Мое любимое наваждение

      Апшер не помнил, как добрался до своей квартиры. Надеясь не встретить никого из соседей, он влез на седьмой этаж, не решившись воспользоваться лифтом. Кое-как отпер дверь, так же и запер ее, несколько раз дернув ручку, будто сомневаясь, что запер ее надежно. Затем, аккуратно спрятав камеры, Майлз, не раздеваясь и только сбросив ботинки, опустился в горячую ванну, и вода в ней тут же окрасилась грязно-бурым. Но черт, как же было хорошо! Не бежать, не прятаться, не бояться…       Он лежал в кромешной темноте, все тело болело и кровоточило, ванна, в которой он находился, была наполнена кровью. Кошмар наяву. Хотелось кричать, плакать, но голосовые связки не слушались. Кто-то навис над ним, держа в руке огромный нож, нашептывая что-то неразборчиво, что-то о камере, он должен отдать камеру… Страх. Только страх. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а этот кто-то уже отрезал ему пальцы, наслаждаясь его страданиями…       И вдруг что-то поднялось из его груди. Нечто темное, оно выло нечеловеческим голосом, оно набросилось на человека (человека ли?) с ножом, разорвав его на куски…       Это был Волрайдер. Во всей своей красе. Издавая нечеловеческие звуки, он обернулся к уже умирающему Майлзу, глядя на него его же глазами… Или это он, Майлз, уже смотрел на труп молодого журналиста в кровавой ванне?       Послышался тихий, знакомый голос:       — Помогите… Пожалуйста…       И выдернул его из этого тела.       Майлз вскрикнул и проснулся, хлебнул грязной воды. На секунду ему показалось, что все это было взаправду, но пальцы были на месте, а вода была обычной водой, правда, уже холодной и коричневой от крови с одежды. Кое-как отплевавшись, он поднялся на ноги, включил в ванной свет. И впервые, не считая зеркала в машине, увидел свое отражение в зеркале над умывальником. «Жалкое зрелище» — подумалось ему. Он был мокрым, грязным и оборванным, мало отличавшимся от тех, от кого он так долго спасался. В конце концов он все-таки снял одежду, решив ее сжечь при случае, и бросил на пол. После спустил воду и влез под душ, прогоняя остатки сна.       Что-то темное мелькнуло позади, на стене, но стоило обернуться, как все исчезло. Коснувшись рукой лица, Майлз смыл наваждение, стараясь не думать ни о чем, умоляя, упрашивая себя успокоиться. Несчастное сердце билось так часто и быстро, что, казалось, оно сейчас сбежит от своего нерадивого хозяина.       Чтобы как-то отвлечься, он подумал о Вэйлоне. До сих пор Майлз не нашел объяснения, как же так получилось, что этот парень все снимал так же, как и он сам. Значит, у них еще больше шансов что-то сделать, как-то повлиять на всю эту ситуацию. Главное, чтобы Парк остался в здравом рассудке и смог все рассказать, если придется. Вдвоем они уж как-нибудь выстоят против «Меркофф», хотя пока что у Апшера не было ни единой идеи, как все это устроить. Но мозг болел от одной только мысли об этом. Хотелось избавиться от них — этих противных обязанностей. А еще хотелось спать и есть больше, чем чего-либо еще.       Вдруг раздался требовательный звонок в дверь, Майлз от испуга чуть не навернулся на бежевый кафель пола, и без того залитый грязной водой с его одежды. В дверь снова позвонили, на сей раз еще требовательней, намекая на то, что хозяину лучше бы открыть немедленно. Кое-как завернувшись в халат, Апшер пошел открывать. ***       Помявшись перед дверью секунду-другую, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора, он осторожно приоткрыл ее, а после впустил в квартиру двух мужчин, которые, судя по одежде, были представителями закона. Они вошли в прихожую и в вечерних сумерках показались Майлзу лишь тенями, по каким-то неизвестным причинам обретшими плоть.       — Мистер Апшер, я полагаю? — спросил тот, что стоял ближе и был повыше ростом. — Я детектив Джеймс Крамер, а это мой помощник — Стив Райан. Вы не против включить здесь свет?       — Да-да, конечно… — Майлз будто забыл, где выключатель, но через минуту нащупывания стены в прихожей вспыхнул яркий свет, сделав видимыми и хозяина, и нежданных гостей. Один из них, детектив, был высоким и крепко сложенным, с невероятно жестким взглядом и тяжелыми веками, которые делали его похожим на грустного пса. Второй же, поменьше, был таким рыжим, что в ярком свете казалось, будто его голова горит. Лицо открытое, с яркими глазами, было сконцентрировано на собственных ботинках. Он был как минимум на десяток лет младше своего начальника, и вся эта ситуация, казалось, напрягала его не меньше, чем самого Апшера.       — Мы здесь по поводу Вэйлона Парка — человека, которого сегодня вы доставили в больницу в тяжелом состоянии. Обслуживающий персонал вызвал полицию немедленно, а потом они передали это дело мне. Полиция не нагрянула к вам только потому, что была слишком занята вашим другом, который, кстати, очнулся всего пару часов назад… Может, пройдем в квартиру наконец?       Опомнившись, Майлз провел их на кухню, где они сели вокруг круглого стола под лампой.       — Ну так вот, как я говорил, — продолжил детектив, сложив руки на столе и сцепив их в замок, — ваш друг очнулся и понес такую ахинею, что мы подумали, что он окончательно поехал крышей, ведь его голова немало пострадала за последние несколько часов. Но кое-что он все-таки смог рассказать. Например, то, что в его увечьях повинна «Меркофф», а вы его спасли, хотя он помнил лишь, что вас зовут Майлз. Вам что-нибудь известно об этом?       Апшер глубоко вздохнул. С чего бы тут начать? Не хотелось повторять все это заново, не хотелось опять проходить через весь этот ужас. Да и вряд ли кто-нибудь ему поверит.       — Мистер Апшер?       — Меня подозревают? — вместо ответа спросил Майлз.       — А как вы считаете? — слегка повысив голос, спросил Крамер. — Вы привезли раненого человека, абсолютно окровавленного, сам весь в крови… О чем тут еще можно думать? Если вам есть, что нам рассказать, то расскажите немедленно. Иначе разговор наш придется продолжить уже в участке.       Ну что же. Видимо, выбора у него нет, не так ли? Тяжело поднявшись, журналист принес камеры, где были записаны все доказательства. Молча протянул их детективу. Тот взял их так же молча, не спросив ничего и никак это не прокомментировав. Он внимательно осмотрел одну, а затем открыл. Потом вторую. Пролистав записи, он какое-то время молчал, протянув камеры одну за другой своему помощнику. Стив сначала ничего не понял, судя по лицу, а потом, когда до него наконец дошло, побледнел, и его веснушки стали еще ярче.       Мистер Крамер поднял глаза на Майлза. А тот, готовый к любым вопросам, уже смирился со своей судьбой. Возможно уже завтра его найдет «Меркофф», и он окончит свою жизнь в тюрьме, так никому ничего и не рассказав. Жаль, что он не додумался сразу же скопировать все на ноутбук. Но Крамер задал абсолютно неожиданный вопрос, который, судя по выражению лица Стива, был сюрпризом даже для него:       — Как вы выжили?       — Посмотрите видео. Там все. И обо мне, и о Парке.       «Меркофф» все равно уничтожит его, какой смысл скрывать. Единственное, что его мучило сейчас — как скоро Волрайдер доберется до него. Или до кого-либо другого. Монстр на свободе, а они занимаются всякой ерундой.       — Хорошо, мистер Апшер. Мы изучим эти записи. Но вы ведь понимаете, что в буквальном смысле собираетесь бросить вызов могущественной компании, хватит ли у вас доказательств? То, что я уже успел увидеть, говорит о том, что жертв гораздо больше, чем один единственный человек.       — Я снял достаточно документов, доказывающих вину корпорации. Если вы почитаете их, вы поймете, что же не так со всем этим… По крайней мере, будете в курсе, отчего так много пациентов сгинуло, а их имена пропали без вести. Почему, черт его дери, горит эта часовня. Почему до сих пор в подвалах кричат больные, которых превратили в куски мяса с мозгами!       Сам того не замечая, он перешел почти на крик, внезапная ярость захлестнула его с головой. Пережитое перехлестывало через край.       — Спокойнее, мистер Апшер, — тихо произнес Джеймс. — Мы во всем разберемся, не беспокойтесь.       — Пока вы будете разбираться, эта чертова контора уничтожит меня и Вэйлона, и никто не узнает, что они там творили и творят! Вы не были там, вы не знаете, какие кошмары там обитают! И скоро вся эта мерзость вырвется наружу, а «Меркофф» так и продолжит убивать! Я лучше умру, но об этом должно узнать как можно больше людей, нужно прикрыть все это, и немедленно! — слова сплошным потоком полились наружу, прежде чем он успел их сдержать.       — Что же, если вам будет угодно, мы готовы предоставить вам и мистеру Парку полную конфиденциальность. Я так понимаю, это дело не требует разглашения, и пока вышестоящие органы не заинтересовались этим, необходимо его засекретить и представить все так, чтобы вам ничего не угрожало. По крайней мере, вы имеете на это право… По словам мистера Пикока я должен поступить именно так. Я понятно излагаю?       Майлз не мог поверить своим ушам. Неужели все так просто?       — Почему я должен вам верить? И кто такой…       — Потому что это не шутки, мистер журналист. Потому что вы и сами, видимо, до конца не понимаете, во что влипли. Выбравшись оттуда живым, вы подписали себе приговор, — он поморщился, будто собираясь с духом, а затем продолжил: — завтра к пяти вечера жду вас по этому адресу, — детектив протянул Апшеру карточку, — я просмотрю материал. Я дам вам кое-какие инструкции.       Он решительно поднялся с места. Его помощник вскочил следом и все так же, не отрывая взгляда от своих ботинок, двинулся за своим начальником.       — Частный детектив? Но кто вас ко мне отправил? И кто смог отвести от меня полицию?       Но вместо ответа Крамер только хмуро улыбнулся ему.       — Вы задаете слишком много вопросов, дать ответ на которые я не имею права. И еще, мистер Апшер, — кинул он Майлзу уже в дверях, — навестите вашего друга в больнице, он ваше имя постоянно произносил. И наденьте что-нибудь, кроме халата. Всего хорошего.       Он вышел за дверь. Стив за ним, и воцарилась тишина.