Мое любимое наваждение

      — Что? Вы там что все, с ума посходили?! Я же, вроде, ясно выразился: никаких вопросов пострадавшему, пока я не приду!       — Но сэр, вы обещали быть час назад…       — Без но! Я уже еду, и смотрите там, без глупостей.       Саймон Пикок раздраженно бросил телефон на сидение рядом. Ну что за люди! Не могли потерпеть пару минут… Он резко развернулся и включил дальний свет. Становилось все темнее, а холодная ноябрьская ночь грозила сильным ливнем, судя по собирающимся тучам. Даже в машине чувствовалось, какой снаружи сильный и холодный ветер, и Пикок поежился от одной мысли о том, что придется покинуть машину хотя бы на несколько минут. Вздохнув, он подумал, что неплохо было бы заехать на заправку, но это, естественно, после дела. Кстати, о деле. Саймон прекрасно помнил, что еще вчера должен был позвонить Апшеру по поводу дома, но эта круговерть мешала и не давала сосредоточиться на чем-то одном.       Поэтому, не откладывая в долгий ящик, он снова взял телефон и набрал Майлза. Тот, почему-то долго не отвечал, чем еще больше разозлил Саймона, который до ужаса ненавидел долго ждать ответа. В итоге, после пяти гудков Апшер изволил ответить, и Пикок, особенно не распространяясь на тему, в двух словах объяснил ему ситуацию, стараясь избегать подводных камней. Дом и кандидатура были просто превосходными, так зачем же лишние разговоры? Тот особенно и не сопротивлялся и ни о чем не спрашивал. Молодец, Саймон уважал и любил таких. Просто делают, что им говорят, без лишних вопросов и соплей.       Радуясь, что разговор не был мучением и пустопорожним соплежуйством, Пикок свернул к знакомым воротам, которые медленно разъехались в стороны, давая ему дорогу. Охранника видно не было, но оно и к лучшему. Хоть Саймон был здесь своим, но лишних вопросов не любил, как не любил и их бессменного верзилу, господина Стронвика, который не покидал сторожевой пост ни днем, ни ночью. Сейчас же тот либо дрых под аккомпанемент собственного храпа, либо рубился в какую-нибудь стрелялку, забыв о камерах и воротах.       Уже заехав во двор, Пикок подумал о том, что неплохо бы и уволить лентяя, но как только он увидел серебристую машину рядом со входом, все мысли об охраннике как ветром сдуло. «Неужели она уже здесь?» — пулей пронеслось в голове. Машина принадлежала его давней знакомой, если можно так выразиться, но они так давно не виделись, что… Саймон и сам не помнил, когда это было, но точно знал: эта серебристая «Хонда» здесь не к добру, ой не к добру! Тем более сейчас, когда происходит вся эта канитель с «Маунт Мэссив» …       Он выскочил из машины и чуть ли не бегом бросился к двери, но все равно не успел. Стоило ему сделать всего пару шагов, как за шиворот ему уже упала первая холодная капля, а спустя пару секунд на почти безволосую голову упало еще с десяток, заставив мужчину громко выругаться и ускорить шаг. На крыльцо комплекса он взбежал под первый раскат грома, а стоило зайти внутрь, как начался не по-осеннему сильный ливень, будто отрезая путь назад. Что же, все равно выйдет он отсюда еще не скоро.       Внутри все было точно таким, каким Саймон запомнил еще месяц назад. Все те же обшарпанные стены, скрипучий пол и еле горящие электролампы под высоким потолком — комплекс был все таким же старым и грязным, давно забытым всеми и вся. Да, конечно, несколько десятков лет назад это был невероятно прогрессивный и многолюдный научный центр, ставить свои опыты в котором не стеснялись ученые с мировым именем. Но течение времени, отсутствие финансирования и людское равнодушие сделали это место необитаемым и неинтересным как для штата, так и для местного населения, которое давно считают это место заброшенным. Тот крошечный городок (единственный населенный пункт в радиусе семидесяти километров) давно потерял звание научной деревни, и сейчас доживал свои последние годы.       Мало кто знал, что в этом пустующем комплексе все еще теплится жизнь. Но не на этажах, что своими черными окнами смотрят на сосновый лес вокруг, нет. А под землей, где находиться еще два этажа, о которых знает лишь очень ограниченный круг лиц, к которым и принадлежал Саймон.       Сейчас он уже сворачивал в сторону лифтов, думая о том, что же его ждет внизу. Руки слегка дрожали, когда он нажимал кнопку второго (а на самом деле минус второго) этажа. Вообще, здесь работали только кнопки «один» и «два» а все остальные — нет. Лифт тронулся, со скрипом и стонами, и медленно, словно нехотя, пополз вниз. Пикок в который раз мысленно проклял охранника, который должен был починить кабину и уберечь его от возможности здесь застрять. А такое уже случалось. Но, к счастью, не сегодня.       Коридор минус второго встретил его холодом, который поддерживался здесь постоянно, и Саймон порадовался, что надел пальто. Иначе долго бы он здесь не протянул, с его ненавистью к холодам и морозам. Поплотнее закутавшись, он постоял пару секунд, прислушиваясь, а затем решительно двинулся к одной из множества дверей слева, которая была слегка приоткрыта, приглашая его внутрь.       Убранство двух нижних этажей разительно отличалось от верхних. Ни соринки, ни пылинки, как в аптеке, пол и стены идеально чистые, выложенные серой плиткой, а на высокий потолок и смотреть больно — ярчайший холодный свет ламп заставлял глаза слезиться. Двери все металлические, на каждой — специальный кодовый замок. Разница с верхом невероятная, будто это уже совершенно другое место. Но Пикок привык, и уже почти не вздрагивал, когда многочисленные камеры, развешенные над каждой дверью, поворачивались к нему с тихим жужжанием, реагируя на движение.       В лаборатории были двое. Один — тот, кого Саймон хорошо знал. Он сидел за столом под большой лампой и невидящими глазами буравил стену напротив, на которой были развешены тесты Роршаха в определенной последовательности, и даже не обернулся на шаги. А вот второй…       Второй настолько не вписывался в окружающую обстановку, что сложно было даже себе представить. Это был мужчина, судя по лицу, еще молодой, лет тридцати, не больше. Грязные спутанные волосы упали ему на глаза, едва прикрывая разбитые очки, которые еле-еле держались на носу. Руки и ноги его были жутко грязными, перемазанными, без всякого сомнения, кровью. Ладони были неумело перебинтованы, также, как и колено правой ноги. Одет он был в нечто, что когда-то, возможно, было джинсами, а тело прикрывала лишь грязная рваная рубашка. Рядом лежала куртка, судя по всему, мокрая. От нее на белой кушетке растекалось грязновато-зеленое пятно. Мужчина сидел не прямо, а как-то криво, привалившись к стене. Губы его, разбитые и искусанные, постоянно шевелились, будто он что-то нашептывал или пел, да вот только звуков было не слышно.       — Так это и есть наш герой? — спросил Саймон, на ходу натягивая перчатки. — Ничего, хорош.       — Ни за что не соглашается переодеться. — отреагировал сидевший за столом. — Ни в какую. И имени своего не называет. Зато истерику устроил сразу же, как очнулся. Орал про некую Линн, а сейчас затих. Вот, жду, когда наконец способен будет отвечать.       — Что-нибудь давали? — Саймон уже натягивал белый халат, которых тут было предостаточно.       — Нет пока.       — Ну и прекрасно. Он нам нужен в полном рассудке. Ну, или по крайней мере, в том, что от него осталось.       Саймон вплотную приблизился к мужчине, и сразу же в нос ударил запах крови, пота и еще чего-то, кажется, болотной воды.       — Когда вы его нашли?       — Сегодня утром.       Пикок осторожно приподнял волосы незнакомца и снял с него очки. Тот никак на это не отреагировал, лишь глаза сверкнули слезами, да на грязном лице отразилось что-то вроде страха.       — Не бойся, я тебя не убивать пришел… — пробормотал ученый внимательно рассматривая его раны при свете операционной лампы над кушеткой. Затем вгляделся в оба зрачка, и, коротко хмыкнув, отступил на шаг. — Надо заставить его раздеться. Иди, помоги.       «Невыразимец» из-за стола немедленно поднялся, и не говоря не слова присоединился к процессу раздевания. Пострадавший не сопротивлялся, и, судя по отсутствующему взгляду, ему было все равно. Только слезы катились быстрее, размазывая засохшую грязь по лицу. Наконец, когда его полностью избавили от одежды, Саймон надел медицинскую маску и принялся исследовать раны незнакомца, которых на нем было бесконечное множество. Особенно его заинтересовали две, судя по всему, сквозные дыры на ладонях, которые уже начинали гноиться под грязными бинтами.       — Нд-а-а, и кто же его так отходил?       — Ну, в деревне было полно трупов, а этот еще легко отделался…       — Зови Интенс, пусть займется. Это по ее части. Раз уж он выжил после «пересвета», глупо будет ему скончаться сейчас. Кстати, а что, Глик приехала? Я видел ее машину.       — Да, но она сейчас в «холодильнике». Привезли женщину и еще двоих, что нашли там-же. Все мертвы, а женщина еще и беременна была, судя по физическому состоянию. По всем признакам — выкидыш.       — Час от часу не легче… — Пикок уже стаскивал печатки, когда «невыразимец» наконец покинул комнату. Алекс вообще был неплохой человек, но длительное пребывание здесь на всех сказывалось, так что ничего удивительного, что он слегка заторможен. Саймон и сам старался особенно не задерживаться, но сегодня придется, тем более, что Полин все-таки приехала.       Он взял со стола бумаги, которые оказались только что начатым личным делом грязного незнакомца. Практически все строчки были пустыми, кроме «личные вещи», в которых указывались все предметы его одежды и камера. Стоп, камера? Саймон удивленно оглянулся на лежащего под лампой человека. Тот не шевелился, и, если бы не слабое дыхание, можно было бы подумать, что он мертв. Но какая к черту камера? Он что, тоже журналист? «Значит, он точно не из Храмовых Врат…» — мелькнула мысль.       Рассуждение прервал звук приближающихся каблуков и голоса. Первым вернулся Алекс, и как ни в чем не бывало снова уселся за свой стол. Следом — доктор Интенс, пожилая темнокожая женщина, «вооруженная до зубов» различными медицинскими приборами. А сразу же за ней — Полин Глик собственной персоной, которая сейчас отдавала Интенс приказы:       — …Только местный наркоз. У него и так мозги чуть вкрутую не сварились. И повторяю, он нужен нам живым!       Интенс только кивала, и уже приступила к обработке ран, очищая их от грязи специальным раствором. Пациент никак на это не отреагировал, только задышал чуть чаще.       — Добрый вечер, Полин. — сухо пробормотал Саймон. — Сколько лет, сколько зим.       Полин развернулась к нему всем корпусом и Пикок поежился. Он всегда побаивался этой решительной стремительности, с какой Глик делала все, начиная от раздачи приказов, заканчивая обычными приветствиями.       — Не такой уж и добрый, Пикок. Я думала, вы сейчас разбираетесь с «Маунт Мэссив», а не шляетесь где попало. Мне уже хватило пожара, а тут еще и ЧП в лабораториях! Разве вы не должны сейчас решать эту проблему?       — Я имею полное право находиться здесь, и не вам, ой не вам мне приказывать. — в полголоса начал Саймон. — Между прочим, я и так делаю что могу. Одно то, что я не допустил к больнице полицейских говорит о моей полной заинтересованности.       Полин поджала губы. В ее серых холодных как лед глазах сверкнула угроза, которую Саймон умел различить безошибочно.       — А еще я смог убедить всех, что спецназовцы погибли из-за взрыва, разве этого мало? А то, что я не допустил туда журналюг с их проклятыми камерами? Или то, что эта информация не просочилась абсолютно никуда? Разве для вас это ничто? — Пикок начал злиться. Чтобы устроить все это, ему пришлось лишиться не только пары миллиардов нервных клеток, но и огромной суммы, а ни то, ни другое, как известно, так просто не восстановишь.       Глик смерила его полным недоверия взглядом. Казалось, она едва сдерживает себя, чтобы не начать кричать.       — Это все конечно прекрасно, мистер Пикок. Но, позвольте полюбопытствовать, как вы собираетесь решить проблему потери сотни миллионов долларов, в которые нам обошлись все эти приключения? Более трех десятков людей, целый лабораторный комплекс, сбежавшие подопытные! Как это вы собираетесь объяснять?       Саймон не знал, что на это ответить. Она была права, но разве теперь это его дело?       — Неужели кроме меня этим никто не занимается?       Но Глик промолчала. Значит эта информация его не касалась. Что же, это даже к лучшему. Внезапно, до их ушей долетели тихие стоны оперируемого, у которого наконец стали проявляться какие-то эмоции. Пикок подумал, что это добрый знак. Если стонет, значит еще не совсем овощ.       — Миссис Интенс, когда закончите, проследите, чтобы его помыли и дали поспать. Сейчас пациенту это важнее всего. Если не сможет уснуть — дайте слабое снотворное. А после мы с ним поговорим.       — Хорошо, мистер Пикок.       — Славно. Я бы хотел взглянуть на трупы, Полин, проводите меня?       Они вышли из лаборатории и Саймон закрыл дверь. На самом деле, ему не терпелось спросить о самом главном, что не давало ему покоя с начала этой недели, о «пересвете», конечно, но и осторожно разузнать, известно ли ей что-нибудь о Парке или Апшере. Но ему не хотелось выказывать нетерпения перед Глик, иначе новых придирок и подколок не избежать. Такая уж она была женщина.       Они пошли по коридору, но вовсе не в «холодильник», а в кабинет Саймона, его личное пристанище, где он установил обогреватель и где можно было выпить горячего кофе из старой кофеварки. Полин молча следовала за ним, только слышно было тихое цоканье ее каблуков. Кабинет находился дальше «холодильника» и Пикок специально ускорил шаг, чтобы не поддаться искушению туда заглянуть. Ему было невероятно интересно взглянуть на жертв «пересвета», но мучивший вопрос заставил отложить интерес на попозже.       В его кабинете все было точно таким же, как и месяц назад. Нельзя сказать, что Саймон скучал по этому месту, но здесь было хотя бы тепло. Скинув пальто, он сразу же направился к кофеварке, желая наконец согреться.       — Я вижу, что ваше пристрастие к кофе никак не изменилось за эти несколько лет. — донесся ему в спину равнодушный голос. — Хоть что-то в этом мире остается на своем месте. Но, насколько я понимаю, мы сюда не ужинать пришли, верно?       — Вы правы. — Саймон наблюдал, как медленно закипает вода. — Ведь «пересвет» это ваших рук дело?       Полин хмыкнула.       — «Храмовые врата» оказались отличным полигоном. Те, кто там жил, не заслуживали ничего кроме мучительной смерти, господин Пикок, и я была даже рада в каком-то смысле испытать наши лучи на них. Или у вас была более достойная кандидатура?       — А не вы ли их такими сделали? — Пикок налил горячий напиток и уселся за стол. — Разве это не вы со своей командой испытывали на них все это время «псиоз»?       Полин закатила глаза и улыбнулась. А после, ее лицо снова стало непроницаемым. Перемена была настолько внезапна, что незнающий человек удивился бы, но только не Саймон.       — Дорогой мой, из ваших уст это звучит как упрек! Но с чего бы вдруг вам меня упрекать? Пока вы занимались своими компьютерами и так быстро вышедшим из строя «идеальным биооружием» я и моя команда не теряли зря времени. Вы ведь прекрасно знали, обладая таким уровнем допуска, чем именно я занимаюсь, да только дальше «Маунт Мэссив» вас не пускали, верно? Неудивительно. Вернике сошел с ума в погоне за эфемерными миллиардами, в то время как я занималась более практичным и реальным делом. И чем в итоге все это закончилось? Ваш нано-рой рассыпался как будто его и не было, стоило только повредиться системе управления. Мой же «психоозон» создал нечто невероятное, да вы и сами знаете! Заставить целое поселение видеть то, что угодно нам, верить в то, что угодно нам…       — А после уничтожить его одним махом. — закончил за нее Пикок. Он поставил пустую кружку на стол и наконец поднял на нее взгляд. — Интересно, а где вы сейчас будете ставить свои опыты?       — Ну… — Полин обвела взглядом комнату. — У меня всегда найдется запасной аэродром. Сейчас же я направлена сюда, чтобы разобраться с тем, что там намудрил Вернике, и пока все это дело не просочилось выше. Кстати, я собираюсь навестить «Маунт Мэссив» в ближайшее время, и лично оценить ущерб. Составите мне компанию?       От этих слов Саймону сделалось нехорошо. Глик явно издевалась над ним, зная, что там творится, желая выставить его трусом.       — Не думаю, что это необходимо.       — Конечно. — Полин едва заметно улыбнулась. — Конечно. Кстати, до меня долетели слухи о некоем Вэйлоне Парке, который якобы хотел, чтобы нас всех прикрыли. Между прочим, он из вашей компании, верно?       Саймон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Страх сковал руки, и чтобы себя не выдать, он сцепил пальцы в замок.       — Верно. Он… Погиб от рук одного их пациентов, когда все это случилось. Паника, крики… Ну, вы понимаете.       — Правда? Какая жалость. В таком случае, стоит направить его семье соболезнования, не так ли? Попрошу Блэра, пусть найдет мне его личное дело. Кстати, что с Джереми?       Саймон прямо чувствовал, как сильно она ему не верит. И что теперь Вэйлон, жив он или мертв, приобрел врага, который достанет его, где бы он ни находился. Его и всю его семью. «Надо поторапливаться с переездом» — мелькнуло у него в голове.       — Джереми Блэр? Я понятия не имею. Во время инцидента он точно находился в больнице, но потом… Вот уж не знаю.       — Для него же лучше выйти со мной на связь. — Полин вдруг решительно поднялась на ноги. — Буду в кабинете. Надо кое-что проверить.       И ни сказав больше ни слова, она покинула его в тишине, хлопнув напоследок дверью. Саймон вздохнул. Он чувствовал себя намного лучше без ее присутствия рядом. Тем более то, что он собирался делать дальше совсем не предназначалось для ее глаз и ушей. Бедняга Полин и не подозревала, какой силой он теперь обладает, хотя и косвенно.       Единственное место во всей лаборатории, доступ к которой имел только он. Без исключения. Там хранилось то, что Вернике гордо величал «мое лучшее творение», и на что он чуть ли не молился, оберегая как зеницу ока. Нужно быть конченным идиотом чтобы поверить, что этот гений не оставил наследства, и что с потерей лабораторий под «Маунт Мэссив» потерялись и все его разработки. Ну уж нет. Каким ученым считался бы Рудольф не сделай он хотя бы пару копий того, над чем трудился всю свою карьеру? Майлз Апшер, будь он неладен, постарался конечно, уничтожая лабораторию, но не стоит быть таким наивным, чтобы думать, что на этом все закончилось.       Пикок подошел к железному шкафу с папками, который находился за его рабочим столом. Что находиться в этих папках знала только его первая помощница, которая и занималась всей этой бумажной волокитой. Но позади всего этого бумажного добра находилась нужный ему квадрат плитки, расположение которого он знал наизусть. Аккуратно надавив, Саймон почувствовал, как плитка сместилась, и на ее месте появилось небольшое углубление с кнопками. Набрав восьмизначный код, Пикок отступил на несколько шагов назад. Шкаф отъехал в сторону, а стена раскрылась наподобие створок. За ней показался узкий коридор, пройти по которому мог разве что один человек, да и то пригнувшись. Ученый нырнул туда, и когда он уже протягивал руку к панели, чтобы закрыть проход обратно, увидел ее.       Девушка стояла у входной двери, открыв рот от удивления. Нагромождение бумаг на ее руках опасно накренилось и грозило обвалиться в любую секунду. Но Диана Грант была слишком шокирована увиденным чтобы хоть что-то предпринять. «Я забыл запереть за Полин дверь!» — Саймон застыл на месте, понимая, что дороги назад уже нету. Его помощница умудрилась явиться в самый неподходящий момент, но как он такое мог допустить? Теперь ей придется либо умереть, либо…       — Г-господин Пикок? — нерешительно начала она. — Что вы…       — Дверь закрой! — рявкнул Саймон, в секунду покидая тайный коридорчик. — Немедленно!       Диана захлопнула дверь, а потом нажала на панели кодового замка. Сейчас к ним никто не смог бы зайти, даже знай он пароль. Девушка уставилась на него испуганными глазами, явно опасаясь расправы.       — Извините…       Пикок уже закрыл потайной ход и снова уселся за стол. Как же глупо вышло! Беречь тайну как зеницу ока и проколоться перед какой-то сопливой девчонкой… А вдруг она кому-нибудь сболтнет? Диана вообще была здесь не новичком, она уже давно работала на «Меркофф», вот только в эти лаборатории ее допустили относительно недавно, переведя за какие-то особенные заслуги перед «Маунт Мэссив». Саймон по сей день не мог взять в толк, что же она такого сделала? Особым умом, по его мнению, она не отличалась, да и хорошей кандидатурой в «невыразимцы» явно не была. Он даже подумал, а не как подопытную ли ее сюда направили? Просто кроме ведения документов девчонка ни на что не была способна, и, убей он ее сейчас, вряд ли кто-нибудь хватился бы.       — Ну чего застыла? Садись. — Пикок махнул рукой на то кресло, где только что сидела Глик. Диана осторожно примостилась на краешек, тараща на него свои испуганные глазки. Ну настоящая мышка! Лабораторная…       — Я… — снова начала она.       Пикок только поднял руку, призывая ее молчать, а затем спросил сам.       — Так ты знаешь, что там?       Грант быстро-быстро замотала головой. Но какой теперь в этом был смысл? Внезапно, Саймон осознал, что у него есть очень неплохая идея, которую стоит воплотить в жизнь немедленно. Он уже давно об этом подумывал, и разве теперь не самый лучший момент? Тем более, что Диана напугана настолько, что вряд ли ему откажет. Вздохнув, он взглянул на нее совсем другими глазами, с ясно прослеживающимся интересом:       — Что тебе известно о проекте «Волрайдер»? Ноябрь, 2013