Мое любимое наваждение

      Для Вэйлона дни теперь даже не шли, а тащились, один за одним, словно черепахи. Ожидание приезда Лиз было для него мучительно, а тем более сейчас, когда ему два раза в неделю приходилось два часа подряд терпеть, как медленно но верно расковыривают ему душу. Саймон сдержал свое обещание и прислал им «надежного психолога», который должен был избавить их от кошмаров и прочих «нежелательных видений». После таких бесед по вторникам и четвергам, Парк чувствовал себя еще хуже, ведь пересказ тех ужасов, что он видел, давался очень нелегко. И хотя мистер Пикок заявил, что этот субъект в курсе всего и точно на их стороне, Вэйлон никак не мог в это до конца поверить, и старательно, очень старательно обходил в своих рассказах те места, о которых, по его мнению, доктору Мэгро знать не следовало.       Вот и сейчас, программист сидел на диване в гостиной, а справа на стуле доктор, который как раз начал раскладывать свои бумаги.       — Итак, мистер Парк, расскажите для начала о том, как вы спали со дня нашей последней встречи. Были ли у вас кошмары?       Вэйлон вздохнул. Он тоскливо покосился на часы и увидел, что прошло всего пять минут от начала сеанса.       — Нет. Но их и раньше не было, так что…       — Хорошо… А как насчет ваших эмоций? Испытывали ли вы тревогу, страх, злобу?       Парк внутренне ухмыльнулся. Знал бы Мэгро, сколько негатива он испытал по милости своего соседа, не задавал бы таких глупых вопросов.       Дело в том, что характер Майлза значительно ухудшился с тех пор, как им «привиделся» Волрайдер. Апшер стал еще более нелюдимым, еще больше замкнулся в себе и часто отсиживался в комнате по многу часов, лишь изредка выходя, чтобы поесть. Вначале это было даже хорошо, ведь никто больше не пытался задеть Вэйлона или в который раз «забыть» выключить в доме свет. Но потом его замкнутость переросла в полное отчуждение и на любые попытки Парка как-то на это повлиять он отзывался очень злобно и нервно, а часто даже норовил ввязаться в драку. Например, когда Вэйлон в последний раз попытался напомнить Майлзу, что неплохо бы и помочь ему убирать в доме, Апшер просто толкнул его плечом и прошел мимо, хлопнув дверью. И как потом Парк не орал на него, не называл «свиньей» и «упрямым ослом» — тому было глубоко фиолетово. «Отвали» — стало его дежурным словом.       — Да так… — пробормотал Вэйлон. — Немного совсем.       Не считая очередного нервного срыва, во время которого он так ударил кулаком зеркало в ванной, что оно треснуло, а костяшки пальцев на правой пришлось забинтовать. Срыв был вызван приступом отчаяния, которое подстерегало его там, где сложно было бы ожидать.       — Неплохо-неплохо. Давайте теперь перейдем непосредственно к вашим воспоминаниям. Мы с вами многое уже обсудили за эти три сеанса, и мне стала более ясна картина происходящего. Я близок к тому чтобы выяснить, что же напугало вас больше всего.       Вэйлон опустил голову. Что же его напугало? Ну, выбор тут просто огромен. Повешенные люди? Каннибал? Реки крови? «Жених»? Вариантов куча. Но ни о первом, ни о втором, ни о чем из этого он не рассказывал и никогда не расскажет, разве что в суде, когда глав корпорации наконец приговорят к электрическому стулу…       А ведь когда-то он думал, что расскажи он об этом любому первому встречному, как «Меркофф» немедленно падет, поднимется общественный резонанс… Наивный. Не напиши он тогда это дурацкое письмо, все было бы по-другому, вообще ничего бы не случилось.       — Насколько мне стало понятно по вашим рассказам, больше всего вас сейчас гложет чувство вины и сейчас наша задача состоит в том, чтобы его уменьшить или вовсе лишить его вас, если такое вообще возможно.       Вэйлон задумчиво кивнул. Он уже приготовился снова описывать очередной труп, как доктор Мэгро задал абсолютно неожиданный вопрос:       — А какие у вас отношения с вашим соседом? С ним мы уже обсуждали это вчера и сегодня ваша очередь. Очень полезно будет сравнить ваши точки зрения.       Дело в том, что о Майлзе они еще ни разу не заговаривали. И психолог ни разу не упоминал, что и с ним работает тоже. А ведь и Апшер два раза в неделю, по понедельникам и средам чинно отсиживал сеансы и к последнему даже орать перестал, что уже было немалым прогрессом.       — Какие? Ну… Соседские.       Мэгро внимательно посмотрел на него. Казалось, он ждет подробностей.       — Мы… э-э-э… Мы можем конечно иногда ссориться, но в принципе, живем мирно.       — Как соседи?       — Ну да…       — Понятно. — доктор черкнул что-то в своем блокноте. — Давайте я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте, но только честно. Договорились? Чем честнее будут ваши ответы, тем лучше. Приступим. Итак, испытываете ли вы ненависть по отношению к своему соседу?       — Нет конечно. — практически без раздумий выпалил Вэйлон.       — Неприязнь?       — Нет.       — Завидуете?       — Да нет…       — Боитесь?       — С чего бы мне его бояться?       Но психолог ничего не ответил, продолжая свои записи. ***       Майлз невидящими глазами смотрел на ряды слов на экране и, казалось, не видел ничего. Он напряженно прислушивался к тому, что происходило внизу в гостиной, но до ушей долетали лишь обрывки фраз, да и то чуть слышно. Апшер со злостью захлопнул ноут и откинулся на стуле, слегка раскачиваясь, думая о том, что неплохо было бы всё-таки избавиться от Мэгро, и чем скорее, тем лучше. Придурок Вэйлон явно не понимает что это опасно, рассказывать все кому попало, но Парк теперь и слушать его не станет, тем более, после вчерашней ссоры, в финале которой разбилось зеркало.       Апшер чувствовал, что виноват. Снова не смог сдержаться, чтобы не подколоть Вэйлона, причем довольно грубо… Зачем? Ну а зачем он снова завел разговор об Элизабет? Майлз и так в курсе, что его сосед ждет не дождётся свою любимую, до приезда которой осталась какая-то неделя с чем-то… Апшер уже ненавидел этот момент.       Телефон пискнул напоминалкой и бывший журналист отвлекся. Он увидел на экране «др Роуз, купить подарок» и вздохнул. Со всеми этими проблемами он совсем забыл о Дне Рождения его соседки, на который клятвенно обещался прийти. Вообще, миссис Каннинг здорово к нему привязалась, называя исключительно «сынок» или «Эдди», сокращенно от его нового имени (Майлзу нравилось, как Вэйлон морщится, когда слышит это обращение, по понятным причинам). Так вот, Роуз завтра исполнялось ровно шестьдесят пять, и по этому случаю она пригласила своих лучших друзей (считай, пол-улицы) на званный ужин. А уж он-то, вечный «спаситель» ее кошки и просто «очень привлекательный молодой человек» был приглашен первым. Вэйлона она тоже позвала, заявив, что чем больше молодежи, тем лучше. Вообще, перспектива провести вечер в довольно большой компании совсем не нравилась Майлзу, он лучше бы пересидел здесь, один, наконец без соседа…       Но обещал же.       На лестнице зазвучали шаги и в дверь постучали. Апшер чуть со стула не свалился, резко вернул его в нормальное положение.       — Да?       — Выйди, с тобой доктор поговорить хочет.       — Чего ему надо? — Майлз подошел к двери, но не открыл.       — Откуда я знаю, пойди и спроси.       Вздохнув, бывший журналист распахнул дверь и увидел Вэйлона, который стоял, скрестив руки на груди. На лице его была очень недовольная мина, из чего можно было предположить, что разговор ничем хорошим не закончился. Ощутив толику злорадства, он прошел мимо и направился в гостиную, где его поджидал Мэгро.       — Что вам нужно? — с порога начал Майлз, не утрудив себя приветствиями.       Доктор поднялся со стула, и дружелюбно улыбнулся ему, как старому другу.       — Здравствуйте, мистер Хопкинс! Как вы?       — Сегодня у нас нет сеанса, поэтому не спрашивайте у меня ничего. — буркнул Эдвард-Майлз. — Говорите, что вам нужно и уходите. Не хочу терпеть вас здесь больше чем отведенные мне четыре часа в неделю.       — Вы сегодня не в духе, как я посмотрю. Но, тем не менее, вам придется меня выслушать. Это касается вашего соседа, Мигеля.       Майлз присмирел. Перед глазами вдруг всплыла непрошенная картинка: Парк смывает кровь с порезанных пальцев. Мотнув головой, он прислонился к двери, показывая, что не намерен долго его выслушивать.       — Я расспросил мистера Парка о его жизни, и теперь я более чем уверен в том, что хочу вам сообщить…       — Ближе к делу.       — Ваш сосед в опасности, мистер Хопкинс. Его психическое здоровье под угрозой и на вашем месте я бы предпринял что-нибудь, чтобы ему помочь. Ведь насколько мне стало понятно, именно вы одна из причин его недомогания. Он очень плохо спит в последнее время, а суицидальные идеи посещают его чаще, чем обычно…       — Что за бред! Все с ним нормально… — Майлз прямо почувствовал неуверенность в своем голосе и немного подумав, добавил, — ну а я-то тут причем?       — Я думаю, вам лучше знать. В любом случае, понаблюдайте за ним. Постарайтесь не провоцировать ссоры, и проследите, чтобы он принимал снотворное.       Доктор протянул ему маленькую бутылочку с оранжевой этикеткой.       — Что он, маленький что ли? — Апшер разглядывал этикетку, не понимая. — Сам что-ли не примет?       — Нет. Не примет. Он отрицает свою проблему со сном, так же, как и мысли о суициде. Или же просто не помнит о них, хотя, судя по тому, что показали его тесты, он в очень опасной стадии, когда обычное отрицание и забывчивость, подкрепленная бессонницей, может привести к биполярному синдрому, или другим проблемам памяти. Мигель просто порежет себя, или кого-нибудь другого, и забудет об этом. В его сознании все будет в порядке, его мозг выбрал именно такую защиту от проблем… Отрицание и отторжение.       Майлз похолодел. Он как-то и не задумывался, что у Парка могли остаться проблемы с головой, ему ведь не так повезло. Он был по-настоящему ранен, и психика его тоже пострадала не мало.       — Добавляйте ему эти капли в теплое питье перед сном. Хорошо, если это будет травяной чай или другие успокаивающие психику напитки. Следите, чтобы он спал хотя бы шесть часов в сутки, а если кошмары и бессонница будут усиливаться, увеличьте дозу. Только хороший отдых и крепкий сон помогут ему поправиться. Ну, или не сойти с ума еще больше.       Майлз проводил доктора до дверей, находясь в своих мыслях. Вот оно как получается. И кто бы мог подумать! Хотя, это было логично, учитывая, что между ними происходило в последнее время. Апшер почувствовал легкий стыд за свое поведение, но с другой стороны, кто он такой, чтобы заботиться о душевном равновесии этого плаксы?       — Ну а это хотя бы излечимо?       Застегивающий пальто Мэгро обернулся. Он задумчиво покачал головой, вздохнул, а потом изрек:       — Если он не будет особенно волноваться и больше спать, улучшения будут. Главное, чтобы ухудшений не было. Мистер Пикок очень вовремя меня пригласил, иначе мы бы его упустили. Я буду за ним наблюдать, но и вы постарайтесь тоже. И было бы неплохо, если бы вы сообщали мне на наших встречах о его состоянии, так как сам мистер Браун вряд ли способен сейчас на адекватную самооценку. В общем, до завтра. Не забудьте про снотворное!       Мэгро вышел, прикрыв за собой дверь и напустив в прихожую холода. С утра разыгралась непогода, и недавно почищенные дорожки снова замело.       Апшер спрятал бутылочку поглубже в карман и отправился искать соседа. Тот оказался на кухне. Он сидел за столом, сосредоточенно что-то читая на экране телефона. Перед ним стояла нетронутая кружка кофе, от которой валил легкий пар.       — Эй! — журналист окликнул его, не переступая порога.       Вэйлон вздрогнул и обернулся. Глаза его были все еще затуманены предыдущей мыслью.       — Что такое?       — Я это… — Апшер вдруг понял, что не может подобрать слов. И почему ему так трудно смотреть в это лицо? — В общем… Я извиниться хочу, ну, за вчерашнее.       — Извинился?       — Да…       — Свободен. — Вэйлон отвернулся от него, снова занявшись телефоном. Но Майлз не двинулся с места. — Что-то еще?       — Ты меня прощаешь?       — Слушай, скажи прямо, что тебе надо?       — Чтобы ты меня простил…       Парк закатил глаза. Затем встал, и подошел к нему вплотную, сосредоточенно на него глядя, будто пытаясь что-то на нем рассмотреть.       — Я не пойму, с чего вдруг такая доброта? Это что, очередная шутка?       — Да нет… Просто… А как твоя ладонь, болит?       Программист посмотрел на свои бинты на руке.       — Нормально.       Повисла пауза. Казалось, оба думают, что же сказать дальше.       — Ну короче, извини. — Майлз похлопал Вэйлона по плечу и отступил на шаг. — Я куплю новое зеркало, треснутое ведь к неудаче…       Парк кивнул, все еще рассматривая свою ладонь. Казалось, он настороженно чего-то ждет, каких-то слов или действий…       — Ну да, я упрямый осел и свинья или как ты там меня называл! — Апшер нетерпеливо взмахнул правой рукой. — Доволен? Да, я зануда и придурок, и сам виноват, что сломался наш холодос… — с этими словами, он нервно оглянулся на холодильник, чья дверца после очередного яростного приступа висела буквально на соплях.       Вэйлон поднял на него глаза. Но опять ничего не сказал, хотя уголки его губ слегка подернулись.       — Это все?       — А что еще? Ну, это я виноват, что тебе не нравиться твоя комната… Не надо было мне тогда покупать эту мебель… Но за это я уже извинился! Что тебе еще нужно?       Парк вздохнул и покачал головой.       — Пойду наверх, там кофе допью. А ты можешь приготовить обед, сегодня твоя очередь. Дай пройти.       И, подхватив кружку, он прошел мимо, почему-то улыбаясь. А когда Майлз уже приступил к готовке, от дверей донеслось:       — А комната моя мне нравиться.       И был таков.       Апшер застыл на месте, забыв, что хотел сделать. Он и сам не заметил, как рот его разъехался в улыбке, а сердце забилось чуть чаще.