i see my reflection in your eyes

— Я не буду играть за лисов. Пять недель, всего пять недель до окончания школы. Нилу и Агнес удалось продержаться весь год без лишних проблем; конечно, фишка с нежилыми домами работала недолго, но часто у них получалось ночевать в школьной раздевалке, что было все равно лучше, чем в чужих машинах или под открытым небом. И тут как снег на голову — Ваймак с его лисами, и настроен он более чем решительно. Его деймон-барсук раздражённо крутил хвостом и сверкал глазами на передний карман худи, который стал постоянным обиталищем крольчихи Агнес. — Я ослышался? — переспросил Ваймак с долей гонора, немного прищурив глаза. — Вы взяли Кевина, — ответил Нил и мысленно обрадовался тому, что его голос не выдал ни одной эмоции. Если Кевин узнает его — если только он вспомнит мальчишку, чей отец режет как дышит… Он не может так рисковать. Это безрассудство. Слова Ваймака выбили почву у него из-под ног. — А Кевин предложил взять тебя, так что… Больше Нил его не слушал. Одной рукой крепко схватив свою спортивную сумку, а второй прижав Агнес к животу, он бросился по дребезжащей лестнице к раздевалкам. Бежать, бежать, бежать. К черту аттестат. К черту Милпорт. Через несколько дней он будет на другом конце страны, с другим именем и другим деймоном. Агнес все никак не могла определиться с постоянной формой, но им это было даже на руку. Она станет очередным маленьким и незаметным зверьком, который прячется в карманах и складках одежды; Нил будет работать, как его мать, нигде подолгу не задерживаясь, а потом, возможно, они улетят в Южную Америку или даже в Азию, и что самое главное — они будут живы. Миниатюрным штормом Нил влетел в раздевалку, аккуратно огибая лавки, но на самом деле практически ничего не видя. В его голове уже зрел план, маршрут из точки А в точку Б со множеством промежуточных задач, так что он доверился своему телу — оно само знало, как и куда двигаться. Это было его первой ошибкой. Нил слишком поздно обратил внимание на черную тень, проскользнувшую вдоль рядов шкафчиков. Присмотревшись, он увидел небольшого размера животное, далеко не самое симпатичное: черная вытянутая морда, пасть, искривленная в оскале, и острые зубы с длинными клыками… Это была вторая ошибка. Зверь отвлек его внимание, и, не смотря вперед, Нил не смог далеко уйти. Краем глаза парень увидел лишь ярко-желтый всполох, а в следующее мгновение уже ползал по полу на четвереньках, прижимая руку к животу чуть ниже ребер. Клюшка чудом ударила выше кармана, в котором сидела Агнес; крольчиха в страхе царапала ткань, но наружу не вылезла. Только спустя десяток секунд Нил начал воспринимать происходящее вокруг него, и это его напугало по двум причинам: во первых, за десять секунд можно умереть в среднем десять раз, а во-вторых, шумом, который гремел у него в ушах, оказался громоподобный голос Ваймака. Напавший на него парень язвительно препирался с тренером, и Нил обратил внимание только на «Налепите на него пластырь, будет как новенький!», сказанное как раз тогда, когда воздух наконец поступил в его легкие. Мир вокруг пошатнулся в последний раз и встал на место. Нил поднял вверх свирепый взгляд, чтобы разглядеть нападавшего, хотя уже знал, кого там увидит. Эндрю Миньярд с широкой кривоватой ухмылкой крутил клюшку в руках. Он бросил на скорчившегося на полу Нила зловеще-веселый взгляд и сделал вид, что снова примеряется к удару, на этот раз целясь в голову, пока Ваймак не рыкнул на него. Рядом с ним стоял тот самый чудной зверь, который при ближайшем рассмотрении показался Нилу еще менее приятным. Можно сказать, почти уродливым. Начиная с безумных глаз и заканчивая кончиком хвоста, подрагивающим в возбуждении, зверь не внушал никакого доверия, даже напротив: казалось, что в любой момент она может броситься на окружающих, и в ней не было ничего, что отличало деймона от обыкновенного животного. Если бы Нил не читал о Лисах в одном из журналов, он бы не узнал зверя с первого взгляда, но вид удивительно подходил под характер безумца–вратаря — это был тасманский дьявол. Маленькие глазки сверкали, а зубы были постоянно видны в оскале. Дергаными шагами описав широкую дугу за спиной Миньярда, тасманский дьявол остановилась в несколько метрах от его правой ноги и не сводила взгляда с Джостена, пока сам Эндрю был отвлечен разговором. — Таммая не любит, когда на нее долго смотрят, — внезапно сказал Миньярд, резко наклоняя голову в сторону Нила. Его глаза были серьезными всего мгновение, после чего лицо снова приняло насмешливое выражение, и он отсалютовал двумя пальцами: — Ничего, в другой раз повезет. — Пошел ты, — выплюнул Нил и начал подниматься на ноги. Агнес сидела в кармане, не шевелясь, но он знал, что деймон в порядке. — У кого клюшку спер? — Не спер, а одолжил на время. Лови, — Эндрю закатил глаза и перебросил клюшку в руки Нила. Джостен посмотрел на нее, как на предательницу, и отбросил в сторону, когда два тренера подошли ближе. Миньярд поспешил ретироваться, вскинув руки, а Таммая переместилась лишь немного, чтобы продолжать следить за незнакомцами в комнате. Как взгляд такого небольшого зверька мог так угнетать, Нил не понимал. Убедившись, что вратарь не переломал потенциальное пополнение в команду, Ваймак вернулся к сути разговора. Нил был напряжен до предела, ребра горели огнем, хотя точно не были сломаны — к сожалению, Нил знал это ощущение слишком хорошо и вряд ли бы перепутал его с чем-нибудь другим, — но в голове крутилось одно и тоже: Дэй узнал. Дэй — опасность. Бежать. Он механически отвечал на вопросы Ваймака, скатываясь в абсолютное отрицание всего, что он ему предлагал, пока новый человек не вступил в разговор. Невольно задержав дыхание, Нил обернулся и уставился невидящим взглядом в Кевина и Марту, худую длинноногую борзую. — Что ты тут делаешь? — наконец произнес Нил онемевшими от напряжения губами. «Дурак!» — кричало все внутри него. — «Идиот! Год назад ты поставил экси выше своей гребанной шкуры — и вот чем все это закончилось!» Нил был ни разу не удивлен, что его подсознание ругалось на него голосом Агнес.  — А ты чего рванул? Нилу хотелось сказать: А то ты не знаешь. Ему хотелось сказать: Перестань играть со мной в игры. Вместо этого он ответил самое умное, что пришло на язык: — Я первый спросил. Агнес в его голове разочарованно вздохнула. — Мы ждем, когда ты подпишешь этот чертов контракт и перестанешь тратить свое и наше время, — Кевин закатил глаза, и даже Марта, которая не сдвинулась ни на миллиметр, казалась раздраженной. — Нет, — глухо ответил Нил и повторил. — Я не буду играть за Лисов. На это место есть сотни претендентов — выберите любого. Я не буду играть с Кевином. — Будешь, — с нажимом сказал Кевин. — Ты, наверное, не понял, — вмешался Ваймак. — Мы не уйдем отсюда, пока ты не подпишешь договор. Кевин считает, что ты нужен команде, значит, так оно и есть. Кевин начал говорить, и ни разу Нил еще не был так рад тому, что его игру буквально перемешали с грязью. Кевин не узнал его. Нет, не так. Кевин не узнал его. Для него Нил — потенциал. Интересная игрушка. Многообещающее вложение. Не сын мясника и не бегунок. От нахлынувшего облегчения у Нила подкосились колени, но Агнес лягнула в живот, чтобы тот не расслаблялся. Нил никогда не сомневался, кто был мозгом в их тандеме. Но даже она не спасла его от того, что в конце этого разговора он сидел, опершись на стенку кабинки, возле унитаза, а из его глаз сочились непрошенные слезы. Горло жгло равно как от желудочного сока, так и от слов, которые с отвратительным булькающим звуком пробивались наружу. — Прости. Нила трясло. Пальцами одной руки он сжимал злосчастные бумаги, а на сгибе другой сидела Агнес, теперь ласка, крепко вцепившись в него маленькими лапками. — Прости, — снова вырвалось из его сдавленного горла, и новая волна дрожи прокатилась по телу. — Скажи мне, что мы не сделаем этого, Агнес. Останови. Каждое слово давалось с трудом, и на самом деле они были не нужны, но Нилу было необходимо услышать их. Не просто молча договориться обо всем, а сделать все это реальным — настолько, насколько это мог сделать несуществующий мальчик. Агнес не смотрела на него и не двигалась, спрятав морду между его локтем и боком. Новый спазм сотряс Нила при виде ее беспомощности, и он перегнулся через ободок унитаза, ближе прижимая к себе ласку. Когда его дыхание выровнялось, Агнес заговорила: — Я — это ты, Абрам, — тихо, но уверенно сказала она. — Ты всегда много требовал от себя, как это делала Мэри, но правда в том, что сейчас ее с нами нет. Как ты уже сказал, что бы мы ни делали, мы все равно умрем. Скорее всего, мы умрем гораздо раньше, если примем предложение лисов. Но то, что мы от него откажемся, не даст нам никаких гарантий. — Значит, Пальметто? — произнес парень после продолжительной паузы. Тишина была ему ответом. _._._ Промежуток времени между переездом в Пальметто и официальным началом летних тренировок прошел для Нила одновременно быстро и удушающе долго. Более близкое знакомство с братией Эндрю никак не способствовало сплочению команды, потому что самые спокойные часы Нил проводил вдали от них. Тем не менее, оставался еще Ваймак, который был куда более сносным, чем сокомандники, но доставлял неудобства, о которых Нил предпочитал не признаваться даже самому себе. Агнес показалась на глаза лишь единожды: она высунула голову с прижатыми к голове ушами в первый день, когда они приехали в Пальметто, как бы говоря: «Я существую; посмотрите на меня сейчас, потому что в ближайшее время бы меня не увидите» — и спряталась обратно. Ворчливая, но добродушная барсучиха Тереза практически никогда не была в разных комнатах с тренером и не пыталась подходить близко к Нилу или даже следить за ним. Ваймак тоже давал Нилу много личного пространства, особенно после инцидента с банкой кофе, и Нил в глубине души был благодарен ему за это, но находился к нему всегда не ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на все эти маленькие жесты, парень все еще не мог с уверенностью сказать, что он чувствует по отношению к своему тренеру, до завтрака в предпоследний день каникул. Когда Нил вернулся с пробежки, в квартире знакомо пахло жареными яйцами и тостами. Парень разулся у двери и направился прямиком в душ, по дороге почти столкнувшись с Ваймаком. Тот держал телефон между плечом и ухом, а в руках — какие-то бумаги, которыми он махнул в направлении кухни, а сам скрылся в своем кабинете. Тереза лениво шла за ним. Нил наскоро умылся, сменив спортивную форму на более легкую одежду — несмотря на ранний час, на улице и в квартире стояла нещадная жара. Он всегда подбирал одежду так, чтобы Агнес могла без проблем спрятаться; сегодня он надел бермуды ниже колен с большими карманами и мешковатую футболку, под которой крольчиха чувствовала себя комфортно, если Нил сидел. Когда он вышел, освежившись, голос Ваймака все еще раздавался из кабинета, так что Нил отправился прямиком на кухню, где на разных краях стола уже стоял завтрак. Посадив Агнес на ладонь и сам усевшись на стул, парень оттянул край футболки, освобождая крольчихе место, но вместо привычного насеста она запрыгнула на стол и устроилась маленьким бурым комочком слева от его локтя. Нил разжал руку, не отводя взгляда от Агнес. Та выглядела абсолютно спокойной. Длинные уши не прижимались к спине, как обычно, а расслаблено лежали. Глаза мягко смотрели сначала на парня, а потом проследили за вошедшим в кухню Ваймаком. Нил не мог не чувствовать умиротворенность и уверенность, которые испускал его маленький деймон, но сам он был насторожен. — Я думал, что у меня будет еще хоть один день в тишине и спокойствии перед началом нового сезона, но мечты останутся мечтами, — недовольно пробубнил Ваймак, усаживаясь за стол и беря в руки вилку и нож. Его взгляд скользнул по телефону и удивленно замер на Агнес. Крольчиха смотрела на него из-под полуопущенных век и пару раз дернула носом-кнопочкой, будто бы принюхиваясь. Неожиданно мягко тренер произнес: — Доброе утро, Агнес. В ответ та лишь повела одним ухом, показывая, что обращение не осталось без внимания, и медленно моргнула. Кончик уха теперь касался руки Нила, и он предпочел смотреть на него, а затем в свою тарелку вместо того, чтобы поднять взгляд на Ваймака. Он чувствовал смущение: от того, что остался замеченным, хотя всегда стремился быть как можно более незаметным; от того, как тренер внезапно смягчился, глядя на маленького деймона, который обычно и носа не показывал из его кармана. Но это смущение не было исключительно плохим. Он не ощущал страха, который присутствовал всегда, когда его деймона видели другие люди, и в словах Ваймака, обращенных к Агнес, не было угрозы. Это простое осознание на мгновение вскружило ему голову. Неужели они могут позволить себе сидеть рядом с другим человеком и не бояться того, что тот может схватить или ударить их? Остаток завтрака они провели в несколько неловкой, но дружественной беседе, и за последние годы, Нил был уверен, это утро оказалось наиболее приближенным к нормальному. Если прошлые дни показались Нилу достаточно сложными, то первая неделя практики стала сущим адом по многим причинам. Во-первых, этот недомерок Миньярд влез в его личные вещи и определенно точно нашел папку и все ее содержимое. Обнаружив, что маленькая ловушка сработала — бирки на одежде были свернуты по-другому, — и Нил, и Агнес пришли в ярость. Деймон в мгновение ока приняла форму рыси и ощетинилась с головы до хвоста; обнюхав сумку, она только молча сверкнула глазами в направлении двери, и этого было достаточно, чтобы Нил схватил несколько отмычек и выскочил из комнаты. Агнес, как и он сам, не могла успокоиться и не собиралась, поэтому она не пошла за ним, а осталась, охраняя ящик в облике рыси. Драка с Кевином была не лучшим началом знакомства с остальной командой, но девушки-старшекурсницы, кажется, этому и не удивились. Нила все еще потряхивало от злости, когда он зашел к себе за Агнес, снова спокойной и невозмутимой крольчихой, и вернулся в комнату девушек. Мэтт тоже был там. Его деймон, огромный, как и он сам, и добродушный ньюфаундленд Астра, лежала на спине, свесив язык на бок, и только не повизгивала от удовольствия: Дэн чесала ее мохнатый живот и тихо хихикала. У Нила в горле встал ком; он почувствовал, как Агнес сжалась в кармане худи, и самому ему хотелось деться куда-нибудь подальше отсюда. Чтобы его не нашли, чтобы его не видели, чтобы никто не трогал Агнес. — Нил, все в порядке? Он вздрогнул и часто заморгал. Все в комнате смотрели на него, Астра лежала на животе, и Дэн больше не касалась ее. Рядом с ней, склонив голову набок, сидела крупная желтогрудая куница. — Все в порядке. Извините, — тихо ответил Нил. Он тревожно пытался понять, чем выдал свое беспокойство, и заметил, что все его тело будто окаменело, а рука замерла над животом, где сжалась Агнес, в защитном жесте. Черт. — Добро пожаловать к лисам, Нил, — раздался мирный, мягкий по краям голос из одного из насыпных кресел. Конечно, Рене. Вживую она казалась такой же непонятной и нечитаемой, как и на фотографии, хотя доброта и осознанность в ее глазах сложно было назвать неискренними. Рене всем своим обликом — от разноцветных прядей до носочков с кошачьими ушками — внушала доверие и мягкое расположение, но Нил в своей жизни видел больше плохих людей, чем хороших, и поэтому подсознательно чувствовал в ней опасность. Его смущал не только тот факт, что она, почти святая, каким-то образом оказалась в этой команде талантливых отбросов, но и что-то другое, что пока выскользало из его пальцев, как бы сильно он ни пытался вытащить это на свет. Абсолютно не вязался с образом и ее деймон, от которого по хребту Нила побежал холодный пот. На специальном насесте в углу комнаты сидел гималайский гриф, методично перебирая клювом белые и черные перья. От его вида у Нила тревожно засосало под ложечкой; на мгновение перед глазами огромная гарпия распластала крылья, отрезая от него весь остальной мир, а растопыренные когти… Нил отвернулся от грифа и кивнул Рене, пробормотав что-то, отдаленно напоминающее «Спасибо». Дэн воодушевляюще улыбнулась ему. — Чай? Кофе? И может быть, ты нам расскажешь, что именно побудило тебя надрать Кевину его высокомерную задницу, даже не дожидаясь официального начала тренировок? Присутствующие добродушно рассмеялись, и узел в груди Нила немного расслабился. Не прошло и нескольких минут, как он сидел за столом с дымящейся чашкой ароматного мятного чая в одной руке и домашним печеньем, которое передала мама Рене, в другой. Девочки и Мэтт непринужденно болтали между собой, рассказывая, кто и как провел летние каникулы, и Нил был благодарен им за эту маленькую передышку, во время которой он смог собрать себя по частям во что-то более суразное и адекватное. — С Мэттом и Астрой ты уже познакомился, а его, — Дэн указала на яркую куницу, — зовут Харза. Он — желтогрудая куница. Харза запрыгнул на колени к Дэн и сел на задние лапы, склонив голову так же, как когда Нил стоял в дверях. Неожиданно для Нила Харза заговорил: — Кто прячется в твоем кармане? Дэн бросила смущенный взгляд сначала на куницу, затем на Нила, который сидел, обескураженный такой непринужденностью со стороны чужого деймона. Первой очнулась Агнес: она завошкалась в кармане, высовывая мордочку и уши, а затем полностью перебралась в его сложенные лодочкой ладони. Нил совладал с порывом закрыть ее от заинтересованного взгляда Дэн и Харзы, от острых когтей гималайского грифа и мохнатой массы Астры. Маленькая Агнес осознавала все внимание, которое было направлено на ее персону, но отказывалась как-либо реагировать. — Агнес — карликовая крольчиха, — ровно произнес Нил, в тайне похвалив себя за спокойный тон. — Она просто очаровательная, — с придыханием сказал Мэтт, невольно подавшись вперед. Нил напрягся. — Как ты мог скрывать от меня прекрасную Агнес весь день? Ни Нил, ни Агнес больше не могли оставаться настолько на виду; когда Астра подошла посмотреть на маленького кролика, Агнес прижала уши к голове и юркнула обратно в карман-кенгуру. Парень положил руку поверх тонкой ткани и напряженно смотрел на окружающих людей и их деймонов. Он ненавидел выглядеть слабым. Ненавидел показывать, что он напряжен или напуган. Разум подсказывал ему, что эти люди не нападут на него сейчас — не то, чтобы он им доверял, просто такой исход событий казался крайне нелогичным, — но инстинкты были сильнее. И они подсказывали ему защищать свое тело и своего деймона. Мэтт, заметив перемену в позе Нила, поспешил отодвинуться назад, и Рене — как всегда вовремя — решила прервать напряженное молчание. — Моего деймона зовут Акбар, и он гималайский гриф, — птица в ответ оглядела взглядом присутствующих, остановив глаза на Ниле, и в приветствии склонил голову. — Мы рады познакомиться с тобой, Нил. — Спасибо, я тоже, — вяло произнес в ответ Нил, не уверенный сам в своих словах. _._._ Когда машина остановилась в очередной раз, Нил был невообразимо рад вырваться из заточения между двумя близнецами. Они сидели слишком близко; они касались его локтями, задевали коленями, их руки порой бывали в опасной близости от Агнес, особенно локоть Эндрю, когда он отвратительно болезненно ударил его во время пробуждения. Таммая все время провела невидимая в темноте в ногах Эндрю; выдра Эви, деймон Аарона, лежала на коленях у второго близнеца, а енот Дебби сидела на плечах Ники, вплетя пальцы ему в волосы, пока тот беспечно трепался на отвлеченные темы. Агнес сжалась в комок в его кармане, и ей определенно не нравилась сложившаяся ситуация. Пройдя мимо очереди, братия Эндрю и Нил прошли прямиком к входным дверям. Охранник ухмыльнулся Эндрю и пропустил всех пятерых внутрь без лишних вопросов. Еще со стоянки Нил прикинул примерный план здания и приметил запасной выход в западном крыле. В самом клубе было душно, громко и многолюдно, и парню ничего не оставалось, кроме как следовать за братьями и Кевином. Чудом они нашли столик, и как только достаточное количество стульев оказалось в их распоряжении, Эндрю ухватил Нила за воротник нового лонгслива и потащил за собой к барной стойке. Народу вокруг было огромное количество, но Таммая умудрялась просачиваться мимо них, не задевая никого даже кончиком хвоста. Возле самой барной стойки она заняла выжидательную позицию между деревянной стойкой и носками тяжелых ботинок Эндрю. Трезвая и одной ногой переступившая порог ломки, как и Эндрю, Таммая вела себя совершенно иначе. Зверь был тих и незаметен; она двигалась плавно, без резких движений, пасть была сомкнута, и видны оказались только самые кончики белых клыков. Часто Таммая замирала и сидела, как статуя, только глаза выдавали в ней признаки заинтересованности. Практически весь вечер Нил ощущал ее тяжелый взгляд на себе. Наконец, бармен, которого упрямо ждал Эндрю, освободился и переключил свое внимание на них. Нил заказал себе содовую, заметив, однако, что двое парней были явно хорошо знакомы — мало кто разговаривал с Эндрю таким непринужденным тоном. Вскоре поднос наполнился впечатляющим, даже несколько пугающим, количеством алкоголя, и последним свое место занял стакан с газировкой. Эндрю ловко проделал путь обратно к столику, а Нил продолжал озираться по сторонам, примечая проход на танцпол, лестницу на второй этаж, уборную и (вот оно!) запасной выход на приличном расстоянии от их расположения. — Ну, будем! — весело произнес Ники, и все пятеро отпили из своих стаканов. Нил выпил свою газировку гораздо быстрее, чем планировал; от большого количества сахара и кофеина во рту пересохло, а Агнес начала суетиться в кармане. Ей было тесно и душно, понимал Нил, и после второго похода за барную стойку они молча договорились, что Агнес может изменить свою форму на крысу. Она все равно продолжала ерзать. После второго подноса на столе появились пакетики с желтым порошком. Эндрю раздал всем по одному и пятым дразняще помахал перед носом Нила. Тот с недоумением перевел взгляд с порошка на его ухмылку. — «Крекерная пыль», — весело сказал Ники. — По вкусу как соль с сахаром. Привыкание не вызывает, но приход от нее мощный. Нил сморщился, и Эндрю, хмыкнув, закинул все содержимое пакетика в рот. — Святоша. Небось, уже кипишь праведным гневом? — Праведность — для тех, кто ни черта не понимает в жизни. — Спокойно, парни, спокойно, — поспешил вмешаться Ники и протянул Нилу шот с газировкой в знак примирения. — Не хочешь закидываться пылью, так хоть выпей с нами. Ну, на счет «три»! Четверо парней отработанным движением высыпали в рот порошок, и Нил отпил глоток из своего шота. Черт, как слад… Черт. Черт. Нил выплюнул обратно газировку, которая в этот раз оказалась приторно сладкой. Доля секунды потребовалась Нилу, чтобы сложить два и два: беспокойная Агнес, жажда, слишком сладкая газировка — и сдавать назад было поздно. Он совершил ошибку еще в тот момент, когда согласился поехать с ними неделю назад, и рассчитывать на то, что поездка пройдет гладко, было слишком глупо. Нил вскочил из-за стола, однако Эндрю ухватил его за волосы и резко усадил его обратно. Оскаленные зубы Таммаи находились в недвусмысленной близости к карману, где в страхе вошкалась Агнес, снова крольчиха. Этот факт и то, что Ники вцепился в его запястья, заставил Нила отказаться от активных действий в сторону Миньярда. — Какой ты идиот, — фыркнул Эндрю. — Много же тебе понадобилось времени. Решил, что заказывать себе напитки безопасно? Роланд знает, что делать, когда я привожу сюда чужаков. Нилу удалось освободить одну руку из хватки, но Эндрю сильнее дернул его за волосы, и шею обожгло болью. Зубы дьявола сомкнулись вокруг Агнес, не сжимая ее, но даже этого было достаточно, чтобы Нил замер. Эндрю навалился на него и удовлетворенно сказал: — Почти готов. Не больше минуты. Почему бы нам пока не поразвлечься? Братья действовали на удивление слаженно, и через — сколько? минуту? секунду? час? время начало ускользать от него, как и земля из-под ног — вокруг уже извивались, прижимались десятки людских тел. Танцпол весь пульсировал, и в такт нему пульсировал наркотик в его артериях. Все стало слишком ярко, и слишком громко, и слишком много, и Ники — нет, Хэммик, нет, — Ники держал его почти до синяков, когда прижал свои губы к его и засунул язык ему в рот. Слишком сладко, слишком ярко, слишком… Хэммик растворился в толпе — ублюдок! — и, лишившись опоры, Нил упал. «Как много вокруг ног, а своих не чувствую», лихорадочно думал парень, стараясь всеми правдами и неправдами выбраться из моря людей, которые в итоге могут затоптать его до смерти. Чудом толпа вынесла его к стене; какой-то парень задержал свои руки на нем дольше, чем было необходимо, и Нил содрогнулся всем телом, отпрянул от него и пополз вдоль стены. Агнес не вылезала из кармана и пыталась защититься от ударов, превратившись во что-то маленькое и невразумительное. Цепкие пальцы схватили его и впечатали в стену. Эндрю завис над хватавшим воздух Нилом, и парню как никогда хотелось вцепиться ему в глотку, ударить его как можно сильнее, чтобы стереть в его лица эту злобную ухмылку. Каждая клеточка его тела горела от злости и ярости, он был переполнен жестокостью до краев, но мозг и тело не хотели работать сообща, так что даже поддерживать вертикальное положение давалось с трудом. — Ненавижу тебя, — процедил Нил, вкладывая весь гнев в свой взгляд. Им можно было сжигать города, но Эндрю лишь ухмыльнулся. — Какая жалость. Становись в очередь. — Когда ты уснешь, я убью тебя. — Сам справишься или наймешь кого-то? Денег у тебя хватит на приличного киллера. Или тебе самому заплатили с этой же целью? Правда, для убийцы ты дохловат, а вот для помойной крысы — в самый раз. Даже сквозь ярость, которая застилала взгляд, Нил почувствовал, что его лицо вытянулось в удивлении. Его не раз называли помойной крысой, голодранцем, нищенкой, но Эндрю имел ввиду совершенно другое. О, нет; то, как он выделил это слово, крыса, сделал на нем ударение — он имел ввиду совсем другое. — Большинство уверены, что ты очередной голодранец, но Рене так не считает, и я тоже. — Не лезь не в свое дело! — О, нет, Джостен, это как раз мое дело, — Эндрю оскалился в ответ. — Не нравится мне, как ты на него смотришь. Откуда ни возьмись в богом забытой дыре появляется бомжеватый мальчишка, который — удивительно — ни разу до своего выпускного года не играл в экси, но при этом умудряется так заинтересовать чемпиона Кевина Дэя, что тот летит через полстраны, чтобы завербовать его одного. Мальчишка носит одежду, которой в лучшем случае уже лет десять, цветные контактные линзы без диоптрий. Он часто злится, явно был бы не против огрызаться больше, чем может, но при этом ведет себя пассивно; тише воды и ниже травы. И все бы это я еще мог списать на что-нибудь другое, но три вещи не вяжутся с общей картиной. Нил напряженно слушал его. — Во-первых, как я уже сказал, откуда у голодранца вроде тебя столько денег? Во-вторых, твоя папка и тот факт, что ты явно дрочишь на Кевина и Рико, — Нил попытался возмутиться, но Эндрю захлопнул его рот своей ладонью. — И, в-третьих, твой деймон. Нил замер в ужасе, и по дрогнувшим от возбуждения бровям Миньярда он понял, что прокололся. Что он знает об Агнес? В Пальметто она сменила форму всего единожды — когда Эндрю влез в его личные вещи. Но она не переступила порога его комнаты, а Миньярд и вся его компания были у себя. Они никак не могли видеть ее. Никто не знает, что Агнес еще меняется. Насладившись сполна его реакцией, Эндрю продолжил. — Ее не слышно и не видно, так ведь, Джостен? Малышку-крольчишку, как и твое пугливое сердечко бегунка. Она всегда с тобой, всегда невидимая в складках одежды. Стоит кому-то приблизиться к тебе, как твоя рука зависает над ней. Я уже видел такое, — Миньярд недобро блеснул глазами — ох как недобро. — Чужих деймонов трогать запрещено. Табу. Крайне неправильно. Но есть одно место, где этим манипулируют, и, если делать это достаточно часто и интенсивно, можно получить человека, который пойдет на все, потому что нет ничего хуже боли, которую причиняют деймону. Понимаешь, о чем я говорю, бегунок? Нил, по правде говоря, не понимал. Пока Миньярд говорил, его рука бессознательно накрыла карман, где замерла Агнес. Скрытая его ладонью и тканью, она из последних сил переменилась обратно в крольчиху; наркотик туманил их головы все сильнее. Не получил ответа, Эндрю продолжил: — Эвермор. Вороны. Морияма. Это было совсем не то, что он ожидал. Джостен оторвал его руку от своего лица и прошипел: — Издеваешься? Я не крыса! — Докажи. Даю тебе минуту на размышления. Я скоро вернусь. Так же быстро, как и появился, Эндрю исчез в толпе, оставив Нила наедине с его ускользающим сознанием. Инстинкт самосохранения кричал ему, чтобы он собрал себя в кучу, встал на ноги и нашел отсюда выход. Ноги не слушались, поэтому Нил пополз вдоль стены. На танцполе ярко мигали огни, то и дело вспыхивал прожектор, источник мощного белого света, но толпа будто поглощала любой, даже самый маленький, луч, и внизу, где полз парень, стояла темнота. Пару раз кто-то наступил ему на пальцы, но Нил уже не чувствовал их, как и все остальное тело. Наконец, в толпе показался просвет. Собрав последние силы, Нил поднялся на ноги и начал пробираться сквозь потные тела — касания здесь, давление там, кто-то определенно задел карман, где сидела Агнес, ни живая ни мертвая от страха и наркотического опьянения, — и две руки схватили его за плечи, и во рту снова стало невыносимо сладко, и гадко, и одна из рук проскользнула в его волосы, оттягивая концы и массируя кожу головы, и он снова упал, когда Ники оттолкнул его в гущу толпы, и, и, и… В следующий раз сознание вернулось к нему, когда его грубо посадили на стул. Смутно Нил понимал, что он снова за тем самым столиком, который заняла компания, и это означало две вещи: хорошую — он не на танцполе, и плохую — он снова отдалился от запасного выхода. Напротив него сел Эндрю, на периферии зрения маячили Ники и Аарон, но Кевина видно не было. Миньярд пару раз щелкнул пальцами, привлекая внимание Нила, и сказал: — Как тебе понравилась прогулка? Познакомился с кем-нибудь интересным? Нил отмахнулся от него, пытаясь попасть по руке, но промазал. — Заткнись. — О, нет. Мы здесь как раз для обратного. Нас ждет очень интересный разговор, бегунок, — Нил поморщился от последнего слова. — Что, не нравится слово «бегунок»? Почему же? — Потому что это правда, — выпалил Нил и сжал зубы. — А ты у нас с правдой явно не дружишь, так ведь? Но мы это исправим. — Ничего ты не исправишь, — прорычал Нил в ответ. — Перестань строить из себя великого детектива. Мы оба знаем, что ты лишь жалкий наркоман, который слишком… Его тираду прервал звук рвущейся ткани, раздавшийся откуда-то из-под стола. Медленно, едва сохраняя координацию, Нил наклонил голову вниз и увидел дыру на том месте, где раньше был карман. Карман и Агнес. Черная тень метнулась на стол, и парень задохнулся: тасманский дьявол держала в зубах обмякшую крольчиху. Он окаменел и, кажется, даже немного протрезвел, но все продлилось не больше одной секунды; в следующую же темнота одеялом накрыла его. Как будто из далека он услышал несколько хлопков, напоминающих звонкие пощечины, но в сознание его вернула боль, притом не его собственная. Таммая сжала зубы вокруг Агнес, и Нил захрипел, беспорядочно моргая и сжимая челюсть. — Это ты ошибаешься, — прошипел Эндрю. Похоже, игры закончились. — Я узнаю все, что хочу знать, и ты никак не сможешь мне помешать. Нил сжал зубы и зашептал «Заткнись, заткнись, заткнись». — Мы еще даже не начали, Джостен, — услышал он в ответ, но он говорил это не Миньярду, нет; ему, Нилу, надо было заткнуться прямо сейчас, если он хочет жить. Но ярость кипела в нем, как в адском котле. Таммая качнула головой, немного подкидывая Агнес; та не сопротивлялась, но была более сознательна, чем до этого. — Ты — никто, — прошептал Нил через сжатые зубы. — Ты думаешь, что ты большой и страшный, но ты никто. Я выжил не для того, чтобы сломаться под тобой. Над столом на мгновение повисла тишина, и внезапно Эндрю рассмеялся — искренне, подумал бы Нил, если бы не знал его лучше. Ярость распалялась в нем все сильнее. — Кажется, я немного промахнулся с тактикой, да, Нил? Тебя не напугать, но тебя можно разозлить. Наркотики тут только помогают; ты сам скажешь мне все, что нужно. Нил был на грани взрыва, потому что этот… этот… маньяк разгадал его на раз-два, и, не имея контроля над своим телом, он не мог следить за своей реакцией на его слова. Уже сейчас он был так зол, что мог сболтнуть все что угодно. Этому необходимо положить конец, притом прямо сейчас, пока он еще может соображать. Ники и Аарон образовали своего роду стену, запирая в углу пленника, — да и от кого извне ждать помощи? Агнес все еще не шевелилась в зубах дьявола, но была насторожена и готова дать отпор, если это потребуется. Нил понимал, что в подобном состоянии он не осилит побег — вряд ли он сможет даже простоять ровно дольше нескольких секунд. О возвращении в Пальметто в таком виде не могло было быть и речи — слишком опасный путь, чтобы проделать его под пылью. Был еще другой вариант, полная противоположность побегу, но та часть Нила, которая оставалась еще хоть капельку трезвой, была в ужасе от такой возможности. Он должен отключиться раньше, чем отключится его самоконтроль. Это означало доверить себя — абсолютно беззащитного — на милость Миньярда и его братьев. Он сильно рискует, но вряд ли физические увечья принесут ему больший вред, чем то, что он может разболтать. Хорошо, цель поставлена. Осталось продумать ее реализацию. Нил мог бы заплатить кому-нибудь, чтобы его вырубили, но Ники и Аарон не пускали в их тесный круг никого: ни посетителей, ни персонал, — и вряд ли выпустят его самого. Вывести кого-то из них из себя у него вряд ли получится, да и попытки займут слишком много времени, которого у него с каждой секундой становилось все меньше. Нил с беспокойством заметил, как сознание погружается все глубже и глубже в туман. Он перестал слушать, что ему говорил Миньярд, и обвел взглядом все, что его окружало — сможет ли он приложиться об стол достаточно сильно, чтобы отключиться? — пока его взгляд не встретился с Агнес. Стоит ли раскрыть один секрет, чтобы уберечь все остальные? Нил перевел затуманенный на Эндрю, не пытаясь его слушать, и мысленно договаривался с Агнес. В идеале ему хватит одного удара. В среднем может понадобиться два. На третий может не хватить времени. Нил закрыл глаза, и возле него раздались грохот и удивленные крики. Первый удар сбил его со стула, но не вырубил. Кто-то закричал снова. Агнес в форме горного архара — закрученные твердые рога, крепкий лоб — дала Нилу ровно секунду, чтобы тот приподнялся на руках и подставил голову под удар, и в следующее мгновение чернота поглотила его целиком. Впервые он принял ее как друга. _._._ Сознание возвращалась к нему медленно, по кусочкам, словно выплывая из тумана. Первое, что он понял — он больше не спит. Второе — Агнес вцепилась в свитшот с внутренней стороны в виде ящерки, прижимаясь к его груди. Все эти мысли давались ему с невероятными усилиями. Постепенно его сознание распространилось на тело. Болела практически каждая мышца. Сильнее всего досталось спине и шее; полосы жгучей боли тянулись от затылка до поясницы. Локти, колени и другие выступающие участки, которые принимали на себя основной удар при падениях, саднило и дергало. Голова казалась вообще чужой: обруч сдавливал ее в районе висков, и даже движение глаз за закрытыми веками усиливало его мучения. Невеселым дополнением стала ужасающая жажда. Нил чувствовал себя, откровенно говоря, дерьмово. В некоторых местах давление было более очевидным, чем в других, и Нил не мог опознать его и хоть как-то объяснить. Пришлось мысленно перечислить, что ощущалось иначе: спина, задние поверхности бедер и подколенные ямки, часть грудной клетки — будто ремень безопасности, пристегнутый горизонтально, или… чья-то рука? — Мама? — голос его подвел, и Нил даже засомневался, услышал ли его человек за спиной. Всего его охватило неясное беспокойство. Прежде, чем услышать ответ, Нил открыл глаза и ужаснулся. Он не узнал комнату, не понимал, сколько прошло времени и какой сегодня день, и одежда на нем явно не принадлежала ему. — Не совсем, малыш, — раздался насмешливый голос за его спиной, и он принадлежал не его матери. Ники. Ники мать его Хэммик. Кузен близнецов Миньярдов, которые накачали его наркотой и бросили в толпу, пытаясь засунуть нос не в свое дело. Ослепляющая ярость волной накрыла его израненное тело, и он сдернул с себя его руки и лягнул его голени тяжелыми ботинками. Ники зашипел, но отодвинулся от него. Каждое движение отдавалось жгучей болью в спине и еще хуже — в голове, которая сразу пошла кругом. Желудок свело спазмом, и Нил не удержал стон. Как же ему плохо. Рука вцепилась в его волосы и склонила голову вниз, где около кровати стояла мусорная корзина, как нельзя кстати. Придя в чувства, Нил снова оторвал от себя руку и кое-как встал с кровати на шатающихся ногах, опираясь на прикроватную тумбу. Видимо, в пылу битвы Агнес не удержалась и сорвалась в его рубахи, упав на край кровати, где ее подхватила деймон Ники, Дебби. И без того нестабильного Нила это привело в еще большую ярость, которая вылилась через Агнес: она моментом обратилась в лесного кота и ударила когтистой лапой по морде енота. Дебби заверещала, Ники зашипел от боли и протянул руки вперед, ладонями к Нилу. — Все, все, ребята, успокойтесь, — он старался улыбнуться, чтобы разрядить атмосферу, но скоро оставил бесплодные попытки. — Куда вы меня притащили? — процедил Нил сквозь сжатые зубы. Агнес присоединилась к нему на полу, но, видимо, решила, что выглядит недостаточно внушительно, поэтому лесного кота сменил гризли. Желтые глаза сверкали то на енота, то на высокого парня рядом с ним. — Это наш дом, — виновато улыбнулся Ники. — Близнецы и я жили здесь, пока они учились в школе. Дальнейший разговор был прерван открывающейся дверью. В комнату с бесстрастным лицом заглянул Аарон, и, если бы его реакция была хоть немного хуже, будильник, который кинул в него Нил, попал бы прямо промеж глаз. К сожалению, больше ничего не оказалось под рукой, потому Нилу оставалось довольствоваться испепеляющим взглядом. Аарон постоял еще пару секунд, изогнув бровь — ты закончил? — а потом повернулся к Ники. — Эндрю и Кевин ушли за завтраком. Душ свободен, вода на кухне. Аарон вышел, оставив Нила полностью на попечение Ники — или Ники на растерзание Нилу? — и тот немного боязливо протянул руку в сторону Нила. Агнес утробно зарычала и немного подалась вперед, и рука исчезла так же быстро, как и появилась. — Я просто хочу помочь тебе дойти до кухни. Видимо, выражение лица Нила и его взгляд красноречиво говорили сами за себя, потому что Ники обреченно вздохнул и вышел из комнаты, оглядываясь на Нила через плечо. Если бы они хотели сделать с ним что-то, то сделали бы, пока он был в отключке, подумал Нил и медленно двинулся следом за ним. Первые два шага дались ему с трудом, следующие потребовали опереться на стену, и в итоге он едва смог дойти до коридора, когда адреналин закончил бушевать в крови и ноги отказались нести его вперед. Нил тяжело опустился на корточки, с одной стороны опираясь на стену, а с другой — на Агнес, которая сама еле держалась. Хэммик подошел к нему и снова протянул руку. — Я просто помогу тебе спуститься вниз, Нил. Паршиво было признавать очевидное, но Ники был прав: путь вниз он не осилит. Джостен смотрел на протянутую руку, как будто та могла укусить его в любой момент, но все же вздохнул и принял помощь. Вместе с Хэммиком они спустились на кухню, где уже сидел Аарон и потягивал кофе из большой кружки. Когда Нил сел на дальний стул, он подтолкнул к нему через весь стол прозрачный стакан с водой. Джостен уперся в него взглядом, не предпринимая никаких попыток взять его в руки, и Аарон раздраженно закатил глаза. — Пей. Чем меньше ты будешь пить, тем хуже будет отходняк, а ты и так обезвожен. Тяжелый взгляд переместился со стакана на блондина, и тот ответил тем же образом. — Это простая вода. Из-под крана, Джостен. В ней ничего больше нет. Вместо ответа Нил потянулся к стакану, и в голове пронеслась мысль — боже, как же хочется пить. Ужасно. Жажда была почти нестерпимой, но все равно не настолько сильной, чтобы заглушить злость и недоверие. Он взял стакан, занес его над полом и медленно вылил все содержимое вниз, не сводя взгляда с Миньярда. Тот закатил глаза. — Детский сад, Джостен. Не наигрался в игрушки в детстве? У Нила не было детства, поэтому он запустил стакан в голову Аарона, который снова — какая жалость! — увернулся, и стеклянная крошка открикошетила за его спиной от стены и рассыпалась по полу. Аарон и бровью не повел, а вот Ники, казалось, не мог найти себе места. Он переставил несколько стаканов на полке, взял один и снова налил в него воды. Посмотрел на Нила и передумал, вылил воду в раковину. Вытер и без того сухие руки полотенцем. — Эндрю и Кевин придут только минут через двадцать, — как можно спокойнее произнес он. — Пока что можешь принять душ? Чистые вещи уже там? Каждое его предложение звучало как вопрос; без пыли и алкоголя Ники был явно не столь уверен в себе. Прислушавшись к своему телу, Нил решил, что вполне может добраться до ванной сам, и поднялся на дрожащих ногах. Агнес зарычала и ощетинилась, когда Ники подался вперед, и тот решил не испытывать судьбу дважды. Дебби резво вскарабкалась ему на плечи, стараясь оказаться как можно дальше от когтей и зубов гризли. Агнес шла в пол-оборота, сверкая ядовито-желтыми глазами на двух парней и предупреждая их дважды подумать, чем идти следом. — Прямо по коридору и налево! — крикнул Ники им вслед, но дверь уже закрылась на засов. На крышке унитаза, как и сказал Хэммик, лежала стопка одежды, которая гораздо больше походила на обычный аутфит Нила. В тесноте ванной Агнес приняла форму ласки и села на край раковины, не сводя глаз с двери и навострив уши. Нил включил воду и первым делом напился. Да. Да. Он пил, пока его снова не затошнило, а потом просто уставился на убегающий в трубу поток. Как же глупо было рассчитывать, что поездка в Колумбию пройдет без последствий. Дурак, идиот! Много ли он успел разболтать? Что, если его воспоминания — лишь малая часть того, что произошло на самом деле? Может ли он доверять этим крохам? Целую минуту он позволил себе проклинать себя последними словами и жаловаться на судьбу, после чего глубоко вздохнул, сжал кулаки и посмотрел в зеркало. Вздрогнул от неожиданности: на него смотрели холодные голубые глаза вместо ставших привычными карих. На виске запеклась кровь, и чуть выше он нащупал огромную шишку, которую оставил железный лоб Агнес. Он провел большим пальцем по ее голове и тихо прошептал: «Спасибо». Одежда. Душевая кабинка. Бумажник, деньги, контактные линзы. Маленькое окошко. План созрел моментально, и Нил приступил к его методичному выполнению. Меньше чем через две минуты он снова стал походить на Нила Джостена, которого знали в Пальметто: одежда на размер больше, чем нужно, карие глаза и деймон-кролик. Шум воды прикрывал его побег. Он сначала подсадил Агнес, затем вылез сам и осторожно оглянулся. Вокруг не было ни души — субботнее утро, — но это не могло длиться долго. Если Ники был прав, до возвращения Дэя и Миньярда оставалось не больше десяти минут, и терять время было нельзя. Окно кухни, где остались двое других, выходило на другую сторону, но Нил все равно пригнулся, когда бежал до низкого заборчика, и не выпрямлялся, прячась за ним, пока не пробрался на соседний участок. Как оказалось эта предосторожность не была излишней: пройдя еще пару шагов, Нил услышал низкое урчание спортивного автомобиля и замер. За забором, да еще и за соседним участком его было практически не видно, но сам он нашел щель, через которую можно было наблюдать подъездную дорожку дома братьев. Первым из машины вышли Кевин и Марта, скоро после них — Эндрю и Таммая. Кевин нес в руках три больших бумажных пакета, которые сковывали его жестикуляцию, и выглядел он раздраженным. Лицо же Миньярда было непроницаемым. — Ему девятнадцать. Марта перестала меняться, когда нам было двенадцать, а у некоторых и того раньше. Я не понимаю. — Я не мог учесть все чудеса, Дэй, — прорычал в ответ Эндрю. Таммая у его ног ощетинилась и снова шла с небольшими подергиваниями — значит, Эндрю принял свои лекарства. — Я бы меньше удивился, если бы он оказался гребанной феей. А теперь заткнись и перестань ныть. Кевин открыл было рот для чего-то едкого, но вдруг замер, как и Марта в нескольких шагах от него. Борзая стояла на трех лапах, приподняв переднюю, и с силой втягивала воздух, несколько поворачивая голову в стороны. Ветер дул в ее направлении как раз от того маршрута, который проделал Нил от окошка до забора. Несколько наклонив голову, собака медленно пошла по следу, остановившись пару раз для уточнения курса. Нил окаменел на месте, как будто его движения могли усилить запах, и не сводил глаз с собаки. Та вышла на траву, утопая лапами в зеленой лужайке, и беспокойно замотала хвостом. Внезапно раздался громкий шум — кррр-там! — и Кевин, Марта и Нил подпрыгнули на месте. На соседнем участке упала лестница, приставленная к крыше дома; мужчина средних лет развел руками, извиняясь, и помахал рукой Эндрю. Миньярд раздраженно рыкнул на Кевина — «Марш в дом!» — и зашел внутрь, не бросив второго взгляда ни на соседа, ни на собаку. Марта с сомнением повернулась обратно, втянула пару раз носом воздух, но в итоге вернулась к Кевину, а затем — в дом. Нил шумно выдохнул; оказывается, все это время он практически не дышал. Необходимо было как можно быстрее добраться до Пальметто. Спустя много часов и миль Нил стоял в гостиной Ваймака, освежившийся и в чистой одежде, и старался испепелись взглядом Миньярда. Второй стоял напротив, как ни в чем не бывало, заложив руки за спину, и спокойно внимал разъяренному тренеру, который отчитывал его на чем свет стоял. Вид у него был несколько утомленный, и первым Нила заметила Таммая, лежавшая на животе подле его ног. — Ну как, хорошо прогулялся, бегунок? — Эндрю моментально отставил Ваймака и его претензии в сторону, сосредоточившись на Джостене. Нил оскалился, и Агнес в кармане напряглась. — Иди к черту, — процедил Нил сквозь сжатые зубы. — Я уже здесь, — сухо ответил Миньярд. — Соответствую своему образу, в общем-то, как и ты своему. Как неожиданно: кролик — и вдруг сбежал. Он сделал недвусмысленный акцент на слове «кролик», сверкнув глазами. Ваймак пару раз щелкнул пальцами под носом у Эндрю и произнес: — Я не знаю, что у вас за проблема, но она решится здесь и сейчас, до того, как вы поубиваете друг друга. — У нас нет никаких проблем. Мы просто пригласили маленького кролика в Страну Чудес. — О чем ты вообще думал, етить тебя в душу? — Тренер, нам надо поговорить с Эндрю наедине, — вмешался Нил в разговор. — Можно мы отойдем в ваш кабинет? — Нет, — категорично сказал Ваймак. — Я сегодня не в духе иметь дело с полицией и трупами. Вы не выйдете из этой комнаты. Тереза стояла у двери в кабинет, распушив хвост и ворча. Выбора не оставалось; Нил глубоко вздохнул и произнес по-немецки: — Почему ты не оставишь нас в покое? В чем твоя проблема? Таммая зашевелила ушами, заинтересованная, но не поднялась. Эндрю некоторое время смотрел на него с нечитаемым выражением, а потом выгнул одну бровь. — Вот те на. Ты не знал, Джостен, что я не люблю сюрпризы? — Мне плевать, что ты любишь, — огрызнулся Нил в ответ, но после вздохнул, успокаиваясь. — Объясни, почему ты докопался до меня? — Я уже все объяснил. А вот ты предпочел сбежать в кроличью норку, так что моя очередь спрашивать. Нил потер глаза и тяжело вздохнул. У него была уйма времени, чтобы слепить из обрывков правды что-то, чему можно поверить, но, когда настал момент, история не хотела выходить в свет. Слишком много в ней было правды, которая может стоить ему жизни, попади она в чужие руки. Но он так сильно хотел остаться. Эндрю слушал его молча, не задавая ни единого вопроса. Таммая села, кончиком хвоста касаясь его ботинка, и сама вся обратилась в слух. Нил знал, что его не должна удивлять связь деймона и человека — это не было чем-то доселе неслыханным, — но Эндрю и Таммая казались такими сложными в понимании, что любые проблески мыслей, которые резонировали на волне их связи, казались ему, почему-то, невероятно ценными. Вскоре поток слов стих; Нил стоял, опустошенный, выставленный на показ своей полуправдой — самое честное, что он говорил кому-либо, — и ждал вердикта. Миньярд нарушил тишину только через две долгих минуты: — Это не объясняет поведение твоего деймона. — Никто не говорил, что мои родители были хорошими людьми, — сухо усмехнулся Нил без тени юмора. — Почему она изменяется? — Я не знаю. Приняв эти ответы, Эндрю преодолел разделявшие их несколько шагов и встал вплотную к парню. Нил краем глаза заметил, как напрягся Ваймак, готовый вмешаться в нужный момент, но все его внимание было сосредоточено на человеке перед ним. — Тогда почему ты здесь? Почему он здесь? Нил и сам не знал. Он не мог найти этот ответ даже для самого себя, откладывал на потом, и вот оно и наступило — это «потом». Эндрю стоял перед ним, бесстрастный, суровый, но удивительно внимательный к каждому слову, которое осаживалось в тишине комнаты. Нил приоткрыл рот, не смея отвести взгляд в сторону, и будто со стороны услышал свои слова: — Потому что я устал. Потому что мне некуда бежать, — слова давили горло, но карие глаза не отпускали его ни на мгновение, и он продолжал. — Кевин по себе знает, каково это — ненавидеть каждый день своей жизни, но несмотря на потери, у него все равно есть команда, тренер, ты. Есть поддержка. Кевин по-прежнему имеет все, а я… — пауза перед последним словом затянулась, но все же он выдавил его, — …никто. И навсегда останусь никем. Нил выпустил дрожащий выдох и замер. Взгляд Эндрю, мрачный и тяжелый, проникал ему под кожу, оставлял его полностью незащищенным, и Нил с удивлением узнал в нем взгляд Агнес. Не жалость, не упрек, не сочувствие. Поразительное понимание. — Позволь нам остаться, — тихо сказал Нил. — Я еще не готов все отпустить. Странный взгляд, так удививший Нила, исчез так же быстро, как и появился, и Эндрю отодвинулся от него на шаг. — Поразительная тяга к жизни у человека, которому и жить-то незачем, — хмыкнул Миньярд. — Оставайся. Мы оба знаем, что это ненадолго. — Вы расскажете про Агнес? — Нил запустил руку в карман, пропуская сквозь пальцы мягкую кроличью шерсть. — Не задавай тупых вопросов, — бросил через плечо Миньярд и повернулся к Ваймаку, обращаясь к нему уже на английском. — Нил хочет вернуться со мной.