможно сохраню. А пока, – подносит горлышко бутылки к уже пустому стакану Чимина альфа, но Юнги его тут же за руку хватает, останавливает. – Нет, он не пьет. – Уверенно говорит Юнги, глядя в глаза альфе. – А в чем дело? – С легкой улыбкой спрашивает он. – Он не пьет и все. – Отрезает омега и альфа, на миг задумавшись, ставит бутылку на стол. – Ладно, только это не честно. Вы развлекаетесь, а этому ангелочку не позволяете. – Отпивает виски альфа. Тэхен еле сдерживается, чтобы не зарядить своим бокалом прямо в лицо этому нахалу, Чимин отчетливо начинает чувствовать, как пальцы, что до этого нежно касались талии омеги, сейчас на ней все больше сжимаются. Чмиин поднимает глаза к своему альфе, видит в них такой мрак, отдающий молниями, что ему даже не по себе становится. – Ему и так весело. – Холодно говорит Тэхен и Чимина к себе ближе прижимает. Чимин только Тэхен крепче обнимает, ластится, что он только его, понять дает. Альфа с интересом открыто разглядывает Тэхена, потом Чимина, и постукивая пальцем по ободку бокала в руке, говорит: – Я удивляюсь, как ловец так промахнулся. – От его слов все напряглись, а Чмин, потянувшийся за стаканом с соком от ужаса его тут же на стол опрокинул. Юнги спохватился салфеткой убирать стол, пока альфа с легкой улыбкой глядел на растерянную реакцию Чимина, который к Тэхнеу ближе прижался. – Но сейчас не об этом, давайте выпьем за более тесное знакомство. – Приподнимает он бокал, и пьет напиток, другие молчаливо не двигаются. Начинает играть следующая музыка и альфа повернувшись к танцполу , обратил свой взгляд на Юнги. – Потанцуем? – Протягивает он руку омеге, а тот в шоке на нее смотрит. – А со мной не хочешь? – Тут же мрачно говорит Тэхен и Юнги не может сдержать смешка. Альфа к Тэхену поворачивается, на него недовольно смотрит и снова к Юнги оборачивается. – Пошли, я тебя не съем. – После короткого замешательства хватает его за руку альфа, и они выходят на танцпол. Тэхен хмурится, считает, что уже пора уходить, общество того альфы им точно неприятно, но учитывая словчившуюся ситуацию они должны как-то договорится с ним. Играет музыка, все танцуют и Юнги сначала двигается сковано, думает только об угрозе, но альфа напротив без единого намека на угрозу, красиво двигаясь, берет омегу за руку, кружит и Юнги берет себя в руки Он не даст повода этому альфе усомнится в своем превосходстве, уверенности и контролем над ситуацией, который тем не менее сейчас именно у этого альфы. Юнги начинает двигаться плавно, раскрыто, двигает бедрами в такт музыки и ловит на себе восхищенные взгляды альфы напротив. Альфа все больше приближается, и позволяет себе даже положить руку на талию Юнги, тот ненавязчиво, но ее с себя скидывает. Только Чонгук имеет права к нему касаться, и только его касания доводят Юнги до предела, до дрожи в коленях. После того, как они потанцевали, они возвращаются за стол. Тэхен улыбается Чимину, уверяет, что все будет хорошо, а Чимин явно нервничает. – Ты просто шикарно танцуешь, Юнги. – Смеясь, говорит альфа и снова наливает всем вина. Тэхен уже тоже не в самом трезвом состоянии, ему, кажется, даже все равно на то, что рядом тот, кто го с потрохами может ловцу сдать. Для Тэхена сейчас существует только Чимин, который сидит у него на руках, и альфа, положив голову на плече Чимина, вдыхает его аромат. Все уже успели опьянеть, и ситуацию уже контролировать не так просто, все становится для них легче и альфа им не таким опасным кажется. – Я Шидо. – Поднимает глаза на Юнги, а потом переводит их на Чимина альфа. – Я думал тебе запрещено сообщать кому-либо свое имя. – Отпивая от вина, которое ему уже налил альфа, говорит Юнги. Они уже все порядочно выпили и Юнги себя теперь чувствует более раскрепощено, о той опасности, которая сейчас над ними, уже так заботится. – Запрещено. Но всем иногда можно нарушать правила. – Подмигивает он омегам. Чимин обращает свое внимание на Тэхена, который улыбаясь, что-то шепчет ему на ухо, а Шидо собирается налить в стакан омеги вина. – Я же сказал, он не пьет. – Зло говорит Юнги, снова останавливая альфу, не позволяя налить напиток. – Да перестань ты. Ему тоже нужно расслабиться. – Нет. – Тут же отрезает омега, сам ощущая, что перед глазами уже все плывет. – Давай так, ты не мешаешь мне, а я забываю о том, что предо мной сидит Тэхен. – Приблизившись к омеге, говорит ему альфа, пока Тэхен тихо смеясь, что-то шепчет Чимину. – Ты с ума сошел. – После короткой паузы говорит Юнги. – Пусть выпьет, смотри какой он нервный, а так расслабится. Ему легче станет. Тем более вы же рядом. А я не говорю ловцу о Тэхене. – С блестящими глазами говорит ему Шидо, а Юнги чувствует, как ужас к горлу подкатывает. У него перед глазами плывет, он понимает, что это не просьба, а ультиматум. Юнги лихорадочно думает, на Чимина, который только на Тэхена смотрит, глядит, и думает, что лучше уже так. Пусть Чимин немножко выпьет, только немножко, а Юн сам за ним присмотрит. Шидо в таком случае не сдаст их, не расскажет ловцу о Тэхене. Юнги убирает руку с руки Шидо, позволяя тому налить омеге вино. Альфа довольно наполняет бокал до краев, пока Юнги возмущается, что тому и половины хватит. – Будет весело. – Подмигивает Юну Шидо и привлекает внимания остальных. Тэхен не глядя выпивает свой бокал, не обращает внимание на то, что в бокале Чимина, так как сок омега пил вишневый и цветом от вина он не сильно отличался. Чимин берет свой бокал и отпивает, морщится, но ничего не говорит. Юнги неуверенно смотрит на омегу, переводит взгляд на Шидо, а тот, видя, что Чимин не паникует, довольно подмигивает Юнги. Так проходит около двух часов. Все весело о чем-то говорят, Тэхен уже полностью пьяный, весело обсуждает что-то с Шидо, а тот с легкой лукавой улыбкой отвечает ему. Тэхен только то и делает, что выпивает вновь и вновь наполняющийся с помощью Шидо бокал вина, и попутно глубоко целует Чимина, цепляя его подбородок пальцами. Чимин не сопротивляется, на такие слишком смелые касания не возмущается, не боится. Омеги не замечают, сколько они уже выпили. Юнги не видит, что Шидо каждый раз все подливает и подливает Чимину вино, а когда и видит, то по расслабленному настроению Чимина думает, что это и не так уж плохо. Чимин пьет и пьет, как будто он овечка, которую ведут на поводу, морщась, доверчиво пьет и пьет то, что ему постоянно подливают. Юнги уже толком не различает, что происходит. Видит лишь расплывчато, что Чимин смеется, уже не сидит как запуганный зверек, а сидя на руках еле соображающего что-то Тэхена, сам уже наливает себе напиток. Юн смеется, снова выпивает, слушает то, что рассказывает ему Шидо, который кажется в отличие от всех остальных более мене трезв. Юнги смеется, ему становится очень жарко, и он оттягивает ворот блузки. Альфа сам угощает его вином из своего бокала, утирает каплю напитка у рта омеги пальцем. Тэхен покрывает шею Чимина поцелуями, а тот, смеясь, сам тянется за поцелуем, Тэхен не совеем нежно впивается в его губы. Юнги понимает, что что-то идет не так, когда ощущает на своих губах горячее прикосновение чужих. Но омега не сразу понимает, что происходит, опьяненный Юнги не сопротивляется и более того, даже отвечает. Он ощущает, как уже сидит на чьих-то коленях, и почти что обнимает торс альфы ногами. Шидо держит руки на его талии, жадно целует его, а Юнги отвечает. Будь он хоть чуточку трезвым, он бы тут же врезал пощечину альфе, но он слишком пьян, чтобы что-то понимать. Он просто принимает жаркие ласки, которые ему сейчас жизненно необходимы. Но когда в голове Юнги звучит тихий голос « Узнаю, что ты пошел в этих штанах накажу. Ясно?», омега тут же прерывает поцелуй. Он медленно отстраняется от альфы, который его явно отпускать не хочет, и понимание ситуации обрушивается на Юнги, словно снег в ясную погоду. – Чимин, мы уходим, – Слазит с колен Шидо Юнги, пошатываясь, но Чмиин, сидящий на коленях Тэхена, услышав музыку, встает и, смеясь, идет на танцпол. – Нет, ты куда? – Невнятно спрашивает Юнги и тянется за рукой Чимина, но тот уже пошел к танцполу. Тэхен с улыбкой провожает взглядом омегу и Чимин становится возле танцующих людей. Юнги с ужасом смотрит на омегу, боится, что тот сейчас запаникует от такой большой толпы, но Чимин сразу начинает входить ритм танца, и плавно двигаться. Все сидящие за столиком в шоке смотрят на Чимина, потому что тот совсем легко начинает танцевать. Ему не страшно, он просто шикарно двигается. Он всегда в танцах был боле уверенным, но обычно он танцует по-другому. Сейчас его движения более раскрепощены и наполнены горячей сексуальностью. Он всегда так танцует, но сейчас эти, мягко говоря, откровенные движения начинают притягивать взгляды всех танцующих. Тэхен с открытым ртом наблюдает за своим пушком. Чимин сейчас такой, что только дотронься, дотла сгоришь. В его глазах нет страха, а взгляд так обжигает, что кожа плавится. Все вокруг голодными взглядами смотрят на омегу, который просто покоряет всех, заставляет захотеть стать его верным рабом. В один миг его хватает кто-то за плечи и разворачивает резко к себе. Чимин не сразу понимает, что происходит, кто перед ним, но тут же оседает, когда узнает в нависшем над ним альфе с разозленным взглядом Тоширо. Тоширо не может найти себе место, ему настолько плохо, что ему бы впору сердце заживо руками вырвать. Потому что оно так кровоточит, что от этой крови альфа уже захлебывается, а спасения нет. Все потому что это спасение к нему не спешит, а к этому еще безжалостно говорит «Ты меня злишь». Тоширо целый день ходит злой, несколько раз ругается со своими людьми, потом у самых близких из них даже просит прощение, угощая их своими любимыми сигарами. Все люди Чонгука Тоширо очень уважают и по-настоящему любят. Потому что Тоширо настоящий лидер. Он знает, как и к кому, какой подход нужен, чем кого можно задобрить, а кого на корню гасить. Он знает каждого своего человека, знает историю каждого, их проблемы, их радости и желания. Знает их самые ужасные секреты и самые сокровенные мечты. Люди Тоширо ему полностью доверяют и знают, что если альфа и бывает, срывается, что в принципе случается очень редко, сам Тоширо об этом потом жалеет и маленькой, но приятной мелочью просит не держать обиды. Это может быть просто похлопывание по плечу, какая-то парочка добрых слов, угощение дорогой сигарой. Вот и сегодня Тоширо то дело и делает, что всеми силами пытается не срываться на всех. Под самый вечер альфа сидит в своем кабинете в высотке Чонгука и раскуривает свою любимую сигару сидя за большим дубовым столом бардового цвета. Он выпускает дым со рта и ему так бы хотелось, чтобы вместе с этим дымом выходила и его разъедающее нутро боль. Только она не уходит, разъедает, отравляет и Тоширо на миг боится, что сердце не выдержит. Тоширо считает себя одним из самых ужасных людей. Возможно, в некотором плане именно так и есть. Только альфа даже не предполагает, что, будучи самым элитным убийцей своего шефа, в его душе осталась та не стираемая ничем доброта и даже, как бы это невозможно не звучало, чистота. В сердце этого человека, живущего во мраке, живут и ярко светят лучи, только, к сожалению, он не может поделиться своим чистым чувством с тем единственным, с кем так сильно этого хочет. Никто его о этом не просит, никому это не нужно и Тоширо только остается, что молча жевать стекло, глотать его, раздирая все нутро и никому эти лучи не показывать. Альфа, откинувшись спиной на спинку кресла, вздыхает, чувствует, как внутри разрывающая болью отдает в сердце. Он к нему руку подносит, ему кажется, оно от этой боли развалиться может. Чем он заслужил? Он и так никогда себе даже ничего не позволял, даже намека не давал, а теперь даже не заслужил хоть какое-то элементарное принятие Чимином, вместо этого получив так не осторожно сказанное и ранившее по самую душу «злишь». Может Чонугк прав? Может стоить плюнуть и сказать все напрямую? От этой мысли альфа с болью газа прикрывает и головой мотает. Как же он ему скажет? Этому чистому существу? А что дальше? Чимин его тогда насовсем от себя оградит, альфа в этом уверен. Тоширо открывает глаза, встает из-за стола и, обходя его, водит пальцами по гладкой поверхности. – Просто скажи и все. – С грустной улыбкой шепчет альфа. – Бред! – Отчаянно выдыхает альфа и прикладывает ладонь ко лбу. Он опирается на стол, поднимает глаза на него, видит свой кошелек. Альфа с теплой улыбкой тянется к нему рукой и раскрывает. Помимо десяток карточек и визиток, в нем альфа видит то, от чего на его лице появляется очаровательная улыбка. На одной стороне кошелька в прозрачном отсеке вложена совсем маленькая фотография. На ней сам Тоширо, обнимающий за плечи Чимина. Альфа и омега в осенних пальто, Тоширо в черном, Чимин в коричневом. На фотографии, сделанной где-то на улице, изображен омега, которому лет шестнадцать. Чимин будучи привлеченный Тоширо, мило дует губки и показывает знак с двух вытянутых пальцев, а сам Тоширо по-настоящему счастливо улыбаясь, делает селфи. Тоширо проводит большим пальцем по фотографии, он не может сдержать счастливую улыбку, глядя на нее. Тогда Чимин ему так доверял, тогда Чимин его подпускал настолько близко, что Тоширо был и вправду счастлив. Когда Чимину было шестнадцать, ему, конечно, было хуже, чем сейчас, тогда приступы были очень частыми, но Тоширо всегда был рядом, всегда обнимал. Чем-то смешил, и омега, стирая слезы от страха, смеясь, успокаивался. На фотографии была запечатлена одна из их частых прогулок, тогда Чимин себя чувствовал неплохо, и они долго гуляли. Но что-то поменялось. Чимин начал расти, начал скрываться от Тоширо, закрываться и не подпускать. Тоширо не понимает, в чем дело, но Чимин перестал быть с ним настолько открытым, как раньше. Раньше Чимин всегда за каждым поводом бегал именно к нему и альфа от этого был счастливым. А когда Чимин начал расти, ему стало семнадцать, восемнадцать, омега стал его в неком образе избегать и у альфы сердце на куски разрывается, потому что большей боли он никогда не ощущал. Альфа и так не имеет никакого права сказать Чимину о своих чувствах, тлеет, горит, а слова сказать не имеет права. А теперь еще и Чимин вдруг закрылся от него. Теперь Чимин нашел альфу, и Тоширо готов себе все руки расцарапать от обиды и нестерпимой боли, что он все это время был рядом, и Чимин его не замечал, а увидел Тэхена и сразу ему сердце отдал. Теперь еще к тому же Чимин сказал Тоширо, что он его злит. Альфа закрывает кошелек и ставит обратно на стол. Может, просто спросить, в чем дело? Тоширо просто спросит, что не так, что он сделал, чем заслужил немилость омеги, чем обидел? Он не станет говорить о своих чувствах, но узнать чем же он злит Чимина, Тоширо жизненно необходимо. Это осознание на него с неимоверной силой обрушивается. Наконец он решится. Он поговорит, если не о самом важном вопросе, так хотя бы очень близком к нему. Тоширо открыто спросит, в чем дело. Он не может, это чувство его разрывает, эта боль ему все стенки вен разъедает. Тоширо быстро вытягивает телефон из кармана, и набирает номер. – Здравствуй, Чимин дома? – Спрашивает Тоширо у водителя Чимина. – Нет, босс. Чимин сейчас вместе с Юнги в клубе. – Отвечает ему альфа. Тоширо хмурится, не понимает, что имеет ввиду альфа. Как Чимин может быть в клубе, тогда как у него недавно убили альфу? Неужели Чимин поехал веселиться, тогда как ему совсем недавно так плохо было. – Скажи, где вы. – Подумав, говорит альфа и слушает своего человека. Он решил, что разберется там, в клубе, почему Чимин туда поехал. Наверняка, Юнги просто решил помочь развеяться омеге, вот только не испугается ли Чимин такой большой толпы. Альфа срывается к лифту и спустившись вниз, несется к машине. Через час он доезжает до клуба, уже в машине слышит громкую музыку, доносящуюся из здания. Он тут же чувствует страх за Чимина, быстро выходит их машины, и закрыв дверцу идет к входу. Тоширо входит в огромный шумный зал. Он не любит клубы, не любит шумные толпы, он слишком скрытен и замкнут, ему больше по вкусу места поспокойнее. Альфа ищет глазами в зале Чимина. Находит. Сначала Тоширо, пройдя немного вглубь зала, видит Юнги, который, кажется полностью пьяный, сидит на коленях какого-то альфы и целует его. У Тоширо внутри ярость в тот же миг поднимается, он кулаки сжимает. Юнги для него хороший друг, он омега его брата. Тоширо уже собирается к столику, желая сделать с лица того альфы кашу, при этом даже не замечая Тэхена, сидящего рядом, но в миг останавливается. Совсем рядом он видит, как с другого сидящего рядом альфы встает омега и идет к танцполу. Тоширо не знает, что это за омега, но вдруг на один миг осознание накатывает на него, он поверить в это не может. Тоширо на месте застывает, высматривается и приходит в шок, когда в том омеге Чимина узнает. Тоширо не может поверить. Его пушок, маленький ангелочек одет в очень открытый, горячий наряд. У Чимина зачесаны волосы назад, он слегка накрашен и самое главное сейчас, без капли стеснения танцует так, словно он профессиональный стриптизер. Его танец граничит с самой искусной изысканностью и элегантностью, идущей рядом с откровенностью и даже пошлостью. Тоширо чувствует, как у него сердце чуть не срывается. Он дыхание затаивает, видит этот взгляд, не запуганный, игривый, лукавый и Тоширо и вправду не может осознать, что это Чмиин. Он поверить просто в это не может. Он все эти годы, живя с пушком, никогда даже в мыслях не мог допустить, что Чимин может быть таким раскрепощенным. Омега двигается так красиво, плавно, горячо, привлекает внимание всех альф. Тоширо никогда его таким не видел, Чимин всгеда был таким запуганным, скрытным, миленьким, до костей мозга невинным. Он такой и есть. Именно так и твердит себе Тоширо, пронзая кожу ладони ногтями. Прекрасно видно, что Чимин полностью пьян. Этот факт взывает в альфе кипящую ярость, ведь Чимин никогда не пил, и Юнги должен был обеспечить, чтобы так оставалось и дальше. Тоширо больше не может на это смотреть. Нет, Чимин танцует просто обворожительно, Тоширо выглядя отвести не может, но он прекрасно знает, что когда Чимин придет в себя от стыда будет сгорать. Более того, десятки, стони альф сейчас смотрят на него, и все больше к нему приближаются. Тоширо вмиг преодолевает площадку и приблизившись к Чимину со спины, резко поворачивает его к себе передом. Чимин поверить не может. Пред ним стоит Тоширо, держит его за плечи, смотрит сверху вниз суровым взглядом и Чимин словно в один момент свою уверенность теряет, тушуется, и, распахнув глаза, напугано на Тоширо смотрит. – Чимин, что ты творишь? – Спрашивает альфа суровым, но вместе с тем мягким голосом. – Я, я… – Ту же теряется Чимин, и именно сейчас наконец омега чувствует, что выпил слишком много. У него кружится голова, он подносит ко лбу ладонь, и его пошатывает, но Тоширо его тут же ловит, не веря на него смотрит, и взгляд на Юнги бросает. – Пошли, малыш. – Мягко говорит Тоширо, прижимает поплохевшего омегу к себе, ту же в его взгляде узнает своего невинного пушка, и ведет к столику с Юнги. Когда Тоширо подходит к Юну, стоящему рядом с сидящим на стуле альфой, то сразу обращается к омеге. – Ты охренел? – зло рычит на него Тоширо и видит, что сам Юнги не в лучшем состоянии, нежели Чимин. – Нахрена вы в клуб поперлись? Как Чонгук вас отпустил? – Злится Тоширо, и прижимает к себе Чимина, которому уже совсем плохо. Тоширо переводит взгляд на улыбающегося рядом альфу, и, узнав в нем правую руку ловца, шокировано на Юнги смотрит, который за стол держится, чтобы не упасть. – Ты охренел? Ты нахрена с ним гуляешь? Да еще и лижешься с ним на глазах у всех! – Злится Тоширо, прижимая и кутая Чимина в свое пальто. – Тоширо, прошу, не говори ничего Чонгуку. – Тут же теряется Юнги, его тошнит, это по нем отчетливо видно, его шатает, но ему ужасно страшно стало от мысли, что Чонгук узнает. Потому что тогда Юнги ему невыносимую боль причинит, а потом альфа его на куски разорвет. – Почему это не говорить? Боишься? – Злится Тоширо и дергает Юнги за блузку на плече, от чего Юнги не удерживается, и сгибается от рвотного позыва, который к счастью оказывается ложным. Тоширо не смотря на всю злость, тут же аккуратно Чимина отстранив от себя, к Юнги нагнулся. – Ты в порядке? – Взволнованно спросил Тоширо и Юнги выпрямляясь, бледный совсем, головой утвердительно покачал. Чимин же снова пошатывается и Тоширо его тут же к себе привлекает, к груди его голову прижимает и Чимин прижимается сам. – Все, уходим отсюда. – Говорит Тоширо Юнги, и только сейчас бросает взгляд на другого альфу. Тоширо снова хмурится, глаза расширяет, приближается ближе и в шоке на Юнги смотрит. – Как? Это что, Тэхен? Как? Юнги? – В шоке спрашивает альфа и снова бросает взгляд на лежащего и кажется дремлющего в кресле Тэхена. – Вот так. – Еле выдавливает едва стоящий на ногах Юнги. Тоширо начинает осознавать, что от него все скрывали. Тэхен жив, и эта весть в одно и тоже время и порадовала и расстроила альфу. С одной стороны он рад, что альфа Чимина жив. Значит и омеге не будет так плохо. Более того, Тоширо точно не радовался от того, что убили невинного юношу. А с другой стороны путь к Чимину теперь снова еще плотнее закрыт. Тем более, больно от того, что ему никто ничего не сказал, не доверил. Тоширо еле может глотать то стекло, которое он прожевывает от боли и осознания тог, что Чимин снова еще больше для него закрыт, и скорее всего навсегда. Вдруг Тоширо осознает еще одну мысль, которая приводит его в ужас. – Какого хуя ты с правой рукой ловца гуляешь, когда рядом Тэхен? Он же вас сдаст, и ловец снова будет пытаться его убить. – Зло говорит Тоширо Юнги, но тот с виноватым видом, отвечает: – Нет, – тянет он, – мыс ним договорились, он на сне сдаст. – И ты ему веришь? – Бросает взгляд на Шидо, а тот, улыбаясь, продолжает пить. –А есть другой выход? – Икая, спрашивает Юнги. Тоширо пытается все это понять, лихорадочно думает, что делать, и говорит: – Так, веди его, – Осторожно передает Чимина Юнги альфа, от которого омега отрываться не хотел. Тоширо подходит к полулежащему с закрытыми глазами Тэхену. Поднимает его и, закинув на свое плече руку альфы, тащит его вперед. – За мной. – Говорит он Юну, и омега, прижимая к себе Чимина, идет за альфами. Тоширо выходи на улицу, тащит Тэхена, который уже глаза открыл, но вряд ли понимал, что происходит, к машине, на которой приехали омеги. – Так, полезай, – тоном, не терпящим возражений, говорит он Юнги, указывая головой на машину. Юнги слушается, понимает, что сильно накосячил и тянет Чимина за собой, но Тоширо его останавливает: – Нет, Чимин поедет со мной. – Говорит альфа, и Юнги задумываясь, спрашивает: – Зачем? – Тебя забыл спросить! Быстро тащи свою задницу в машину! – Приказывает Тоширо и Юнги погладив Чимина по волосам, садится в машину, а следом за ним , Тоширо усаживает и Тэхена. – Честное слово, у меня будто трое взбаламошенных детей. – Бурчит недовольно Тоширо, удобно располагая Тэхена на сидении. – Эй, просыпайся! Приходи в себя! – Шлепает Тэхена по лицу Тоширо. Тэхен ту же глаза открывает, пытается зрение сфокусировать. – Все? Ты в себе? – Спрашивает альфа. Тэхен только головой качает. – Вот и отлично. Шофер довезет Юнги до дома Чонгука, проследишь, чтобы он нормально туда дошел. Потом шофер отвезет т тебя туда, где ты живешь. Тебе в нашем доме вряд ли можно появляться. – Серьезно говорит Тоширо и Тэхен кивает. – Все, отлично, а тебя, – сморит грозно на Юнги, – а тебя я завтра, когда проспишься, выебу за такие выкидоны. Юнги только выдает смешок и Тоширо приказывает водителю ехать. Машина уезжает, а Тошио тут же к себе Чимина привлекает и сонный омега к его груди прижимается. Тоширо замирает на миг, Чимин на его груди голову держит, дыхание альфы ловит и это заставляет Тоширо трепетать. Тоширо гладит по голове омегу, осторожно, боится спугнуть, но Чимин не отстраняется и Тоширо глядя на него, улыбается. – Пошли, цветочек. Альфа ведет поплохевшего Чимина к своей машине, помогает ему сесть и сам садится за руль. Тоширо заводит машину, и они едут к его дому. Всю дорогу Чимин прижимается головой к окну, закутываясь плащ альфы, а Тоширо постоянно на него оглядывается, ему Чимина жаль. Он им восхищается. Они доезжают до особняка, и альфа вылезает из машины, обходит ее и помогает вылезти Чимину. Тому так плохо, что альфа просто берет его на руки и несет внутрь дома. Чимин уже очень давно не был в доме Тоширо. Последний раз это было три года назад. Тогда они с Чонгуком жили у него и Чимин был там постоянно. Тоширо заносит пушка в спальню наверху и аккуратно укладывает омегу на постель. Альфа наклонившись к Чимину, проводит рукой по его лбу, откидывая ниспадающие на глаза волосы. Чимин глаза закрыв, только в плащ кутается. Тоширо думает, потом спускается на кухню, наливает воды в стакан и возвращается к лежащему Чимину. Альфа осторожно подходит к нему, приподнимает за затылок голову и помогает выпить воды. Чимин сейчас кажется ему таким открытым. Чимин всегда такой добрый, нежный пушок, но к Тоширо в последнее время он относился как-то закрыто, словно пытался его на расстоянии держать. Чимин кутается в плащ, лежит щекой на ладони альфы, и кажется дремать собирается. Тоширо еле с чувствами совладает, такими глазами на омегу смотрит, что не будь тот так пьян, точно бы все понял. Чимин так красив, он стал для Тоширо единственным смыслом, ради него только и живет. Альфа сидит рядом, по волосам его гладит, его улыбка граничит с самым нежным проявлением настоящей пылкой любви и болью, которая кажется, является составляющим его костей. Альфа хотел так много сказать, спросить, но, кажется, сейчас не время, потому Тоширо решает уйти, ведь вот так близко находится и при этом вынуждать себя быть на колоссальном расстоянии от Чимина, просто настоящее мучение. Альфа порывается встать, но Чимин его руку в свои ручки маленькие берет, уйти не дает. – Не уходи, цветочек. – Тихо шепчет Чимин и глаза медленно открывает. Тоширо замирает, Чимин с такой нежностью это сказал, что у альфы сердце кульбит проделало. – Малыш, зачем мне оставаться? – Нежно спрашивает он омегу с грустной улыбкой. – Я скучаю по тебе. – Подумав, тихо отвечает омега и снова на альфу сморит, его на частицы чуть ли не распадаться заставляет. – Но, я ведь тебя злю. – Подумав, с легкой улыбкой говорит альфа, а Чимин задумывается, приподнимается и спиной к спинке кровати опирается. – Я не правду сказал тогда. – Виновато говорит Чимин, губу прикусывает, взгляд уводит и в плащ все укутывается. Тоширо чувствует, как внутри все расцветать вдруг начинает. – Зачем? – Подумав, мягко спрашивает альфа, рука которого так и осталась в руках Чимина. – Я разозлился. На всех. Тэхена тогда чуть не убили и я за него очень боялся. Потому и сказал глупость. Бам, Бам, Бам. – Тихо объясняет омега. Тоширо глаза опускает, думает, треснуто улыбается и, подняв взгляд, говорит Чимину: – Понятно, цветочек. – Говорит Тоширо и хочет руку забрать, встать порывается. Но Чимин испугавшись, что тот уйти хочет, его не пускает. – Куда ты? Ты злишься на меня? – Виновато спрашивает омега. – Чимини, – грустно улыбается ему альфа, – ты последний человек, к которому я ему могу ощущать негативные чувства. Но, боюсь, ты злишься на меня, боюсь, я обидел тебя. – С чего ты взял? – Тихо спрашивает Чимин, поудобнее устраиваясь на кровати. Именно сейчас время сказать. Время сказать о том, что так его уже столько времени мучит. Он многое, глотая острыми кусками стекло и себе горло раздирая, принимал, даже если это его чувства ранило, даже если сам кровью истекал. Даже разрываясь внутри от боли, принимал то, что омега к нему холодным стал, закрываться начал. Но он уже не выдерживает, он знать хочет. – Чимин, я не знаю, почему, но ты от меня закрываться начал. Яне знаю, чем тебя обидел. Мы с тобой всегда так близки были, ты всегда ко мне за всем обращался. Что произошло? Чем я обидел тебя? Только скажи, я попытаюсь это исправить, вон из кожи вылезу, а исправлю. – Отчаянно говорит альфа, так в глаза Чимину смотря, что тот свои даже опустил. Чимин молчит, ничего не говорит, а Тоширо отчетливо слышит, как сердце в висках отбивает, сейчас то, что Чимин скажет, для него его будущее определит. – Прости, цветочек. – Поднимает на него глаза Чимин, никаких причин не объясняет, просто прощения просит. – Я не хотел тебя обидеть. – Тихо шепчет, а Тоширо ощущает, как сердце из груди вырывается. Он глазами взволнованно по омеге проходиться, голову в бок поворачивает, понимает, насколько же Чимин идеален, насколько чист, насколько у него нежное сердце. Альфа голову к нему поворачивает, и Чимин может уверенно сказать, что в глаза этих блеск слез увидел. – Чимини. – Отчаянно выдыхает альфа и в один миг руку к омеге протягивает, на затылок ему кладет и к себе привлекает, на плече голову положить заставляет. Чимин кладет, он к Тоширо сейчас так близко, именно этот альфа дарит ему такое неповторимое чувство безопасности, тепла, нежности. Тоширо чувствует, как чувства сейчас могут его разорвать, настолько он ими переполнен. Он, сжав зубы, Чимина к себе крепко прижимает, он осознает, насколько же безумен, он отдает всего себя тому, кто о его чувствах даже и понятия не имеет, ради него только живет, и тлеет от того, что даже не имеет права о чувствах этих сказать, что не может прикоснуться. Не может просто одним видом его долго любоваться. Но пусть он безумен, он только таким и хочет быть. Только любовь к этому человеку ему жизнь дает, он только ради него жить хочет и возможно, он и так уж безнадежен. Чимин голову с плеча альфы приподнимает, глаза на альфу поднимает, но ни сейчас так близко, что обжигают друг друга дыханием. Вдруг на миг все замирает, только эти два горячих сердца комнату своим ярким светом освещают, и пусть сердце Чимина горит для Тэхена, одинокое сердце Тоширо всегда будет гореть только для Чимина. Тоширо не знает что это, но он внутри бурю ощущает, он чувствует сильнейший порыв, и ему кажется, если он ему не поддастся, то умрет. Сердце вдруг так ярко пылать начинает, так просит, так умоляет, а альфа только бы рад. Но нельзя. Снова это нельзя. Можно. Сердце так просит. Сердце так сказало, а кто такой Тоширо, чтобы этому чувству противится? Один миг, пара миллиметров, и он получит хотя бы на пару мгновений то счастье, в сердце с которым всю жизнь жить будет. Один миг, и Тоширо сокращает это мизерное расстояние в пару сантиметров. Прикасается пальцами к подбородку омеги, который кажется тоже замер, и преодолевает это расстояние. Тоширо касается губами к его губам. Касается почти невесомо. Чимин замер, глаза широко вмиг распахнул, но не шевелится. Тоширо губами касается, а ему кажется, что всю комнату светом ярким озаряет, и это сейчас на такой короткий миг их сердца вместе сливаются. Для Тоширо сейчас только это мгновение существует. Ему так хочется, чтобы оно длилось вечно. Он целует так нежно, словно к хрусталю прикасается. Чимин сам не знает что происходит, кажется, ничего не понимает, но глаза медленно прикрывает, не сопротивляется, ему кажется, что сейчас все происходит правильно, что это не ошибка, что сейчас чья-то жизнь спасается, что сейчас он кому-то яркий свет, смысл жить дарит. У Тоширо внутри все расцветать яркой красочной весной начало, он не верит, это настолько прекрасно, настолько сладко, настолько чудесно, что ему просто поверить тяжело. Но он этот момент самым прекрасным в своей жизни уже считает, что не заслужил, думает, но так трепетно его впитывает. Ради него только и жить будет, с ним только и жить хочет. Он полностью счастлив на эти пару мгновений, и самая ужасная боль пронизывает его при мысли, что моменты эти через пару мгновений закончатся. Он не хочет, он хочет, чтобы они были вечны. Но сознание того, что он делает, что запретную черту перешел, на него ужасной болью обрушивается. Что он делает? Как он это объяснять будет? Альфа с болью в душе, поцелуй шумно расцепляет. Чувствует, как вся его сущность этого не хочет, как твердит ему, что Чимин ведь не отстраняется, к нему так тянется. Тоширо с настоящим испугом в глазах на губы омеги смотрит. Тот все так же, не двигаясь и, кажется затаив дыхание, глаза закрытыми держит. Тоширо бегает глазами по этому нежному лицу. По этому прекрасному существу, которое ему не принадлежит, которого он ни капли, как он уверен, не достоин. Что же он наделал? Как посмел? Нельзя же было! Чимин глаза медленно открывает, видит этот испуг в глазах альфы, чувствует, что того сейчас боль кажется разорвать может, хочет что-то сказать, но альфа тут же с кровати срывается и вмиг из комнаты уходит, оставив омегу одного в почти что не реальном, застеленном легким опьянением, и самыми нежными чувствами, состоянием. Тоширо влетает в соседнюю комнату, и, закрыв за собой дверь, рвано дыша, бросает лихорадочный взгляд на стол рядом. Он подходит к нему, упирается на него руками, опускает голову, зубы сжимает. Нельзя же было! Как он посмел приблизиться? Столько времени, столько лет в муках молчал, не позволял себе, а теперь вдруг на один миг сорвался. Теперь, после этого Чимин точно его избегать будет. После этого, он точно его от себя навсегда прогонит. Альфа, осознавая это, с разрывающейся внутри боли, скидывает резко все со стола на пол, и зарывается в волосы рукой, потом подносит ее ко лбу. – Нельзя же было. – Отчаянно шепчет он себе. Машина привозит Юнги и Тэхена к особняку Чонгука. Юнги, почувствовав, что они уже приехали, будит спящего на его плече Тэхена, а тот еле разлепив глаза, сипло спрашивает: – А где Чимин? – Где, где. Украли. – Издевательски отвечает омега и вылезает из машины. – Как? Снова? – В ужасе спрашивает сонный альфа. – Да успокойся ты. Тоширо его к себе забрал. – Говорит ему Юнги и сообщает шоферу адрес альфы. – Юнги, мы ничего лишнего не натворили? – Почесывая затылок и морщась от боли после хорошей попойки, спрашивает альфа, пока Юнги опирается на открытую перед Тэхенем дверцу. Юнги при словах Тэхена чувствует, как по нему расползается ужас, вспоминая, как он целовал Шидо. – Нет. Езжай домой. Проспишься, и завтра мы к тебе придем. Если конечно нас Тоширо после такого отпустит. – Последнее предложение омега уже говорит себе под нос. Юнги закрывает дверцу, и машина уезжает по указному адресу. Юнги почесывает затылок, его шатает, но он пытается идти уверенно. Омега идет к входу и заходит внутрь. Юнги оказывается в гостиной. Везде свет выключен. Кажется, дома никого нет. Юнги пытается тихо подняться наверх, при этом спотыкаясь на каждом шагу. Он проходит коридор, и аккуратно открывает дверь в спальню. Юнги с облегчением осознает, что Чонгука дома нет, скорее всего, альфа до сих пор в офисе. Юнги быстро идет в душ, после которого начинает соображать лучше. Одевшись в домашнюю одежду, Юнги садится на край кровати и, так и не включив в спальне свет, обдумывает сегодняшнюю ночь. Юнги с ужасом вспоминает, как целовал Шидо, как позволил ему напоить Чимина, что теперь правая рука ловца знает, что Тэхен жив. Юнги сидит на кровати, теребит пальцами кончик блузки, ему отвратительно плохо. Он не хотел этого делать, он никогда бы не поцеловал этого альфу, соображай он хоть что то. Юнги сильно хотелось повеселиться, но, кажется, он не заметил, когда пресек черту между «хорошо провести время» и «наделать непоправимых глупостей». Юнги вдруг начинает осознавать, что боится его потерять. Юнги начинает осознавать, что любит его так, как никого никогда не любил. А любил ли? Что было раньше? Было ли? Было, Юн это знает. Вот только, он, нервно дергая край блузки, чуть ли не рыдая, губы кусает, себя за свою неосмотрительность ругает, то, что так перед своей любовью провинился, осознает, то, что он так глупо, неправильно поступил, понимает, что может своего альфу ранить, его изнутри проедающим кости ядом обжигает. Нет, он не будет молчать, он не станет предавать его доверие, когда и так уже успел перед альфой провиниться. Юнги вдруг слышит тихий звук открывающейся двери, резко поворачивает голову в ее сторону. В комнату тихо заходит Чонгук, боясь разбудить, как он думал, спящего омегу. Чонгук устал, он сегодня очень много работал, успел поругаться со своими партнерами и помирится. Но не смотря на дикую усталость, альфа думает только об уюте и благополучии Юнги, несмотря на то, что хочет просто свалится на кровать, он тихо заходит, но видит омегу не спящим. Чонгук удивленно на Юнги смотрит, но тут же улыбается, и, закрыв за собой дверь, так же тихо заходит и к омеге с улыбкой подходит. Садится рядом и обнимая омегу за плече, и заглядывая взволнованному Юнги в глаза, мягко ему улыбается. – Персик, чего ты так взволнован? – Нежно спрашивает альфа, и, цепляя подбородок опустевшего голову омеги, заставляет смотреть себе в глаза. – Что такое? Кто обидел моего малыша? Кому голову открутить? – Шутя, спрашивает альфа. Хотя омега прекрасно знает, что тот не шутит. – Чего ты, малыш? – Прижимает к себе омегу, а тот уже сдерживаться еле может, уже почти открыто показывает, как на краю находится. Альфа его нежно обнимает, голову к груди прижимает, по волосам гладит, а Юнги ту же ластиться начинает. В спальне свет не включен, они сидят во мраке ночи, но им светло. Эти руки дарят Юнги то самое нужное, то, из-за чего он понимает, что жить хочет. Пусть Чонгук самый ужасный монстр, для Юнги он смысл жизни и лишь он способен подарить ему то бескрайнее неповторимое счастье, которое омегу изнутри лучами яркими освещает, ему крылья совсем нежные дарит, над землей порхать заставляет. – Чего ты, малыш? – Спрашивает нежно Чонгук, обнимая Юнги, в макушку его носом зарывается, наконец, за весь день чувствует, что он рядом с тем, с кем должен, с кем хочет. Чогук не знает причины, почему омега расплакался, считает, его просто чувства переполняют или его некая мелочь расстроила, о чем он естественно знать хочет. Юнги тихо всхлипывает, к груди его прижимается, руками аз рубашку цепляется, а Чонгук ему слова успокоения на ушко шепчет, улыбается нежно, говорит, что рядом. – Знаешь, – обнимая голову омеги своей большой ладонью, прямо в макушку шепчет заодно Чонгук, – ведь тебя люблю. – Тихо шепчет, Юнги замирает. Эти слова на душу нежнейшим, самым невесомым, но при этом таким волшебным, таким приятным нектаром разливаться. Чонгук уже ему это говорил, в любви признавался, но тогда омега не мог так всецело ему верить, хотя уже тогда прекрасно чувствовал, что его признание самое искреннее. Но спустя время, но теперь Юнги понял, что Чонгук для него это мир, и он без него не хочет, не сможет. А теперь альфа снова это говорит, открыто, показывает свои чувства, уверяет, одним взглядом в лужицу превращает. Теперь эти слова обрели просто потрясающе важный, жизненно необходимый для него смысл и уже полностью осознавая, что Чонгук, это его жизнь, услышать от альфы слова любви, значит над землей от счастья, от неимоверной, переполняющей его самой чистой силы ярко пылать. Юнги глаза поднимает, на альфу так растеряно смотрит, улыбку уверенную, очаровательную видит и чувствует, что этот человек, только он способен ему счастье подарить, только его забота, его защита так ему необходима. – Чонгук, – вдруг не сдержав всхлип, сильно альфу разволноваться заставив, Юнги с глазами, слезами наполненными, ладони к его лицу протягивает, Чонгук их сразу своими накрывает. – Я… я тоже. – Тихо говорит Юнги плача, а Чонгук совсем теряется, слезы омеги его волноваться заставляют. Но он вдруг слышит, как чуть сердце не оборвалось, он дыхание затаил, так нежно, так, словно поверить не может, смотрит, Так отчаянно в глаза заглядывает и видит, что омега абсолютно искренен, а Чонгук ни в одно его слове и не сомневался. Просто хотелось проверить, не послышалось ли ему. Видит, что нет. Потому что Юнги так смотрит, что Чонгук весну внутри расцветающую ощущает, он, словно на этой кроватью возвышается, над ней порхает, потому что эти глаза, слезами и такими чувствами нежными, его затаив дыхание, летать заставляют. – Малыш. – Тихо выдыхает Чонгук и тут же Юнги, самого за поцелуем потянувшегося, целует. Целует нежно, так словно этот поцелуй, прикосновение к самому изящному, самому искусному шелку. – Юнги, люблю, слышишь. – Отчаянно повторяет альфа, продолжая Юнги целовать, а тот так страстно отвечая, лишь головой иногда качает, Чонгука по лицу, по шее ласкает, к нему прикасаться для омеги жизненно необходимо. – Я не знаю, как ты ко мне попал, кто ты, но знаю лишь одно, – берет его лицо в ладони Чонгук, в глаза серьезно заглядывает, – ты подарен мне, и я без тебя уже больше не смогу. Юнги слушает, а у самого слезы ручьем текут, слова Чонгука землю из-под ног убирают, его трепетать так отчаянно заставляют. – Малыш, ты для меня стал всем, будь рядом, иначе я не смогу. – Серьезно говорит он, и Юнги тут же на него с поцелуем бросается, Чонгук принимает, отвечает, крепче к себе прижимает. Чонгук, поцелуя не разрывая, на кровать взбирается. Юнги под ним оказывается, на простыне лежит, а альфа коленями в кровать упираться, ноги Юнги между коленями альфы лежат. Чонгук целует, оторваться не может, слезы омеги нежно утирает, если оторвется, может не выдержать, словно этот поцелуй для него источник жизни. Юнги отвечает, он любит. Он об этом признался и Чонгуку и самому себе. Юнги колючка, Юнги самый боевой омега, которого когда либо видел Чонгук, но сейчас в его руках самое нежное, самое хрупкое существо, которое так ласки просит. Чонгук выпрямляется, и, не спуская глаз, полных любви с Юнги, пальцами медленно к пуговицам рубашки касается. Юнги рвано дышит, его всего чувство самой чистой, самой искренней, такой невероятно сильной любви переполняет. Чонгук расстегивает пуговицу одну за другой. Нежно в глаза омеги заглядывает, Юнги, какой же альфа красивый, осознает. Он расстегнул все пуговицы, снова к омеге жадно поцелуем впился, целует так, словно к хрусталю самому хрупкому касается. Альфа нежно, почти невесомо ног, бедер Юнги касается, пока целует, аккуратно ноги от штанов омеги освобождает. Юнги чувствует, как из груди сердце вырывается, он ничего, кроме этого лица прекрасного над собой возвышающегося, не видит. Альфа проходится рукой уже по оголенной коже ноги омеги, так медленно, так нежно доходит к внутренней стороне бедра. Юнги за шею альфу обвивает, ему все позволяет, ему во всем доверяет. – Я люблю тебя, – все время шепчет альфа, заставляет Юнги еле удерживаться, чтобы вновь в плач не пустится. Хотя слезы и так, не переставая, по этому лицу прекрасному текут. Юнги осознает, насколько он любит Чонгука, что теперь без него ему уже никак, что теперь без него не возможно, не хочется. Чонгук руки Юнги целует, каждую клеточку этими поцелуями покрывает, к шее поднимается, на ней свои знаки оставляет. Юнги руку на затылок альфы кладет, ласку так горячо принимает. Чонгук так сильно прижимается, ноги Юнги осторожно себе на торс кладет, целует так страстно. Чонгук так осторожен, так нежен, у него в руках самое дорогое сокровище. Альфа руки под поясницу омеги запускает, его немного приподнимает, к себе все прижимает, Юнги в его руках так ярко полыхает, он самый яркое, самое прекрасное существо для Чонгука. Юнги в один миг затаивает дыхание, пальцами за плечи альфы цепляется, но та мизерная боль тут же заменятся лаской, которую так трепетно дарит ему Чонгук, шею поцелуями покрывая. Юнги ничего не видит, он только ласку, только ту нежность чувствует, которую альфа ему дарит. Юнги не ожидал, он не знал, что это произойдет именно сейчас, не знал, что в миг еще больше сократит межу ними и так уже почти мизерное расстояние. Он не знал, что в один миг они вдруг сломают абсолютно все барьеры, и будут сейчас вот ярок гореть. А они горят, только так можно объяснить, почему у Чонгука просто обжигающие ладони, испепеляющие и дарящие самые изысканное наслаждение губы, самое пылкое, самое горячее сердце внутри полыхает. Только так можно объяснить, то, что Юнги, который когда-то дрожи в костях боящийся этого человека, сейчас так льнет к нему, так о ласке просит и получает. Юнги словно лихорадит, он головой мотает, постоянно ее на плече альфы кладет, прижимается к немного влажной коже, целует, зажмуривается иногда, снова на подушки откидывается. Потому что это слишком нереально, слишком чудесно с этим человеком, ради которого Юнги жить хочет, в ком весь смысл омеги. Альфа старается приготовить его как можно лучше, терпеливо, пожирая глазами и утопая в нежности к этому омеге, стареется аккуратным быть. Когда альфа уверен, что это самое прекрасное существо, в его глаза с таким отчаянием и волнением заглядывая, готов, Чонгук медленно, так осторожно, но с таким трепетом, омегу пальцами в свои плечи впиваться заставляет. Юнги хочет гореть, хочет в этом пламени ярко загорятся, настолько все чудесно. Альфа терпелив, хотя и видно, как ему сдерживаться нелегко, каждое движение осторожное, но при этом полное нетерпящей, такой трепетной спешки, такой поглощающей с головой, заставляющей, кроме друг друга больше ничего не видеть страсти. Нет, они не спешат, они каждую секунду, каждый такой пылкий момент себе под кожу впускают, его себе в вены вводят и навсегда в себе запечатлеют. У Чонгука сорванное дыхание, обнимая свое сокровище руками за оголенную спину, прижимая к себе все больше и больше, он так нежно губами его скул касается, постоянно в глаза смотрит, оторвать своих от этого лица прекрасного не может. Потому что Юнги нереально чудесен. Чонгук сейчас в руках своих сильных держит самое дорогое, самое нужное и он сам себя уверяет, что никому его не отдаст. Юнги уже весь мокрый, его красивое тело уже все покрылось легкой влагой, но ему мало, он к альфе все больше жмется. В себя его жар впитывает, еще хочет. Ему это просто необходимо. Чонгук бы, как это обычно бывает, сменил бы позу, но не может, если он оторвется от этих томных глаз, которые такую любовь ему дарят, то на куски распадется. Это потом, обязательно. Потому что альфа уверен, после этого жара, этого безумного и полного самого искреннего чувства воссоединения, он перестанет себя постоянно сдерживать, он будет постоянно у омеги ласки, такой горячей самоотдачи, такой пылкой нежности просить. Потому что Чонгук просто по уши, потому что он его так любит, что готов ради него на все, всем собой пожертвовать, шкуру с себя заживо содрать, только чтобы омеге было хорошо. Юнги не может уже молчать, потому что альфа из него своими, уже более быстрыми, такими жаждущими движениями, срывает из его губ самый сладкий стон. Юнги сгорает от любви, он осознает, что без этого альфы он боле никогда не сможет. Юнги понимает, что теперь он, кажется, доверит ему все, всего себя, и готов отдать себя до последней капли. Он готов с этим человеком на все, он готов в любую пропасть с этим монстром, только омега прекрасно понимает, что альфа ему упасть не позволит. Чонгук вдруг осознает то, в чем, кажется, раньше сомневался, но с каждым разом все больше и больше убеждался. Юнги никогда до него ни кем не был, никому эту нереальную, такую нежную ласку не дарил. Чонгук поражен, он почему-то считал, что раньше Юнги уже дарил кому то жаркие прикосновения, но с каждым разом, целуя Юнги, так нежно касаясь его, альфа понимает по глазам этого омеги, что все это для него впервые. Он видел, что Юнги словно чистый лист бумаги, который никто еще не посмел тронуть и его просто дрожью пробивает от осознания, что он единственный и первый. Просто это действительно правда, потому что Юнги такой и даже не будь Чонгук первым, все равно был бы таким чистым, таким мило неуверенным, к каждому прикосновению жарко реагирующим. Потому что Юнги такой, потому что рядом Чонгук. Чонгук его страстно целует, и когда Юнги прямо в поцелуй, глаза закрыв, издает протяжной стон, вызывающий в Чонгуке бурю красок внутри, только ближе к себе омегу прижимает. Он поцелуй не расцепляет, словно этим самым их союз скрепляя, пока их обоих одной, такой волшебной волной пылкой, самой горячей любви накрывает. Юнги, цепляясь за эти сильные плечи, чувствует, что Чонгука дрожь пробивает, но альфа не отстраняется, все целует, все страстнее, глубже, жаднее. Когда, наконец, Чонгук медленно поцелуй разрывает, лбом ко лбу омеги прижимается, пытается отдышаться, так и держа в объятиях подрагивающего омегу. Он обжигает горячим дыханием эти губы, его грудь вздымается, он руками лицо Юнги обхватывает, чувствует, как тот словно реальность не может различить, закрыв глаза, каждый миг эту сладкую, нереально чудесную волну, его с головой накрывшую в себя впитывает, только альфу с рук не выпускает, ослабшими руками все за плечи держится, ногами торс обхватывает, утопает в этой сладкой нежности, в этом самом жарком, самом волшебном чувстве. Чонгук глазами жаром затуманенными на губы омеги смотрит, так проходит около несколько минут, в комнате только громкое прерывистое дыхание слышно. Но, после этой короткой передышки, альфа снова лениво, а после все более жарко Юнги вновь целует. Юнги в себя немножко приходить начинает, но не надолго, так как поцелуя страстного не расцепляя, альфа, ноги омеги, на его торсе лежащие, поудобнее располагает, снова двигается, начинает так медленно, так тягуче, но с каждым разом все больше темп пылкий набирая. Юнги слишком хорошо, он знал, что Чонгук первый. Он молчал, догадывался, что возможно альфа будет считать по-другому, но сам он уверен. Чонгук первый, Чонгук единственный. Он первый целует, он первый его так жарко испивает, вместо этого себя всего отдавая. Так только с ним, так только с Чонгуком, потому что он нереальный. Потому что он под кожей, в венах, под веками, в сердце. Его оттуда уже никогда не достать, потому что он туда навечно врос, и только сердце вырвав, его убрать можно, только тогда Юнги жить не будет. Ему без сердца, так же как и без Чонугка не выжить. Он еще жарче себя отдавать начинает, просит еще, потому что сгорает, потому что жажда его всего гореть заставляет. Юнги сам просит, сам на движения отвечает, и альфа, от такой жаркой отдачи, сходя с ума, не в силах сдерживаться, омегу на живот переворачивает, Юнги щекой в подушку уже влажную прижимается, зубы немного сжимает, когда альфа снова в него входит, когда сверху него ложится, своим телом к кровати прижимает, всю власть себе берет. Юнги зажмуривается, при каждом новом движении подушку в руке сжимает, чувствует горячее дыхание у себя на затылке. Чонгук к его шее прижимается, от уже неимоверно резких движений, тоже зубы сжимая, глаза закрыв, все равно пытается на этой идеальной коже поцелуи оставлять. Он целует плече через каждое движение, заставляя омегу тихо хрипеть, но настолько он не может сдерживаться, настолько ему сильнее, больше, жарче хочется, что при очередном поцелуе, он не отстраняется, а зубами кожу на плече перехватывает, кусает, но не до крови не до боли, а до легкого стона омеги под ним. Когда очередной момент высшего удовольствия, которое только этот омега способен ему подарить, приближается, альфа не сдерживается, рукой в эти волосы мытные зарывается. Сжимает их, голову омеги оттягивает, тихо рычит, к шее все прижимаясь, а Юнги уж всего бьет в его руках. Юнги уже, кажется и не понимает что происходит, рвано дышит, рукой по подушке постоянно гладит, словно под этим телом жарким воздух ловить, надышаться пытается. Только альфа ему этого не дает. Не переставая двигаться, он снова темп набирает, Юнги просто с ума сводит, этим его открыто мычать заставляет, зубами подушку кусать. Юнги ее просто чуть ли не рвет, когда альфа уже его не жалея, вдалбливается, словно он не человек, а игрушка, боли не ощущающая. – Чонгук, – только и может хрипеть омега, ногтями в подушку вцепляясь, но этим он его не останавливаться, продолжать просит. Чонгук это знает, а даже если бы он остановиться просил, альфа бы уже не смог. Он целует, он пытается оставить поцелуй на каждом сантиметре шеи Юнги. Горячие губы касаются затылка, он проходится ими к уху, снова на шею переходит. Это безумие, они боятся, сгорят в руках друг друга, но пусть так. Оторваться друг от друга не возможно, они готовы так гореть, готовы самым ярким пламенем полыхать. Он не может, он слишком проголодался. И именно по этому омеге. Он не может напиться, и знает, никогда не сможет. Знает, что каждый раз только больше жажду ощущать будет, и каждый раз только больше просить будет. Позже, перевернув омегу, уже почти не воспринимающего происходящего, снова на спину, и обхватив руками ноги омеги, которые снова на торсе Чона скрещенными оказались, альфа одной рукой в волосы омеги зарывается, оттягивает, его стонать заставляет. – Ты любишь меня? – Хрипло спрашивает альфа, глядя прямо в полуприкрытие глаза Юнги. Он только слабо головой мотает. Чонгуку этого мало. – Скажи что любишь. – Не просит, требует, а блестящие тьмой зрачки дают понять, что не подчинится, самоубийство. Но омега только рад признаться, признаваться вновь и вновь, только ему тяжело даже глаза открытыми держать, не то, что говорить. Но Чонгук просит. Он требует, и Юнги тихо говорит: – Я люблю тебя. – Слишком тихо, Чонгук хочет, чтобы Юнги это во всеуслышание говорил, что он только ему принадлежит, осознавал. – Еще раз. – Приказ, и резкое, сводящее до дрожи колени движение. Юнги губы кусает, боится, точно с ума сойдет. – Я люблю тебя. – Пытается говорить громче омега с задранной, рукой альфы, головой назад. – Еще. – Снова приказ, снова резкое движение. – Я люблю тебя. – Уже громче, от чего альфа жарко к губам Юнги прижимается, остервенело его целует, а омега уже не может остановиться, шепчет эти три слова, словно заклинание. Он Чонгука с ума сводит, альфа и вправду начинает опасаться, что всякий здравый смысл потеряет. Под самое утро, когда Юнги уже мог только что тихо сорванным голосом издавать хрипы, альфа все равно его не выпускал из своих объятий. Юнги, лежа на спине, обнимал его, все равно, как бы он уже не был измотан, он все равно за него держался, цеплялся за него, ближе быть хотел. Чонгук неутолимую жажду омеги прекрасно ощущает, от нее правда звереет. Уже под самое утро альфа, жарко держа в своих руках хрупкое тело, покрывая лицо, шею поцелуями, он, рыча как раз таки в шею, уже совсем искусанную, снова заставляет их накрыться волной безумного, доводящего до сумасшествия сладкого, чудесного чувства. Альфа, рвано дыша, лицо омеги, у которого глаза уже почти закрыты, в свои ладони берет. Так сладко, мелено его целует, снова на страстный, горячий поцелуй переходит. – Ты мой, – словно и, не веря, но утверждает он, лицо Юнги с рук не выпуская. Юнги может только головой медленно качать и, обняв шею Чонгука, снова его поцеловать, а альфа только жадно эту ласку принимает. Чонгук его все равно не выпускает, осознает, что тот, наверное, уже ужасно устал, отдохнуть хочет, но из рук Юнги выпустить не может, и то, как Юнги за него, несмотря на вымотанность, пальцами ослабленными цепляется, ему понять дает, что тот и не хочет, чтобы его выпускали. Альфа долго одаривает омегу самыми нежными, самыми сладкими поцелуями, пока тот, их еле в сознательном состоянии принимает. Альфа не может оторваться, не может отстраниться, ему хочется каждую секунду только рядом, хочется все время только ближе. Через больше часа долгих ласок, меленных и жарких поцелуев, альфа, наконец, позволяет Юнги обессиленным лечь ему на грудь и в тот же момент уснуть. Чонгук понимает, насколько это безумно, но он хочет только больше. Он, лежа на простыне спиной, ласково поглаживает Юнги по волосам, ласкает его спину. Возможно, он был резок, возможно, даже иногда не видел, что больно причиняет, но он не мог сдерживаться, хоть в некой мере так и делал. Несмотря на то, как он из него все выколачивал ближе к утру, он все равно сдерживался. Но, рано или поздно, он будет напиваться, испивать этот сладостный нектар, не сдерживаясь, боится только, чтобы Юнги в пыль не рассыпался. Но он по-другому не может, этот омега как наркотик, с ним хочется только больше, безумнее. Возможно, нужно было его хоть немного пожалеть, но альфа просто буквально не мог выпустить из своих объятий это прекрасное существо и более того, он прекрасно осознает, что чем дальше, тем больше от него с ума сходить будет, тем больше безумным становиться начнет. Жажда его только ярким пламенем все больше разрастаться будет. Юнги обессилено на его груди спит, ладонь на ней держит. Чонгук осознает, какой же Юнги прекрасный, всю эту ночь, у омеги при каждом движении, при каждом изданном его томным голосом звуке, на лице появлялось такое неописуемой красоты выражение, что альфа для себя точно решил, что Юнги заслуживает место в самом шикарном музее. Чонгук знал, но все равно не ожидал, что ему так будет сносить крышу. Он сам до сих пор в шоке от того как на него действует Юнги. Он и вправду, словно наркотик, от одного только вида которого, у альфы все тормоза сносит, он звереть, с ума сходить начинает, себя еле контролирует. Альфа иногда, когда Юнги шевелиться во сне начинает, легкий поцелуй на его щеке или у самых губ оставляет, ему еле удается подавить просто нереально сильный порыв Юнги тут же разбудить и снова его в жаркие объятия заключить. Когда в окно уже начало светить вставшее утреннее солнце, Юнги еле разлепил глаза. Первое, что омега почувствовал, это приятное, но очень болезненное ощущение в теле. Он, морщась от боли буквально везде, переворачивается на спину и приподнимается, опираясь ею на подушки. В комнате залитой утренним светом никого нет. Память вдруг начинает подкидывать картины всего того что вчера было ночью и Юнги на миг даже стыдно становится. Он прижимает подушку к себе, но этот испуг начинает постепенно сменяться приятным теплом внутри. Он помнит каждое нежное прикосновение альфы, каждый его вздох, каждое движение, каждый взгляд. Юнги начинает улыбаться, ставит подушку обратно и приседает на кровати. Чувство счастья начинает накрывать его с головой, и он уже ярко улыбается. Омега мечтательно, хотя и сильно краснея от смущения, думает о каждом моменте, хотя и тело сильно ломит, все так же сильно болит, когда дверь в комнату открывается и в спальню заходит альфа. Юнги вдруг вздрагивает, только увидев его, а сам Чонгук, одетый в идеально выглаженную рубашку и шикарно сидящие на нем брюки, поднимает к Юнги голову с мокрыми волосами, которые высушивает полотенцем. На миг все замирает, Юнги взволнованно в эти глаза смотрит, в эти черные, самые прекрасные омуты, которые так же омегу завидев, загораются, блестеть начинают. На лице у Чонгука вдруг улыбка лукавая появляется, омеге ничего хорошо не обещает. Альфа, на миг замерев, резко откидывает полотенце в сторону, и, пройдя это мизерное расстояние, оказываться у кровати, на которую тут же коленями взбирается. Юнги сам не знает почему, но пугается, начинает назад отползать. Но Чонгук его за лодыжки ловит и к себе притягивает. Омега взволнованно, даже испуганно на альфу возвышающегося над ним смотрит. Чонгук становится так, что оказывается коленями по обе стороны от торса Юнги. Сам Юнги почему-то с тихим страхом осознает, что он слишком близко сейчас находится к той части альфы, к которой так скоро он приближаться точно не собирался. – Малыш, – нагнувшись и сладко, жадно поцеловав Юнги, вкрадчиво говорит альфа, – Как ты, мой маленький персик? Юнги вдруг теряется. Не знает, что ответить, но Чонгук ответа и не ждет. Альфа просто, не разрывая поцелуя, пройдясь ладонью по телу омеги, доходит ею до штанов, которые его, конечно, не останавливают и Чон в них аккуратно рукой зарывается. Юнги глаза расширяет, пытается поцелуй прервать, отстранится, но альфа не реагирует. Он ему поцелуй расцепить не позволяет, убежать, тем более. Альфа тянется к своим брюкам, и пока Юнги уже осознает, что паника легкой волной начинает накрывать его, Чонгук одним движением избавляет Юнги от штанов. Альфа эту взволнованность омеги ощущает, его томно целует, поцелуями шею осыпает. Альфа понимает, что он от Юнги без ума, что с каждым глотком жажда только распаляется. Ему хочется его до дна, хочется себе в вены впустить, хочется просто от животной всепоглощающей страсти кусочек от него откусить, вгрызться в него и утопать в этих самых роскошных стонах. Юнги готов себя до последней капли ему отдавать. Только альфе всегда будет мало, только Чонгук просто сжимания зубов хочет еще, больше, хочет абсолютно все, всего. Для Юнги это впервые, ему это очень непривычно, но сносит ему крышу. Это заставляет впадать в такую эйфорию, в бреду головой мотать и только в волосы альфы зарываясь руками, больше просить. Юнги, честно говоря, в шоке от такого, он и осознать толком не успел, как уже, в руках альфы горит. Чонгук сам удивляется, но он не смог. Не смог удержаться. Всего один взгляд на это прекрасное создание, всего она мысль о нем сорвала все тормоза. Он должен был поаккуратнее, дать Юнги хотя бы время оклематься, но альфа, словно с цепи сорвался. Словно все тормоза отказали. С ним Чонгук не может сдерживаться. Чонгук вдруг понимает, что теперь, когда он может у него такие горячие ласки получать, он не в силах себя держать, контролировать. Ему хочется на каждом шагу их получать, и ему, наверное, даже все равно будет, если вокруг будет куча людей. Потому что он весь сконцентрирован только на этом хрупком человеку, который сейчас под ним, зажмурившись, уже начинает ему отвечать. Чонгук это ощущая, только сильнее омегу к себе прижимает, упираясь одной рукой в подушку, другой Юнги под затылок держа, у него жадно поцелуи получает. Юнги не успев толком оклематься от сегодняшней, поистине самой сладкой и дикой ночи, как снова оказывается накрытым этим самым обжигающим пламенем. Чонгук с ума сошел, чувствует совсем легкий протест со стороны Юнги, но на это внимание не обращает, знает, отпустить не в силах. Он его целует, горячо к себе прижимает, с его стороны так же ласки жаждет. Чонгук осознает, что для Юнги это как бы в новину, он еще не имеет в этом абсолютно никакого опыта, но ему жизненно необходимо, чтобы Юнги отвечал. А он отвечает, несмотря на то, что тело еще сильно ноет, он отвечает, совсем осторожно за плечи пальцами цепляется, и все больше к легкой боли накрывающее наслаждение находит. Он в его руках горит, он с такой страстью к нему прижимается. Подставляет шею к поцелуям, позволяет к себе касаться, сам так трепетно к груди альфы касается. За шею обнимает, все время поцелуев просит, а Чонгук только жадно его ими одаривает. Потому что Юнги в руках самого любимого человека, потому что такое у Юнги может вызвать только Чонгук. Он его любит, он так его любит, что готов ради него на все, в любую пропасть, только чтобы он его за руку держал. Через некоторое время, Юнги уже не соображая толком где находится, только руками за альфу цепляясь и его горячие губы на шее чувствуя, сам тихие вздохи издает, за шею альфу обнимает, на поцелуи требовательные, но такие сладкие отвечает. Когда Чонгук почти что под рукой простыню не рвет, Юнги ему ногтями в плечи впивается, к его плечу прижимается. Альфа, рвано дыша, тут же продолжает своей ладонью талию омеги сжимать, поглаживать, выше подниматься. Он целует так тягуче, так сладостно, а Юнги глаза прикрыв, отвечает, сам просит, хоть и видно, что он не хило так выдохся. Просто для него это так все неожиданно, быстро, Чонгук ему толком времени привыкнуть не дает. Для Юнги это все впервые, а учитываю дикий нрав и настоящее безумие, которое овладевает альфой, когда речь о Юне заходит, омега немного устал. Альфа его сладко целует, облокачивается о кровать по обе стороны от головы омеги, легко улыбаясь, все на его губах самые сладкие поцелуи оставляет, никак отстраниться не может и это у Юнги улыбку вызывает, самого альфу в поцелуй смеяться заставляет. – Ну что? Что смешного то? – Спрашивает альфа, нежно прилипшие волосы ко лбу омеге убирает, ему так ласково улыбается. – Ничего, – немного хрипло звучит голос улыбающегося Юнги, он в глаза альфы, над ним возвышающегося смотрит. – Ты для меня такой сладкий, персик. – Смеясь, тихо говорит альфа, снова целует, а Юнги, смутившись, все же руками его шею обвивает, и на нем повисает. Альфа его сразу за спину к себе прижимает, и резко переворачивается, так, что Юнги сверху на нем лежащим оказывается. – Какие на сегодня планы, Юнги? – Спокойно спрашивает альфа, пока Юнги сам с его лба прядку волос убирает. – Зайду с Чимином к Тэхену. – Задумавшись, говорит Юнги и сразу чувствует, как внутри него неприятное чувство раздирать начинает. Чонгук это секундное помрачение настроения замечает, но Юнги взгляд на него подняв ему улыбается, и альфа его не спрашивает. – Да, пора бы уже и Тоширо с Чимином возвращаться. – Говорит спокойно альфа, а Юнги на миг задумывается. Юнги знает примерно, какие чувства Тоширо к Чимину испытывает. Он бы должен был, возможно, заволноваться, учитывая состояние Чимина, но не с Тоширо. Юнги в этом альфе больше чем в ком-либо уверен. Тоширо с Чимином столько лет прожил, Юнги видел, как трепетно, как нежно, словно к самому хрупкому хрусталю, альфа к омеге относится. Чимин и без опьянения беззащитный, а альфа с ним такой осторожный. Его своей грудью прикрывает. Тоширо другой. Он никогда так не поступит. Каким бы ужасным монстром он не был. У него благородное сердце, хоть и черное, как думает сам альфа. Но оно то на самом деле, Юнги уверен, одно из самых искренних, которые сам омега когда либо видел. – Я так тебя люблю, я от тебя с ума схожу. – Сам в шоке от того, насколько же он зависим от омеги, шепчет альфа, прижимая телом Юнги к кровати, горячим дыханием его ухо обжигая. Чонгук на часы на стене смотрит и тут же подрывается. – Прости, малыш, у меня тут встреча, а я лежу. – Застегивает брюки альфа и поспешно рубашку застегивает. – Ну, надо было об этом подумать. – Смеется Юнги, а Чонгук на него осуждающий, лукавый взгляд с улыбкой бросает. – Все, я бегу, не скучай. – Подходит, целует, все больше, нежнее, жаднее, а Юнги его отпускать не хочет, это у альфы внутри все расцветать заставляет. Юнги лицо альфы охватывает, за плече его берется и на себя тянет, а альфа легко смеясь в поцелуй, осторожно отстраняется. – Малыш, я должен бежать. – Держа за подбородок пальцами омегу, заглядывает в его глаза альфа, еле сдерживается, чтобы не плюнуть на все и снова не впиться в эти губы, чтобы снова его с дикой жадностью к себе не прижимать. – Я тебе, кстати, роботу нашел. – Снова целует, Юнги только томно улыбается, специально подбородок задрав, в глаза так смотрит, так приглашает к его губам кроваво красным прикоснутся, что альфа не может, не выдерживает, снова в эти губы впивается. Юнги отчетливо слышит, как альфа тихо рычит, как Чонгук кажется, сейчас уже кусать его губы начинает, но Юнги не отстраняется. – Правда? – В поцелуй радостно спрашивает омега. –Да, только запомни одно, с бумагами ты никаких дел иметь не будешь. – Это почему еще? – Не понимая, спрашивает омега. – Потому что я так хочу. – Уверенно шепчет ему альфа. – Я тебе хорошую работу нашел. – Правда? – Да, но это потом, вечером приду, расскажу. – Говорит альфа и быстро уходит, оставляя омегу самого. Утром Тоширо просыпается у себя в спальне, приседает на кровати, и тут же чувствует, как его током прошибает по всему телу. Может, ему это просто приснилось? Он ужасно хотел бы, чтобы это было так, в тоже время до невозможности желая, чтобы это было реальностью. Если же это реальность, то тогда он не имеет представления, как будет это Чимину объяснять, если это реальность, то альфа может думать, что он этим мгновением теперь жить может. Альфа чувствует до сих пор прикосновение Чимина на своих губах, его это теряться заставляет, а с другой стороны, с крыльями за спиной летать. Альфа встает с кровати, понимает, что должен это проверить, но узнать правду боится. Альфа себя сейчас просто съедает. Зачем он это сделал? Теперь Чимин может его насовсем оттолкнуть, навсегда от него даже хотя бы как от друга закрыться. Тогда он не выдержит. Но это прикосновение, оно ему жизненно необходимо было. Тоширо выходит в коридор и становится перед дверью в другую спальню, где раньше Чимин с Чонгуком спали. Альфа останавливается напротив двери, зарывается рукой в волосы, думает, что же делать, что Чимин скажет? А вдруг он его испугается? Вдруг его с головой накрывает счастье при мысли, что Чимин ведь тогда даже не вырвался, не боялся. Тоширо собравшись, дверь открывает, осторожно заходит. Чимин не спит. Он, в своем образе, которые ему Юнги помог создать, сидит по-турецки на кровати, и смотрит прямо на альфу. Тоширо замерев, волнуясь, ждет, что омега скажет, но Чимин молчит, он легко улыбнулся альфе и снова занимается своим таким важным для него делом. Омега, спокойно сидя на кровати, немного покачиваясь, что-то бубнит себе тихо под нос, пальчиками теребит краешек блузки. Тоширо чувствует, как внутри все вздрагивает, при виде этого милого омеги, который в этом своем крышесносном, горячем образе с таким невинным лицом занимается своими делами, что-то говорит. Единственное, что хочется альфе, это рвануть к нему, сесть рядом. Обнять так крепко, укутать в свой плащ и прижимая к сердцу, его ото всех оградить, это чудо беречь. Но Тоширо понимает, что Чимин вряд ли это поймет. Альфа осторожно шагает к Чимину, подходит и возле кровати над ним останавливается. Чимин словно не реагирует, он своим занят, на альфу не реагирует и от него такая миролюбивая энергетика исходит, что альфа даже вздохнуть боится, ее рассеять опасается. – Чимин? – Тихо зовет альфа, и омега глаза на него поднимает. Первое, что чувствует альфа, это то, как внутри от взгляда Чимина все переворачивается. Он смотрит так дружелюбно, так нежно. Чимин давно так на альфу не смотрел. Нет, омега всегда был с ним добр, но альфа редко видел такой нежный взгляд в свой адрес от Чимина. Сейчас видит. Не верит. Не может поверить, потому что Чимин запредельно прекрасен. Альфа понять не может, что Чимин хочет этим сказать. Он его не прогоняет, не боится, не смотрит с опасением? Нет, он глаза на него добрые поднимает, и Тоширо на миг кажется, что это не реально, что он может сейчас это проверить, снова поцеловать и себе смысл подарить. Вдруг Чимин ничего не скажет, вдруг ответит, ладонь маленькую на его лицо положит? Нет. Тоширо вздрагивает от этой мысли, которая вдруг его на миг чуть неуправляемым не сделала. Хотя она ему так нравится. Она самая дорогая. – Чимин, поехали домой. – Мрачнея, отвечает альфа, и, опустив взгляд, поворачивается, чтобы уйти. Ему вдруг так хреново, так отвратительно плохо становится, ему вдруг захотелось заживо сердце себе вырвать. Он видит, что что-то поменялось, видит это по глазам Чимина, и чувствует, что в хорошую сторну. Ему кажется, Чимин в один миг убрал несколько преград на пути к себе, убрал ту ледяную стену, которую перед собой уже как пару лет назад выставил. Но факт, что альфа, понимая это, осознавая, дальше пойти немеет права. Ту теплоту, которую Чимин кажется, ему дарит, альфа сам увеличить не вправе. Он не вправе даже немного приблизится, эту нежность умножить самому. Потому что нельзя. Ему нельзя. Ему хочется впиться ногтями в свою же глотку и разодрать ее, только бы уже не иметь возможность это «нельзя» говорить. И мысль эта, что так противно и отвратительно внутри по нему металлическими шипами проходится, его горький вкус во рту ощущать заставляет. Домой Тоширо с Чимином едут в тишине. Альфа все время собирается что-то сказать, порывается что-то сделать, но только молча на дорогу смотрит, руль в руках иногда сжимая. Чимин спокоен. Смотрит в окно справа, обнимает себя руками, и Тоширо не может сдержаться, чтобы на омегу не оглядываться. Надо уже решиться. Надо уже что-то сказать, а то он боится, может не выдержать. Теперь, когда Чмиин наконец перестал быть таким закрытым для него, когда альфа его поцеловал, а тот его не прогнал, Тоширо уже больше не может ждать. Такое чувство, словно начинают сдавать тормоза, и альфе стоит просто неимоверных усилий себя сдерживать. Альфа поворачивает голову к Чмиимну, который упершись лбом в окно, на улицу за ним смотрел. Тоширо чувствует, как внутри все к этому омеге тянется, как он уже без него задыхается, теперь, когда Чимин к себе ближе подпустил, сердце альфы, такое доброе и, не смотря на ту грязь, в которой Тоширо погряз, чистое, уже воет без того, кто так рядом сидит, и к кому нельзя даже прикоснуться, нельзя сказать, я тебя люблю. Тоширо иногда только на дорогу отрывается, но тут же свой взгляд к омеге поворачивает, знает, что уже слишком открыто смотрит, но ничего поделать не может. Что-то произошло, что-то случилось этой ночью, после чего альфа вдруг почувствовал, словно к нему прикоснулось чистое счастье, которое он раньше только мог представлять. Словно вдруг начала срываться та цепь «Нельзя», которая ядовитыми шипами ему все нутро уже разодрала. Он знает, уже больше без этого не сможет. Когда он узнал о Тэхене, он разрывался между не желанием в это даже верить и тем, что нужно себя готовить к будущему омеги без самого Тоширо. Он даже думал, что справится. Даже думал, что глотая им же разжеванное стекло, все же будет жить, осознавая, что Чимин с другим, ему свою любовь дарит. Думал, будет просто проживать дни, словно серые перед собой сменивающиеся картинки видеть. Но, после того как на вкус счастье испробовал, понял, что больше не может. Все эти годы молчания, что так ему горло разрывало, тех слов, которые так наружу рвались, а он их насильно обратно впихивал, накопились в нем слишком большим горестным шаром, а Чимин, вчера позволив себя поцеловать, пальцем к этому шару прикоснулся, и горе это в нем цепной реакцией разошлось. Оно начало все эти цепи разъедать, а вместе с тем светлое чувство, которое его от этого шара освободило, эти цепи срывать только помогает. Он больше не может молчать, притворятся, что не видит, что не любит, что всегда в стороне оставаться хочет. Тоширо в руках руль сжимает, понимает, что он с катушек слетает. Чонгук его убьет. При этой мысли альфа, опустив голову, смешок нервный выдал, Чимин на него из-за этого оглянулся. Тоширо теперь на себе его прямой взгляд чувствует и ему на секунду страшно стало, то Чимин его мысли прочитал. Потому что это пушистое создание может так в глаза проникновенно смотреть, что его взгляда иногда даже выдержать невозможно. – О чем ты думаешь? – Тихо спросил Чимин, а альфа глаза прикрыв, думая, что он наверное спятил, снова их открывает и сделав тяжелый вдох, отвечает: – Да так, не о чем. Ты мне лучше объясни, кто тебя так вырядил. – Бросает на омегу взгляд Тоширо и проходится им по фигуре Чимина. – Приедем домой, я Юнги так вкатаю, мало не покажется. Засранец! Что это на него напало? Переодел тебя в это, сам до чертиков напился. Он вообще омега или кто он? Точно Чонгуку подходит. – Бурчит недовольно альфа, а Чимин с него взгляда не сводит. – Твой брат точно такой же психопат. – Но тебе ведь нравится. – После недолгой паузы говорит Чимин, а Тоширо чуть руль от такого резко не крутанул. Так и застыл, на дорогу глядя и лишь рулем продолжая вертеть. Будто за одну секунду из легких весь воздух выбили. Тоширо медленно голову к Чимину поворачивает, Чимин ему прямо глаза смотрит, их не уводит и альфе на миг даже говорить трудно. – Если Чонгук узнает, что Юнги с тем альфой нализывался, ему крышка. – Делает вид, что не услышал слова Чимина альфа, что у него, конечно, плохо получалось, стоит посмотреть только на судорожно сжимающие руль пальцы. – Мне жаль, что Юнги так сделал. Бам, Бам, Бам. Просто он слишком много выпил. – Грустно говорит Чимин. – А тебя они как напоили-то? Юнги, убью, заразу. – Не может сдержать своей злости альфа. – Они не специально. Они ничего не соображали. Мы после этого все глупости сделали. – Добавляет Чимин спокойно, а у Тоширо перед глазами вдруг все трещиной пошло. Альфа догадывается, о чем говорит Чимин, но в это он верить отказывается, да и сегодня тот взгляд, которым на него Чимин смотрел, говорит о другом. Альфа паркуется во дворе, и выйдя с машины, выпускает омегу. Они идут по длинной дорожке к особняку, и Тоширо, шагая совсем рядом, снова говоря себе, что спятил, решает еще раз свои догадки проверить. Он протягивает руку к плечу Чимина и привлекает к себе, продолжая приближаться к дому. Ему кажется, что у него от волнения сердце из глотки выпрыгнет, потому что если Чимин отстранится, значит, альфа все себе просто накрутил. Более того, в таком случае Чимин еще больше его избегать начнет. Но нет, Чимин, продолжая идти, к нему голову поднимает, ему неуверенно улыбается и вперед смотрит, будучи обнятым за плечо альфой. Тоширо кажется, он сейчас своей же радостью захлебнется. Альфа пропускает Чимина вперед, и они оба заходят в гостиную. – Иди к себе, Чимин, я сейчас. – Говорит альфа и Чимин замечает, как у того в глазах мрак блеснул. Альфа поднялся по лестнице и с ледяным взглядом подошел к двери Чонгука, без стука распахнув ее. Юнги стоит возле маленького столика, роется мирно в шкафчике, и, услышав, что кто-то вошел в комнату, поднял голову. Зря. Он сразу понял, что ему светит. Он сам знает, что заслужил, только этот недобрый взгляд, устремленный на него главным исполнителем всех желаний собственного монстра омеги, пугает до дрожи в костях. Они смотрят так друг на друга пару секунд, и с каждым разом Юнги видит в этих глазах нарастающую злость. Один миг и Юнги срывается в угол комнаты, понимая, что ему не отвертится. Но Тоширо подлетев к нему, ловит его за талию и валит на кровать, сам взбираясь следом и нависая над Юнги. – Ты сдурел? – Возмущенно кричит Юнги, а Тоширо стоя на коленях, между которых ноги Юна лежат, хватает омегу за ворот блузки и приближает к себе. – Это ты сдурел мятноволосый! – Шипит альфа, а Юнги голову в бок отвернув, зажмуривается. – Как ты посмел Чимина напоить! – Это произошло нечаянно. – Поспешно отвечает Юнги, возмущаясь грубому методу наказания со стороны друга. – Нечаянно! – Рычит альфа, встряхнув Юнги, сжимая ткань в руках. – И с правой рукой ловца ты тоже лизался нечаянно? Юнги тут же глаза широко распахивает, голову к альфе поворачивает. – Нет, только не говори ему! – Молит его Юнги, цепляясь за руки альфы. Это на миг заставляет Тоширо растеряться. Но он тут же хватку усиливает, приподнимет Юнги за ворот рубашки, который сжимает в руках и грозно говорит: – А почему бы мне и не сказать? Пусть выбьет из тебя всю дурь! Как ты мог Чимина позволить напоить? При карателе. При Тэхене, который от меня тоже получит. Ты должен был за ним следить, ты должен был всю ситуацию контролировать! – Злится Тоширо, отпускает омегу и тот о простынь головой ударяется. – Я не хотел. – Повернув голову в бок и прикусывая губу, чтобы не разревется от обиды, выдавливает Юнги. – Не хотел? – Уже боле спокойно говорит альфа, упираясь рукой в кровать прямо возле головы омеги. – Разве ты не помнишь, что я тебе говорил когда-то? Не помнишь, что просил быть осторожным? Если Чонгук узнает, он, я знаю, ты этого боишься больше всего, прогонит тебя от себя. Но это не самое страшно, Юнги! – Хватает омегу за подбородок альфа и голову его к себе поворачивает, на себя смотреть заставляет. Юнги кажется, он сейчас от обиды и горечи сгорит заживо. – Не забывай кто он. Он мой брат, я за него жизнь готов отдать, но он и самый страшный монстр, которого я когда либо видел. Ты даже не представляешь, на что он способен, и если Чонгук узнает, что его предал, хоть это и не так вовсе, тебе менее больно будет, если бы тебя медленно на фарш мясорубкой мололи! – Говорит серьезно альфа, а Юнги подбородок из его руки выдергивает, снова голову на бок поворачивает, альфе в глаза не смотрит. Тоширо на то и друг, чтобы правду прямо в глаза сказать, чтобы за проступок пинок смачный прописать, не забывая при этом о чувстве гордости самого провинившегося. Тоширо сейчас не слишком-то учтив, но он хочет понятливо омеге все разъяснить. Юнги понимает, что Тоширо зол на него, это оправдано, и Юнги ужасно обидно, а еще больше стыдно от того, что и вправду вчера очень оплошал, что самого Тоширо и Чонгука подвел. – Он тебя заживо сожрет, если узнает. – Шипит Тоширо, и выпрямляется. – Не говори ему. – Уже готовый разревется, тихо просит Юнги. Не потому что боится, что Чонгук его им вправду заживо сожрет, а потому что потерять его не хочет – Не говори. Конечно. – Недовольно бурчит альфа и слезает с кровати. Тоширо, встав на ноги и поправив полы легкого плаща, бросил взгляд на так и лежащего Юнги, нахмурился, и сделав шаг к нему, нагнулся к его лицу. – Что ты делаешь? – Удивленно спрашивает Юн, когда альфа глубоко его аромат вдыхает. – Ты так сильно Чонгуком пахнешь. – Удивленно тянет альфа, словно уже и забыв о своей злости, о глупости, проделанной омегой. Юнги на миг тушуется, глаза уводит и на руках приподнимается, к спинке кровати подползает и, обняв колени, все куда-то смотрит. – Ну и дела. – В шоке тянет альфа. – Знаешь, теперь тебе точно крышка, если твой альфа узнает о вчерашнем. – Совсем добрым голосом говорит альфа, а Юнги обижено рукавом нос утирает. Тоширо любит этого засранца, ему жалко омегу стало, он словно брата, попавшего в задницу, прикрывает. Альфа вздохнув, и протянув руку к Юнги, мягко говорит: – Иди сюда. Юнги на него только гневный взгляд, полный невыплаканных слез бросает, про себя наверное альфе самого лучшего желает и снова глаза уводит. – Сюда иди. – Ледяным голосом говорит альфа, видя, что омега не двигается и Юнги, бросив на Тоширо ненавистный взгляд, все равно не слушается. – Вот упертый придурок. – Устало выдыхает альфа и, схватив Юнги за лодыжку, в одно мгновение его к себе подтаскивает, сам на кровать садится, а омега тут же вырваться попытавшись, все равно в объятии альфы оказывается. – Я не хотел! – Всхлипывая, говорит омега и уже не брыкаясь, альфу обнимает, а Тоширо, держа его в руках, покачивает их и по волосам омегу ладит. Юнги всегда такой сильный, все может выдержать, но когда речь идет о Чонгуке, когда речь идет об угрозе, что альфа его возненавидит и прогонит, у омеги все тормоза срывает. Тоширо это знает, что его друг сильный уверен, что Чонгук для него смысл жизни, осознает. – Все, не реви. – С легкой улыбкой говорит альфа и чувствует, как Юнги к его груди сильнее прижимается. Эта бестия для него одна из самых его больших проблем, за которые ему всегда от Чона достается. Но вместе с этим Юнги для него тем другом является, которому можно рассказать все. – Я не хотел. Это случайно вышло. Я Чонгука люблю. – Тихо ревет Юнги, в этом альфе сильную и неповторимую поддержку чувствует. Он ему же прописал, он же его теперь и жалеет. – Я знаю. – С улыбкой отвечает альфа. – Не боись, будем держать эту тайну за семема замками. А тем, кто пикнуть посмеют, я язык голыми руками вырву. – От этих слов Юнги заплаканное лицо на альфу поднимает, видит, как альфа ему улыбается, и эта его поддержка, и даже сама настоящая дружеская любовь, на Юнги такой волной чувств накатывает, что тот сдержаться не может, снова к альфе прижимается, крепче обнимает. – Ладно, не реви, да и знаешь что? – Загадочно шепчет альфа, Юнги обнимая. – Что? – Немного успокаиваясь, спрашивает омега. – Я тебе даже благодарен в неком смысле. – Это еще за что? – Не понимая, спрашивает Юнги и немного отстраняется. – Есть за что. – Спокойно отвечает альфа. – Вот только теперь, кажется, я начинаю подходить к краю, боюсь, могу перейти грань и заживо сгореть. – Объясняет спокойно альфа, а Юнги тут же словно ужаленный на кровати подпрыгивает. – Ты что? Ты сказал Чимину? Ты ему сказал? – Торопливо и не веря, спрашивает Юнги, а Тоширо даже подпрыгнул слегка на месте от такой реакции друга. – Нет, не совсем. – Что это мать твою значит? Объясни! – Требовательно говорит омега, который всего пару минут назад таким беспомощным был. – Я ничего не сказал. Но когда мы с ним говорили, в один момент… что-то произошло. В общем, я… – Ну! Не томи, говори уже! – Нервничает омега. – Короче, я не хочу об этом говорить. – Уже порывается встать альфа, которому о таком говорить ужасно неудобно, но Юнги его за руку хватает, и встать не дает. – Ты что, ты его поцеловал что ли? – Вдруг спрашивает Юнги, а альфа, на него посмотрев, только кивает в согласие. – Нихрена себе! – В шоке тянет Юнги, уставившись на альфу. – Но, так это же круто. – Начинает улыбаться Юнги. Тоширо только с треснутой улыбкой хмыкает, понимая, что да, это круто, только вот вряд ли теперь он уже без этого выжить сможет. – Но, Тоширо, – Неуверенно тянет Юнги, – Чимин же с Тэхеном. – Юнги видит, как тут же мрачнеет Тоширо, как на его лице маска боли, его внутри пожирающей появляется, альфа пальцами в волосы зарывается, вздыхает. Юнги его ужасно жаль становится. Юнги не лезет, он не собирается кому-то помогать в этом, потому что Тэхен для него лучший друг, которого он обрел в таком тяжелом положении, а Тоширо словно старший и самый любимый брат и омеге хочется счастья обоим. Единственное, на что остается полагаться, это на выбор Чимина, который кажется и так уже очевиден. Только вот Тоширо Юнги так жаль. – Ну, по крайней мере, ты хотя бы преодолел один из барьеров. – Пытается хоть что-то успокаивающее сказать омега, видя в каком отчаянии Тоширо. – Юнги, я его преодолел, а теперь назад пути мне нет. А дальше мне вряд ли есть куда идти. Боюсь, я теперь уже больше не смогу, не смогу прикидываться, что мне не больно, что я не люблю, что меня не задевает, что Чимина Тэхен обнимает. Боюсь, я уже больше без него не смогу, а дальше преодолевать барьеры мне не позволительно. – Объясняет альфа, глядя в пол, а Юнги с грустью его слушает, ему так альфе помочь хочется. – Знаешь что, – Приближается к нему Юнги, за руку альфу берет, – если дело уже на то пошло, иди ва-банк. – Легко улыбаясь, говорит Юнги, а Тоширо с треснутой улыбкой его слушает. – Если уже уверен, что больше молчать, что больше держать в тайне то, что к нему чувствуешь, не в силах, тогда сделай это! Скажи ему все как есть. Если больше не можешь скрывать, не можешь делать вид, что не любишь, не можешь больше на расстоянии оставаться, так скажи правду. А он, зная ее, пусть сам решает, что тебе уже боятся, если ты и так уверен, что без него не сможешь. – Воодушевленно объясняет Юнги, а Тоширо глаза напряженные опускает. В словах Юнги есть смысл. – Чего тебе боятся, если уже ты его поцеловал. Он и так уже, наверное, понял. – Не факт. – Смотрит на него альфа, – он изменил ко мне сове отношение, он перестал, кажется быть таким отдаленным от меня. Знаю, ты скажешь, мол, рано такие выводы делать, но я это знаю, я видел его взгляд, он мне себя обнять позволил, чего раньше вряд ли допустил бы. Зачем он это делает, Юнги? – Уже не выдерживая, спрашивает альфа, – Зачем подпускает ближе, если дальше и так не подпустит? – Отчаянно спрашивает альфа, в глаза Юнги растерянного заглядывает, а тот ищет ответ, думает, что ему на такое сказать. – Я не знаю. Может, он понял, что причинял тебе боль, держа тебя на таком расстоянии, может, подумал, что нечего такого плохо не случится, если ты будешь ближе. – Не уверенно объясняет Юнги. – Но если это так, значит это просто жалость, а мне она не нужна, Юнги. – Смотрит ему в глаза, а Юну даже плохо от этой невероятной боли, что во взгляде альфы плещется, становится. – Мне нужно совсем другое. – Единственный пусть узнать, это проверить. Скажи ему всю правду. Пусть сам решает, что ему делать. – Уверенно говорит Юнги. Тоширо пару секунд грустно улыбаясь, смотрит на него, а потом встает на ноги и, собираясь уходить, говорит: – Я никогда ему этого не скажу. Юнги вместе с Чимином едут к Тэхену. Машина подъезжает к домику и омеги выходят из машины. Они подходят к двери и звонят, но им никто не открывает. Юнги звонит еще раз, но в ответ только тишина. Омеги проглядываются, и слышат за дверями шум, грохот и как что-то падает. Чимин тут же пугается, Юнги напрягается, начинает барабанить в дверь. – Эй, Тэхен! Открой! – Барабанит кулаками по двери омега, Чимин рядом возле Юна испуганный стоит, а Юнги уже ногами по двери лупит. В один момент дверь резко распахивается и Юнги ошарашенный на Тэхена смотрит. – Все? Всю дверь уже успел отдубасить? – Шипя от боли в голове, зарывшись рукой в волосы и жмурясь от гула в голове, быстро, но тихо говорит альфа. Тэхен в мятой белой майке, с растрепанными волосами, у него конкретно болит голова, и каждый шум ему муки приносит. Чимин тут же вздыхает, понимая, что с Тэхеном все хорошо. Омега глаз от Тэхена оторвать не может, он в этих домашних штанах, в этой мятой растянутой майке и таким милым лицом, хоть оно и выражает страдания, кажется Чимину неимоверно домашним и уютным. – Ты что, только что проснулся? – В шоке спрашивает Юнги, осмотрев в каком виде Тэхен. – А я проснулся? – Страдая от шума в голове, прижимаясь лбом к проему двери, тихо говорит альфа. – Да, судя по тому, какой ты разгром у себя в доме устроил. – Заглядывает в проем двери за спиной альфы омега, видя на полу оброненные альфой вещи. – Все, пошли, будем тебя спасать. – Подходит к нему Юнги и берет за плечи, чтобы в дом утащить, но альфа, словно только что осознал, что Чимин тоже к нему как бы пришел. Альфа голову резко поднимает, от чего новая волна боли на него накатывает, он за нее рукой хватается. – Чимини. – Мягко говорит альфа, но боль такая сильная, что он голову опускает, и Юнги его тут же в дом втаскивает. – Так, садись, грозный тусовщик. – Усаживает молодого альфу на диван Юнги. Чимин стоит напротив Тэхена, ручки опущенные вместе держит, там мило на альфу смотрит. Тот голову поднимает, этот взгляд видит, как все внутри переворачивается, чувствует. – Иди сюда, малыш, – Протягивает к нему одну руку альфа, другой за голову держась, и Чимин тут же к нему идет, на колени к нему садится и в голову нежно целует. Тэхен тут же улыбается, Чимина нежно обнимает, к себе все ближе прижимает. – Я ничего глупого не натворил? – Спрашивает альфа, наконец, почувствовав, как внутри начало все цвести, когда Чимин в его руках, совсем рядом оказался. – Нет, – наливает в стакан воды Юнги, взяв со столика подальше графин. Юнги посмотрел на альфу таким взглядом, что тот Чимину улыбнулся, его на диван посадил, а сам медленно к омеге подошел. – Что я сделал? – С опаской спрашивает альфа тихо, пока Юнги на стол фрукты из пакетов выкладывает. – Ничего, просто напился до звезд перед глазами, а потом весь вечер только то и делал, что Чимина как последнюю шлюху целовал. – Грубо и прямо сказал омега, а Тэхен которому он тарелку с яблоками передал, тут же ее на пол от шока уронил. Юнги приподняв брови, нагнулся фрукты собирать, а Тэхен так и остался пялиться в стену перед ним. – Но не парся. – Складывает ему в так и протянутые руки яблока Юнги, – Он ничего не помнит, я уверен. Он столько выпил, что чудо, что он сейчас, так же как и ты от похмелья не страдает. Кстати, это очень странно. – Заглядывает за спину альфы Юнги, глядя на сидящего на диване Чимина, который с цветком на столике рядом разговаривал. – Что ты такое говоришь? – В шоке шепчет Тэхен, наконец, кажется, осознав, что ему сказал Юнги. – Я не мог так сделать. Я… я так даже не умею. – Лепечет альфа, а Юнги, который сам уже прошел через эти стадии «не может этого быть, я так бы не сделал», и осознавая, что мог, будучи в хлам нетрезвым, спокойно, с легкой улыбкой, хлопает альфу по плечу, от чего у того снова на пол пару яблок летит. – Еще как умеешь. Не каждый альфа твоего возраста так профессионально почти что заживо омег съедать умеет – Издевательски говорит Юнги, видя как все больше в шоке бледнеет Тэхен в стену взглядом впиваясь. – Чимини. – Треснуто держащим голосом произносит альфа и к омеге поворачивается. – Как же я мог? Как я мог? Этого не может быть! Он меня не простит! Какая же я тварь! Как я мог! – Тихо и треснуто шепчет Тэхен, глядя на милого омегу, который сидя на диване, к цветку нагнувшись, его нежно по лепесткам гладит, что-то ему говорит и даже смеется, словно тот ему то-то отвечал. – Да ладно, не убивайся так. – Хлопает его по плечу омега, тоже глядя на Чимина. – Он ничего не помнит, да и я тоже хорош. – Зато я помню! – Резко поворачивается к нему Тэхен, сам уже начиная сильно злиться на себя за то, как себя повел, и не важно, что он был пьян. – Я тоже влип, Тэхен. – Грустно улыбаясь, говорит Юнги. – А что с тобой произошло? – Взволнованно спрашивает альфа. – Цветочек, – Перебивает их Чимин, зовя альфу, ярко улыбаясь и руки к тому протягивая. Альфа тут же к нему идет, на диван садится, и, взяв его на руки, к себе на колени сажает. – Чимини, прости меня, малыш. – Тихо просит Тэхен, упираясь лбом в плече, омеги обнимая его за талию. – За что? – Удивленно спрашивает омега, а Тэхен на него взгляд понимает. Юнги же только головой качает, своим словам подтверждение услышав. – За то, что я у тебя такая сволочь. – Треснуто говорит альфа, находясь у самых губ удивленного Чимина. – Ты чего, цветочек! Ты не сволочь. – Туту же спохватывается растерянный омега и лицо альфы ладонями обхватывает. Тэхен готов в лужицу расплыться от того, какой этот пушок добрый, нежный, такой милосердный, он ему за такие слова, за то, что так прощает, благодарен, на колени встать перед ним готов. – А вот если Чонгук узнает, что я натворил, мне так не отделаться. – Тут же вставляет Юнги, сидя напротив в кресле и наливая себе воды. – А что ты наделал то? – Еле может повернуть голову в сторону Юнги Тэхен. От этих губ взгляда оторвать не может. – Почти то же, что и ты, только явно не с Чонгуком. – Напряженно говорит омега, откинувшись на спинку кресла. Тэхен тут же глаза в шоке распахивает. – А что вы имеете ввиду? – Спрашивает Чимин, с пальцами альфы играя. – Ничего цветочек. Ты с ума сошел! – Сначала обращается к Чимину Тэ, а потом тут же в шоке говорит к Юнги. – Я с ума сошел? Мы все натворили делов! – Возмущается Юнги и к Тэхену приближаясь, воды отпивает. – Только я целовал Чимина, а не изменял ему с другим! – Нахмурившись, выдает Тэхен, а Чимин тут же голову поднимает, на него смотрит. Тэхен понимает, что ляпнул лишнего, Юнги на него неодобрительно посмотрев, головой помотал, а сам Тэхен на Чимина взгляд медленно перевел. Тэхен взволнованно в глаза пушка сморит и видит с ужасом, как тот их стыдливо опускает, наверняка, понимая, что это за поцелуи были. Чимин молчит, ничего не говорит, только глаза опустив, ими по полу бегает, а альфа еле пытается на куски не развалиться. Тэхен пытается что-то сказать, но только рот открывает, а сам что сказать не знает, что этому чистому созданию на свои глупые действия говорить, не понимает. – А еще у нас появилась проблема похуже. – Начинает Юнги, пытаясь разрядить обстановку, – Шидо теперь в курсе, что ты жив. – Говорит омега к Тэхену. – Надеемся, что он не разболтает. – А чего бы это ему об этом молчать? – Еле в силах перевести взгляд на Юна, снова зарываясь рукой в волосы, от того, что голова снова начала сильно гудеть, мрачно спрашивает альфа, чувствуя, как внутри все раздирает от горя, что омегу обидел. – Мы с ним тогда договорились, что он не расскажет. – Напряженно говорит Юнги, а Тэхен тут же на него глаза поднимает. – Договорились? – Уже не важно, как. Но он пообещал, что не расскажет. – Напряженно говорит Юнги. – Ладно, – встает омега с кресла, – мне нужно домой, Тоширо попросил меня помочь ему кое с чем, так что я пошел, а ты присмотри за Чимином. – Говорит Юнги и уходит. Тэхен остается сидеть на диване с Чимином на коленях. На миг зависает накаленная обстановка, Тэхену хочется себя сильно ударить, за то, что так с Чимином поступил, что сейчас этого нежного цветочка стыдиться заставляет. – Чимин. – Поникнув, говорит Тэхен, глаза на него подняв. – Я хочу есть. – Тут же весело заявляет Чимин и с колен Тэхена слазит, в сторону кухни шагает, а Тэхен губу прикусывает, ему свои действия отвратительными кажутся. Чимин роется на кухне в шкафчиках, достает нужную посуду для того, что он собрался готовить. Тэхен не имеет понятия, умеет ли омега вообще готовить, но он с интересом, прижавшись к косяку открытой двери кухни, наблюдает за омегой. Скрестив руки на груди, альфа не отводит взгляда от сосредоточенного на своем деле омеге. Он его обидел, это точно. И это отвратительно раздирает под грудиной, Тэхен стекло побитое под языком чувствует. Тэхен осознает, как он сильно его любит, что Чимин для него смысл жизни. И то, что он его сейчас заставил от стыда глаза опускать, Тэхена в ужас приводит, себя ненавидеть люто заставляет. Тэхен медленно скользит взглядом по хрупкому тельцу, альфа осознает, что он от Чимина зависим. Каждая клеточка этого омеги для Тэхена самая дорогая. Ему жутко хочется к омеге броситься, его обнять, к себе прижать и никому никогда не отдавать. Чимин открыв пачку риса, высыпает его в миску, стоя у кухонной стойки, когда Тэхне начинает медленно двигаться к нему. Омега это чувствует, на миг останавливается, но не поворачивается, все в миску смотреть продолжает. Чимин собравшись, готовку продолжает, а Тэхен совсем рядом, за спиной стоит. – Прости, Чимини. Я не хочу от тебя ничего скрывать. – Говорит почти что над ухом, дыханием затылок обжигает и Чимин на миг застывает на месте. Он взглядом в кухонную стойку впивается, дышать боится. Тэхена от него с ума сводит, так хочется к нему прикоснуться. Хочется его нежно любить, пылинки с него сдувать, и в тоже время, к этой неимоверно прекрасно шее припасть, медленно ее целовать, выше подняться, за мочку уха зубами схватится. Хочется нежно в одеяло укутать и поцелуи на макушке оставлять, при этом альфу вдруг начинает распирать от нахлынувшего желания впиться пальцами в эти бедра, которые под широкими штанами стройные и такие манящие. Хочется его на стол посадить, чтобы он торс ногами обвил и целовать. Тэхен никогда ни к кому такого дикого желания не чувствовал. Оно сейчас его затапливает. Всегда затапливает, с этим омегой по другому у Тэхена быть не может. Он рядом с Чимином раскаляется до кипения. Только Тэхен не выдерживает, ему с таким наплывом справится невыносимо тяжело, он осторожно носом в шею омеги зарывается, глаза прикрыв, аромат вдыхает. Чимин так и застыл на месте, вздрагивает на миг, когда чувствует касание Тэхена на своей коже. – Прости Чимин, – срывающимся голосом шепчет альфа, и его рука вверх поднимается, к животу омеги прикасается. У Тэхена помутнение, наверное, только так и можно объяснить, что он Чимина к стойке прижимает и продолжая жадно ловить его запах, медленно ползет рукой под широкую кофту горящего от стыда Чимина. Альфа в удовольствии хмурится, когда касается пальцами плоского живота омеги. Чимин кажется не дышит, упирается руками в края стойки, напряженно вперед смотрит, касания альфы его обжигают. Тэхен обычно такой обходительный, такой ласковый. А сейчас помимо этого Чимин отчетливо чувствует то пламя, которое альфу просто изнутри распирает. Этот омегу и пугает, и заставляет внутри такое пламя разрастаться. Тэхен с ума сходит, надышатся им не может, и легонько оттянув зубами край кофты с плеча омеги, прикасается ими к его молочному плечу. От этого бедный Чимин случайно рукой за миску с рисом хватается и ее тут же переворачивает. Этот миг приводит альфу в рассудок, он глаза широко распахивает, тут же отстраняется, и Чимиин, к нему повернувшись, растерянно на него глядя, нагибается, чтобы рис собрать. Тэхен, который сам от себя в откровенном шоке, тоже приседает и нервно по полу ладонями водит, горсточки риса образовывает, и глаза напуганные на Чимина поднимает. Чимин кажется на краю, нервно собирая рис, губы кусает и кажется, даже испуганно глазами по полу мечется. Тэхен готов себя сейчас ударить. Что он творит? Он на миг сморит на Чимина, а потом бросается к нему и за плечи к себе поворачивает. Чимин смотрит как-то запуганно, с неким помутнением в глазах, он встревожен и Тэхен себя корить, ненавидеть начинает. – Прости, я не хотел, я сам не знаю, что со мной происходит… Я… – Мягко держа Чимина за плечи, лихорадочно бегая глазами по полу, с явным стыдом говорит альфа, а Чимин пару секунд глядя взволнованно на это неимоверно красивое лицо молодого альфы, руку к его губам подносит. Тэхен глаза широко распахивает, на Чимина непонятливо пару секунд сморит, а омега кажется, на что-то решившись, тут же расстояние сокращает, сам целует. Что происходит, Тэхен не понимает. Но знает лишь одно, если это и есть счастье, то оно ему определенно подходит. Потому что перед глазами все фейерверками взрывается, а все нутро трепещет. Чимин сам целует, сам просит ласки, за лицо ладошками обхватывает, альфа его руки своими накрывает, наконец, отвечать начинает. Они сидят так на полу около минуты, Тэхен всю инициативу на себя берет, хотя ему в какое-то мгновение кажется, что это не он, это сам Чимин все сейчас незаметно, но так искусно руководит. Тэхен ничего не понимает, он ведь так старался держать нужное расстояние, чтобы Чимина не напугать, а сейчас перешел всякую черту и это ему от слова до дрожи в теле нравится. Чимин просто шикарен, он самый нежный и в тоже время горячий омега, которого когда-либо видел Тэхен. Потому что он ласковый, и при этом Тэхен чувствует, как под ладонями омеги у него кожа плавится. – Чимин, – Хрипит Тэхен ему прямо в губы, пытаясь на те пару мгновений вразумить их обоих. Чимин ему говорить не позволяет, снова целует, и альфа понимает, что все. Понимает, что они переступают дозволенную черту. Но именно этого Тэхен так сильно хотел, хотел приблизится, как только возможно, не сдерживать себя, не ограничивать себя в возможности дарить этому пушку самую нежную и сокровенную ласку. Он просто дож жути боялся этого хрупкого человека напугать, самыми миллиметровыми шагами приближался, но омега сам ему позволил, сам дал понять, что ему абсолютно доверяет, что к себе подпускает и Тэхен сейчас от этого растаять может. Чимин совсем робко, но за его шею цепляется. Голову назад откидывает, ее целовать позволяет. Постепенно, Тэхен омегу на спину укладывает, и Чимин теперь уже на полу лежит. У Тэхен перед глазами все рябью идет. Потому что ему даже поверить в это тяжело. Тяжело сознать, что Чимин его так близко подпускает, что сам позволяет, что сам ласки просит. Чимин слишком сказочный, слишком не реальный, и Тэхен его сейчас в своих руках держит. Все цепи срываются, но Тэхен себя сдерживает, как может, осторожничать пытается. Чимин руками холодного пола касается, голову в бок отворачивает, а Тэхен нежно пальцами по его щеке проходится, на себя смотреть заставляет. Он видит волнение в глазах этого пушка, нежно в его губы впивается, и тот робко, но отвечает. Но Тэхену кажется, что каждую ласку которую омега от него получает, он жадно в себя впитывает и еще просит. После долгих и сладких поцелуев, Тэхен освобождает омегу от кофты, а после и от штанов. Делает он это настолько осторожно, что, кажется, Чимин от такого, как показалось самому альфе, в спешке, его поцелуями торопиться просил. Чимин словно сгорает, словно ему жизненно необходимо ласку получить и Тэхен заворожено ее дарит, омегой восхищается и сам поверить в свое неимоверное счастье не может. Потому что Чимин под ним сейчас весь пылает, сам майку с альфы стащить помогает. Тэхен от каждого своего движения замирает, боится, что в один момент он Чимина испугает, больно сделает. Когда молодой альфа начинает его осторожно растягивать, Чимин глаза прикрывает, немного морщится, но целовать Тэхена не перестает. Тэхену кажется, он захлебнется от накрывающей его эйфории, когда Чимин его торс ногами обвив, тихо и протяжно стонет, впиваясь пальцами в его плечи. Тэхен его обнимает, еще крепче к себе прижимает, так горячо и нежно целует, предельно осторожничает. Каждое движение настолько аккуратно, он только о том, чтобы омеге хорошо было, думает. И ему кажется, что все отлично, потому что Чимин, немного впиваясь ногтями ему в плечи, прикрыв глаза и упираясь лбом в плече возле шеи альфы, губы кусая, все больше просит. Простит, чтобы касался везде, чтобы оставлял свои знаки на каждом участке его тела. Тэхен просто в восторге и глубоком шоке от такого Чимина. Он так нежен, так ласков, но при этом альфа отчетливо считывает эту дикую ненасытность, в требующих ласки движениях, поцелуях. Пол холодит, но Чимин только раскаляется. От альфы даже на миллиметр отстраняться не хочет. Тэхен дарит нежные поцелуи везде. Он нежно проходится мокрыми дорожками по шее, скулам. Чимин просто великолепен. Не смотря на то, что Тэхен его первый альфа, и это у него вообще впервые, учитывая, что у него никакого опыта, и он сильно волнуется, он просто великолепен в каждом движении, в каждом поцелуе. А этот его взгляд, или выражение лица, когда он глаза томно закрывает, и кажется, будто он под самым качественным в мире наркотиком, заставляет Тэхена зубы до крошения эмали сжимать, чтобы только сдерживаться. Чимин превосходен в каждом вздохе, каждое касание, словно искусство, он сам и есть одно искусство. Тэхен знал, что Чимин просто неимоверный, но он превзошел все его ожидания в плане тех моментов, когда омега так горячо ласку просит, и сам ее щедро дарит. Он роскошен и Тэхен готов голыми руками свое сердце вырвать, ему преклонив колени, его протянуть. Альфа упивается каждым вздохом, этим блестящим взглядом самых прекрасных глаз, так невесомо его кожи касается. Они сгорают так на полу на кухне, альфа аккуратен, но ему кажется, Чимину этого мало. И потому, сам омега, когда альфа, так боясь причинить ему малейшую боль, сам вскидывает бедра, Тэхен не выдерживает, и тихий протяжный стон издает. Что происходит, он не знает. Но Чимин сам ему понять дает, что хочет большего, что хочет больше ласки, и Тэхен на быстрый темп переходит. Чимину кажется, что он весь пылает, он к альфе так отчаянно прижимается. Когда Тэхен, обнимая омегу, издает тихое рычание, смешанное со стоном полным неимоверной эйфории, Чимин, цепляясь за его плечи, глаза прикрывая, немного морщась, альфу сладко целует. Тэхен уже влюбился в это лицо, которое так мило и томно морщится, когда омега до пика доходит. Они около получаса еще не позволяют отстраниться друг от друга даже на миллиметр, жарко и так нежно обнимаясь, целуются. Тэхен насытиться не может, все в эти губы так сладко впивается. Сейчас для них существуют только они сами. Тэхен постоянно целует эти губы, скулы, лицо ладонями обхватывает, снова целует. Он нежно со лба омеги взмокшие и прилипшие волосы убирает, слова самой искренней, самой чистой и сводящей с ума любви шепчет, а Чимин лишь жадно все это в себя впитывает. Тэхен во многом себя сдерживал, все время аккуратным быть пытался. Но это только сладким, самым волшебным эликсиром их любовь укутывало. Он сдерживался. Так ласково прикасался, но все равно они сгорали в этом нежном танце, в этом пламенном полном нежной ласки, безумном танце. После того как они около часа дарили друг другу самые упивающиеся поцелуи, альфа сам отнес Чимина в душ, сам его заботливо вымыл, пока омега смущенно, все время к нему поворачивался, через плечо поцелуи получал. Потом альфа, вытерев омегу, заскочив на кухню, собрал одежду Чимина с пола, и с нескрываемым удовольствием вдохнув аромат омеги, понес ее в ванную. Чимин с полотенцем на бедрах, опустив руки, которые держал вместе, альфу ждал и когда увидел, что он снова вошел в ванную, омега ему такую нежную, такую чистую улыбку подарил. Только Чимин таким и может быть. Буквально час назад он сгорал в его руках, и на его лице можно было видеть то самое томное, заставляющее просто вулканы взрываться внутри, то самое невинное, чистое выражения лица. И сейчас, Чимин смотрит так невинно, так нежно, что альфа готов в лужицу от нежности растечься. Он, постоянно его целуя, не насыщаясь, помогает омеге одеться и после, не в силах его из рук выпустить, несет в спальню и укладывает на кровать. Тэхен лежит рядом, прижимает к себе Чимина, а тот лежа у него на груди с улыбкой что-то плечиком там рисует. – Мне надо будет скоро домой, Чон будет волноваться. – Говорит омега, а Тэхен в его макушку носом зарывается. – Я не хочу тебя никуда отпускать. – Серьезно говорит Тэхен. – Я знаю. – Тихо хихикает Чимин. – Но он будет волноваться. – Ты потрясающий. – Открыто восхищается альфа, а Чимин лежа на его груди смущенно улыбается.

***

Юнги, после того, как помог Тоширо с некими документами, отправился в офис к Чонгуку. Тоширо когда разговаривал с омегой, бывало, начинал переходить на тему работы и приятно удивлялся, когда Юнги давал ему советы насчет цифр. Оказывается, что Юнги очень способный в бухгалтерии и потому альфа попросил оказать ему помощь в некоторых вопросах. После этого, Юнги подъезжает в мерсе к зданию офиса и входит внутрь. Он поднимается на лифте и подходит к кабинету альфы. Секретарь просит подождать, потому что альфы на месте нет, и сам уходит. Юнги сидит в холле около десяти минут, разглядывая интерьер, потом, решив, что подождет Чонгука в кабинете, заходит внутрь. Юнги рассматривает его получше. Подмечает, что у его альф отменный вкус. Юнги подходит к столу, на котором целая гора документов. Он не знает, что его туда потянуло, но он взял один из листов и начал проходится по нему глазами, потом по другому. У Юнги вдруг глаза загорелись, он начал листать документы, и, заметив, что что-то не так, начал сосредоточенно изучать их. Он начал рассматривать один из документов, его глаза еще больше сверкнули, когда он заметил там то, на что искал ответ. Именно в этот момент он услышал шум за дверью ив кабинет вошел улыбающийся Чонгук, который оглядываясь, продолжал что-то рассказывать Тоширо. За альфой так же стол Кисури. Когда Чонгук бросает взгляд вперед, на миг удивляется, а потом тут же начинает мрачнеть. Юнги повернулся к ним с документами в руках. Ему бы бросить их на стол и начать отнекиваться, оправдываться, но он снова опускает взгляд на документ в руке. Чонгук становиться мрачнее тучи, Кисури уже предвещает конец Юнги. Тоширо замирает, ждет реакции альфы и шокируется с наглости и бесстрашия Юна. Чонгук еле сдерживаясь, подходит к нему. – Юнги, что ты делаешь? – Пытается скрыть ярость в голосе альфа, но Юнги на него даже внимания не обращает. – Я же предупреждал тебя, что бы ты не лез к документам. – Сжимая кулаки, говорит альфа, ледяным взглядом впиваясь в омегу, который его словно не слышит. Альфа боится, что сейчас может не выдержать. – Я с кем го… – Здесь ошибка. – Уверенным голосом говорит Юнги и, подняв голову, протягивает документ альфе. Чонгук хмурится, непонимающе на Юнги смотрит, а тот без толики страха ему глаза глядит. Альфа берет документ и начинает рассматривать. – Ты видишь эту дату? – Тычет ему в лист Юнги, и Чонгук на него глаза подняв, не понимая, кивает. – Номер партии? – Юнги прекрасно понимает, что подразумевается под этим товаром. Чонгук кивает, не понимает что происходит, но омегу внимательно выслушать хочет. – А теперь сюда смотри. – Передает ему другой документ, и альфа, глядя на омегу, берет его. – Посмотри на дату и на номер партии. Они все идентичны. Тоширо заинтересованный этим сам подходит к ним и заглядывает в документы. – Он прав. – Подтверждает Тоширо. – Номер партии одинаковый, дата разная. Твои партнеры под номером прошлой партии спихнули тебе некачественный товар. Либо они просто сделали ошибку в документах, либо же они просто протупили или надеялись, ты не заметишь. Боюсь, ты не заметил. – Звучит уверенно Юнги и Чонгук на него глаза поднимает. Он пару секунд на него смотрит и Юнги вдруг на его лице довольную улыбку видит. – Ты прав, персик. – Протягивает к нему руку альфа и к себе притягивает, в макушку целует, а Кисури в осадок оседает. Чонгук сам в шоке. Вот почему партнеры так возмущались. Товар действительно был не качественным, и то, что альфа пытался выяснить уже неделями, Юнги нашел за пару минут. – Как ты так быстро нашел причину моих многих проблем? – Улыбаясь, смотрит на Юна Чонгук. – Я просто очень заинтересовался в тех документах, и, заметив ошибку, понял, в чем проблема. – Смущенно улыбаясь, говорит Юнги. – Да он по бумагам вообще способный. Он и мне иногда помогает. – Подтверждает Тоширо гордый за своего друга. – Ну, в таком случае, я знаю, какую работу тебе дам. – Говорить альфа Юнги. – Будешь управлять моей бухгалтерией по партиям. Юнги ту же ярко загорается, счастливо на альфу смотрит. Кисури же в ужасе горечью давится. Чонгук его к не чистому бизнесу даже на пушечный выстрел не подпускает, а Юнги вдруг все управление бухгалтерией предоставил. Юнги счастливо альфу целует, а Тоширо Кисури с кабинета выпроваживает и сам выходит. Все что нужно этому альфе, все, что ему дорого, сейчас у него в руках, к нему прижимается, и альфа крепкими руками обнимает. Что с ним происходит, он не знает, он понятия не имеет, но лишь одно осознает, без этого омеги ему ничего не нужно. Он руки ниже опускает, ими бедра Юнги стройные с такой жадностью сжимает, хотя и видно, что осторожным быть пытается. Он еле себя сдерживает. Альфа Юнги приподнимает, поцелуя не разрывая и на стол усаживает. Юнги обнимает руками шею Чонгука. Он самый прекрасный. Они целуются, долго страстно и когда омега отстраняется немного, глаза альфы, затуманенные желанием и открытым восхищением, видит. Чонгук просто неимоверный. Его волосы цвета самой тьмы зачесаны назад, открывая лоб, немного заостренные черты лица. Скулы, к которым только и хочется губами прикоснуться. Его один взгляд все наружу выворачивает, но Юнги хочется только больше. Потому что он его по-настоящему любит, он им уже одержим. Они оба этой одержимостью заполнены, они из нее состоят. Ходят по краю, каждый шаг, риск чтобы в пропасть свалится, но они за руки друг друга так вцепились, что ни одному упасть не позволят. Скорее каждый из них свалиться готов, только бы его любимый в порядке был. Только вот куда один, туда и второй. Но падать они друг другу не позволяют, так держат крепко, словно друг к другу прирастают, даже ногтями в кожу впиваются, кровь пуская, но даже на секунду руки не разжимают, только крепче сжимают, только более жадно в друг друга цепляются. Альфа между ног омеги стоит, к себе Юна прижимает, а он весь в его прикосновениях плавится. – Юнги. – Выдыхает ему прямо в шею, пока омега руками его за плечи держит. Его голос по венам растекается, и Юнги в нем утонуть готов. – Ты мне так доверяешь? – Тихо хихикая и пытаясь отдышатся, спрашивает омега, пока альфа его шею поцелуями покрывает. Альфа медленно поднимает к нему голову, смотрит в эти глаза. На эту легкую самую любимую улыбку. – Абсолютно. – Серьезно и без толики сомнения заявляет альфа, Юнги ярко улыбается и снова целует. – У меня сегодня много дел, я приеду только вечером, а ты готовься, через пару дней ты вступаешь в свои обязанности. – Обнимает его руками за талию альфа. – Чонгук. Я не профессионал. Я просто имею некоторые способности в плане бухгалтерии. – Заявляет омега, а Чонгук тепло улыбнувшись, его в губы целует. – Ничего, Тоширо тебе поможет. Беги малыш, а том мне нужно еще пару встреч провести, а с тобой я ни о чем другом думать не в состоянии. – Улыбается альфа такой улыбкой, что Юнги краснеет. Юнги приезжает к Тэхену где-то под вечер, что бы забрать Чимина и похвастаться новой работой. Он стучится в дверь, но замечает, что она не закрыта и входить внутрь. Он заходит в гостиную и увидев Чимина с Тэ, на миг замер. Тэхен сидя пушистом ковре, напротив омеги, берет из коробочки что перед ним, конфету, подносит к Чимину, и тот с удовольствием принимает лакомство. Потом еще и еще и перед каждым разом, когда альфа Чимину конфету в рот кладет, его о поцелуе просит. Юнги такая картина умиляет, он такую нежность в их глазах видит. Юнги о косяк двери опирается и с теплой улыбкой за друзьями следит. Тэхен наконец Юнги замечает, и тут же на ноги встает. – Юнги, ты уже пришел. – Подходит и улыбаясь, обнимает, а Юнги с радостью отвечает. Чимин так и остается на ковре, ноги под себя поджав, счастливо на друзей смотрит. – Цветочек, идем домой, да. – Подходит к Чимину, и нагибаясь, обнимает, но отстранившись, хмурится, а Тэхен глаза уводит. – Чимин, ты слишком долго с Тэхеном обнимаешься, твой запах уже в него просто впитался. – Неуверенно смеется Юнги, глядя на альфу, а тот ему улыбается. – Ладно, пошли, я иду. – Поднимается с пола Чимин и на миг прикладывает ладонь к животу у самого низа. Он, наверное, резко встал, а от того, что было пару часов назад, еще не отошел полностью. Юнги уже сильно хмурясь, на руку Чимина у живота смотрит, но омега тут же руку убирает, и с легкой улыбкой, говорит: – Ну, пошли, цветочек. – Протягивает ему руку Чимин и Юнги в нее свою вкладывает. Омеги доходят до двери и Чимин оборачивается на альфу, который за ними следует. Чимин дарит ему одну из самых очаровательных улыбок, а сам взамен получает взгляд, от которого хочет лужицей растечься по полу. Юнги тоже к Тэхену поворачивается, альфа его следящий взгляд замечает и тут же к ним подходит. Тэхен прикасается своими ладонями к нежному лицу, заглядывает в глаза и Чимин видит, что в в глазах самого альфы неимоверное обожание, говорящее, что Чимин его все, что без него никуда. Он смотрит так пару секунд, а потом целует, смущая и самого Чимина и еще больше напрягая уже реально взволнованного Юнги. Омега не может отрицать, что эта картина его всего будоражит, но что-то его начинает сильно тревожить. Юнги ждет, а альфа только распаляется. Все больше к омеге приближается. Все с большим неистовством целует, а Чимин, кажется, в этом поцелуе сейчас растворится. – Так, все, ты охренел? – Тащит Чимина за руку Юнги и Тэхен, уже смеясь в поцелуй, омегу отпускать не хочет. – Хватит ты, зверь! – Начинает давать коленом по заднице альфы возмущающийся Юнги, который уже боится, что Тэхен Чимина съест, хотя и поцелуй этот полон самого чистого и нежного чувства. Тэхен еле от Чимина отстраняется, и, улыбнувшись, на Юнги взгляд бросает. Юнги от такого его взгляда даже вздрагивает. – Хочешь, и тебя поцелую? – С лукавой улыбкой спрашивает альфа и с хищным взглядом к Юнги подходит, желая с другом поиграть. – Ты офигел? Еще чего! – Пинает его Юнги, который на пару шагов назад отступил, готовый уже драться. Тэхен его все равно ловит, хотя тот и брыкается дико, кричит и вопит, но альфа, смеясь, кучу коротких поцелуев у него на щеке оставляет, руки заблокировав. – Да пусти ты! – Кричи морщась Юнги и Тэхен его выпускает, сам смеется, а Юнги бурча, вытирая рукавом щеку, но не в силах уже сдержать улыбку, снова альфу ногой пинает. – Вот придурок! – Бурчит Юнги, уже начиная смеяться и ударив альфу по плечу, сам его обнимает, крепко к нему прижимается. Тэхен обнимает, тепло улыбается и по голове гладит. Чимин держа вместе опущенные руки, с самой нежной улыбкой на Юнги и Тэхена смотрит. Альфа его рукой ласково к ним подзывает и Чимин подходит, тоже в объятиях оказывается. Теперь в этот момент Юнги на миг кажется, что он счастлив. Ему кажется, что все настолько слишком хорошо, что его ужасом накрывает при мысли, что все может пойти по-другому. Но пока он улыбаясь, к альфе жмется, рядом Чимина в объятиях того же альфы видит и как омега к нему льнет, наблюдает. Омеги приезжают домой, когда уже как раз по вечерело. Они всю дорогу говорят обо всем, о чем только можно. Чимин радостно поздравляет Юнги, узнав, что тот у Чона работать будет. Когда они доезжают и заходят в гостиную, то видят сидящего на диване Тоширо. Он в окружении валяющихся на столе куч бумаг, в очках, изучает что-то. Юнги сам не знает, почему, не имея понятия о причине, но тут же толкает аккуратно Чимина в спину, намекая, чтобы он тут же поднимался к себе. Что-то уж слишком он запахом Тэхена пропитан. Тоширо голову поднимает, на омег смотрит, взглядом Чимина быстро наверх поднимающегося провожает и снова сове внимание Юнги возвращает. – Юнги, наконец, вы пришли. – Спокойно говорит альфа и снова в документы смотрит. – Чимин у Тэхена был? – Добавляет спокойным голосом, но Юнги то знает, чего альфе стоит вот так вот спокойно об этом спрашивать. – Ну, да. Но, ненадолго. Они просто посидели, поговорили, конфеты поели. – Сам не зная, почему начинает нервничать Юнги и Тоширо на него взгляд поднимает. Юнги вспомнил тот поцелуй Тэхена, когда они уже уходить собирались, а еще этот аромат. – Все в порядке? – Спокойно спрашивает альфа, а Юнги резко головой мотает в согласие. – Отлично. – Долго смотрит на него пристально Тоширо, – Тогда давай усаживай свою задницу рядом и я буду тебе разъяснять, что и как. Юнги около двух часов сидит с Тоширо на диване и альфа терпеливо объясняет все, что Юнги нужно знать. Юнги безмерно благодарен и поражен тем, насколько спокойно и внятно с огромным терпением все рассказывает Тоширо и если и есть некоторые пару вещей, которые Юнги не сразу понимает, снова ему объясняет. Они как раз обсуждают эту тему, Юнги замечает, как в нее с головой ныряет Тоширо, как ему этим заниматься нравится и у них это еще одна общая черта. Они уже начинают смеяться, когда Тоширо почти все объяснив, начинает подшучивать над Юнги, а тот ему тут же отвечать. – Бедный Чонгук, разорится с тобой напрочь. – Снимая очки, потирает переносицу альфа с улыбкой и получает тут же по полечу от недовольного Юнги. – Я и тебя обсчитаю, если захочу! – Восклицает Юнги и вызывает у альфы громкий саркастичный смех, от чего омега еще больше злится. Они уважают мнение друг друга и прислушиваются, когда спрашивают совета в их уже общем деле, но сейчас им сильно хочется подурачиться. Тоширо всегда такой спокойный, непроницаемый, как иногда кажется. Но альфа так же любит весело провести время с другом, которым является Юнги. Юнги стал настолько близким, что альфа ему все доверяет. – Ты? Смотри, чтобы Чонгук из-за тебя без копейки не остался, а то с таким бухгалтером, ему горько придется. – Вот значит как! – Не стесняясь, хватает подушку с дивана Юнги и бьет ей в лицо альфы, который на миг хмурится, но тут же с дивана подрывается, а Юнги в бегство бросается. Только ему это не помогает, альфа его тут же ловит и спиной к себе прижимает, пока тот громко смеясь, требует его отпустить. Юнги удивляется и просто восхищается другом, зная, каким иногда без башенным он может быть, как шикарно может смеяться, а смеется он редко. И Юнги до глубины души приятно, что именно с ним Тоширо себя таким показывает. – Малышня хренова, а смотри, как нос верх дерет. – Притворно злится альфа и прижимает брыкающегося Юнги к стене передом, так и не выпуская из своих рук. – Подожди только. Выберусь из твоих граблей, твой нос отгрызу. – Угрожает Юнги, а Тоширо на это толково подмигивает и угощает омегу шлепком по заднице за такое не уважение. Немножко перебор, но у этих двоих так всегда, потому разозлившийся Юнги, резко вырывается из рук альфы, поворачивается к нему передом и оттолкнув от себя резко бьет в челюсть. Снова перебор, потому что когда альфа, который от неожиданного удара даже согнулся, выпрямился и к окровавленной губе пальцы приставил, Юнги тут же взволновался и к альфе пару шагов неуверенно сделал. – Тоширо! Что я наделал! Прос… – Не успевает договорить Юнги, который сильного испугался за друга, как тот ногой ногу самого омеги подшибает и тот падает, но альфа его ловит. Только после они, тут же не удержавшись, на пол валяться и альфа сверху оказывается. – Ну, что, дикарь, попался? – Усмехаясь, издевается альфа, а Юнги уже готов снова альфе врезать, уже осознано, но дверь в гостиную открывается и внутрь заходит Чонгук с пальто, висящем на согнутой руке. Оба тут же голову к альфе поворачивают, а Чонгук не понимая на их пару мгновений смотрит, на месте замерев. Тоширо тут же срывается на ноги и, нежно руку Юнги обхватив, ему встать помогает, его одежду поправляет. Чонгук за этим всем лишь молча, пристально наблюдает, а Юнги в сильном смущении, думая как это объяснять, позволяет Тоширо с себя пылинки стряхивать. – Ладно, ты вроде все понял. – С явным неудобством говорит альфа, не гладя на Чона. – Пойду я, наверное, к Чимину, спрошу, как у него день прошел. – Бубнит альфа и кивнув Чону, под взглядом от которого уже кожа начинает плавиться, уходит к Чимину в спальню. Чонгук пару мгновений на Юнги глаза опустившего смотрит и приближаться начинает. – Как день прошел? – Спокойно спрашивает альфа и к себе тут же прижимает. Юнги удивленно на альфу улыбающегося смотрит. – Что смотришь? – С легкой ухмылкой спрашивает Чон, – Тоширо мой брат. – Альфа Тоширо доверят все, и прекрасно знает, что у него с Юнги только дружеские и даже братские отношения. – Мой тоже. – Счастливо говорит омега и получает сладкий поцелуй. Вечером Чонгук сидит у себя в кабинете, когда ему звонят на телефон. Альфа поднимает трубку и начинает говорить с одним из лидеров. – Меня это не интересует. Ясно? Ты одни из тех, кто мне товар поставляет. Но я терпеть твои выходки не собираюсь, тебе это дорого стоить может. – Ледяным тоном говорит Чонгук и затягивается сигаретой. – Чонгук, я не собираюсь с тобой ругаться. Я не имел понятия, что твои партнеры тебя подставляют. Да. Я с тобой в доле, и мне выгодно твое сотрудничество. – Объясняет альфа на той стороне трубки. – Мне плевать. Я тебе уже не доверяю. – Спокойно говорит Чонгук. – Мне нужно с тобой поговорить. – Мне не о чем с тобой говорить. – Снова вдыхает медленно дым альфа. – Это очень важно, я много времени у тебя не отберу. Чонгук пару секунд раздумывает, а потом отвечает: – Хорошо, приезжай. – А не боишься, что за мной и ловец пойдет. – Со смешком спрашивает альфа, Чонгук только ухмыляется. – Я не боюсь его. Чонгук перекупает у этого лидера товар, потому что альфа продает его довольно дешево, учитывая какую бешеную цену иногда просят другие поставщики. Чонгук ему уже не сильно доверяет, после того, как его начали подставлять другие партнеры, и уверен, что в этом есть рука и этого лидера. Сам этот альфа уже успел прикончить не одного лидера и все удивляются, как ловец его еще не устранил. Через час ко двору особняка въезжают три машины. Из одной из них выходит альфа лет сорока и идет в сопровождении нескольких вооруженных альф к дому. Чонгук встречает его в гостиной, вместе с Тоширо. Переговоры у альф продолжаются около часа. Чонгук с альфой договаривается, что тот будет продавать ему товар за еще более меньшую цену, иначе они больше не сотрудничают и альфа нехотя, но соглашается. Вскоре к ним присоединяется Кисури, который приехал в особняк около часа назад. Юнги этим временем сидит с Чимином в комнате омеги, и они радостно обсуждают все что можно. – Знаешь, Чимин, я рад, что ты обрел такого как Тэхен. Я вообще в шоке от того, что еще существуют такие как он. – Жуя сладкие палочки, сидя на турецкий лад на постели говорит Юнги сидящему напротив Чимину. – Он хороший. – Смущенно улыбается Чимини, опустив взгляд. – Он и Чону тоже нравится, ведь так? – Взволнованно спрашивает Чимин смотря на Юна, а тот задумавшись, усмехаясь отвечает: – Ну, он кажется не против, чтобы вы с ним встречались. Только если Тэхен вдруг сделает то, что твоему брату не понравится, он его в порошок сотрет. – Юнги видит, как в миг бледнеет Чимин и помолчав, вкрадчиво спрашивает: – Чимин, а что вы делали, пока я с Тоширо на цифры смотрел? – Спрашивает, в глаза вглядывается, которые Чимин тут же, прикусив губу, отворачивает. – А что мы могли делать? – Неуверенно говорит Чимин, глядя на Юнги у нервно улыбаясь. – Ну не знаю, – Пристально смотрит на омегу Юнги и заставляет Чимина явно напрячься. – А как вы провели время с Тоширо? – Тут же переводит Чимин тему. – Я ему просто немного помог. Он мне доверяет. Многое – После паузы говорит и с подозрением смотрит на Чимина Юнги. – Даже то, что его сильно расстроил. – Уверенно добавляет Юнги после короткой паузы, а Чимин тут же поднимает на него ошарашенный взгляд. Чимин пару секунд удивленно на Юна смотрит, а тот с него глаз не сводит. – Я его расстроил? – Не веря, переспрашивает Чимин. – Да. Ты почему-то уже как несколько лет с ним очень холоден был. В чем было дело? – Юнги сейчас говорит с Чимином очень серьезно, а тот, видно как ему неудобно, глазами по комнате бегает. – Я не был ним холоден. – Пытается переубедить Юна Чимин. – Ему ведь больно было. Чем он тебя обидел? – Напирает Юнги, а Чимин чувствуя это, кажется, даже из комнаты выбежать хочет. – Он меня не обидел! – Бубнит Чимин. – Тогда в чем же дело? – А почему это ему было больно? – Резко выпаливает Чимин и Юнги не знает, что ответить. – Он твой друг, он не понимал, почему ты так к нему относился. – Более мягче объясняет Юнги. Чимин глаза опускает, нервно ими по полу бегает и подрывается с кровати. Он действительно Тоширо боль причинил и это ему отвратительно под грудиной жжет. Он быстрыми шагами выходит из комнаты, а ошарашенный Юнги такой реакцией Чимина, бежит за ним. – Эй, Чимини! Я не хотел тебя обидеть! – Кричит он в сипну омеге, которого сам уже догоняет. Чимин молчит, с серьезным видом и кажется даже болью во взгляде, преодолевает коридор, пока Юнги быстро что-то ему говорит, пытается успокоить. Но Чимин не слушает, ему, почему то ужасно сильно захотелось Тоширо увидеть. Он уже до разговора с Юнги понял, то что причинил альфе боль, но теперь он это еще более осознав, вдруг еще лучше это поняв, почувствовал, как у него вся кожа начала от такого словно по швам расходится, словно раскаленная лава под грудиной жечь начала. Потому он не собирался альфу ранить, ни в коем случае, а оказывается, он только то и делал, что несколько лет отдалял его от себя, таким же способом его заживо на куски растерзывая. Чимин спускается в гостиную и видит сидящих в креслах альф. Чимин останавливается у лестницы и пристально на Тоширо смотрит. Тот, развалившись на кресле, слушает, как Чонгук что-то другому альфе говорит. Тоширо спокойный совсем, иногда по подлокотнику пальцами водит, ему немного кажется скучно при этом разговоре, но он внимательно все слушает, и сели Чонгук ждет, чтобы альфа заговорил, тот он тут же начинает говорить. Чимин не понимает, почему сердце так отбивать дико начало. Он глазами по альфе проходится. Тоширо один из тех альф, которых Чимин считает самыми красивыми из всех тех, которых видел ранее. Тоширо смотрит куда-то, альф слушает, и вдруг это взгляд на себе чувствует. Он голову резко поворачивает, и Чимина видит. На миг у альфы сердце замирает, он в кресле немного приподнимается, к омеге поворачивается, видит в его глазах отчаяние и боль и это его сильно волновать начинает. Он еще никогда не видел, чтобы Чимин на него так смотрел. Альфа пару мгновений сидит, на Чимина смотрит взволнованно, и Чонгук увидев омегу, ему улыбается и уже встает, чтобы гостя проводить. Тоширо тоже встает, и пока Чонгук с альфой все еще о чем-то договариваются, оглядываясь на Чона, идет к Чимину. Чимин не убегает, не пугается, но все равно на миг вздрагивает. – Чимин что такое? – Взволнованно спрашивает альфа. Пока Юнги сзади на несколько шагов от Чимина стоит, на них пристально смотрит. Чимин молчит, только снизу вверх на альфу смотрит, а тот все пытается понять, что же Чимин хочет. Омега смотрит глазами, в которых, как самому альфе показалось, легкий влажный блеск появляется и вдруг делает то, от чего, как и сам Тоширо, так и Юнги приходят в шок. Чимин берет медленно ладонь альфы в свои и, прижав к своей щеке, прикрыв глаза, тихо шепчет «Прости». Альфе кажется, что у него земля из под ног уходит, что он сейчас на ногах не удержится. Такой нежности, такой близости, на которую Чимин сам пошел, Тоширо еще никогда от него не получал. А сейчас омега совсем легко улыбаясь, к его ладони щекой прижимается и альфе на миг кажется, что кроме них двоих в этом доме никого нет. Тоширо сначала даже понять не в состоянии, за что Чимини прощение так просит, но когда до него начинает доходить, ему кажется, что сердце сейчас из горла выпрыгнет. Чимину жаль, что он ему боль причинял, Тоширо это знает и осознание этого у него весной внутри расцветает. Потому что значит, это важно для Чимина, значит, это имеет для него значение. Юнги даже не шевелится, кажется и не дышит, только сзади замер, боится этот момент нарушить. Чимин просто неимоверный. Он с таким чувством его ладонь сейчас держит, и альфе кажется, что ему ничего не страшно, если его руку вот так нежно ладошки этого омеги держат. Чонгук с альфой уже вышли и Тоширо бы за ними идти надо, да он с места сдвинуться не может, так на Чимина смотрит, что сам Юнги уже готов по этому полу растечься. Потому что в этих глазах шок, в газах такая любовь, которая способна с головой затопить, все выстоять. Даже если она безответна. Именно в этот момент Юнги так жаль, просто до жжения под грудиной становится жаль Тоширо. Ведь омега понимает. Его другу вряд ли когда-либо обрести счастье, потому что Чимин не с ним, и не будет. Юнги уверен. Он знает, как Чимин Тэхена любит и он за них рад, только вот за Тоширо сердце болит. – Я не злюсь, Чимини. – Альфа уже не может себя контролировать, такой наплыв эмоций у него все тормоза срывает. Он вторую руку к верху подносит и почти невесомо щеки омеги касается. Ему в глаза улыбается, Юнги дыхание затаивает. Чимин не дергается, руку убрать не пытается. Только виновато в глаза Тоширо смотрит. На дворе начался какой-то шум и Тооширо тут же обернулся на двери. Альфа снова на Чимина взгляд бросает, и кажется, ему невыносимо больно сейчас отойти от него, но он аккуратно свою руку забирает и, поглядев на Чимина пару секунд, идет быстрой поступью во двор. Юнги пару секунд на месте стоит, а потом к Чимину подойдя, за плечи его берет и нежно просит с ним наверх подняться. Но Чимин не поднимается, а на двор идет, Юнги за ним следует. Чимина привлек тот шум, что отвлек Тоширо. Омега стоит на пороге возле дома, за его спиной Юнги за альфами наблюдает. Чонгук стоит у машины того альфы, разговаривает с ним, Тоширо тоже с ними. Чимин видит, как Чонгук обращает внимание на Тоширо, а сам альфа взволнованным кажется, нервно одергивает полы пиджака. Видно, что Чонгук спрашивает что такое, но Тоширо, лишь переносицу потерев, головой помотал, кажется, сказал ему что, все в порядке. Что с Чимином происходит, он не знает, но у него просто дикое рвение к Тоширо бросится, его обнять, крепко в своих объятиях держать. И он всем своим существом чувствует, что у Тоширо сейчас тоже самое неудержимое желание. И, кажется, сейчас они оба сорвутся. Их многое удерживает, перед ними сотню преград ставит, но обоим сейчас кажется, что все это пыль, которую через пальцы просеять можно, что ничто им сейчас не помеха, и им чудовищных усилий стоит не сорваться с места и не упасть в объятия друг друга, если душа не попросит даже большего. Тоширо оборачивается, он этот взгляд на себе чувствует, и ему действительно тяжело поверить, что Чимин вышел за ним во двор, на него сейчас смотрит. Его маленькая хрупкая фигура кажется альфе такой неимоверной, ему до жути хочется его обнять, кажется что все преграды в миг растворятся начинают, что ничто сейчас их не удержать не в силах и он сам удивляется, что еще здесь на месте возле альф стоит. Потому что в глазах Чимина приглашение, потому что в глазах Чимина такое отчаяние видит, что ему хочется просто на все плюнуть, к нему рвануть и на колено став, головой в живот уткнутся. А омега чтобы его обнял. Этот маленький нежный омега обнял такого сильного человека, который перед ним всего себя, все свое тайное показать готов. Альфы выходят за ворота, где стоят машины партнера Чона и когда они уже собираются прощаться, звучит выстрел, который словно гром раздается среди ночи. В миг все вздрагивают, поворачиваются в ту сторону, откуда донесся выстрел. За одну секунду у ворот начинается переполох, к Чонгуку подлетают его люди, тоже самое делает и охрана того альфы. Пуля была адресована именно этому альфе, но почему то не достигла его. Чонгука окружает его охрана, а альфа, что стоит рядом, приказывает своим людям открыть заднюю дверцу большого джипа. Оттуда тут же один охранник, держа в руках цепи, выводит на улицу трех собак боксерской породы. Чонгук в шоке смотрит на собак, которые своим видом вселяют дикий ужас и поднимает глаза на альфу. Чимин с Юнги так и застыли на месте, Юнги только Чимина со спины за плечи держит, все в дом омегу отвести порывается, но тот и с места сойти не может. Он, в шоке распахнув глаза, наблюдет за тем, как за воротами разыгрался настоящий переполох. – Что это такое? – Хмуро спрашивает Чонгук. Альфа тем временем приказывает спустить собак и те летят в сторону, где был сделан выстрел. Они перебегают дорогу и достигают начала лесной местности, топчутся у больших кустов и, унюхав запах стрелка, с ужасным лаем несутся за ним. Чимин при виде собак вздрагивает, по двору нервно оглядывается, и Юнги уверен, что тот место, чтобы спрятаться ищет. – Чимин, зайдем в дом, прошу. – Настаивает Юн, боясь, что Чимин не выдержит и снова в панику впадет. – Там цветочек! Я никуда не пойду! – Отдергивает руку Чимин, нервно глядя в сторону альф и леса, куда понеслись устрашающие собаки. Тоширо видел, кто это, это все видели, все заметили, он в этом уверен. После выстрела, он заметил его лицо. Тоширо тут же подлетает к Юнги и Чимину. – Быстро в дом. – Говорит он и понятно, что приказ его не терпит неповиновения. Омеги тут же заходят и поднимаются наверх. Почти вся охрана дома сбегается к месту происшествия. Кисури, услышав выстрелы, выбежал на улицу, но даже его Тоширо погнал обратно внутрь. – Я знал, знал, что этот ублюдок за мной пойдет. Потому и приготовился. – Смеется альфа, с жестокой улыбкой поглядывая в сторону леса, куда понесся стрелок, а за ним и собаки. Но он тут же на шаг отступает, когда видит, как в глазах Чонгука мрак сгущается, он яростью наполняются. – Ты сука знал, что за тобой пойдет ловец и посмел прийти ко мне, осмеливаясь поставить меня и мою семью под угрозу? – Схватив альфу за полы пиджака, рычит разъяренный Чонгук, а альфа осесть хочет. – Тебя и твою семью он и так не тронет, пока не за что. А я приготовился. Теперь увидим, как эта тварь от моих собака сбежит. – Быстро оправдывается альфа, а Чонгук, еле сдерживая свой гнев, резко альфу от себя отталкивает. – Если мои собаки его найдут, а они его точно найдут, то я избавлю нас от этой проблемы и мы только сможем выпить за то, что собаки его кровь и куски, которые не доедят, по лесу растаскают. – Поправляя пиджак, говорит альфа и глядит в строну леса. Стрелок несется со всех ног вглубь леса, ветки попадающихся кустов и деревьев расцарапывают ему красивое лицо, но он прекрасно знает, что за ним погоня, а когда слышит издалека лай собак, то у него кровь в жилах начинает быстрее гонять. Он пару раз спотыкается, падает и раздирает руки в кровь, но не прекращает убегать и, быстро подрываясь с земли, бежит сам не знает куда, только бы удалось скрыться от собак, лай которых все ближе и ближе. Хосок снова падает, зацепившись за довольно большой камень. Это падение одно из самых болезненных, альфа даже через кожаную куртку раздирает себе руки на запястьях и по самый локоть. Хосок, быстро дышит и пытается угомонить дикое сердцебиение, и почти задышку. Он зажмуривается, держась за локоть, кожа на котором разодралась почти по самое мясо, и выступила яркая кровь. Так же разодрав колени и порвав и так порванные, только в целях моды черные узкие джинсы, он все равно снова поднимается и, оглядываясь, сжимая зубы от боли продолжает бежать. Бежать уже становится как-то сложнее, а сердце, которое бешено отбивает, от того, что собаки с каждой секундой все больше приближаются и можно только представить, что они от него оставят, бьет по вискам. Но альфа продолжает бежать, надеясь, что сможет выбраться и уйти от такой уже кажется неминуемой опасности. – Собрал всех своих людей и уебуй отсюда, ясно? – Шипит на альфу Чонгук, а Тоширо в это время решает проверить омег. Он поднимается на верхний этаж, и подходит к двери, где сам оставил двоих охранников. Альфа входит внутрь, видит обоих омег, сидящих на кровати, и Юнги тут же с места подрывается. – Какого хрена происходит? Где Чонгук? Он в порядке? – Ту же не выдерживает Юнги, засыпает Тоширо вопросами. – Я иду к нему. – Тут же заявляет Юнги, видно, что он уже на пределе. –Нет. Это не безопасно. Серьезно отвечает альфа. – Его охраняют его люди, а ели он в их окружении все равно под опасностью, то я тоже иду туда, тоже буду в такой же опасности, как и он. Где он там и я и мне не важно, опасно там или нет. – Серьезно говорит Юнги глядя прямо в глаза Тоширо и тот, подумав пару секунд, отходит в сторону, давая проход омеге, а Юн срывается с места. – Куда ты его отпустил? – Неуверенно спрашивает Чимин. – Не волнуйся. Наши люди хорошо охраняют Чона, и с Юнги ничего не случится. – Спокойно говорит Тоширо и садится рядом на кровать возле Чимина. – Что происходит? Бам, Бам, Бам. – Взволнованно спрашивает Чимин, а Тоширо, подняв на него взгляд, отвечает: – Тот альфа уже успел завалить парочку из лидеров. Ловец пришел за ним, но тот альфа хитрый, собак с собой притащил, и они сейчас за ловцом гонятся. – Они что, его ранят? – Дрожащим голосом спрашивает Чимин, а Тоширо задумывается, что ответить. – А где Кисури? – Спрашивает он, хмурясь, а Чимин плечами пожимает. Тоширо тут же выходит, и направляется к комнате Кисури, и, зайдя туда, его не обнаруживает. Тоширо пару секунд думает, и начинает искать омегу, чувствуя, что-то недоброе. – Выметайся отсюда, ты навлекаешь мой дом на опасность. – Говорит альфе Чонгук, – Если ты сейчас не унесешь отсюда свой зад, то тебя хоть ловец и не убил, но зато размажу по этой дороге я. – Ледяным голосом говорит Чонгук и альфа его слушает, садится в машину и уезжает в сопровождении своих людей, оставив одну из машин с парочкой альф забрать собак, после того, как они разорвут на части ловца. Во двор выбегает Юнги к Чонгуку, который все стоит на том же месте, в окружении своей охраны, и, кажется, ждет, что же будет с ловцом. Юнги на миг замирает, видит, то с альфой все порядке и до дрожи в теле испугавшись за него, летит к нему. Альфа оборачивается на Юнги, его лицо тут же нежность выражает, смешанную с волнением за омегу, которому в такую опасность лезть ничего. – Чонгук! Я так испугался за тебя! – Буквально чуть ли не сносит с ног Чонгука Юнги, заключая альфу в объятия, которые для подбегающего к нему омеги он сам же и раскрыл. – Юнги, тебе нельзя тут находиться. Зайди в дом. Там безопаснее. – Отчаянно обнимая омегу, гладит его по голове Чонгук. – Нет, мне не нужна безопасность без тебя. Я готов под пули пойти, только если смогу своей спиной тебя прикрыть. – Поднимает на него отчаянные глаза Юнги и Чонгук чувствует, как ему сильно хочется в своих руках омегу сжать, как еще больше, крепче обнять, как почва из под ног выбивается. Чонгук его целует, так отчаянно и неистово, а потом голову Юнги к своей груди прижимает. Вод вор выбегает Тоширо и быстро идет к Чону с Юнги. – Где этот мудак? – Злясь, спрашивает альфа у Чона. – Уехал. – Обнимая Юнги, который к нему так льнет, отвечает альфа. – Поймали? – После короткой паузы спрашивает Тоширо. – Не знаю пока что. Проходит около десяти минут, и Тоширо, раздав своим людям приказы, собирается обратно в дом, как все слышат взрыв где-то подальше. Тоширо с Чонгуком переглядываются. Тоширо знает что произошло, и он, срываясь с места, садится в машину, и едет вперед по дороге. Он хочет сам уверится. Отъехав несколько километров, Тоширо видит впереди клуб черного дыма и ярко пылающий огонь, что обволакивает перевернутую машину. Тоширо бросает взгляд подальше и подъехав, видит еще одну, это уже машина того альфы, а в той была его охрана. Тоширо тормозит, выходи из машины, и подойдя к перевернутой, думает, что возможно, сможет вытащит альфу, но пригнувшись, видит, что у того прострелена голова. Тоширо выпрямляется, оглядывается, хочет увидеть в этом мраке Хосока, но не может и, понимая, что машина, в которой уже убитый альфа, может тоже взорваться, а потому садится за руль и быстро возвращается обратно. Когда Тоширо въезжает во двор, его ждут все так же стоящие в объятиях друг друга Чонгук и Юнги. – Он убил его. – Выйдя из машины, подходит к ним и говорит Тоширо. – Кто кого? – Не понимает Чонгук. – Хосок убил твоего партнера, это машина его охраны взорвалась. Тоширо видит, как вод двор выходит Кисури и сразу идет к омеге. – Гед ты был? – Сразу напирает на него альфа. – Да здесь я был. – Начинает заикаться Кисури, отступая. – Не ври мне, тебя не было в комнате. Где ты шлялся? – Шипит Тоширо, но Чонгук, который проходя мимо, прижимая Юнги к себе, окликает его и альфа, прожигая Кисури взглядом, идет за Чоном. Тоширо, войдя в дом, сразу же поднимается наверх к Чимину. Полиция приезжает и оформляет аварию, как убийство, но к Чонгуку конечно никаких претензий они не имеют. – Ты так испугался за меня. – Не спрашивает, утверждает Чонгук, обняв Юна за талию и притянув к себе, после того как проверил Чимина с Тоширо и сам с омегой отправился в свою спальню. – Испугался? – Тихо с улыбкой шепчет Юнги у самых губ альфы, – я чуть от страха не умер. Я не могу без тебя. – Тихо шепчет Юнги и чувствует, как горит внутри от того, что к сердцу альфы своей грудью касается.